Моррисон тургенев хирургия рождество



жүктеу 498.89 Kb.
бет1/3
Дата26.04.2019
өлшемі498.89 Kb.
  1   2   3

Сергей Филиппов

МОРРИСОН ТУРГЕНЕВ ХИРУРГИЯ РОЖДЕСТВО

ничего, кроме правды

АВТОР: Во-первых,



миорелаксанты – это препараты, блокирующие передачу импульса от нервов к мышцам и обратно. Самый известный из них – яд кураре. Не работает ни одна мышца, включая дыхательные. При введении этих препаратов, человек без медицинской помощи умрёт в полном сознании от того, что не сможет ни то, что пошевелиться, а даже – вдохнуть. В современной анестезиологии, эти препараты используются при наркозе во время операций на брюшной и грудной полостях, чтобы хирург не испытывал трудностей от сокращений мышц пациента. Кроме миорелаксантов, при наркозе используются наркотические анальгетики – для обезболивания, и гипнотики – чтобы пациент спал. При небольших операциях, применяются препараты, совмещающие свойства гипнотика и анальгетика, например – кетамин.

Во – вторых,

мне – двадцать два и я первый год в ординатуре по хирургии.

В-третьих,

СВЕТА КОШКИНА, медсестра-анестезистка…. Ой…. О ней дальше будет много, поэтому, сначала познакомлю с остальными ПЕРСОНАЖАМИ этой истории:

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА ОКУНЕВА, медсестра приёмного отделения

ОЛЯ КАЛАШНИКОВА, медсестра в операционной

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ ИГНАТОВ, врач анестезиолог-реаниматолог



ХИРУРГИ:

АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ОРЛОВ, профессор

ОЛЕГ ВЛАДИМИРОВИЧ СОКОЛОВ, доцент

НИКОЛАЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ ГОЛУБЕВ, ассистент

СЕРГЕЙ ГЕННАДЬЕВИЧ ВОРОБЬЁВ, ординатор (это я)

СТУДЕНТЫ:

ВЛАДИМИР МИТРОФАНОВ, ВАЛЕНТИНА САМОЙЛОВА

ДВА МЕНТА в форме майоров

ПСИХИАТР ОЛЕГ ПАВЛОВИЧ (П.О.П.)



ПАЦИЕНТЫ:

  1. ИНОРДНОЕ ТЕЛО ПРЯМОЙ КИШКИ

  2. ПОДКАПСУЛЬНЫЙ РАЗРЫВ ПРАВОЙ ДОЛИ ПЕЧЕНИ

  3. ЗВЕЗДА

  4. ПРИКРЫТАЯ ПЕРФОРАЦИЯ (и его СЕСТРА)

Итак, сутки под Рождество 200… года, отделение экстренной хирургии городской больницы №… , являющееся учебно-производственной базой медицинского университета города N, осуществляло самое обычное дежурство по «скорой помощи». Это значит, что все неотложные состояния, которые могли потребовать немедленного хирургического вмешательства привозились к нам…

07.55

  1. ПРИЁМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ВОРОБЬЁВ: Здравствуйте, Марья Васильевна.

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Здоровее видали. Идите, там, в смотровой, привезли.

ВОРОБЬЁВ: Так ещё без пяти восемь.

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Областная не принимает уже.

ВОРОБЬЁВ: Вот молодцы какие!

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Молодцы – в жопе огурцы. Отпустите уже скорую, а?!

ВОРОБЬЁВ: Только для вас, драгоценная Марья Васильевна.


  1. СМОТРОВАЯ

ВОРОБЬЁВ: Что привезли?

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ: Инородное тело прямой кишки.

ВОРОБЬЁВ: Огурец?

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ: Почему огурец?

ВОРОБЬЁВ: Просто предположил.

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ: Нет, не огурец. Морковка.

ПАЦИЕНТ 1: У меня геморрой, доктор. В Интернете написано морковкой натирать.

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ: Можно диссертацию писать – «Лечение геморроя овощами по материалам сети Интернет».

ВОРОБЬЁВ: Что случилось?

ПАЦИЕНТ 1: Я морковку выбрал не большую и не маленькую. Среднюю. Восемнадцать сантиметров. Помыл и почистил овощечисткой. Отрезал хвостик. Начал массировать анус. Поначалу – нечего, а потом увлёкся, она – раз и ушла. Не надо было хвостик отрезать, да, доктор?

ВОРОБЬЁВ: Снимайте штаны, вставайте на локти и колени, показывайте.

ВОРОБЬЁВ осматривает anus, надевает перчатку, проводит пальцевое исследование per rectum.

Понятно. (ВРАЧУ СКОРОЙ ПОМОЩИ) Оставляйте. Подписывает сопроводительный лист.

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ: С почином (уходит).


  1. ПРИЁМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ВОРОБЬЁВ: Марья Васильевна, у нас есть штопор?

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Забухать вместо дежурства решили?

ВОРОБЬЁВ: И занаркоманить. Кто сегодня из анестезиологов дежурит?

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Владимир Васильевич, а из сестёр – Светка. Ой,… аж с лица спали. Что только вы все в ней понаходили? Длинная, худая, угловатая, волосы медные, в веснушках вся, глаза монгольские раскосые гигантские болотные, в оттопыренных ушах по пять серёжек в каждом, рот огромный, как у лягушки, жопа с кулачок, титьки такие, что можно в теннис играть вместо мячиков. Никому не даёт. Даже Орлова отшивает, даром, что профессор. Он сегодня старший у вас? Кто ещё в бригаде?

ВОРОБЬЁВ: Соколов и Голубев. Я сам скажу анестезиологам.

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Не хирургическая бригада, а птичий двор какой-то: Орлов, Соколов, Голубев, Воробьёв. А Светка-то – Кошкина! Обломитесь, пернатые.

ВОРОБЬЁВ: Найдите мне штопор, Марья Васильевна.


  1. ОТДЕЛЕНИЕ АНЕСТЕЗИОЛОГИИ

ВОРОБЬЁВ: Света, здравствуйте, а Владимир Васильевич далеко?

СВЕТА: Сейчас подойдёт.

ВОРОБЬЁВ: У нас пациент с инородным телом прямой кишки. Нужен наркоз.

СВЕТА: Кто извлекать будет? Вы?

ВОРОБЬЁВ: Думаю, что старшие товарищи доверят мне это непростое дело.… лишний раз в жопе поковыряться. (Воробьёв смеётся, Света серьёзная). Простите, неудачная шутка.

СВЕТА: Готовьте пациента, я вколюсь, пока Владимир Васильевич идёт.

ВОРОБЬЁВ: Спасибо.

Пауза

СВЕТА: Что-то ещё?

ВОРОБЬЁВ: Да… то есть, нет. Нет, ничего. (Уходит).


  1. ОРДИНАТОРСКАЯ

СОКОЛОВ: Я когда такой молодой, как ты, Серёга, был, осваивал ректороманоскопию. У меня пациент один, раз по пять в день подходил, - пойдёмте, доктор, - говорит – аппарат вставим, вам тренироваться надо, а я готов служить тренажёром. А ещё был один дедок из деревни, так тот вставил себе хвост свиньи. – Дурака, - говорит – валяли. Свинью зарезали, самогонки выпили, вот он и вставил. А там щетина, ого какая! Вставить-то легко, а вот вытащить против шерсти – никак. Вот это я понимаю! А ты говоришь, - морковка.

ОРЛОВ: Что думаете делать, Сергей Геннадьевич?

ВОРБЬЁВ: Думаю, дать наркоз и штопором извлечь.

ОРЛОВ (ГОЛУБЕВУ): Николай Евгеньевич, помогите молодому коллеге.

ГОЛУБЕВ (ВОРОБЬЁВУ): Анестезиологи в курсе? Кто у них сегодня дежурит?

ВОРОБЬЁВ: Все в курсе, пациент в малой операционной, Света уже вкололась в вену, Владимир Васильевич сейчас подойдёт.



Пауза

СОКОЛОВ: Вообще-то, случай интересный и непростой. Можно, даже, сказать – сложный. Давайте, я, как доцент, помогу молодому ординатору.

ГОЛУБЕВ (СОКОЛОВУ): Я справлюсь, Олег Владимирович. Алексей Николаевич ведь мне поручил.

СОКОЛОВ (ОРЛОВУ): Николаич, я думаю тут нужен кто-то поопытней, мало ли что….

ОРЛОВ: Вы правы, Олег Владимирович. Прямая кишка – дело тонкое. Не дай бог…. Вдруг – разрыв…. Давайте-ка лучше я помогу…. Даже нет. Я сам извлеку. А вы, Сергей Геннадьевич, идите в учебный класс, там двое студентов пришли на дежурство, двойки отрабатывать. Берите их, и гоняйте по полной.


  1. УЧЕБНЫЙ КЛАСС

ВОРОБЬЁВ: Какие неотложные хирургические диагнозы вы знаете?

МИТРОФАНОВ: Ножевые ранения.

ВОРОБЬЁВ: Правильно. Колотые, резаные, огнестрельные, рваные, укушенные раны, которые могут быть проникающими в полости тела или непроникающими; термические и химические ожоги. Ещё?

МИТРОФАНОВ: Аппендицит.

ВОРОБЬЁВ: Верно. Острый аппендицит, который называют «обезьяной всех болезней». Кстати, почему?

МИТРОФАНОВ: Потому что, его симптомы могут быть похожи на многие другие неотложные хирургические состояния.

ВОРБЬЁВ: Какие, например?

МИТРОФАНОВ: Острый холецистит, острый панкреатит, почечная колика, острая кишечная непроходимость…. (пауза)

ВОРОБЬЁВ: Ещё? (пауза) А что это у нас Самойлова отмалчивается?

САМОЙЛОВА: Сергей Геннадьевич, я себя плохо чувствую, у меня живот болит и под левой грудью ноет, где сердце. Можете посмотреть? Только пусть Митрофанов выйдет.



Пауза

ВОРОБЬЁВ: Нам в любом случае пора идти в приёмное отделение. Там я вас и посмотрю. Пойдёмте.



  1. ПРИЁМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ВОРОБЬЁВ: Привезли кого, Марья Васильевна?

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Не каркайте. Вы же не Воронов, а Воробьёв. Вот и чирикайте себе со студентами.

ВОРОБЬЁВ: Это, Марья Васильевна, студент Митрофанов Владимир…. Как вас по отчеству?

МИТРОФАНОВ: Владимирович.

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: На что он мне сдался с таким именем и отчеством? На царство его венчать?

ВОРОБЬЁВ: Научите его, объясните – с чем едят документацию приёмного отделения, приголубьте. Мне ли вас учить?

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Голубок он, что ли, голубить его? Тоже пернатый?

ВОРОБЬЁВ: Мы сейчас со студенткой Самойловой в смотровой пообщаемся, потом она – тоже к вам, а я – в ординаторскую.



ВОРОБЬЁВ и САМОЙЛОВА уходят

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Двоечник?

МИТРОФАНОВ: Я просто психиатром быть хочу, и хирургия мне с трудом даётся.

МАРЬЯ ВАСИЛЬЕВНА: Это правильно. Лучше в души людям смотреть, чем в жопы.



  1. СМОТРОВАЯ

ВОРОБЬЁВ: Рассказывайте, что вас беспокоит?

САМОЙЛОВА (быстро снимает верхнюю часть хирургического костюма и ложится на кушетку). Вот здесь, под левой грудью, в пятом межреберье, как раз в проекции верхушки сердца что-то тянет и отдаёт вниз, в живот, вот сюда.

ВОРОБЬЁВ: Валентина… как вас по отчеству?

САМОЙЛОВА: Можно просто Валя.

ВОРОБЬЁВ: А всё-таки?

САМОЙЛОВА: Да зовите Валя и всё… ну, если что – Александровна.

ВОРОБЬЁВ: Валентина Александровна, боль связана с изменением положения тела? С дыханием? С физической нагрузкой?

САМОЙЛОВА: Да, когда нагрузка, когда часто дышу и… кричу, то бывает больно. И когда положение тела часто меняю тоже.

ВОРОБЬЁВ (пальпирует): Здесь больно?

САМОЙЛОВА: Когда вы трогаете, то даже приятно.

ВОРОБЬЁВ: Встаньте и повернитесь спиной.

САМОЙЛОВА: Лифчик не мешает? Снять?

ВОРОБЬЁВ: Нагнитесь вправо. Теперь влево. Тут всё понятно. Это межрёберная невралгия. Одевайтесь.

САМОЙЛОВА: Уже?

ВОРОБЬЁВ: Нестероидные противовоспалительные в среднетерапевтической дозировке.

САМОЙЛОВА: А нагрузки можно? Ну, когда дышу, кричу и положение тела меняю?

ВОРОБЬЁВ: Только под пристальным врачебным контролем.


  1. МАЛАЯ ОПЕРАЦИОННАЯ

Пациент 1 лежит в проктологическом кресле под капельницей. Свёта заполняет медицинскую документацию.

ПАЦИЕНТ 1: Девушка, как вас зовут? (Света не отвечает). Вы не поймите меня превратно, я к вам не клеюсь, в моём положении это было бы глупо, да и женщины, честно говоря, не по моей части. Но у вас такая необычная внешность… Вы, каких кровей будете? (Света не отвечает). Извините, а чего мы ждём? Нет-нет, я не ропщу, просто интересуюсь – где тот мужчина, который придёт за моей морковкой? А то меня так разбарабанило, что я сейчас лопну.

СВЕТА: Аллергией не страдаете?

ПАЦИЕНТ 1: Только на равнодушие.

СВЕТА: Венерические заболевания, ВИЧ?

ПАЦИЕНТ 1: Вы спрашиваете, потому что я гомосексуал?

СВЕТА: Это стандартные вопросы для всех.

ПАЦИЕНТ 1: Тогда ВИЧ. (пауза). Это правда, я не шучу.



  1. ОРДИНАТОРСКАЯ

СОКОЛОВ: Николаич, а что это вы не идёте урожай морковки собирать?

ОРЛОВ: Игнатов в очередной раз дочь из ментовки забирает. Вот и опаздывает.

СОКОЛОВ: Опять подралась? Бедовая девка.

ВОРОБЬЁВ: Алексей Николаевич, можно я студентов пришлю посмотреть, как вы инородное тело извлекать будете? Они сейчас документацию приёмного отделения изучают и очень просили показать им какую-нибудь хирургическую манипуляцию.

ГОЛУБЕВ: Пусть приходят смотреть, как я плевриту из третьей палаты дренаж менять буду.

СОКОЛОВ: Я, Серёга, когда такой молодой, как ты был, как-то раз, одному наркоману по два литра гноя из каждого бедра выкачал. Он по скорой поступил. Бёдра, что твои вёдра. Пунктирую – гной. Надо вскрывать. Его из приёмного отделения подняли, в палату положили, анализы взяли. Лежи – говорю ему – через полчаса операция. А сам пошёл других больных смотреть. Тут, как на грех, время обеда. Ну, наркоман мой – шасть в столовую, и пожрал от пуза. Через полчаса анестезиолог мне и говорит – на сытый желудок наркоз не дам, а то он в собственной блевоте захлебнётся. Операцию минимум на шесть часов откладывать надо. Я думаю, ах ты сука! И под новокаином ему лампасные разрезы захерачил. Ничего. Выжил. Через полгода коньяк мне принёс, так я его не узнал – двадцать пять кило набрал. Морда, как у борова – вот такая.



Звонит местный телефон

ГОЛУБЕВ (снимает трубку): Алло. Иду. (Кладёт трубку) В перевязочную зовут. Дренаж плевриту менять. (Уходит)

ВОРОБЬЁВ: Так ведь у него от новокаина могло давление упасть, он бы сознание потерял, а тут регургитация и аспирация.

СОКОЛОВ: Молодец, Серёга! Сейчас я, само собой, такого бы не сделал, а в твои годы об этом даже не подумал.

ОРЛОВ: Во времена моей молодости, мы лапароскопию под местной анестезией делали. И как-то раз пациент, тоже из наркоманов, говорит мне: «Доктор, не обламывайте, дайте в себя одним глазком заглянуть».

СОКОЛОВ: В лапароскоп, что ли?! Во, даёт!



Звонит местный телефон. Воробьёв берёт трубку.

ВОРОБЬЁВ: Понял. Сейчас передам. А вы позвоните, пожалуйста, в приёмное отделение, скажите Марье Васильевне, чтобы студентов моих к вам отправила. (Кладёт трубку). Алексей Николаевич, из малой операционной звонили. Игнатов на месте, вас ждут.



  1. МАЛАЯ ОПЕРАЦИОННАЯ

Пациент 1 лежит в проктологическом кресле. Он под наркозом. Света измеряет ему давление. Игнатов заполняет лист назначений. Оля Калашникова раскладывает на столике инструменты. Орлов облачается в фартук и халат, надевает перчатки, студенты стоят поодаль и глазеют.

ОРЛОВ: Вот смотрите, будущие доктора, как надо делать новокаиновую блокаду анального жома. Сперва, обрабатываем поле по Гроссиху-Филончикову. (Оле) Йод. (Оля подаёт свёрнутую, зажатую в корнцанг смоченную йодом марлевую салфетку, Орлов обрабатывает промежность). Ещё йод. (Манипуляция повторяется). Спирт. (То же самое со спиртом). Ещё спирт. (Опять). Если бы пациент не был под наркозом, он бы сейчас кричал, как резанный, да, Светочка? Ему бы всё здесь жгло.

СВЕТА: Давление 120 на 80.

ОРЛОВ: Света у нас в больнице самая добрая медицинская сестра. Ну, а про то, что самая красивая, я вообще умолчу.

ИГНАТОВ: Наркоз кетаминовый. Я миорелаксанты не стал вводить, чтобы не интубировать. Если надо будет – скажите.

ОРЛОВ: Мы и так справимся. Скажите, будущие доктора, в какие точки производится инъекция новокаина?

МИТРОФАНОВ: На 12, 3, 6 и 9 часов по циферблату при положении больного на спине.

ОРЛОВ: Правильно. Крестообразно. (указывает пальцем точки инъекций). (Митрофанову) Хирургом хотите быть?

МИТРОФАНОВ: Психиатром. Я в души пациентам хочу смотреть.

ОРЛОВ (Оле): Новокаин. (Оля даёт ему шприц с новокаином, Орлов выполняет блокаду анального жома). Душа человеческая – потёмки. А женская душа и вовсе – ночь безлунная. Да, Светочка?

СВЕТА: Давление снизилось. 90 на 50.

ИГНАТОВ: Это из-за новокаина.

ОРЛОВ: Поднимите давление, мне ещё в три точки ввести надо. (Оле) Ещё новокаин. (Продолжает выполнение блокады). Без женщин жить нельзя на свете, нет. Помните, как у Пушкина? Любви все возрасты покорны, её порывы благотворны. Ещё новокаин. Или, как у Утёсова? Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь, да, Светочка? Ты, вот, к примеру, любишь кого-нибудь? Ещё новокаин.

СВЕТА: Я, профессор, работу свою люблю. И песни группы «Дорз». Давление в норме.

ОРЛОВ: Теперь выполним операцию Рекомье-Субботина. Что это такое?

МИТРОФАНОВ: Девульсия ануса.

ОРЛОВ: Точно хирургом будете. А что коллега ваша всё молчит? Как выполняется девульсия ануса? (пауза). Не слышу.

САМОЙЛОВА: Осторожно… не торопясь… нежно…

ОРЛОВ: Гхм…. Можно и так сказать. Сначала один палец, потом два, три, четыре и растягиваем по диагонали так, потом – так. Видите – вот морковка. Можете подойти, посмотреть. (Студенты подходят ближе). Оля, давай штопор. Будем извлекать. Аккуратно ввинчиваем штопор и тянем на себя…

В этот момент морковка под давлением выскакивает из ануса и обильный поток каловых масс выплёскивается из прямой кишки на профессора Орлова и студентов. Звонит местный телефон.

ИГНАТОВ (поднимет трубку): Слушаю. Понял, иду.

СВЕТА: Давление 100 на 60.

ИГНАТОВ: Это из-за декомпрессии. Выводи из наркоза, я – в перевязочную, там какая-то хрень. (Уходит).



  1. ОРДИНАТОРСКАЯ:

ГОЛУБЕВ (сам не свой): Я его сто раз предупреждал – перед перевязками не есть! Только новокаин ввёл, только дренаж удалил, у него сразу коллапс. Он на пол упал, желудочное содержимое потекло. Я его – лицом вниз, салфеткой рвотные массы изо рта удаляю, а он уже аспирировал. Остановка дыхания, остановка сердца. Игнатова позвал, пока тот пришёл, я дышал рот в рот и непрямой массаж делал. Игнатов заинтубировал. Сейчас в реанимации на ИВЛ.

ОРЛОВ: В истории обязательно напишите, что, несмотря....

ГОЛУБЕВ (перебивает профессора): Я не пойму – с чего коллапс?! Новокаин ему уже раз двадцать ставил!

ОРЛОВ: После еды, кровоснабжение головного мозга, как известно, уменьшается из-за увеличения кровоснабжения желудочно-кишечного тракта. Отсюда и коллапс. У каждого хирурга, Николай Евгеньевич, есть своё кладбище. Вы своё, скорее всего, открыли сегодня.

ГОЛУБЕВ: Он же не умер!

ОРЛОВ: Ожог альвеол – синдром Мендельсона. Выживаемость стремиться к нулю.

ГОЛУБЕВ: Что я сделал неправильно?

ОРЛОВ: Формально, вы должны были перед перевязкой задать ему вопрос, - не принимал ли он пищу.

ГОЛУБЕВ: Но, я же…

ОРЛОВ: В истории болезни, кстати, напишите, что вопрос этот задавали, и пациент вас ввёл в заблуждение. Пишите, не сомневайтесь. Ему уже не поможешь, а вам ятрогению не припишут.



  1. УЧЕБНЫЙ КЛАСС:

САМОЙЛОВА: Сергей Геннадьевич, а ВИЧ через кал передаётся?

ВОРОБЬЁВ: Владимир Владимирович, ответьте коллеге.

МИТРОФАНОВ: По-моему, нет.

САМОЙЛОВА: А я читала, что при анальном половом акте – передаётся. Это что, не через кал?

ВОРОБЬЁВ: Как считаете, Владимир Владимирович?

САМОЙЛОВА: Мне кал в глаз попал. Я теперь, что – ВИЧ-инфицированная?

МИТРОФАНОВ: ВИЧ – не ВИЧ, а бактериальный конъюнктивит обязательно разовьётся, если альбуцид или мирамистин не закапать.

ВОРОБЬЁВ: При анальном половом акте вирус иммунодефицита передаётся при повреждении кожных покровов, то есть – через кровь.

САМОЙЛОВА: Я не хочу умирать (плачет).

ВОРОБЬЁВ: Прекратите истерику. Митрофанов, идите в приёмное отделение, возьмите у Марьи Васильевны глазные капли, а я пока проведу с Валентиной Александровной политбеседу о процентной вероятности заражения ВИЧ при однократном контакте такого рода. Какова она, кстати?

МИТРОФАНОВ: У пациента геморрой, значит – бывают кровотечения, значит – в кале могла присутствовать кровь, значит – риск есть.

ВОРОБЬЁВ: Быть вам хирургом.

МИТРОФАНОВ: Только если сойду с ума (уходит).

САМОЙЛОВА: Я умру?



Воробьёв целует Самойлову в губы

ВОРОБЬЁВ: Я недавно язык до крови прикусил. Теперь, если что, умрём вместе.

АВТОР: Дежурство шло своим чередом. Привезли два панкреатита алкогольного генеза и острый калькулёзный холецистит. Студенты под моим контролем собирали анамнез, пальпировали, аускультировали и перкутировали пациентов, назначали анализы и инструментальные исследования, заполняли истории болезни и писали листы назначений. Валя Самойлова после политбеседы всё больше молчала и поглядывала на меня своими огромными кристально честными глазищами, без признаков глубоких познаний в области хирургии, но серьёзным уровнем осведомлённости в других, не менее интересных, сферах человеческого опыта. Ах, будь на её месте Света…. Но Света – это святое. Её я бы никогда не решился вот так поцеловать. Ей бы я сразу предложение сделал, если бы только осмелился. Вы, уже, наверное, догадались, что в её присутствии я цепенею. И всегда говорю глупости. Самые тупые и несмешные глупости в мире. Ситуация осложняется тем, что она видела меня голым и беспомощным. На операционном столе. Алексей Николаевич Орлов оперировал меня тогда по поводу острого аппендицита.

14.00


  1. ПАЛАТА ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ:

СВЕТА: Как вы себя чувствуете?

ПАЦИЕНТ 1 (вышел из наркоза): Потрясающе!

СВЕТА: Лежите, не вставайте.

ПАЦИЕНТ 1: Я был в раю.

СВЕТА: Если захотите в туалет, скажите, я дам судно.

ПАЦИЕНТ 1: Я видел Бога. Он был весь в белом.

СВЕТА: Если будет тошнить, поворачивайтесь на бок.

ПАЦИЕНТ 1: Он благословил мой анус.

СВЕТА: Если что-то ещё будет беспокоить – зовите меня.

ПАЦИЕНТ 1: Морковку уже достали? У меня нигде ничего не болит.

СВЕТА: Вы до завтра побудете здесь и, если всё будет в порядке, утром пойдёте домой.

ПАЦИЕНТ 1: Я не хочу домой. Я хочу опять видеть Бога.

СВЕТА: Ещё какие-то просьбы есть?

ПАЦИЕНТ: Дайте мою морковку! Я сделаю из неё амулет.



  1. ОРДИНАТОРСКАЯ:

ГОЛУБЕВ (тихо напевает): «На нём пиджачишка и рваный халат, пропахшая трупами блуза. Он трезвым не помнит себя никогда – студент медицинского ВУЗа»…

ОРЛОВ: Идите и поспите, Николай Евгеньевич. Вам ещё дежурить сегодня, а потом – всю жизнь работать. Если будете так раскисать из-за каждого летального исхода, то сами долго не протяните.

ГОЛУБЕВ: «А сколько доцентов и профессоров, и всякого прочего гнуса в семестре пытается перехитрить студент медицинского ВУЗа»…

СОКОЛОВ: А мы пели: «После экзаменов может всех баб Советского трахнуть Союза. Гордо в штанах носит свой баобаб студент медицинского ВУЗа».

ГОЛУБЕВ: Смешно (вздыхает)… пошёл спать. (уходит).

ВОРОБЬЁВ: Алексей Николаевич, у меня студенты переживают насчёт ВИЧ у пациента с морковкой. Я порекомендовал им через полгода обязательно анализы сдать.

ОРЛОВ: Идите в жопу, Сергей Геннадьевич. Вы, кстати, почему тут чаи гоняете, а не в приёмном отделении сидите вместе со студентами?

СОКОЛОВ: Да не кипятитесь вы так, Николаич. Серёга дело говорит.

ОРЛОВ: И вы тоже идите в жопу, Олег Владимирович. Я буду у себя в кабинете. Беспокоить только в случае крайней необходимости. (уходит)

СОКОЛОВ: Я, Серёга, когда молодой, как ты был, козла одного прооперировал. Как сейчас помню – перфоративка ДПК. Ушил по Опелю-Поликарпову, а когда сальник подшивал, палец себе чуть не насквозь проколол. Ну, йодом прижёг, а утром мне скрининговые анализы приносят, а там ЭР ВЭ – четыре креста. Сифилис! Ой, бля! Надо превентивно реторпеном колоться, а он болючий – просто жуть. Николаич с женой месяц не разговаривал, когда она его превентивно пролечила. А вероятность заболеть – процентов двадцать. Ну, думаю – хрен с вами! Если заболею, тогда дырявьте жопу, а нет – значит, везунчиком родился. И не стал колоться. Полгода анализы сдавал. Очко сжималось, конечно, всякий раз. Но – ничего. Бог миловал. Сифилисом не заболел.

ВОРОБЬЁВ: Повезло.

СОКОЛОВ: Зато заболел гепатитом «Ц». По всем признакам – от того же козла. Потом год интерферон внутримышечно и три года не пил. Вот так. А ты говоришь – ВИЧ в морковке…





  1. Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет