Монография Гуково 017 ббк 87. Э15



жүктеу 1.57 Mb.
бет4/8
Дата11.10.2018
өлшемі1.57 Mb.
түріМонография
1   2   3   4   5   6   7   8
ГЛАВА 3. ВКЛАД ШЕЛЛИНГА В СТАНОВЛЕНИЕ НЕМЕЦКОЙ ДИАЛЕКТИКИ: ОТ НАТУРФИЛОСОФИИ К ФИЛОСОФИИ ИСКУССТВА

Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг родился в январе 1775-го года в городке Леонберг близ Штутгарта в семье священника. После окончания духовной семинарии пятнадцатилетний юноша поступает на богословское отделение университета в Тюбингене. Живет он в интернате и дружит с проживающими там же будущими знаменитостями Гегелем и Гельдерлином. Увлекаясь идеями Канта, студенты создают кружок по изучению «Критики чистого разума». Их поражает идея Канта о том, что никакими логическими средствами нельзя обосновать бессмертие души, бытие Бога, религиозные догматы. В эти же годы возникает глубокий и устойчивый интерес Шеллинга к мифологии. Вместе с тем студенты увлечены французской революцией, участвуют в работе революционного студенческого клуба.

В семнадцать лет Шеллинг защищает магистерскую диссертацию «Опыт критического и философского истолкования древнейшей философемы о происхождении человеческого зла по третьей книге Бытия». Диссертация была опубликована в журналах, имела успех, была замечена критикой. Вскоре молодой ученый публикует первую свою статью – «О мифах, исторических сказаниях и философемах древности». Познакомившись с Фихте и его учением, Шеллинг быстро схватывает суть его позиции и в этом духе пишет работу «О возможной форме философии», затем «Я как принцип философии, или Безусловное в человеческом знании». Став последователем Канта и Фихте, Шеллинг пытается совместить их принципы с учением Спинозы, совершенно им противоположным.

После окончания университета в 1795-м году Шеллинг отказывается от церковной карьеры и вначале служит домашним учителем. В двадцать три года, по представлению великого немецкого поэта и мыслителя Гете (что уже само по себе немало значит), он становится профессором Йенского университета. Начинается его самостоятельный путь в науке, где он создает собственную линию и позицию. В Йене Шеллинг сближается с кружком романтиков (Фридрих и Август Вильгельм Шлегели, Людвиг Тик, Новалис), которые пробудили у него интерес к искусству и повлияли на его художественные вкусы. Основные его работы этого периода: «Идеи к философии природы» (1797 г.), «О мировой душе» (1798 г.), «Система трансцендентального идеализма» (1800 г.).

В 1806-м году Шеллинг на долгие годы обосновывается в Мюнхене. Его назначают штатным членом Баварской академии наук. Однако в 1809-м году умирает его жена Каролина, бывшая для него и помощником, и критиком, и другом. Шеллинг переживает психологический перелом, настраивается на религиозный лад. После этого он не опубликует ни одного значительного произведения.

В это время меняется и политическая атмосфера в Европе – на долгие годы воцаряется политическая реакция. Священный союз императоров Австрии, Пруссии и России, к которому примкнули и другие государства, бдительно следит за устойчивостью монархических режимов. В германских государствах усиливается цензура, подавляется свободомыслие, пресекаются студенческие выступления. Творческому кризису способствуют и болезни. С 1820-го года Шеллинг, по рекомендации врачей, переезжает в Эрланген, где читает лекции и продолжает заниматься творческой работой.

С 1827-го года он снова в Мюнхене, поскольку избран президентом Академии наук. В Мюнхенском университете он с успехом читает вводный курс (изданный уже после его смерти под названием «История новейшей философии»). Неоднократные попытки закончить и выпустить труд, излагающий его взгляды, успеха не имеют. В 1841-м году прусский король приглашает его занять кафедру философии в Берлине. Там Шеллинг читает курс «Философии откровения», слушателями которого были Ф.Энгельс, А.Гумбольт, С.Киркегор, М.А.Бакунин. Заметное влияние идеи Шеллинга оказали на русскую религиозную философию второй половины девятнадцатого века (и особенно творчество Владимира Соловьева).

Умер немецкий мыслитель в августе 1854-го года. Через два года начали выпускать его Собрание сочинений в 14-ти томах, среди которых оказалось более половины не публиковавшихся ранее произведений.


1. НАТУРФИЛОСОФИЯ ШЕЛЛИНГА
Новый этап развития диалектики в немецкой классической философии начинается с обращения Шеллинга к естествознанию той эпохи, разумеется, на основе фихтевского учения. Вначале Шеллинг попытался углубить обоснование принципа Я как исходного пункта учения своего предшественника, а затем дать приложение его принципу в учении о природе. Он обращает внимание на то, что такое Я еще не есть собственно субъект. Чтобы стать тождественным субъекту, оно еще должно пройти путь бессознательного природного развития. Тем самым ему еще только предстоит возвыситься к самосознанию. Следовательно, анализу самосознания должен предшествовать анализ природы.

Выходя из под влияния Фихте, Шеллинг перестает понимать природу как только средство, материал, на котором разум пробует свои силы. У него природа начинает рассматриваться как самостоятельная реальность, как живой развивающийся организм. Он ставит перед собой задачу последовательно раскрыть все этапы развития природы в направлении к высшей цели, т.е. рассмотреть природу как форму бессознательной жизни разума, назначение которой – порождение сознания. Отсюда и название его философии – натурфилософия или философия природы. Термин этот появляется в названии одной из ранних его работ - «Первый набросок системы натурфилософии» (1799 г.).

Самим ходом исследования Шеллинг был вовлечен в непосредственные вопросы естественных наук. Он внимательно следил за разительными переменами в этой области, происходившими у него на глазах. Это была эпоха великих открытий Гальвани, Вольты, Лавуазье, Эрстеда. К началу девятнадцатого века естествознание приступило к многостороннему изучению различных форм движения материи (физической, химической, биологической). Стали входить в научный обиход все новые так называемые специфические силы, т.е. вымышленные понятия, в основе которых зачастую лежало корректное представление о качественном своеобразии определенных форм движения материи. В науках о природе возникал вопрос о немеханическом принципе (отличном от ньютоновского) унификации природных сил.

Будучи теоретиком, Шеллинг тем не менее ничуть не отвергал эксперименты и наблюдения в науке. Он писал выдающемуся естествоиспытателю Александру Гумбольдту (имя которого сейчас носит берлинский университет): «Натурфилософию упрекают в том, что она презирает опыт и мешает его прогрессу, и это происходит в то время, когда многие естествоиспытатели наилучшим образом используют ее идеи и применяют их в своей экспериментальной работе. Разум и опыт могут противоречить друг другу только по видимости» (24,с. 179). И тот с ним соглашается, так как именно натурфилософия дает принципы, подготавливающие новые научные открытия. Например, в 1820-м году датский физик Эрстед открыл явление электромагнетизма. Открытие произошло, как это часто бывало, случайно, но перед этим вдохновленный идеями натурфилософии ученый в течение ряда лет пытался найти связь между электричеством и магнетизмом.

Каковы же эти принципы? Прежде всего это признание единства всей природы. В природе нет разобщенных субстанций, неразложимых первоэлементов, нет флогистона, теплорода и т.д. Вся материя внутренне едина. Именно из этого принципа исходил Эрстед.

Другой принцип натурфилософии Шеллинга – вечное изменение и развитие природы. Движение свойственно материи как таковой. Всякий покой, всякое устойчивое состояние относительны. Природа развивается от неорганической к органической (живой). Причем первая ступень существует извечно, а вторая возникает при определенных условиях. Материя рассматривается Шеллингом в отношении к более высокому бытию, к которому она постоянно влечется. Он называет это динамическим процессом, основными моментами которого являются магнетический, электрический и химический как этапы продуктивности природы.

Еще один важный принцип – единство противоположного. Всякая действительность уже предполагает раздвоение. Где что-либо существует, там существуют противоположные силы. В природе существует всеобщая двойственность. Шеллинг отмечает активный, деятельный характер природы, ибо она выступает как субъект своих собственных изменений. По его мнению, происхождение различных тел, миров нельзя объяснять чисто механическими законами, как это делал Кант. Представления Шеллинга ближе современной концепции «пульсирующей» Вселенной как живому организму, постоянно рождающемуся и умирающему.

Впервые в истории новой философии Шеллинг попытался установить и проследить стадии развития противоположностей в природе. На первой ступени (магнетизм) он находит противоположности заключенными внутри одного и того же тела. На второй ступени (электричество) противоположности разделяются и распределяются на различных телах, приходящих во взаимное напряжение, в относительную противоположность друг к другу. И на третьей ступени (химизм) сами тела относятся друг к другу так же, как силы магнетизма, что дает возврат к исходному пункту, но уже не сил, а тел.

Эволюционные теории в естествознании подводят Шеллинга к мысли о существовании не только параллелизма между природным и духовным порядком, но и более глубокой, исторической связи между ними. Представляемая через призму развивающегося естествознания природа видится мыслителю независимой от нашего сознания, но идущей по пути осознания себя через человека. Налицо тенденция ко все большему самоодухотворению природы. Наука же показывает , что тенденция эта не зависит от наших субъективных намерений. Природа имеет тенденцию вочеловечиваться и таким образом достигать своих как бы бессознательно поставленных целей. Тогда наше понимание природы оказывается лишь продолжением ее собственной работы. В таком случае человеческий разум является высшим продуктом ее усилий.

Поэтому природа, согласно Шеллингу, не нуждается в одушевлении, так как душа в ней есть, и она (душа) есть собственная сущность природы. Диалектический взгляд на природу позволил Шеллингу высказать плодотворную догадку о том, что такое жизнь. Жизнь, с его точки зрения, представляет собой единство двух материальных процессов – распада и восстановления веществ. Или, как мы бы сказали сейчас, ассимиляции и диссимиляции. Жизнь есть выражение целокупности всех неорганических процессов, и вместе с тем она имеет особое по сравнению с ними специфическое проявление (в органическом мире). Шеллинг убежден, что индивидуальная жизнь организмов выступает только особой формой проявления всеобщей жизни природы. Задолго до Дарвина и даже до Ламарка он выдвигает идею о том, что последовательный ряд всех органических, живых существ должен представлять собой результат постепенного развития одной и той же организации (единство живого и его эволюция).


2. ФИЛОСОФИЯ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОГО ИДЕАЛИЗМА
Следующим шагом ученого должно было стать соотнесение философии природы (натурфилософии) с философией духа. Шеллинг это делает в работе «Система трансцендентального идеализма» (1800 г.), где рассматриваются проблемы знания и поведения человека. Он еще называет натурфилософию «основной философской наукой», но уже «другой основной философской наукой» выступает у него трансцендентальный идеализм. Всякое истинное знание, по мнению Шеллинга, основано на совпадении объективного и субъективного. А раз так, то объяснение должно начинаться с сомнения в реальности всего объективного. Лишь субъективное обладает изначальной реальностью. Соответственно, очень важно признать наличие некоего первоначального знания, которое становится основанием всякого другого знания.

В качестве такового может быть только знание о нас самих, или самосознание. Здесь и только здесь субъект и объект непосредственно совпадают. Мышление, таким образом, это действие, в котором Я для себя становлюсь объектом. Такое знание о самом себе Шеллинг называет интеллектуальным созерцанием. Здесь сотворение объекта и само созерцание составляют абсолютное единство. О Я можно говорить лишь постольку, поскольку оно мыслит себя. Получается, что Я существует только для самого себя и все остальное, что вообще существует, может существовать только для этого Я. В таком случае выходит, что нет никакой другой реальности помимо Я и мир существует только в его представлении. Такой акт самосознания одновременно идеален и реален. Вообще-то самосознание идеально, но вместе с ним возникает наше Я и тем самым оно становится реальным. Главным инструментом познания Шеллинг (как, впрочем, и Фихте) считает интеллектуальную интуицию, продуктивное созерцание, которое одновременно и познает объект и производит его. Это ключ к разрешению диалектических противоречий, способ приведения их к единству. Причем интеллектуальная интуиция – такая способность, которая есть далеко не у каждого человека. Она предполагает проникновение до таких глубин, где исчезает раличие между материальным и идеальным. Я и не-Я сливаются в какой-то точке. Требуется нечто родственное поэтической способности. Для мыслителя здесь исчезает обычное деление мира на материальный и идеальный.

Новизна и ценность «Системы трансцендентального идеализма», как мы видим, состоит в том, что здесь впервые вводится историзм в теорию познания. У Канта были только намеки, Фихте провозгласил идею, а здесь утверждается, что философия является историей самосознания и показано как это возможно. Шеллинг выделяет этапы, которые проходит сознание: сначала ощущения, потом продуктивное созерцание, от него к рефлексии и далее до акта воли. Здесь завершается теоретическая философия. На стадии «практической философии» ступенями становятся последовательно мораль, право, религия, искусство. Именно искусство возвращает человека к природе, к изначальному тождеству субъекта и объекта. Тем самым устанавливается определенная иерархия познавательных форм. Я постоянно возводится во все новые и новые степени самосозерцания.

При этом трансцендентальный идеализм исходит из того, что человек, его Я есть субъект сознания и деятельности. Здесь сосредоточено знание и бытие, идеальное и реальное. В человеке соединяются две воли. Одна – всеобщая, божественная, а другая – особенная, тварная. Страх за свою жизнь, инстинкт самосохранения гонит его из своего центра на периферию. Тут он ищет покой. Но изолированное индивидуальное человеческое существо не может стать ни вполне разумным, ни вполне свободным.

Традиционный идеализм, по мнению Шеллинга, понимает свободу чисто формально. Реальность же ее содержания заключается в способности человека выбирать между добром и злом. Причина зла не в теле и не в страстях, а прежде всего в злом духе человека, удаляющегося от истины к лжи, от света к тьме. Злой дух направлен на разрушение, отпадение от сущности. И он теряет первоначальную свободу. Истинная же свобода проявляется в «согласии со святой необходимостью», в божественной связи, в истинном единстве. Свет в нас и есть Бог в нас. Духовный свет дает ясное познание и ясным тогда становится все остальное. Если Бог традиционного идеализма это безличное существо, то, согласно Шеллингу, он – высшая абсолютная личность и в нем есть два начала. Одно выражается в стремлении порождать самого себя, а второе – воля любви, посредством которой Бог делает себя личностью. Только через человека Бог соединяет природу с собой. Человек оказывается в центре природы. Однако главным в человеке оказывается даже не разум, а личность как самость поднятая до истинной духовности.

Но прежде чем осуществлять синтез свободы и необходимости, их надо выделить из взаимного смешения и четко разграничить. Шеллинг выводит из самой сознательной свободной деятельности и именно в целях сохранения свободы необходимость такого устройства, в котором царит закон наподобие природного закона, - правовой порядок. «Всеобщее правовое устройство,- пишет он,- является условием свободы, так как без него свобода гарантирована быть не может. Ибо свобода, которая не гарантирована общим естественным порядком, непрочна, и в большинстве современных государств она подобна некоему паразитирующему растению, которое в общем терпят в силу неизбежной непоследовательности, но так, что отдельный индивидуум никогда не может быть уверен в своей свободе. Так быть не должно. Свобода не должна быть милостью или благом, которым можно пользоваться только как запретным плодом. Свобода должна быть гарантирована порядком, столь же явным и неизменным, как законы природы. » (21,т.1,с. 456).

При правовом строе законы должны действовать ради свободы. Только всеобщий правопорядок может стать гарантией того, что жизнь и собственность не могут быть брошены на волю случая. Однако здесь обнаруживается некое противоречие, ибо сам правовой строй в качестве своего условия предполагает внутреннюю свободу. Сложность заключается в том, каким образом свобода становится необходимостью, если саму свободу понимать как произвол. В отношении непосредственно своих поступков человек свободен, но результат, к которому они приводят, зависит от необходимости, стоящей над ним. Что же это за деятельность, невольным проводником которой человек оказывается? Это деятельность не индивидуума, а всего человеческого рода,- отвечает Шеллинг. Весь человеческий род и есть тот субъект, в котором объединяются все произвольные действия, казалось бы, не подчиненные никаким законам. В целом процесс осуществляется как бы бессознательно. Реализуются цели, которые конкретные участники событий и не ставили. Получается, что люди оказываются лишь марионетками истории. Так ли это?

Шеллинг показывает, что свобода появляется вовсе не случайно. Объективная сторона наших поступков обладает такой общностью, что все в ней обращается на высшую цель, и обратно. В итоге происходит развертывание этой цели как абсолютного синтеза, создающего объективную сторону истории. В подобном синтезе многое как бы высчитано и взвешено наперед, объективно предопределено. Тут царствует необходимость и закономерность, как в природе. Согласно Шеллингу, свобода развивается не во вражде , а в союзе с необходимостью. И пределы свободы тем самым раздвигаются. Люди сами творят свою историю, в которой осуществляется необходимость и свобода. Индивидуальному творчеству открыт широчайший простор. Именно люди являются соучастниками и соавторами истории, без них никакой истории не существует.

Вместе с тем далеко не все происходящее в мире является историей. Те же явления природы приобретают историческое значение только тогда, когда оказывают ощутимое влияние на человеческую деятельность. История не осуществляется ни с абсолютной закономерностью, ни с абсолютной свободой. Она является только там, где с бесконечными отклонениями реализуется идеал. Потому история значима лишь для таких существ, которые видят перед собой идеал, доступный не для отдельных индивидов, а для человеческого рода в целом. Историческое реализуется с помощью разума и свободы, а также традиции, благодаря которой возникает возможность сохранения и передачи бесценного жизненного опыта следующим поколениям.

Сопоставляя историю и теорию, Шеллинг отмечает, что люди лишь постольку имеют историю, поскольку их поступки не предопределяются какой-либо теорией. Ни одно отдельное человеческое сознание невозможно без всей предшествовавшей истории. Всякая индивидуальность неотделима от определенной эпохи, определенных обстоятельств, определенной культуры. Зачастую целенаправленная деятельность людей недостаточно осознается, и это приводит к неожиданным и нежелательным результатам, ограничивающим свободу. И тогда устремленность к свободе оборачивается порабощением. Фиксируя отчуждение в истории (как соединение свободы и необходимости), Шеллинг в качестве иллюстрации рассматривает Великую французскую революцию. Сознательное и бессознательное там (как и вообще в историческом процессе) переплетается причудливым образом. Помимо нашей воли возникает нечто такое, что никак не могло входить в наши цели, что мы бы сознательно никогда не осуществили бы. Такое отношение свободы к скрытой необходимости нередко называют судьбой или провидением.

Мыслитель полагает, что над объективным (необходимым, бессознательным, стихийным) и свободным (сознательным) есть что-то более высокое, выступающее их общим основанием, причиной их гармонии. В случае направленности наших размышлений на объективное в наших действиях, придется признать, что все наши «свободные» действия определяются не сознанием, а слепой судьбой. Это будет фатализм. Если же обратиться на субъективное, тогда возникает система волюнтаризма (своеволия и беззакония). Но если попытаться подняться над этими крайностями, приблизиться к абсолюту, божественному, то возникает система провидения или религии в подлинном смысле слова. Хотя слияние с абсолютом полностью будет означать конец истории.

С точки зрения Шеллинга, единственно правильной будет следующая позиция: «История в целом есть продолжающееся, постепенно обнаруживающее себя откровение абсолюта. Поэтому в истории никогда нельзя указать на какой-либо отдельный момент, где становятся как бы зримыми следы вмешательства провидения или даже Бог. Ибо Бога никогда нет, если бытие есть то, что находит свое выражение в объективном мире; если бы он был, то не было бы нас; однако он беспрерывно открывает себя нам » (21,т.1,с. 465). Иначе говоря, в своей истории человек (человечество) непрерывно проводит доказательство бытия божьего, но завершение этого доказательства может дать лишь история в целом, когда она придет к своему концу, завершится. В основание своей периодизации истории Шеллинг положил судьбу и провидение, между которыми находится природа, совершающая переход от одного к другому.

На первом этапе господствует только судьба, т.е. совершенно слепая сила, бессознательно разрушающая все великое и прекрасное. Этот период он называет трагическим, так как здесь исчезают чудеса древнего мира, происходит падение великих империй, гибель благороднейших представителей человеческого рода.

Во второй период истории то, что ранее было судьбой, слепой силой открывается как природа, как закон природы, заставляющий «свободу» и «необузданный произвол» служить «замыслу природы» и таким образом постепенно привносить в историю хотя бы механическую закономерность. Данный период начинается с расширения границ Римской империи, завоевании и угнетении многих народов. В то же время это объединение народов способствовало развитию законов, искусства и науки. Все эти события, включая и падение Римской империи, следует рассматривать просто как результат действия законов природы.

В третий период истории, отмечает Шеллинг, «то, что являлось нам в предшествующие периоды в виде судьбы или природы, раскроется как провидение и тогда станет очевидным, что даже то, что казалось нам просто вмешательством судьбы или природы, было уже началом открывшегося, хотя и несовершенным образом, провидения. Когда наступит этот период, мы сказать не можем. Но, когда он настанет, тогда придет Бог» (21,т.1,с. 466).

Затрагивает Шеллинг и сквозную для всей человеческой культуры проблему добра и зла. Только в сокровенной воле человека, утверждает он, может возникать зло. Оно становится действительностью только как результат поступков человека. Сама свобода есть способность к добру и злу. Зло появляется тогда, когда человек влечется себялюбием и возвышает себя, свою самость «на степень всеопределяющего начала», т.е. когда его частная воля отрывается от вселенской (божественной) воли. Без свободы как предпосылки зло необъяснимо. Именно человек выбирает между добром и злом. Он не может оставаться в нерешительности и бездействовать. То, что он сделает будет его собственным решением. Он сам определит себя, определит таким, каков он есть в себе, сообразно с законами своей собственной сущности. Его поступок вытекает из внутренней необходимости свободного существа и здесь необходимость и свобода соединяются. Выходит, что преодолевать следует не зло как таковое, а точку зрения, не способную выйти за пределы противоположности добра и зла. Другими словами, нужно возвыситься над позицией моральности.



3. ФИЛОСОФИЯ ИСКУССТВА
Одноименная книга Шеллинга вышла в свет уже после его смерти. В художественном творчестве, считает автор, находит свое завершение продуктивная природа. В искусстве самосознание снова приходит к природе. В природе и истории открываются многие обстоятельства, необъяснимые с помощью науки. На помощь приходит искусство. Искусство выше философии, ибо только оно позволяет достичь высот познания не частичному человеку (как философия), а человеку целостному. И если только искусству дано превращать в объективно значимое то, что философ в состоянии излагать исключительно в субъективной форме, то отсюда вытекает необходимость возведения философии (как науки) в ранг поэзии. Еще в древние времена единство науки и поэзии существовало в мифологии.

Шеллинг предсказывает появление «новой мифологии», которая будет синтезом греческой реалистической мифологии и христианской идеалистической. Не случайно он становится идейным вождем раннего немецкого романтизма. Романтики (Вакенродер, Тик, Шлегель, Новалис, Шлейермахер) резко критиковали бюргерский уклад жизни с его духом коммерциализации, упадка идеалов, нравственности, прагматизмом и утилитаризмом. Они выступили против эстетических принципов классицизма и Просвещения , считая, что сила искусства способна поднять человека над прозой жизни. Искусство не подчиняется ни выгоде, ни философии, ни науке, а находится над ними. Соответственно, на первое место выдвигается активность творческой субъективности как ведущий принцип жизни и искусства.

Говоря о способе деятельности в искусстве, Шеллинг отмечает, что художник «должен отстраниться от продукта или создания природы, но лишь для того, чтобы подняться до производящей силы и духовно овладеть ею. Тем самым он возвышается до царства чистых понятий; он покидает создание, чтобы вновь обрести его в тысячекратном размере и в этом смысле действительно вернуться к природе. Художник должен, в самом деле, уподобиться тому духу природы, который действует во внутренней сущности вещей, говорит посредством формы и образа, пользуясь ими только как символами; и лишь в той мере, в какой художнику удается отразить этот дух в живом подражании, он и сам создает нечто подлинное. Ибо произведения, которые возникают из сочетания пусть даже прекрасных форм, будут лишены красоты, так как то, благодаря чему произведение или целое действительно прекрасно, уже не может быть формой. Оно выше формы, оно – сущность, всеобщее, сияние и выражение внутреннего духа природы» (21,т.2,с. 60-61).

Художник, таким образом, может и должен превзойти природу. Духовное начало, пронизывающее природу, действует в ней слепо. Искусство же освещено светом сознания. Искусство, запечатлевая сущность, изымает ее из потока времени, изображает ее в чистой, жизненной извечности. Кроме того, искусство рассматривает природу глазами человека, через призму нравственности. Таков, например, Рафаэль. Его картины поднимают нас до мира богов. Он изображает вещи так, как они даны в вечной необходимости, чем достигается совершенство, гармоническое равновесие божественного и человеческого. У него духовная красота оказывается отражением божественного в земном, а вечного – во временном. Это доказывает, что искусство абсолютно свободное творчество, не имеющее никаких внешних целей.

Поэтому творение художника (так же как и писателя, композитора, скульптора и т.д.) всегда оказывается более объемным, чем намеревался выразить творец. Искусство, согласно Шеллингу, есть откровение, убеждающее в реальности абсолютного бытия. Мировой дух в искусстве находит свое завершение, достигает высшего тождества субъективного и объективного, необходимости и свободы, сознательного и бессознательного. Шеллинг здесь придерживается известной триады Канта: единства истины, добра и красоты. Истина связывается с необходимостью, добро - со свободой, а красота объединяет то и другое.

Значительное внимание немецкий философ уделяет рассмотрению соотношения искусства и мифологии. Мифологию он представляет как нечто исконно поэтическое, предшествующее любой сознательной и оформленной поэзии. Это не создание отдельного лица, не что-то случайно возникшее. Мифологию создает сам народ, из собственных недр, отражая тем самым свою сущность. Это первая форма самосознания народа, универсальная и бесконечная, где представлено единство обыденной жизни и идеальной реальности. Неудивительно поэтому, что мифология становится одновременно и теологией богов, т.е. историей богов, в которых верили и которым поклонялись. Для искусства мифология всегда служила неисчерпаемым кладезем первообразов, т.е. носителем определенных смыслов и идей.

Анализируя возможные объяснения мифологии, Шеллинг не допускает отождествления мифа с художественным вымыслом. Безусловно признавая связь между мифологией и искусством, он, тем не менее, считает, что признание этого факта еще не раскрывает сути мифа. Например, индийская мифология непоэтична и это аргумент против отождествления мифологии и поэзии. Другой пример и, соответственно, другой вариант объяснения мифов – аллегорический, когда допускается, что в мифе можно обнаружить однозначный смысл, заложенный его создателями. И в одном, и в другом случае, разъясняет Шеллинг, есть одно уязвимое место. Миф рассматривается в качестве какого-то «изобретения», т.е. как результат преднамеренного творчества. Но мифологию нельзя целенаправленно создать, изобрести. Это выходит за пределы возможностей одного человека и даже многих людей.

Шеллинг впервые стал смотреть на мифологию как на всемирно-историческое явление, как на закономерную ступень развития общественного сознания, где совпадают идеальное и реальное, где еще человек неспособен выделить себя из окружающего мира, а свои мысли и чувства он принимает за единственно возможную реальность.

В искусстве как таковом он выделяет два ряда. Первый – реальный, включающий музыку, живопись, архитектуру. Второй – идеальный, содержащий словесное творчество. Поскольку источником всякого искусства оказывается Бог, то красота присутствует всюду, где взаимопроникают идеальное и реальное. Художник будет гениальным настолько, насколько в нем присутствует Бог. Тогда уравновешиваются бесконечное и конечное, общность и индивидуальность, временность и вечность.

Музыка, входящая в реальный ряд искусств, более других, по мнению Шеллинга, «телесна». Она есть чистое движение, которое, тем не менее, «несется» на духовных крыльях. Философ ссылается на Сократа, по мысли которого музыкант переносится от чувственно воспринимаемых гармоний к умопостигаемым гармониям. Не проходит он и мимо слов Кеплера о том, что музыкальная система присутствует и в солнечной системе, музыке сфер.

В живописи главное, по Шеллингу, не чувственно созерцаемый образ, а то, что возвышается над этим и обнаруживает подлинную красоту. Здесь идеальное, сверхчувственное выражается через внешнее. Причем высшая ступень живописного искусства начинается только с обращения к изображению человека, портрета, человеческого лица и человеческих глаз. Только здесь представлена идея человека и только здесь появляется духовный, нравственный смысл. Хотя живопись может изображать и низменные вещи, антагонистические по отношению к идее.

Архитектура, будучи музыкой, застывшей в пространстве, своим «первообразом» имеет растительный организм. Шеллинг приводит в пример классический готический собор, который выстроен в форме дерева. Более развитое органическое представление мы видим в сходстве архитектурного строения со строением человеческого тела. Все части взаимно опираются друг на друга, образуя совершенную целостность. Шеллинг принимает древневосточное отождествление частей человеческого тела с частями мира, Земли и универсума.

В центре словесного творчества (уже идеального ряда в искусстве) Шеллинг обнаруживает отношение необходимости и свободы, бессознательного и сознательного, которое представлено человеческими личностями. А высший синтез этой антитезы проявляется в жанре трагедии. Именно герой трагедии, стойко переносящий все несправедливости и удары судьбы, олицетворяет безусловное и абсолютное. Он, будучи свободным, схватывается с неумолимым роком. При этом «герой,- пишет Шеллинг в своей «Философии искусства», - должен был оказаться побежденным в том, что подчинено необходимости; но, не желая допустить, чтобы необходимость оказалась победительницей, не будучи вместе с тем побежденной, герой должен был добровольно искупить и эту предопределенную судьбой вину» (22,с. 403).

Свой глубокий анализ трагедии Шеллинг проводит на материале творчества греческих классиков - Эсхила, Софокла, Эврипида. Он показывает каким образом в их произведениях моральная доброта сливается с красотой, создавая тем самым высочайший образ божественности. В трагедии необходимость выступает в роли объекта, а свобода, в свою очередь, - в роли субъекта.

В комедии (как жанре) несколько другая ситуация. Здесь необходимость это субъект, а свобода – объект. По закону комедии переворачивание дает комический эффект, в случае если трусу приходится быть храбрым, жадному – расточительным, несправедливому – справедливым и т.п. Высший вид жанра комедии Шеллинг видит в произведениях Аристофана, где обличаются общественные пороки. Но для этого нужна свобода и подвижность общественной жизни. Комедия, будучи оборотной стороной трагедии, несет тот же смысл и направленность, только в отрицательной форме.

Обращаясь к творчеству великого драматурга Уильяма Шекспира, Шеллинг видит его заслугу в том, что ему удалось соединить трагическое и комическое в неразличимое единство и тем самым достичь потрясающего эффекта. У него на месте рока, судьбы древних помещается характер, несущий в себе некую роковую силу, несовместимую со свободой. Также Шекспир никогда не изображает в отдельности ни идеального, ни реального миров. У него представлен действительный противоречивый мир.

Не обходит своим вниманием Шеллинг и такой жанр словесного творчества, как роман, где жизнь предстает в многообразном движении, во всем ее трагизме и комизме. За великие образцы этого жанра мыслитель берет «Дон Кихота» Сервантеса и «Вильгейма Мейстера» Гете. Здесь идеи благородства, мужества, рассудительности, справедливости подняты на уровень общечеловеческих смыслов. Современное же ему общество (первая половина 19-го века) Шеллинг признает расколовшимся, погрязшим в обыденности, а его искусство считает утрачивающим величие и даже греховным.

Таким образом, эстетическое учение Шеллинга завершает всю его философскую систему, в основе которой лежит принцип тождества примирения противоположностей в их духовном универсуме. Искусство, религия и философия выступают тремя видами человеческой деятельности, через которые открывает себя высший дух. При этом философия, будучи разумом, сознающим себя самого, выступает непосредственным выявлением божественного. Она нужна для укрепления и восстановления основ всех человеческих убеждений, для разработки великих принципов. «Философия тождества», надеется мыслитель, со временем перерастет в тождество всех наук и человечество овладеет «организмом» своих знаний.


4. ШЕЛЛИНГ И РОССИЯ
Из всех представителей немецкой классической философии Шеллинг выделяется еще и тем, что именно его идеи оказались особенно востребованы в России и существенно повлияли на развитие отечественной философии девятнадцатого века. Русские студенты (дворяне, учившиеся в Германии) увлекались философскими изысканиями немецкого ученого и потом распространяли их в России. Так, Д.М.Велланский слушал лекции Шеллинга в Йене и Вюрцбурге, а затем распространял его идеи в тех курсах, которые сам читал в России, переводил на русский язык некоторые труды учителя. Последователем Шеллинга (шеллингианцем) был А.И.Галич, один из учителей Пушкина в Царскосельском лицее, а также М.Г.Павлов – профессор Московского университета. Их усилиями к философии Шеллинга приобщалась и университетская молодежь начала 19-го века.

В двадцатых годах 19-го века в России уже выходило три шеллингианских журнала («Атеней», «Мнемозина» и «Московский вестник»). Молодые шеллингианцы объединились в известный кружок «любомудров», куда входили весьма значимые для русской культуры той эпохи люди: Одоевский, Веневитинов, Киреевский, Мельгунов, Кюхельбекер, Погодин, Хомяков и др. Мировоззрение Чаадаева и Станкевича тоже складывалось под влиянием Шеллинга. В свою очередь, из кружка Станкевича вышли Белинский, Бакунин, Аксаков, Самарин.

Новый импульс изучение философской системы Шеллинга получает во второй половине века, когда стало выходить в свет собрание его сочинений. В Шеллинге представителей русской культуры привлекал интерес к органической структуре и к художественным потенциям сознания. Именно эти качества были в той или иной мере присущи русским мыслителям (в том числе и православным), искавшим у великого немца оправдание своего типа философствования.

Другим обстоятельством, способствовавшим укреплению культурных связей между шеллингианством и русскими мыслителями, было уважительное отношение самого Шеллинга к нашей стране, которой он предрекал великое будущее. В России Шеллинг никогда не был, но он судил о ней по своим русским слушателям и русским друзьям. Среди таких друзей был и поэт Тютчев, который много лет жил в Мюнхене в качестве сотрудника русского дипломатического представительства при Баварском дворе. Стихи Тютчева несут на себе следы бесед с немецким мыслителем, чтения его трудов. Если Шеллинг называет механистическую философию лживой и омертвляющей природу, то у Тютчева мы читаем:

Не то, что мните вы природа:

Не слепок, не бездушный лик –

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык.

Среди стихов Тютчева есть и такие, которые не просто навеяны идеями Шеллинга, но появлялись в совместных размышлениях или представляли собой обращение поэта к философу.

Близким по духу человекам для мыслителя был А.И.Тургенев (не путать с И.С.Тургеневым), писатель и историк, брат известного декабриста. Шеллинг очень высоко оценивал зрелость мыслей и взглядов своего русского собеседника и единомышленника. В одном из своих писем Тургеневу он писал, что «мы с Вами в глубине души, в самом сокровенном чувствуем одинаково».

Заметное влияние Шеллинг оказал и на самого крупного русского мыслителя второй половины 19-го века – Владимира Соловьева. Философская система Соловьева строится как история развития мирового духа. Он стремился отказаться от того духа секуляризма , которым была проникнута европейская философия нового времени, и обрести цельное знание, предполагающее единство теории и жизненно-практического действия. Вслед за Шеллингом он сближает интеллектуальную интуицию с продуктивной способностью воображения и соответственно философию – с художественным творчеством.

К учению Шеллинга и сейчас относятся по-разному. От восторга, изумления, надежды и до обвинений в консерватизме и реакционности. Это зависит от мировоззренческих ориентаций, культурных предпочтений и даже социально-политических взглядов.





Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет