Музыка в романе ф. М. Достоевского «преступление и наказание» Роман «Преступление и наказание»



жүктеу 117.76 Kb.
Дата03.04.2019
өлшемі117.76 Kb.

Т. ПАВЛОВА

(г. Холм, Новгородская обл. )
МУЗЫКА В РОМАНЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ»
Роман «Преступление и наказание» - одно из самых изученных произведений Ф. М. Достоевского. Его изучали в разных аспектах: историческом, социальном, сюжетном, композиционном и др. В последние годы на этот роман наиболее часто смотрят с точки зрения мотивного анализа. Например, В. Е. Ветловская описывает мотив пути-дороги. Существуют также работы других исследователей, посвященные мотивам преступления, пьянства, греха и т. п. Наша работа посвящена исследованию мотива, который не сразу бросается в глаза. Это мотив музыки, песни. На первый взгляд в «Преступлении и наказании» музыки как бы и нет, но на самом деле она не только есть, но еще и играет довольно важную роль.

А. Г. Достоевская в своих воспоминаниях писала: «Не будучи знатоком музыки, мой муж очень любил музыкальные произведения Моцарта, Бетховена, Мендельсона-Бартольди, Россини и испытывал наслаждение, слушая любимые вещи».1

Но музыки в этом смысле как раз в романе и нет. Только один раз встречается упоминание клавикордов и имени Н. Рубинштейна, пианиста, дирижёра, музыкально-общественного деятеля, в речи Разумихина как напоминание о каком-то другом предназначении музыки, как напоминание собственно о музыке, как косвенная характеристика самого Разумихина. Все остальные музыкальные разновидности мотива связаны с городским фольклором, русскими, французскими, немецкими песнями и романсами.

В. П. Владимирцев в своей книге «Достоевский народный» писал об отношении Достоевского к народной песне: «…писатель знал и любил народную песню. Видел в ней бесценное духовное достояние России. Песня жила в его душе всю жизнь: творчески беспокоила, развивала и подвигала…<…> В русском фольклоре, кажется, нет песенного жанра, к которому Достоевский остался бы глух или равнодушен…»2.

В «Преступлении и наказании» песня впервые встречается в конце первой главы первой части романа. После того, как Родион Раскольников «сделал пробу», он зашел в распивочную. Там оставалось мало народу: «Остались: Один хмельной, но немного, сидевший за пивом, с виду мещанин; товарищ его, толстый, огромный, в сибирке и с седою бородой, очень захмелевший, задремавший на лавке и изредка, вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив руки врозь, и подпрыгивать верхнею частию корпуса, не вставая с лавки, причем подпевал какую-то ерунду, силясь припомнить стихи, вроде:

Целый год жену ласкал,

Цел-лый год же-ну лас-кал...

Или вдруг, проснувшись, опять:

По Подьяческой пошел,

Свою прежнюю нашел...»3

Это вариация популярной в те годы песни «Трактирщик»:

В первый год я постарался,

Сот пяток домой послал,

Тогда мил в долгу остался –

Свою женушку ласкал <…>

Вдруг случилося несчастье

Мне по Невскому пройти!

Я по Невскому прошел,

Свою прежнюю нашел…

Мы нечаянно сошлися,

Поздоровалися…4

Песня эта не только является неким фоном, характеризующим состояние Раскольникова («Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!» (6; 10)), в котором он зашёл в распивочную, но и отчасти перекликается с судьбой Мармеладова, исповедь которого вскоре услышит Раскольников.

Мармеладов дважды был женат. «И целый год я обязанность свою исполнял благочестиво и свято и не касался сего (он ткнул пальцем на полуштоф), ибо чувство имею» (6; 16), - рассказывает он Раскольникову про свою жизнь после женитьбы на Катерине Ивановне.

Достоевский неслучайно заменяет Невский проспект на Подьяческую улицу, т. к. действия в романе происходят в основном на Малой, Средней и Большой Подьяческих улицах. На Большой Подьяческой, по-видимому, также живет семейство Мармеладовых. Подьяческая сгубила Мармеладова.

Во второй главе первой части романа упоминается о песне «Хуторок». Мармеладов рассказывает Раскольникову свою историю. «В это время вошла с улицы целая партия пьяниц, уже и без того пьяных, и раздались у входа звуки натянутой шарманки, и детский, надтреснутый семилетний голосок, певший “Хуторок”» (6; 18). «Хуторок» - популярная в середине XIX в. песня Е. Климовского на слова А. В. Кольцова.

За рекой, на горе,

Лес зеленый шумит,

Под горой, за рекой

Хуторочек стоит.

В том лесу соловей

Громко песни поёт;

Молодая вдова

В хуторочке живёт.

В эту ночь-полуночь

Удалой молодец

Хотел быть, навестить

Молодую вдову…

На реке рыболов

Поздно рыбу ловил;

Погулять, ночевать

В хуторочек приплыл.

Опозднился купец

На дороге большой;

Он свернул ночевать

Ко вдове молодой.

Засветился огонь,

Закурилась изба;

Для гостей дорогих

Стол готовит вдова.

За столом с рыбаком

Уж гуляет купец…

А в окошко глядит

Удалой молодец.

Горе есть – не горюй,

Дело есть – работай;

А под случай попал –

На здоровье гуляй!

И пошел с рыбаком

Купец песни играть,

Молодую вдову

Обнимать, целовать.

Не стерпел удалой,

Загорелась душа!

И – как глазом моргнуть –

Растворилась изба…

И с тех пор в хуторке

Уж никто не живет;

Лишь один соловей

Громко песню поёт…

Эта песня встречается в произведении неоднократно. Также она упоминается в пятой главе пятой части: Лебезятников говорит Соне, что Катерина Ивановна с ума сошла: «…Леню учит петь “Хуторок”, мальчика плясать, Полину Михайловну тоже…» (6; 325), или «…Леня знает “Хуторок”… Только всё “Хуторок” да “Хуторок”, и все-то его поют!» (6; 330).

Эта песня о молодой вдове, которая живет одна в хуторке. В те времена положение вдовы было очень сложное. Она должна была либо вернуться под родительский кров, либо снова выйти замуж, либо уйти в монастырь, но одна она жить не могла, т. к. могла стать легкой добычей, это было не принято и неприлично – жить одной и означало погубить себя.

Песня эта как бы пророчит будущее Катерины Ивановны, ведь вскоре она тоже становится вдовой. К родным она вернуться не может, т. к. они отвернулись от нее еще при первом ее браке. Катерина Ивановна в молодости «…вышла замуж, за первого мужа, за офицера пехотного, по любви, и с ним бежала из дому родительского» (6; 16).

В этом судьба ее схожа с судьбой Дуни из «Станционного смотрителя» А. С. Пушкина. И Катерина Ивановна, и Дуня – блудные дочери. Но если Дуня, хоть и поздно, возвращается к отцу своему, то Катерина Ивановна не только к родителям не идет, она и от Бога бежит. Вспомним, что когда она умирает, то отказывается от священника: «Что? Священника?.. Не надо… Где у вас лишний целковый?.. На мне нет грехов!.. Бог и без того должен простить… Сам знает, как я страдала!.. А не простит, так и не надо!..» (6; 333).

Вскоре после смерти первого мужа, Катерина Ивановна от безысходности выходит замуж за Мармеладова. Как он сам поведал Раскольникову: «Но пошла! Плача и рыдая, и руки ломая, – пошла! Ибо некуда было идти» (6; 16).

Нужно обратить внимание на то, что эту песню во всех случаях поют дети. Например, при первом ее упоминании: «…и детский, надтреснутый семилетний голосок, певший “Хуторок”» (6; 18). В газетах того времени часто встречались сообщения о детях, которых шарманщики таскали с собою по улицам. И, судя по словам Катерины Ивановны и тексту самой песни (она, хотя и принадлежит перу Кольцова, но пошловатая по содержанию, напоминающая эпизод из жизни библейского блудного сына, где тот пирует с недостойными друзьями и падшими женщинами), можно сделать вывод о том, что даже дети погружены в разврат, так хорошо описанный Достоевским в этом романе. «А ведь дети – образ Христов: “Сих есть царствие Божие”. Он велел их чтить и любить, они будущее человечество…» (6; 252), - говорит Раскольников Соне, когда рассказывает об участи Полечки, в случае если Соню вдруг в больницу свезут, а Катерина Ивановна от чахотки скончается.

Но почему даже в музыке, в песне, таится разврат? Ведь музыка – это нечто духовное, неземное. В романе Достоевского же музыка превращается в материал, средство для существования. Это хорошо видно в главе шестой второй части романа, когда Раскольников сбегает из своей каморки и встречает девушку, поющую романс: «…Раскольников приостановился рядом с двумя-тремя слушателями, послушал, вынул пятак и положил в руку девушке. Та вдруг пресекла пение на самой чувствительной и высокой нотке, точно отрезала, резко крикнула шарманщику: «будет!», и оба поплелись дальше…» (6; 121). Опять же тут стоит заметить, что девушка была совсем молоденькая: «…Он аккомпанировал стоявшей впереди его на тротуаре девушке, лет пятнадцати…» (6; 121).

Став свидетелем этой сцены, Раскольников размышляет об уличном пении, обращаясь к случайному прохожему: «Любите вы уличное пение?», и тут же сам отвечает на свой вопрос: «Я люблю, - продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсе не об уличном пении говорил, - я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают…» (6; 121).

В действительности, Раскольников рассуждает здесь вовсе не о музыке. Таким образом он выражает состояние своей души, свое настроение. А что касается уличного пения, так оно и не может представиться с иной, светлой стороны. До такой степени оно уже связано с пьянством, развратом.

Далее Раскольников направляется через площадь в переулок, по которому ему часто доводилось ходить. Но в последнее время его особо привлекали подобные места. И он бродил по ним «когда тошно становилось, “чтоб еще тошней было”» (6; 122). Раскольников слушает пение женщин у дома, который был «весь под распивочными и прочими съестно-выпивательными заведениями» (6; 122). «Его почему-то занимало пенье и весь этот стук и гам, там, внизу…» (6; 122). Он слушает песню: «Ты мой бутошник прикрасной / Ты не бей меня напрасно!» (6; 122). И эта песня лишена поэзии, правды, красоты - всего того, чему она должна быть предназначена. Да и песня ли это?

В похожей обстановке песня встречается и во сне Раскольникова, в пятой главе первой части романа. Ему снится, как он, лет семи, гуляет в праздничный день, под вечер, с своим отцом за городом. И вот они проходят мимо кабака. Маленький Раскольников всегда боялся этого места. «Там всегда была такая толпа, так орали, хохотали, ругались, так безобразно и сипло пели и так часто дрались…» (6; 46). И вот снится ему, как они с отцом по дороге к кладбищу проходят мимо этого кабака. «Все пьяны, все поют песни…<…> …Но вот вдруг становится очень шумно: из кабака выходят с криками, с песнями, с балалайками пьяные-препьяные большие такие мужики... <…>

- Песню, братцы! – кричит кто-то с телеги, и все в телеге подхватывают. Раздается разгульная песня, брякает бубен, в припевах свист…» (6; 46-48).

Нужно заметить, что здесь нет даже намека на какую-либо конкретную песню. Здесь лишь сказано, что она «разгульная». Достоевский неслучайно использует этот прием. Что мы сможем услышать в пьяной толпе? Только крики, вопли.

Такие вопли мы слышим и в первой главе второй части романа. Раскольников после убийства старухи и Лизаветы пришел себе в каморку и сразу бросился на диван. Иногда он просыпался и замечал, что уже давно ночь. «До него резко доносились страшные, отчаянные вопли с улицы, которые, впрочем, он каждую ночь выслушивал под своим окном, в третьем часу» (6; 70-71).

Песню мы слышим и в первой главе третьей части. Зосимов и Разумихин уходят от Пульхерии Александровны и Дунечки. Зосимов замечает: «Однако, какая восхитительная девочка эта Авдотья Романовна!» (6; 159). Это вызывает гнев Разумихина. Он сватает Зосимову хозяйку: «…У ней клавикорды стоят; я ведь, ты знаешь, бренчу маленько; у меня там одна песенка есть, русская, настоящая: "Зальюсь слезьми горючими..." Она настоящие любит, - ну, с песенки и началось; а ведь ты на фортепианах-то виртуоз, метр, Рубинштейн...» (6; 160), - говорит он Зосимову. Дважды здесь звучит при характеристике песен эпитет «настоящие». Разумихин поёт, а хозяйка любит «настоящие» песни. Для Разумихина важно, что песня «русская».

Для Катерины Ивановны важно, чтобы песня была как раз не русская, а иностранная, это кажется ей более трогательным и благородным. Перед смертью в отчаянном состоянии Катерина Ивановна ходит с детьми по улице, заставляет их петь и плясать. Ее гордость не позволяет петь русские песни: «…не “Петрушку” же мы какого-нибудь представляем на улицах, а споем благородный романс…» (6; 330), или: «…Не “Гусара же на саблю опираясь” петь, в самом деле! Ах, споемте по-французски “Cinq sous”!5 Я ведь вас учила же, учила же. И главное, так как это по-французски, то увидят тотчас, что вы дворянские дети, и это будет гораздо трогательнее…» (6; 330).

Но что за смысл таится в этом «трогательнее»? Конечно же, если «трогательнее», значит больше денег им дадут. Катерина Ивановна заставляет петь детей по-французски не потому, что эти песни благороднее, а только ради денег. Но она настолько горда, что не признается в этом даже сама себе.

Когда Катерину Ивановну перенесли к Соне на квартиру, она начинает бредить. Вспоминает, как танцевала на балу с шалью. Танцевать с шалью была почетная привилегия воспитанниц закрытых учебных заведений. Катерине Ивановне чудится бал. Она снова заставляет детей петь и плясать: «…ах! Леня, Коля! ручки в боки, скорей, скорей, глиссе-глиссе, па-де-баск! Стучи ножками… Будь грациозный ребенок.

Du hast Diamanten und Perlen…6

Как дальше-то? Вот бы спеть…

Du hast die schönsten Augen,

Mädchen, was willst du mehr?7

Ну да, как не так! was willst du mehr, - выдумает же болван!..

Ах да, вот еще:

В полдневный жар в долине Дагестана…» (6; 333)

Катерина Ивановна вспоминает романс, который пел еще женихом ее первый муж. И «…страшным, хриплым, надрывающимся голосом она начала, вскрикивая и задыхаясь на каждом слове, с видом какого-то возраставшего испуга:

В полдневный жар!.. в долине!.. Дагестана!..

С свинцом в груди!..

Это и о собственной смерти поёт она. А немецкая песня, хоть и является романсом на стихотворение известного немецкого поэта Генриха Гейне, но в этой ситуации она звучит так же подло и пошло, как и так не любимые Катериной Ивановной русские уличные песни. В каком-то смысле она тоже «разгульная».

Свидригайлов как и другие герои характеризуется через песню. Раскольников слушает, «чтоб тошнее было», Мармеладову она предпослана как фон и иллюстрация его исповеди, Дуня и Разумихин знают цену настоящей музыке и настоящей русской песне. Свидригайлов в этом смысле просто чудовищен: он такие песни заказывает в трактире за деньги. Раскольников «… нашел его в очень маленькой задней комнате, в одно окно, примыкавшей к большой зале, где на двадцати маленьких столиках, при криках отчаянного хора песенников, пили чай купцы, чиновники и множество всякого люда» (6; 355). Кроме Свидригайлова в комнате «находились еще мальчик-шарманщик, с маленьким ручным органчиком, и здоровая, краснощекая девушка в подтыканной полосатой юбке и в тирольской шляпке с лентами, певица, лет восемнадцати, которая, несмотря на хоровую песню в другой комнате, пела под аккомпанемент органщика, довольно сиплым контральтом, какую-то лакейскую песню…» (6; 355). Далее характеристика ещё более убийственная: «Пела она свою рифмованную лакейщину тоже с каким-то серьёзным и почтительным оттенком в лице» (6; 356).

Здесь мы видим все основные структурные моменты, связанные с пением в этом романе. Во-первых, лакейская, уличная песня звучит в исполнении ребенка или молоденькой девушки. Во-вторых, мы слышим здесь механический музыкальный инструмент. В-третьих, песня разгульная или слов вовсе нет, а слышны только вопли и крики. И последнее – песня в романе «самого низкого свойства», что подтверждают такие слова, как «сиплый контральт», и «лакейская песня» (т. е. подлая, рабская, пошлая, как бы уже и не песня, а минус-песня, её жалкое подобие).

Вскоре мы вновь встречаемся с этой девушкой в шестой главе шестой части. Когда Свидригайлов после разговора с Дуней выходит из квартиры. В этот раз девушка «…пела другую лакейскую песню о том, как кто-то, “подлец и тиран”,

Начал Катю целовать» (6; 383)

И опять же действие происходит в увеселительных заведениях: «Кроме того, выстроен был “вакзал”, в сущности распивочная…» (6; 383).

Обратим внимание на то, что мотив песни в романе всегда связан с мотивом смерти. 1. Сон Раскольникова – разгульная песня звучит перед смертью лошадки. 2. Раскольников рассуждает об уличном пении перед смертью Мармеладова. 3. Катерина Ивановна перед смертью заставляет петь детей. 4. Песня девушки Кати - перед смертью Свидригайлова.

В эпилоге романа мы тоже слышим песню. Но это другая песня. Она не похожа на те, которые мы слышали ранее: «Раскольников вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня» (6; 421).

Песня эта – полное противопоставление тем, другим песням. Ее никто не поет, она звучит как бы сама по себе, мы не видим здесь никаких музыкальных инструментов. Здесь не сказано, какая это песня, есть ли у нее слова, здесь только говорится, что она доносится «чуть слышно»… кажется, она сродни молитве… Песня эта звучит не в закрытом пространстве городских улиц и кабаков, а на широком просторе. И самое главное, если до этого пение было мотивом смерти, то эта песня – мотив воскресения души Раскольникова, мотив новой жизни, надежды. Она также звучит на грани жизни и смерти, но только те, лакейские и подлые, звучали перед смертью, а здесь она звучит в момент возрождения…от смерти к жизни…




1 Достоевская А. Г. Воспоминания. - М.: Художественная литература, 1981. С. 172.

2 Владимирцев В. П. Достоевский народный. - Иркутск, 2007. С. 364-365.

3 Здесь и далее все ссылки на произведения Достоевского даются по изданию: Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений в 30 т. Л., 1972-1990. В скобках после цитаты указаны номер тома и страница .

4 Тихомиров Б. Н. «Лазарь! Гряди вон». Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: Книга-комментарий. - СПб.: Серебряный век, 2005. С. 60-61.

5 «Пять грошей» (франц.).

6 У тебя алмазы и жемчуг (нем.).

7 У тебя прекраснейшие очи,

Девушка, чего же тебе еще? (нем.).








Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет