Монография Гуково 017 ббк 87. Э15



жүктеу 1.57 Mb.
бет2/8
Дата11.10.2018
өлшемі1.57 Mb.
түріМонография
1   2   3   4   5   6   7   8

2. ГНОСЕОЛОГИЯ. УЧЕНИЕ О ЯВЛЕНИЯХ И ВЕЩАХ-В-СЕБЕ
В «критический» период своего творчества Кант обращается непосредственно к гносеологическим вопросам. Главная и самая знаменитая работа здесь это, конечно, «Критика чистого разума», первое издание которой вышло в свет в 1781-м году. Вступая в область теории познания он признает, что всякое знание начинается с опыта, но не сводится к нему. Опытное (эмпирическое) знание оказывается случайным, единичным. Опыт всегда так или иначе ограничен. Но часть наших знаний порождается самой познавательной способностью, т.е. носит априорный (доопытный) характер. Примером априорных суждений выступают истины математики («дважды два = четыре», причем «дважды два всегда четыре») и вообще чистого естествознания. Именно такое знание является всеобщим и необходимым.

Но чем отличается позиция Канта от теории врожденных идей Декарта? Согласно Канту, доопытны только формы знания, содержание его целиком поступает из опыта. Кроме того сами доопытные формы не врожденны, а имеют свою историю. Иначе говоря, кантовский априоризм утверждает, что познающий индивид располагает определенными, сложившимися до него формами познания. Всякое знание своим источником имеет постоянно расширяющийся опыт человечества.

Все человеческие суждения Кант делит на два типа: аналитические и синтетические. Одни только поясняют наше знание, а другие расширяют его. Суждения будут аналитическими, когда предикат (свойство) вытекает из субъекта. Пример подобного суждения: «Все тела протяженны». Раз есть тело, значит оно обязательно обладает протяженностью (длиной, шириной, высотой). В таком суждении предикат не расширяет и не увеличивает знания, которое содержится в понятии о «теле». Это свойство только отчетливее выделяется из мысли о теле. Истинность аналитического суждения заключается в нем самом, не выводится из опыта, т.е. априорна.

Суждения будут синтетическими, когда предикат присоединяется к субъекту, ранее в субъекте он не содержится. Это суждение расширяет наше знание. Пример: «некоторые тела тяжелы». Здесь признак тяжести не входит необходимо в содержание понятия тела: тело можно помыслить как тяжелое, но можно помыслить и как невесомое. Поэтому присоединение признака «тяжести» к признаку «протяженности» дает нам новое знание. Суждение «вчера шел дождь» синтетично, поскольку понятие вчерашнего дня не связано с дождливой погодой. Все опытные, эмпирические суждения синтетичны. Они обогащают знание о предмете. Это очевидно. Но вот как возникает новое знание вне опыта?

И далее Кант выделяет новый класс суждений: синтетические, но в то же время априорные и задается вопросом – как возможны синтетические априорные суждения?

На этот вопрос и призвана ответить «Критика чистого разума». В свою очередь, здесь возникают три подвопроса. Как возможна математика? Как возможно естествознание? Как возможна метафизика в качестве науки? Поэтому «Критика» состоит из трех разделов – трансцендентальной эстетики, трансцендентальной аналитики, трансцендентальной диалектики. Каждый из разделов отвечает на соответствующий подвопрос, а второй и третий разделы вместе образуют трансцендентальную логику. Термин «трансцендентный» (от латинского transcendo – «переходить», «переступать»), т.е. потусторонний, находящийся за пределами опыта, Кант преобразует в «трансцендентальный», обозначающий исследование необходимых условий человеческого познания. Это исследование будет критикой разума, который претендует на абсолютное познание. Оно должно выявить границы (трансцендентальные границы) в самом разуме.

Итак, согласно Канту, опытные данные, поступающие извне, не дают нам адекватного знания об окружающем мире. Априорные формы обеспечивают всеобщность знания, но не делают его отражением, копией вещей. То чем вещь выступает для нас (явление), принципиально отличается от того, что она представляет сама по себе. Как бы мы ни старались проникнуть вглубь явлений, наше знание все же не будет знанием вещей, как они существуют независимо от нас.

Потому не следует переоценивать возможности науки. Она многого достигает, многое объясняет, много дает человеку и человечеству. Это действительно огромная сила (wissen ist macht). Но тем не менее имеет и свои пределы. Учение Канта о вещах самих по себе и направлено против необоснованных притязаний науки, ибо движение от незнания к знанию, от одностороннего знания к многогранному не может прекратиться. Трансцендентальная вещь сама по себе свидетельствует о том, что предела познанию не существует.

Всякое наше знание, считает Кант, начинается с чувственности, но знание всегда соединение чувственности и рассудка, ощущений и понятий. Есть два источника знаний: чувства и рассудок. Они кажутся нам независимыми. Но на самом деле всякое знание в конечном итоге сводится к созерцанию.

Сознание обладает присущими ему с самого начала, т.е. априорными формами чувственного созерцания. Такие формы – пространство и время. Мир дан нам под пространственным и временным восприятием. У нас нет чувства, чтобы ощущать пространство и время. Это именно формы, условия любого созерцания, но не результаты его.

Такой же априорный характер имеют формы рассудка (категории), которые и упорядочивают многообразие ощущений. Созерцание (ощущение) дает материал, а рассудок – форму знания. «Дедукция чистых рассудочных понятий (и, вместе с тем, всех априорных теоретических знаний),- утверждает мыслитель,- есть показ этих понятий как принципов возможности опыта, причем опыт рассматривается как определение явлений в пространстве и времени вообще» (10,с.119).

Великое открытие Канта, имевшее кардинальное значение, на наш взгляд, для дальнейшего развития теории познания, состояло в том, что он определил пространство, время и категории как формы человеческого познания. Они – его необходимые условия и в то же время инструменты, без которых познание невозможно.

Отсюда познающий субъект (человек) подходит к миру вооруженный не готовыми, «врожденными» знаниями (как у Декарта), а только познавательными «орудиями», с помощью которых он исследует мир. Причем, Кант рассматривает пространство и время как одновременно и субъективные и объективные. Как формы человеческого созерцания они субъективны (пространство – форма внешнего созерцания, а время – форма и внешнего и внутреннего созерцания). Но как формы бытия вещей самих по себе пространство и время объективны, т.е. существуют реально вместе с реальным миром предметов и процессов.

С точки зрения Канта, в этом вопросе ошибались и рационалисты, которые рассматривали пространство и время как понятия, и сенсуалисты, для которых они лишь модификации чувственных впечатлений. Мы, конечно, можем иметь и то и другое (понятия и последовательность ощущений), однако сами по себе пространство и время являются формами созерцания.

Исходя из такой двойственности пространства и времени Кант создает свое известное учение о явлениях и «вещах в себе». Мир делится им на две области: мир явлений и мир вещей самих по себе. Мир, как мы его воспринимаем под формами пространства и времени, это мир явлений, вещей для нас. Это мир освоенный человеком, познанный и познаваемый им. Мир же вещей «как они существуют сами по себе» недоступен человеческому познанию во всей своей полноте.

Познание начинается с того, что «вещи в себе» воздействуют на наши органы чувств и вызывают в нас определенные ощущения. Но ни данные нашей чувственности, ни понятия и суждения рассудка не могут дать никакого достоверного знания о «вещах самих по себе». Вещи эти непознаваемы. Хотя Кант признает, что эмпирические знания о них могут неограниченно расширяться и углубляться. Тем не менее, это не приближает нас к познанию «вещей самих по себе» как таковых.

Ощущения, вызываемые этими вещами, как бы проецируются на воображаемый экран пространства и времени. Поэтому мы можем познать только эту проекцию, копию, но не сами вещи в себе. «Вещь сама по себе» оказывается трансцендентной, потусторонней, недоступной для нас.

Кант, по сути дела, признает существование объективного, т.е. независимого от сознания (человеческого или божественного), мира, мира вещей самих по себе. Однако он полагает этот мир, эту область недоступной для человеческого познания в принципе. И такая позиция проходит через всю его философскую систему.



3. КРИТИКА РАЗУМА. УЧЕНИЕ ОБ АНТИНОМИЯХ

Обратимся теперь к логике Канта, которую он называет трансцендентальной. Еще Аристотель делил логику на аналитику и диалектику. Аналитика занималась проблемой истинности знания, а диалектика исследовала вероятностное знание. Кант также делит свою трансцендентальную логику на трансцендентальную аналитику (занимается содержанием рассудка, которое истинно) и трансцендентальную диалектику (исследует заблуждения).

Трем основным способностям познания (чувственности, рассудку и разуму) соответствуют три вида знания (математика, теоретическое естествознание и метафизика).

Задача, как ее видит Кант, состоит в том, чтобы для каждого из этих видов знания выяснить как возможны априорные синтетические суждения (т.е. дающие новое знание)?

Чувственному познанию (математическим истинам), как уже говорилось, придают возможность существования пространство и время как формы созерцания.

В теоретическом естествознании (рассудочное познание) условием достижения нового знания, как показывает Кант, являются категории. Именно они выступают компонентами синтеза чувственности и рассудка. Они проникают в чувственность, делая ее осмысленной, действительно человеческой. Категории априорны, но не врождены. В соответствии с различными видами суждений Кант выстраивает свою таблицу категорий:

1) Категории количества – единство, множество, всеполнота.

2) Категории качества – реальность, отрицание, ограничение.

3) Категории отношения – субстанция и акциденция, причинность и зависимость, общность (взаимодействие между действующим и подвергающимся действию).

4) Категории модальности – возможность-невозможность, бытие-небытие, необходимость-случайность.

Всего двенадцать категорий, которые составляют костяк познания и выступают предельно общими понятиями. Только потому, что они существуют, становится возможным теоретическое естествознание. Категории даны до всякого опыта. Но, чтобы возникло подлинное знание, необходимо соединение чувственного созерцания с категориями рассудка. «Все действия рассудка,- пишет Кант,- мы можем свести к суждениям, следовательно рассудок можно вообще представить как способность составлять суждения. В самом деле, согласно вышесказанному, рассудок есть способность мыслить. Мышление есть познание через понятия. Понятия же относятся как предикаты возможных суждений к какому-нибудь представлению о неопределенном еще предмете. Так, понятие тела означает нечто, например, металл, что может быть познано через понятие. Следовательно, понятие тела только благодаря тому понятие, что ему подчинены другие представления, посредством которых оно может относится к предметам» (10,с.80).

Деятельность рассудка заключается в том, что мы подводим конкретный предмет под одну из категорий, которые находятся в рассудке и являются подлинными формами мышления. Рассудок связывает множество ощущений в образ единого предмета. Но носителем этого творчества выступает не «эмпирический субъект», т.е. не отдельный человек, а трансцендентальный субъект или сознание вообще. Именно такой трансцендентальный субъект из ощущений творит предмет.

Но как это возможно? Для ответа Кант вводит учение о схематизме рассудка. Между чистым созерцанием и чистым понятием (категорией), на первый взгляд, нет ничего общего. Поэтому в качестве мостика между ними должно появиться своего рода наглядное понятие. Это понятие Кант называет схемой, при помощи которой мы как бы строим наглядный образ: «схемы чистых рассудочных понятий суть истинные и единственные условия, способные дать этим понятиям отношение к объектам, стало быть, значение, и потому, в конце концов, категории не могут иметь никакого иного применения, кроме эмпирического,, так как они служат лишь для того, чтобы посредством оснований apriori необходимого единства… подчинить явления общим правилам синтеза и, таким образом, сделать их пригодными для полного соединения в опыте» (10,с. 127).

И третья способность познания – разум. Ему соответствует метафизика (умозрительное познание). Разум включает способность к умозаключению. Он порождает «идеи». Таких идей всего три – понятие о душе, понятие о мире и понятие о Боге. Эти идеи рассматривают три науки: «рациональная психология», «рациональная космология» и «рациональная теология». Далее Кант приходит к выводу, что все эти науки оказываются мнимыми, ложными. Ибо не могут убедительно доказать ни существование своего предмета, ни его отсутствие (душа, мир, Бог). Так, Бог не может быть найден в опыте, следовательно, невозможно ни доказательство его существования, ни его опровержение. Религия становится предметом веры, а не науки или философии. Хотя вера в Бога, считает Кант, необходима, так как без нее трудно примирить требования нравственного сознания с фактами зла, царящего в человеческой жизни.

Огромную роль в развитии немецкой классической философии после Канта сыграла его критика «рациональной космологии» или учение об антиномиях. Эти антиномии положили начало развитию диалектики в трудах Фихте, Шеллинга и Гегеля.

Оказалось, что, применяя разум к объективному синтезу явлений в космологии, мы запутываемся в противоречиях. Пытаясь мыслить явления чувственного мира в качестве вещей самих по себе, мы, отмечает Кант, обнаруживаем «противоречие, неустранимое обычным, догматическим путем, так как и тезис, и антитезис можно доказать одинаково ясными и неопровержимыми доказательствами… и разум, таким образом, видит себя в разладе с самим собой – состояние, радующее скептика, критического же философа подвергающее в раздумье и беспокойство» (9,т. 4, ч.1, с.161).

В «рациональной космологии» действительно обнаруживается ряд моментов, которые с необходимостью ведут к возникновению в разуме антиномий, т.е. противоречий между двумя утверждениями, каждое из которых признается логически доказуемым.

Таких антиномий всего четыре:


Тезис Антитезис

1) Мир имеет начало во времени и 1) Мир не имеет начала во времени

ограничен в пространстве. и не ограничен в пространстве.

2) Все сложное в мире состоит из 2) В мире нет ничего простого, все

простых частей и вообще сущест- сложно, неделимых частиц нет.

вует только простое и то, что сложе-

но из простого.

3) Все в мире причинно обусловле- 3) В мире нет никакой свободы, не

но, имеет свою причину, но эта существует свободной причиннос-

причина является свободной. ти, все совершается по законам

необходимости.

4) В ряду причин мира есть безус- 4) Никакой безусловно необходи-

ловно необходимая сущность мой сущности в мире нет.

(Бог).
Первые две антиномии, касающиеся конечности-бесконечности и простоты-сложности, Кант называет математическими, а две вторые, касающиеся свободы-необходимости и необходимости-случайности – динамическими. Тезисы у него выражают традиционное религиозное мировоззрение, а антитезисы – светское, научное. Доказательство этих положений Кант строит от противного, т.е. доказывает невозможность противоположного. Но, при этом отмечает, что с точки зрения законов формальной логики с одинаковым успехом можно доказывать как одно, так и другое, противоположное.

Где же выход? Кант не хочет, подобно скептику, выводить из антиномий знаменитое «воздержание от суждения». Более того, вынужденный считаться серьезно с формальной логикой, он намечает различия между формально-логическими (аналитическими) и «диалектическими» (в позднейшем смысле слова) противоположностями. Аналитическое противоречие имеет форму А и не-А и подчиняется закону исключенного третьего: если ложно первое суждение, то противоречащее ему должно быть истинно. «Диалектическое» же противоречие имеет форму А и В, т.е. содержит реальную противоположность. Хотя в «Критике чистого разума» Кант все-таки утверждает, что «два диалектически противоположных друг другу суждения могут быть ложными, потому что одно не только противоречит другому, но и высказывает нечто сверх того, что необходимо для противоречия» (9,т. 3, с.459).

Когда мы говорим, что мир пространственно или бесконечен, или не бесконечен, мы отрицаем бесконечный мир, не полагая еще тем самым конечного. Когда же мы говорим, что мир или бесконечен, или конечен, оба определения могут быть ложными в том смысле, что если мир не дан ни как конечный, ни как бесконечный по своей величине, то оба эти суждения ложны. Отказ от познаваемости «вещи самой по себе», следовательно, повлек за собой отказ и от понятия «реальной противоположности».

Тем не менее Кант, в конце концов, приходит к принципиальному выводу о том, что антиномии на самом деле являются результатом исследования тех тупиков, в которые заходит разум, когда пытается ставить непосильные задачи. Это неизбежные заблуждения мысли. Причем по сути дела антиномии разума есть только видимость. Ведь в соответствии с учением Канта получается, что проблема противоречий не относится к миру «вещей в себе» и противоречия возникают только в нашем мышлении, когда оно вводит в обращение недопустимые понятия и, исходя из них, пытается выводить законы природы.

Если рассматривать пространство и время как формы нашего созерцания, то оказывается, что в первых двух антиномиях (математических) и тезис и антитезис ложны. В двух других антиномиях (динамических) и тезис и антитезис истинны, но в разных отношениях. Тезис относится к миру вещей самих по себе, а антитезис относится к миру явлений. То есть противоречие опять-таки оказывается видимостью, иллюзией.

Ну а как быть с Богом? В мире явлений, считает Кант, все обусловлено природными закономерностями и здесь для Бога места нет. Его место – мир ноуменальный, потусторонний, о котором мы ничего не можем знать. Кант не принимает три основные доказательства бытия Бога – онтологическое, космологическое и физико-теологическое. Онтологическое утверждает, что о Боге мы думаем как о самом совершенном существе. И если это существо не обладает признаком бытия, то оно недостаточно совершенно, и мы впадаем в противоречие. Кант возражает богословам: вы впадаете в противоречие уже тогда, когда вводите понятие существования в понятие вещи, которую вы мыслите как возможную. Поскольку в действительном предмете содержится не больше признаков, чем в возможном. Сто талеров действительных не больше ни на йоту, чем сто возможных. Но первые лежат у меня в кармане и в этом разница. Понятие не является бытием.

Космологическое доказательство состоит в том, что существование мира требует допущения причины, первопричины (Бога). Такое допущение, согласно Канту, сделать можно, однако нельзя настаивать на том, что эта мысль соответствует действительному положению вещей, так как понятие опять-таки еще не есть бытие.

В третьем доказательстве (физико-теологическом) говорится о всеобщей целесообразности, которую мы находим везде в природе. Но в этом случае Бог оказывается не создателем мира, а только тем зодчим, который обрабатывает готовый материал. И здесь снова произвольная мысль о причинной зависимости наделяется реальностью. Таким образом, чтобы объяснять явления природы Канту Бог не требуется. Другое дело, когда речь идет о поведении человека. Здесь идея высшего существа может быть очень и очень полезной. В любом случае знать что-либо о Боге невозможно. Остается только верить. Хотя и вера может быть разной: прагматической (в свою правоту); доктринальной (в общепризнанные положения); наконец, моральной (в нравственные принципы, доброту). Именно последняя никак не связана с вопросом об истинности суждений. Верить в Бога здесь означает не рассуждать о его существовании, а делать добрые дела.

Итак, если все три науки («рациональная психология», «рациональная космология», «рациональная теология»), соответствующие метафизическому познанию, оказываются ложными ухищрениями, то сама метафизика в прежнем ее виде становится, по Канту, невозможной. Вместе с тем, если метафизика чистого разума невозможна, то возможна, считает он, метафизика построенная на основаниях критики чистого разума. Это будет двойственная метафизика: с одной стороны, метафизика природы, а с другой – метафизика свободы.

Все заблуждения в разуме возникают из-за того, что разум рассматривает «идеи» как нечто подобное категориям, как то, что полагает предмет. Но «идеи» разума не определяют предмет, а имеют только регулятивное применение. «Идея» направляет наше познание и вширь (заставляет не останавливаться на достигнутом) и вглубь (заставляет наше знание приводить в систему). В разрешении этого вопроса соединились различные течения новоевропейской просветительской мысли, развитые Кантом. И в его изложении данной проблемы ни один из этих разноречивых мотивов не подавляется в пользу какого-нибудь другого, но в тоже время не достигается их окончательного примирения.

Кант вносит свой оригинальный вклад в теорию познания. Он развенчал «разум», т.е. старую метафизику в целом и своей критикой расчистил почву для создания новой. Он заявляет, что может существовать особая сфера, сфера свободы, для которой можно построить систему философского знания.

«Критика чистого разума» дает ответ на первый кантовский вопрос: «Что я могу знать?» - могу знать мир явлений!
4. ЭТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ
Свою этическую концепцию Кант строит на основе результатов критики теоретического разума. И как попытку дать ответ на вопрос: Что я должен делать? Когда ученые или публицисты пишут об Иммануиле Канте, то обязательно приводят его знаменитые слова: «В мире есть две удивительные вещи … - это звездное небо над нами и нравственный закон в нас!» Слова, которые свидетельствуют о том, что сфере морали, этике Кант придавал не меньшее значение, чем космологии, устройству мира и его познанию человеком.

Мыслители эпохи Просвещения в этике исходили из принципа «если я знаю, что такое хорошо, то я не буду делать плохо». Получалось, что достаточно просветить всех людей в этом отношении и в мире воцарится справедливость и добро. Кант подобную позицию ни в коем случае не разделяет. Он показывает, что одного знания и логической безупречности недостаточно, чтобы обосновать человеческое поведение. И ему впервые, пожалуй, удалось выделить подлинную сферу нравственности.

«Практический разум» (поступки и поведение людей) Кант даже ставит выше теоретического разума. Ибо знание приобретает ценность только тогда, когда оно помогает человеку стать гуманнее, осуществить идею добра. Поэтому и вера в Бога для него оказывается моральной убежденностью, благодаря которой у человека возникает способность везде и всегда следовать долгу. Отсюда и сама философия предназначена служить воспитанию человека.

«Критика практического разума» выходит в свет в 1788-м году. Исходной предпосылкой этики Канта является его убеждение, сложившееся под влиянием Ж.-Ж.Руссо, что всякая личность – самоцель и ни в коем случае не должна рассматриваться как средство осуществления каких бы то ни было задач, пусть даже самых благородных и направленных на всеобщее благо. Личность человека превыше всего. Для различения добра и зла достаточно простой интуиции. Здесь мы не нуждаемся ни в какой науке и философии. Хотя философствование идет морали на пользу, оно ей не повредит. Философия, в свою очередь, вырывается тут из плена умозрительных конструкций, включается в сферу практической деятельности.

Предмет «практического разума» составляет высшее благо, т.е. обнаружение и осуществление того, что нужно для свободы человека. Но при этом человек сам отвечает за то, что он делает, так как он внутри себя свободен. С одной стороны, человек подчинен необходимости, поскольку он вплетен в общую связь явлений, а с другой – свободен, ибо только человек знает о своей конечности и смертности.

Здесь возникает важная для философа проблема свободы. Что такое свобода и как она сочетается с необходимостью? Если рассматривать все происходящее в мире под углом зрения опыта, то мы не обнаружим никакой свободы: в природе все является следствием внешней причины. Но столь же правомерно представление о том, что человек в своих действиях свободен, выбирает их сам, а не по внешней необходимости. Разрешение проблемы Кант видит в том, что свобода и природная причинность обнаруживаются в человеке и могут проявляться в одном и том же его действии, но «в различных отношениях». Человек как часть природы подчинен внешней необходимости, миру явлений, чувств. Однако, он же принадлежит и миру умопостигаемому (миру «вещей самих по себе»). В этом плане человек «не следует порядку вещей», а «противопоставляет ему собственный порядок» - идей, требований разума.

Антиномия морального сознания, как нам представляется, развертывается у Канта в двух планах. С одной стороны, естественные побуждения человека, определяемые желанием счастья, недостаточны для формулирования моральных принципов и вообще неспособны обосновать всеобщий и необходимый принцип морального поведения. С другой, Кант видит реальную невозможность необходимого сочетания в нашем земном мире добродетели и счастья, т.е. морального действия и вознаграждения за него. Отсюда вытекают «постулаты практического разума»: существование Бога как гаранта нравственного закона и воздаяния добром за нравственное поведение; свобода воли как условие нравственного поведения, свободного от слепого подчинения законодательству природы, включая естественное стремление к счастью; бессмертие души как условие того, что вознаграждение неизбежно последует за нравственным поведением, раз оно невозможно на этом свете «даже с помощью самого пунктуального соблюдения моральных законов».

Человек оказывается двойственным существом, постоянно колеблющемся между разумом и чувством: разумный закон не определяет его волю полностью, она часто отклоняется от него, влекомая чувственностью. Человек - чувственно-разумное существо и должен сам делать выбор.

Кант полагает, что свобода в этической сфере проявляется в автономии (самостоятельном действии, выборе). Причем действие в этическом плане это не обязательно какое-то делание. Оно может быть как деланием, так и удержанием от него. В отказе, прежде всего, и проявляется эта автономия. Действие человека, будучи автономным, является субъективным. Но, чтобы этот поступок был моральным, он должен быть всеобщим, т.е. должен удовлетворять общезначимым требованиям. Кант сам утверждает, что до него никто не догадывался, что в морали человек «подчинен только своему собственному и, тем не менее, всеобщему законодательству» (9,т. 4, ч.1,с. 274). Иначе говоря, моральный закон должен быть одновременно и субъективным и объективным. Так определенная свобода, т.е. добровольность самоподчинения, личное избрание принципа поведения и его общечеловеческое значение, полностью совпадает с моральностью, в содержании которой ничего кроме этого нет.

Далее перед Кантом возникает вопрос: каким образом дан человеку моральный закон? Ведь, с одной стороны, моральный закон истинен независимо от того, признает ли его отдельный человек или нет. С другой стороны, закон этот становится обязующим только через внутреннее его признание человеком.

Отвечает Кант следующим образом: человек сам подчиняется закону, который сам и устанавливает. Моральный закон имеет форму внутреннего повеления, т.е. императива. Императивы, в свою очередь, бывают двух видов: гипотетические и категорические. Гипотетический императив указывает, «что я должен делать, чтобы достичь цели». Ими переполнена морализаторская литература. Но они имеют только техническое значение. Самое же главное – это: «какая цель ставится?» Цель и выражается в знаменитом кантовском категорическом императиве: «Поступай всегда так, чтобы максима твоей воли могла стать основой всеобщего законодательства.» Чаще его формулируют в несколько иной, более простой форме: «Поступай так, чтобы никогда не рассматривать человека как средство, а только как цель». Человек, согласно Канту, высшая ценность и аморален тот, кто использует человека как средство.

Основной закон «практического разума» может быть подвергнут критике за абстрактность. Точно так же могут критиковаться и библейские заповеди. Не укради, например. А если речь идет о куске хлеба для умирающего от голода? И Кант вовсе не за то, чтобы люди умирали от голода рядом с хлебом. Просто нужно называть вещи своими именами. В крайнем случае укради, но только не выдавай свой поступок за моральный. Воровство есть воровство, а мораль есть мораль. Моральная заповедь не знает исключений. Есть противоречия жизни, но мораль не должна приспосабливаться к этим противоречиям. Человек в морали находит прочные опоры, которые могут пошатнуться в кризисной ситуации. Однако не следует путать кризис и норму.

Источником категорического императива, самой прочной опорой нравственности Кант считает долг. Именно долг придает поступку моральный характер. Есть люди, которые «и без всякого тщеславного или корыстолюбивого побудительного мотива находят внутреннее удовольствие в том, чтобы распространять вокруг себя радость, и им приятна удовлетворенность других, поскольку она дело их рук. Но я утверждаю,- пишет Кант,- что в этом случае всякий такой поступок, как бы он ни сообразовался с долгом и как бы он ни был приятным, все же не имеет никакой истинной нравственной ценности» (12,т. 1,с. 233).

Роль воспитания (социализации как бы мы теперь сказали) заключается в том, что принимая то или другое важное решение, человек исходил бы не из соображений выгоды, а прежде всего из повеления долга. Этому служит совесть как удивительная способность самоконтроля. Она способствует устранению раздвоенности человека, так как нельзя все правильно понимать и при этом неправедно поступать. Знать одно, а делать другое. Совесть нельзя обмануть, усыпить. Не теперь, так позднее она проснется и заставит отвечать за свои действия. Поэтому определи себя сам, призывает Кант, проникнись сознанием морального долга, следуй ему, сам отвечай за свои поступки.

В мире нет такой естественной (природной) причины, которая бы побуждала людей выполнять моральный закон. Человек от природы зол (скорее, не добр и не зол) и стремится использовать другого как средство. Никакие гаранты чувства не могут обеспечить выполнение этого категорического императива. Тем не менее, он выполняется большинством людей. Это, считает Кант, является эмпирическим подтверждением того, что человек свободен.

Рассматривая соотношение религии и морали, Кант отдает приоритет последней. Человек может быть религиозным в истинном, а не формальном смысле слова только в том случае, если он морален, но никак не наоборот. Сама «мораль отнюдь не нуждается в религии, в идее о другом существе над человеком, она довлеет сама себе» (9,т. 4, ч.11,с.7). Такая позиция оказывается чрезвычайно актуальной в наше время, когда нередко возлагаются необоснованные надежды на улучшение нравов через распространение религии (зачастую нетрадиционной) поверхностным образом.


5. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ
Основное эстетическое произведение Канта – «Критика способности суждения». Он пытается здесь решить вопрос об условиях мыслимости целесообразности как результата синтеза теоретического и практического разума. Решение представляется возможным за счет различения субъективной целесообразности в искусстве и объективной – в природе. Выражением этих видов целесообразного является произведение искусства, с одной стороны, организм – с другой. Однако и в том и в другом случае мы сталкиваемся с антиномиями.

Возьмем предмет искусства и его оценку человеком. Суждение эстетического вкуса тотчас же обнаруживает антиномию, на практике выражающуюся обычно тезисом «о вкусах не спорят», за которым сразу же следует спор об оценке данного произведения. Итак, антиномия налицо: тезис утверждает, что суждение вкуса не основывается на понятиях, иначе можно было бы о нем спорить (доказывать); Антитезис, соответственно, утверждает, что суждения вкуса основываются на понятиях. В противном случае о них нельзя было бы даже спорить.

Разрешить эту антиномию Кант стремится тем, что устанавливает неодинаковый смысл, в котором используется термин «понятие» в тезисе и антитезисе. Понятие в тезисе – это рассудочное понятие, определимое предикатами чувственного созерцания, каковое может ему соответствовать. В антитезисе – это трансцендентальное понятие разума о сверхчувственном, лежащее в основе чувственного созерцания и потому неопределимое теоретически.

Устранение антиномии эстетической способности суждения идет тем же путем, что и в критике чистого разума. И вместе с тем, как и в критике практического разума, «антиномии,- выводит Кант,- заставляют напротив воли смотреть за пределы чувственного и искать точку соединения всех наших априорных способностей в сверхчувственном, так как не остается другого выхода для того, чтобы привести разум к согласию с самим собой» (9,т. 5,с. 362).

Эстетической оценке, с помощью которой человек прямо или косвенно судит об окружающей действительности, Кант отводит промежуточное место между рассудком и разумом, знанием и поведением, наукой и нравственностью. Стоит отметить, что для самого Канта «способность суждения» не всегда означала одно и то же. В первой своей «критике» он обозначает этим термином одну из познавательных способностей человека, наряду с рассудком и разумом. В то время он считал, что принципы красоты носят эмпирический характер и, значит, не могут служить для установления всеобщих законов. В конце восьмидесятых годов его позиция меняется вместе с открытием им нового рода принципов априори – чувства удовольствия и неудовольствия.

Кант ставит вопрос – что чему предшествует: удовольствие оценке или наоборот? Решение этой задачи, по его словам, «ключ к критике вкуса». Если первично удовольствие, то проблема всеобщности снимается, так как удовольствие нельзя передать другому. Понятий в нашем распоряжении здесь нет. Но мы располагаем неким «душевным состоянием», которое можно соотнести с «познанием вообще». Это состояние «свободной игры познавательных способностей». В итоге благодаря свободной игре воображения и рассудка возникает благожелательная оценка, которая предшествует чувству удовольствия, порождает его и придает эстетическому суждению всеобщий характер. Он, таким образом, находит «ключ» к проблеме, открывает опосредованный характер восприятия прекрасного.

Значит, вопреки распространенному мнению о том, что красота человеку дается «непосредственно» при помощи органов чувств, существует сверхчувственная, интеллектуальная красота, «красота в познаниях разума». Эстетическое чувство или художественная интуиция – это на самом деле сложная интеллектуально-нравственная способность. Для того, чтобы насладиться красотой предмета, необходимо уметь оценить его достоинства. Иногда это происходит «сразу», а иногда требует много усилий и времени. Чем сложнее предмет, тем сложнее, опосредованнее его оценка. Так, красота в науке существует только для эксперта, специалиста хорошо знающего свое дело. Поэтому всеобщность эстетического суждения заключается не в его непосредственной общезначимости, а в том, что, приложив усилия, всякий человек может до него добраться. Художественная культура воспитывается, а не дается от рождения.

В «Критике способности суждения» Кант успешно реализует единый подход к живой природе и художественному творчеству на основе принципа целесообразности: «При виде произведения изящного искусства надо сознавать, что это искусство, а не природа; но, тем не менее, целесообразность в форме этого произведения должна казаться столь свободной от всякой принудительности произвольных правил, как если бы оно было продуктом одной только природы» (9,т. 5,с. 321).

И только в наше время взгляд Канта на окружающую природу как на гармоническое, художественное целое приобрел мировоззренческое значение, ибо как нельзя вторгаться в жизнь художественного организма, так нельзя нарушать гармонию природы, сложившееся в ней целесообразное равновесие. Кант не отыскивает Бога в природе, но и не открывает законов природы. Он рассматривает человека и ищет ответ на вопрос: «Что есть человек?» В «Критике способности суждения» дается следующий ответ: «мы имеем достаточное основание рассматривать человека не только как цель природы, подобно всем организмам, но здесь, на земле, также как последнюю цель природы по отношению к которой все остальные вещи в принципе составляют систему целей» (9,т. 5,с. 462). Отсюда следует, что главным в человеке оказывается созданная им культура.

Согласно Канту, можно различать два типа культуры – «культуру умения» и «культуру воспитания». Первая нужна для достижения целей, но ее недостаточно для их определения. Вторая, и только она, освобождает человеческую волю от прикованности к вещам. Культура, в широком смысле слова, охватывает все, что создано людьми и противостоит природе. Более узкая сфера культуры («культура воспитания»), сфера безусловной человечности, где люди выступают не только как средство, но и как цель. Только здесь проявляет себя принцип «субъективной целесообразности» - эстетический принцип. Кант приходит к постановке эстетических проблем, отправляясь не от искусства, а от стремления к полноте исследования всей системы способностей человеческой души. Способности суждения в этой системе отведено промежуточное место между рассудком и разумом. Вместе с тем, эстетическое несводимо ни к знанию, ни к морали.

Кантовский анализ основных эстетических категорий ограничивается рассмотрением прекрасного и возвышенного (комического и трагического он почти не касается). Аналитика прекрасного строится в соответствии с классификацией суждений по четырем признакам – количеству, качеству, отношению, модальности. Первое определение – по качеству – звучит односторонне: прекрасно то, что нравится не вызывая интереса. Удовольствие от приятного возникает в ощущении и связано с интересом. Удовольствие от доброго возникает в понятии и тоже связано с интересом. Удовольствие же от прекрасного свободно от интереса чувств и разума. Второе определение – по количеству – выражает более широкий подход к проблеме: прекрасно то, что всем нравится без понятия. Но почему всем, тогда как чувство индивидуально. Оказывается, что удовольствие от прекрасного не самодовлеюще, но произведено от познавательных способностей. Третье определение – по отношению: красота – это форма целесообразности предмета, поскольку она воспринимается в нем без представления о цели. И, наконец, четвертое определение – по модальности: прекрасно то, что познается без посредства понятия как предмет необходимого удовольствия.

Еще более отчетливо опосредующая роль эстетики обнаруживается в аналитике возвышенного. Кант сразу же оговаривается, что удовольствие от возвышенного без «умствования» невозможно. Восприятие возвышенного всегда связано с определенного рода волнением, возникающим при созерцании предметов, размеры или сила которых превосходят привычные нам масштабы. Возвышенное – это возвышающее, бесстрашное отношение к страшному, преодоление страха и моральное удовлетворение по такому поводу. Отсюда возвышенное оказывается мерилом нравственности, прежде всего, в чувствах человека, в их крайнем напряжении – аффектах. Возвышенное имеет отношение и к познанию. Здесь само чувство удовольствия оказывается интеллектуальным.

В кантовской эстетике, нацеленной на решение общефилософских проблем, искусству отведено сравнительно небольшое место. Искусство не природа, а «созидание через свободу». Это не наука, ибо сюда относится только то, даже совершенное знание чего не дает сразу умения сделать это. Искусство не ремесло, так как требует свободного духа, полета фантазии. Искусство может быть механическим (если оно реализует познание) и эстетическим, которое выступает в форме приятного и в форме изящного. Приятные искусства предназначены для наслаждения, развлечения, а изящные искусства приближают сферу эстетического к сфере познания.
6. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
В социально-политических воззрениях Канта наибольший интерес, по нашему мнению, представляет его учение о всеобщем мире. У него проблема мира впервые превратилась в реальную философскую проблему, поскольку основные ее положения базируются на этических принципах. Уже в 60-70-е годы ХУ111-го века Кант высказывает догадку об объективной закономерности, ведущей к установлению мира, о неизбежности создания на мирных началах союза народов. К достижению вечного мира людей побуждают, прежде всего, этические мотивы, моральный прогресс человечества. Кант связывает «умопостигаемый моральный мир» в качестве идеи, недоступной подлинному познанию, с миром явлений, в котором эта идея реализуется благодаря априорным этическим принципам. Другими словами, в чистом разуме поступки разумных существ как бы вытекают из некой высшей воли, подчиняющей себе все частные воли.

Кант рассматривает возможные цели, воплощаемые природой в человеческой истории.. Первая цель природы – счастье на земле, под которым понимается совокупность всех целей, возможных для человека. Правда, природа вовсе не сделала человека своим любимцем: она не щадит его в своих разрушительных действиях (болезни, эпидемии, голод и т.п.), она обрекает его, вопреки природным задаткам, на страдания, вызванные другими людьми, гнетом власти, варварством войны и т.д. И сам он, насколько это от него зависит, так работает над разрушением собственного рода, что счастье на земле не могло бы быть достигнуто, если бы не наличие другой цели природы в отношении человека – его культуры. В культуре человек научается не просто ставить себе любые цели вообще, но достигать их, освобождаясь от деспотизма вожделений и влечений. Человек в самом себе находит конечную цель мира. И потому он вовлекается в борьбу не только за активное личное совершенство, но и за совершенство условий своего существования и самого человеческого общежития.

Примечательно указание Канта на войну как объективно-негативную побудительную причину создания международной морально обоснованной системы государств. Война как самозащита, с его точки зрения, правомерна. Война в определенном состоянии общества не только является побудительной причиной развития талантов, которые служат культуре, но и содержит в себе нечто возвышенное, если она ведется правильно и со строгим соблюдением гражданских прав. То есть, война оказывается проявлением того общественного противоречия, которое служит одним из источников развития общества. Именно войны с их бедствиями и тяжким бременем военных расходов создают предпосылки для развития союза народов и, в конце концов, заставят народы отказаться от войн.

В то же время, Кант не отрицает того обстоятельства, что война может задержать поступательное развитие человечества или вообще прекратить его. Значит, с прогрессом культуры роль войн будет снижаться до полного их исчезновения. Важным фактором движения человечества к единству и миру Кант считает торговлю, взаимный корыстолюбивый интерес, который несовместим с войной. При этом, различие языков и религий, которые разъединяют народы, давая повод к войне, преодолевается их активным соревнованием.

Заключение в воюющей Европе так называемого Базельского мира 1795 года (наполеоновские войны) дало толчок к написанию Кантом знаменитого трактата «К вечному миру», этой декларации против войны. Здесь он попытался осмыслить войну как природный феномен, но главным для него было найти пути преодоления воинственности. Кант полагал, что зло, заложенное в человеческой природе, делает невозможным сохранение стабильного мира, но вместе с тем зло и человеческие страсти являются движущими силами истории. Трактат должен был стать руководством к действию, используя которое рациональные люди могут добиться искомого Вечного мира, основанного на кантовской этической метанорме.

Первый раздел трактата содержит статьи, в которых формулируются условия мирных отношений между государствами и возможности их дальнейшего сближения: 1) ни один мирный договор не должен считаться таковым, если при его заключении была сохранена скрытая возможность новой войны; 2) ни одно самостоятельное государство не может быть приобретено другим государством путем наследования, обмена, купли или дарения; 3) постоянные армии со временем должны полностью исчезнуть; 4) государственные долги не должны служить целям внешнеполитической борьбы; 5) ни одно государство не должно насильственно вмешиваться в политическое устройство и вопросы правления другого государства; 6) ни одно государство во время войны с другим не должно прибегать к таким враждебным действиям, которые сделали бы невозможным взаимное доверие при будущем мире. Особенно недопустима истребительная, карательная война, в которой могут быть уничтожены воюющие страны, а вместе с ними и само право.

Второй раздел трактата «К вечному миру» содержит три статьи, в которых говорится о сохранении вечного мира после того, как он будет достигнут. В первой статье этого раздела определяются социально-политические предпосылки вечного мира, первой из которых является республика как наилучший государственный строй, берущий начало в чистом (априорном) источнике права, базирующемся на свободе членов общества, на гражданском равенстве.

Рассуждая о гражданском законодательстве, элементами которого являются свобода и закон, Кант выделяет четыре рода их сочетания: анархия (закон и свобода без принуждения), варварство (принуждение без свободы и закона), деспотизм (закон и принуждение без свободы) и республика (принуждение со свободой и законом). Республиканское устройство, в этом смысле, представляет собой правовой порядок, который основан на народном представительстве. Республиканское правительство ответственно перед общественным контролем.

Актуальна и замечательна мысль Канта о верховных правах народа, в частности, в отношении вечного мира. Только народ может дать согласие на ведение войны, ведь все тяготы войны ему придется нести на себе.

Вторая статья определяет основу, на которой возникает международное право, а именно, добровольный союз государств, где реализуется устройство, подобное гражданскому обществу, в котором каждому его члену гарантировано его право. Однако, «этот союз,- пишет Кант,- имеет целью не приобретение власти одного государства над другим, а исключительно лишь поддержание и обеспечение свободы государства для него самого и, в то же время, для других союзных государств, причем это не создает для них необходимости (подобно людям в естественном состоянии) подчиниться публичным законам и их принуждению» (9,т. 6,с. 274).

Кант выступает против узкой трактовки международного права на ведение войны. Он замечает, что подобное определение международного права приводит к тому, что люди находят вечный мир в глубокой могиле, скрывающей все ужасы насилия вместе с их виновниками. Если понятие международного права имеет какой-либо смысл, то оно должно иметь конечной целью вечный мир. Но, так как вечный мир практически недостижим, международное право выражает политические принципы, служащие постоянному приближению к состоянию вечного мира. Поэтому традиционную классификацию права войны он дополняет рядом норм так называемого права мира: право на нейтралитет, право на гарантию мира, право на взаимное объединение.

Третья статья договора о вечном мире посвящена обоснованию права всемирного гражданства, рассматриваемого Кантом как необходимое дополнение неписаного кодекса государственного и международного права к публичному праву человека вообще и к вечному миру. Каждый человек должен иметь возможность посетить любой уголок земли и не подвергаться при этом нападениям и враждебным действиям. Это право всеобщего гостеприимства. С другой стороны, каждый народ имеет право на территорию, которую он занимает, и он не должен подвергаться порабощению со стороны пришельцев. Кант возмущается поведением так называемых цивилизованных торговых государств, захвативших обширные территории в Америке и Азии, угнетением туземцев, войнами и бедствиями, которые принесли эти захваты.

Кант убежден, что общность человеческого рода и более или менее тесное общение между людьми, развившееся благодаря торговле, не может не сказаться на судьбах всех народов, ибо нарушение правил в одном месте чувствуется во всех других. Именно поэтому он протестует против колониализма и вводит в свою теорию вечного мира понятие права «всемирного гражданства».

В добавлении к трактату, озаглавленному «О гарантии вечного мира», Кант в общем виде излагает свою философско-историческую концепцию. Он видит гарантию вечного мира в том, что ход человеческого развития направлен на «объективную конечную цель человеческого рода», приближающую его к непостижимой тайне провидения. Раскрывая содержание понятия «провидение», Кант отмечает, что именно оно поддерживает механизм природы по общим законам целесообразности, что оно направляет человека к особым целям, которых он, правда, не предвидит, но о которых догадывается по последствиям. Оно имеет смысл лишь в морально-практическом отношении, а стремление познать его есть безрассудная дерзость человека, который не в состоянии теоретически познать сверхчувственное. И тем не менее стремление преодолеть это незнание гарантирует развитие человечества и является его необходимым условием.

Кант стремится, кроме того, показать точки взаимодействия чистого и практического разума, а также наметить пути реализации мира. Вечный мир не наступит сам собой. Только деятельность, основанная на эмпирических принципах человеческой природы, может стать прочной основой для зданий государственной политики и, следовательно, приблизить общество к осуществлению всеобщего мира.

Но содержание мирной политики должно быть правильно понято. Государям необходимо учитывать не только мнение юристов, они должны прислушиваться и к голосу философов. Внесение ясности в деятельность правительства, выработка широкого общественного мнения способны воздействовать на политику, создадут предпосылки для торжества принципов разума, которые только и способны приблизить вечный мир. Философия призвана всемерно способствовать осуществлению этой задачи.

Перу Канта также принадлежат два приложения к трактату. Первое, названное «О расхождении между моралью и политикой в вопросе о вечном мире», посвящено преодолению противоречия между политикой и моралью как противоречия теории и практики. Кант доказывает, что, хотя разум недостаточно просвещен, чтобы осмыслить предопределяющие причины поведения людей, он все же способен показать нам, что следует делать, чтобы остаться на стезе долга. Поскольку моральный принцип в людях никогда не угасает и разум непрестанно развивается благодаря непрерывному росту культуры, высший принцип политики основан на долге, которым, прежде всего, должны руководствоваться в своей политике власть имущие и который дан чистым разумом. «Стремитесь, прежде всего,- рекомендует ученый,- к царству чистого практического разума и к его справедливости, таким путем ваша цель (благодать вечного мира) приложится сама собой» (9,т. 6,с. 299). Истинная политика, таким образом, не может сделать и шага, не отдав должного морали.

Кант допускает, что можно от власть имущих требовать, чтобы они действовали в соответствии с долгом, объединившим в свое время народ в государство на принципах правовых понятий свободы и равенства. В противном случае, т.е. там, где закон теряет силу, наступает конец государственному порядку и, возможно, революционное переустройство общества. Кант видит в подобном насилии уничтожение всякого правового состояния. Он хочет осуществления более законосообразного устройства путем реформ. Хотя, в конечном счете, принимает французскую революцию и даже использует ее лозунг: «свобода, равенство, братство»,- при разработке принципов государственного права.

Что касается вечного мира, то он должен, с точки зрения немецкого мыслителя, осуществляться путем постепенных реформ, которые станут результатом постоянного действия правителей в этом направлении. Именно этого рода деятельность и есть нравственный долг политического деятеля. Во втором приложении («О согласии политики и морали, с точки зрения трансцендентального понятия публичного права») Кант указывает, что основным критерием моральности правовых и политических притязаний является их публичность. Преодоление межгосударственных противоречий станет возможным благодаря осознанию сильными мира сего сущности политики как повелевающего долга и приданию ей правовых оснований. Средством для этого являются отказ от тайной дипломатии, широкая общественная гласность. Упразднению тайной политики может содействовать философия, дело за тем, чтобы обеспечить философам свободу высказываний.

Создавая теорию вечного мира, Кант, конечно, не ожидал быстрого изменения существующих порядков. Главная идея его мирной программы: мир с необходимостью проложит себе дорогу в отношениях между государствами. Идея эта оказала огромное влияние на развитие человечества в Х1Х-ХХ веках. Некоторые положения кантовской философии мира получили свое воплощение после Второй мировой войны при создании ООН и Евросоюза.

Постановка Кантом проблемы необходимого прогрессивного движения человечества к миру, обоснование связи между прогрессом культуры и свободы и совершенствованием общественного устройства, призыв к прогрессу морали и просвещения, его требование придать гласность политике сохраняют непреходящее значение и в нашу эпоху.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет