Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет15/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

XV Централизованная банковская система в США III: Национальная банковская система
1. Гражданская война и Национальная банковская система
Гражданская война внесла еще более важные изменения в банковскую систему страны, чем война 1812 года. В первые годы войны ее финансирование осуществлялось за счет эмиссии бумажных денег — гринбаксов — и эта массированная эмиссия денег Казначейством в конце декабря 1861 года привела к всеобщей задержке платежей звонкой монетой, как самим Казначейством, так и банками всей страны. И на два последующих десятилетия Соединенные Штаты снова увязли в стандарте обесценивающихся неконвертируемых неразменных денег.

В 1860 году объем денежной массы в стране составил 745 млн. долл., а к 1863 году денежная масса подскочила до 1,44 млрд. долл., увеличившись на 92,5 процента в течение трех лет или 30,8 процента в год. Результатом столь значительной денежной инфляции стала серьезная инфляция цен. Индекс оптовых цен вырос со 100 в 1860 году до 219 в конце войны, рост составил 110,9 процента или на 22,2 процента в год.

Во второй половине 1863 года федеральное правительство прекратило эмиссию сильно обесценившихся гринбаксов, и начало выпускать большие объемы государственных облигаций. Накопленный за военное время дефицит составил 2.61 млрд. долл., из которых напечатанные гринбаксы профинансировали только 430 миллионов, почти все в первой половине войны.

Государственный долг, возникший в итоге Гражданской войны, принес известность в американских финансовых кругах Джею Куку, который стал известен как «Магнат». Уроженец Огайо, Кук в возрасте 18 лет устроился на работу клерком в средних размеров Филадельфийский инвестиционный банк Clark & ​​Dodge. Через несколько лет Кук достиг статуса младшего партнера, а в 1857 году он покинул фирму с тем, чтобы заняться строительством каналов и железных дорог и другими деловыми начинаниями. Кук, вероятно, остался бы в относительной безвестности, если бы не одно счастливое обстоятельство - он и его брат Генри, редактор ведущей республиканской газеты штата Огайо, Ohio State Journal, были хорошими друзьями сенатора США Сэлмона П. Чейза. Чейз, многолетний лидер движения против рабства, в 1860 году проиграл Аврааму Линкольну борьбу за номинацию на пост Президента США от Республиканской партии. Куки тогда решили вить свое гнездо, добиваясь назначения Сэлмона Чейза на пост министра финансов (секретаря Казначейства). В результате мощного лоббирования со стороны Куков назначение Чейза был обеспечено, после чего Джей Кук быстро создал свой собственный инвестиционный банкирский дом «Джей Кук и Ко».

Все было на месте; теперь оставалось лишь воспользоваться возможностью. Как писал отец Кука Генри: «Я взялся за перо главным для того, чтобы сказать, что план Генри по назначению Чейза в Кабинет министров и избранию (Джона) Шермана в Сенат выполнен, и что настало время зарабатывать деньги посредством честных контрактов с правительством». (94)


  1. Генриетта Ларсон, «Джей Кук, частный банкир» (Henrietta

Larson, Jay Cooke, Private Banker (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1936), p. 103)
Действительно настало их время зарабатывать деньги, и Куки, не теряя времени, воспользовались полученным преимуществом. После того, как их старый друг был так обласкан, осенью 1862 года Кук сумел подтолкнуть Чейза принять беспрецедентный шаг: предоставить банкирскому дому Кука монополию на андеррайтинг государственного долга.
(АНДЕРРАЙТИНГ (от англ. underwriting - подписание) распространенный метод размещения ценных бумаг новых выпусков на первичном рынке инвестиционными компаниями, банками и крупными брокерскими фирмами — пер.)
Кук сразу же принялся агитировать широкую общественность приобретать государственные облигации США. Возможно, что в процессе этой деятельности именно Кук изобрел искусство пиара и массовой пропаганды - в контексте продажи облигаций, разумеется. Автор книги «Промышленность достигает совершеннолетия: Бизнес, труд и публичная политика 1860-1897» Эдвард Кирклэнд писал:
С присущим ему оптимизмом, он [Кук] ринулся в крестовый поход за распространение бондов. Он рекрутировал среди банкиров небольшую армию в 2500 субагентов, страховых агентов и общественных активистов, информируя их и вдохновляя посредством почты и телеграфа. Он, размещая обильную рекламу в газетах, на журнальных разворотах и на постерах, научил американский народ покупать облигации. Бог, судьба, долг, мужество, патриотизм — все это призывало «фермеров, механиков и капиталистов» инвестировать в займы. (95)


  1. Edward C. Kirkland, Industry Comes of Age: Business, Labor &

Public Policy, 1860—1897 (New York: Holt, Rinehart & Winston, 1961), pp.20—21.
Займы, которые они, конечно же, должны были приобретать у Джея Кука.

И займы приобретались, поскольку продажи Куком бондов вскоре достигли огромной цифры - от 1 до 2 млн. долл. в день. За годы войны было приобретено и гарантировано Куком облигаций примерно на 2 миллиарда долларов. Под давлением соперничающих банкиров в 1864 году Кук лишился своей монополии; однако через год он вновь был назначен на этот очень прибыльный пост, и занимал его вплоть до крушения дома Кука во время паники 1873 года.

Не удивительно, что за годы гражданской войны и после нее Джей Кук приобрел огромное политическое влияние в республиканской администрации. Министр финансов с 1865 по 1869 год Хью Маккулох (Hugh McCulloch), был близким другом Кука, и когда Маккулох покинул свой пост, он стал главой лондонского офиса Кука. Братья Кук были также хорошими друзьями генерала Гранта, и потому в период пребывания администрации Гранта у власти они обладали большим влиянием.

Едва Кук добился монополии на андеррайтинг бондов, как он тут же объединился со своими соратниками - министром финансов Чейзом и сенатором штата Огайо Джоном Шерманом - с целью добиться принятия законов, которым было суждено стать еще более пагубными для американской денежно-кредитной системы, чем гринбаксы: законов о Национальный банковской системе. Национальная банковская система уничтожила предшествовавшую ей децентрализованную и довольно успешную банковскую систему штатов, и заменила ее новой, централизованной и гораздо более инфляционной банковской системой под эгидой Вашингтона и горстки банков с Уолл-Стрит. И хотя гринбаксы были окончательно выведены из обращения в 1879 году, когда возобновились платежи звонкой монетой, последствия деятельности национальной банковской системы все еще продолжают сказываться на нас. Эта система не только продержалась до 1913 года, но она проложила путь ФРС посредством введения квази- централизованной банковской системы. «Внутренние противоречия» национальной банковской системы побуждали США либо перейти непосредственно к системе с центральным банком, либо вообще отправить на металлолом централизованную банковскую систему и вернуться к децентрализованной банковской системе штатов. Учитывая внутреннюю динамику государственного вмешательства, в сочетании с всеобщим приятием государственнической идеологии на заре ХХ века, выбор, который предстояло сделать нации, был, к сожалению, предопределен.

Чейз и Шерман под предлогом военной необходимости провели новую систему: создание национальных банков для покупки большого количества государственных облигаций США. По образцу свободной банковской системы, банки страны были связаны в симбиотические отношения с федеральным правительством и государственным долгом. Независимое джексоновское Казначейство было де-факто отброшено за ненадобностью, и теперь Казначейство хранило свои депозиты в «банках-питомцах» нового типа: в национальных банках, уполномоченных непосредственно федеральным правительством. Таким образом, Республиканская партия оказалась в состоянии использовать чрезвычайную ситуацию военного времени, когда демократы фактически исчезли из Конгресса, чтобы исполнить давнюю мечту вигов и республиканцев о постоянной централизованной банковской системе, способной синхронно раздувать денежную массу и кредит. Шерман признавал, что жизненно важной задачей национальной банковской системы является искоренение доктрины прав штатов и национализация американской политики.

Взаимоотношения Кука и Чейза с новой национальной банковской системой были простыми, но имели решающее значение. Сэлмон Чейз, как министр финансов - добивался гарантированного рынка для государственных облигаций, которые во время Гражданской войны выпускались в больших количествах. А Джей Кук, как монополист - андеррайтер государственных облигаций США в период с 1862 года по 1873, за исключением одного года, был еще больше и непосредственно заинтересован в гарантированном и все расширяющемся рынке сбыта своих облигаций. Существует ли лучший способ для обретения такого рынка, чем создание совершенно новой банковской системы, в которой экспансия напрямую связана с приобретением банками государственных облигаций - и только у Джея Кука?



Братья Кук сыграли важную роль в продвижении Закона о национальной банковской деятельности, принятого в 1863 году Конгрессом с большой неохотой. Демократы, приверженные твердым деньгам, выступили против этого закона почти единогласно. Республиканцы лишь небольшим большинством сумели добиться его одобрения. После решающей речи Джона Шермана в Сенате в пользу принятия данной меры, Генри Кук - теперь глава вашингтонского офиса Куков - радостно писал брату:
Это будет великий триумф, Джей, триумф, которому мы поспособствовали больше, чем кто-либо еще. Банковский билль был отвергнут Палатой, он оказался без поддержки в Сенате и был практически мертв и похоронен, когда я побудил Шермана взяться за это, и тогда мы начали работать с газетами. (96)


  1. Цитируется по Роберт П. Шарки, «Деньги, классы и партии:

Экономическое исследование периода Гражданской войны и Реконструкции» (Robert P. Sharkey, Money, Class and Party: An Economic Study of Civil War and Reconstruction (Baltimore: Johns Hopkins Press, 1959), p. 245.)
«Работать с газетами» означало нечто большее, чем мягкое убеждение со стороны братьев Кук. Ибо, как монополист - андеррайтер государственных облигаций, Кук платил газетам большие деньги за рекламу, и Куки, таким образом, понимали, что газеты могут предоставить им огромное количество свободного пространства, «на котором можно изложить достоинства новой национальной банковской системы». Такое пространство означало не только рекламу и статьи, но что еще важнее, горячую поддержку большинства редакторов национальной прессы. И таким образом пресса, купленная практически по случаю, непрерывно била в пропагандистский барабан в пользу новой национальной банковской системы. Как рассказывал сам Кук: «В течение более чем шести недель почти все газеты в стране были заполнены нашими редакционными статьями, осуждавших систему государственных банков и объяснявших те огромные преимущества, которые будут получены от предлагаемой в настоящее время национальной банковской системы». И каждый день неутомимые Куки помещали на стол каждого конгрессмена нужные передовицы газет соответствующих округов. (97)


  1. См. Брэй Хаммонд, «Суверенитет и пустой кошелек: Банки и

политика в Гражданской войне» (Bray Hammond, Sovereignty and an Empty Purse: Banks and Politics in the Civil War (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1970), pp.289-90.
Как было установлено законами о банках 1863 и 1864 годов, инспектор денежного обращения в Вашингтоне имел право лицензировать национальные банки. Банки были свободны в том смысле, что любой, кто отвечает юридическим требованиям, мог получить лицензию, но эти требования были суровыми. В первую очередь минимальные требования к капиталу - они были настолько высоки - от 50 тыс. долл. для провинциальных банков до 200 тыс. долл. для банков в крупных городах - что небольшие национальные банки просто не могли быть основаны, в частности, в крупных городах.

Национальная банковская система создала три типа национальных банков: центральный резервный городской банк, тогда таким был только банк Нью-Йорка; резервный городской банк — в городах с населением более 500 000 человек, а также сельские, в этот разряд попали все остальные национальные банки.

Центральные резервные городские банки были обязаны держать 25 процентов своих банкнот и депозитов в кассовом резерве (vault cash) в виде законного платежного средства (lawful money), включавшего золото, серебро и гринбаксы. Это положение отражало концепцию обязательных резервов, которая была присуща свободной банковской системе. С другой стороны, резервным городским банкам было позволено сохранить половину своих обязательных резервов в кассовом резерве, в то время как другая половина могла храниться на депозитах до востребования в центральных резервных городских банках. Наконец, провинциальные банки должны были держать только минимальный резерв в размере 15 процентов от общего объема их банкнот и депозитов; и только 40 процентов этих резервов должны было быть в виде кассового резерва. Остальные 60 процентов резервов провинциальных банков могли помещаться на депозиты до востребования либо в резервных городских банках, либо в центральных резервных городских банках.

Короче говоря, индивидуализированная структура, существовавшей до Гражданской войной системы государственных банков, была заменена перевернутой пирамидой, состоявшей из сельских банков, осуществляющих экспансию на базе резервных городских банков, которые, в свою очередь, осуществляли экспансию на базе городских банков Нью-Йорка. До начала Гражданской войны каждый банк был обязан держать собственные резервы в звонкой монете, и всякое возведение пирамиды из банкнот и депозитов на базисе звонкой монеты сильно ограничивалось требованиями, которые предъявляли другие, конкурирующие банки, а также широкая публика - о погашении обязательств звонкой монетой. Однако теперь все национальные банки в стране могли выстраивать пирамиду в два слоя поверх относительно небольшой базы резервов нью-йоркских банков. Кроме всего прочего, эти резервы могли состоять из инфляционных гринбаксов наряду со звонкой монетой.

Национальные банки не были обязаны держать часть своих резервов в виде депозитов в крупных банках, но они, как правило, стремились делать именно так. В этом случае они получали возможность единообразно осуществлять экспансию на базе резервов крупных банков, пользуясь преимуществами наличия кредитной линии у более крупного банка - «корреспондента», а также получая проценты по депозитам до востребования в своем банке. (98)


  1. Банки обычно выплачивали проценты по вкладам до

востребования, пока в 1934 году федеральное правительство не запретило такую практику.
Кроме этого существовал порядок, впервые сложившийся в рамках свободной банковской системы, при котором экспансия банкнот, осуществляемая каждым национальным банком, была тесно увязана с обладанием государственными облигациями США. Каждый банк мог эмитировать банкноты, лишь поместив в Казначействе США эквивалентное количество американских ценных бумаг в качестве залога. Поэтому национальные банки могли осуществлять экспансию своих банкнот только в тех объемах, в каких они приобрели государственные облигации США. Это положение тесно связало национальную банковскую систему с увеличением государственного долга федеральным правительством. Федеральное правительство получило гарантированный, встроенный в систему рынок для своих долгов, и чем больше банки приобрели этих долгов, тем в большей степени банковская система могла осуществлять инфляцию.

Ряд других положений закона о национальной банковской деятельности способствовал процессу возведения пирамид. Каждый национальный банк был обязан выкупить обязательства любого другого национального банка по номиналу. Это положение устранило жесткое ограничение, которое свободный рынок накладывает на обращение инфляционных банкнот и депозитов: обесценивание усиливается по мере удаления от штаб-квартиры банка. И поскольку федеральное правительство едва ли стало бы объявлять банкноты частного банка законным платежным средством, оно присвоило национальным банкам мягкий полулегальный статус, согласившись принимать их банкноты и депозиты по номиналу в счет уплаты сборов и налогов. И все же в кризис 1867 года, несмотря на эти огромные преимущества, предоставленные федеральным правительством, банкноты национальных банков упали ниже паритета с гринбаксами, и в том же году несколько национальных банков потерпели крах. (99)




  1. См. В. Смит «Происхождение центральных банков», стp. 48.

В то время как национальные банки должны были погашать облигации и депозиты друг от друга по номиналу, исполнение этого требования стало еще более трудным из-за деятельности правительства, направленной на то, чтобы система банковских филиалов стала незаконной. Система банковских филиалов могла бы обеспечить банкам быстрый способ взаимных расчетов и погашения обязательств наличными. Возможно, однако, что система банковских филиалов именно для того продолжала оставаться незаконной, чтобы заблокировать подобные погашения между банками разных штатов и, более того, между банками внутри штатов. Банк был обязан выкупить лишь собственные банкноты в своем домашнем офисе, что еще более затрудняло их погашение. Кроме того, погашение банкнот осложнялось введением Федеральным правительством лимита, согласно которому объем банкнот национального банка мог быть сокращен не более, чем на 3 миллиона долларов в месяц. (100)




  1. См. там же, стр. 132.

Вдобавок после нескольких лет, в течение которых банки стремились достичь максимального установленного законом лимита, в 1875 году ограничения, которые были наложены на эмиссию банкнот национальных банков, были сняты.

Кроме того, в июне 1874 года структура национальной банковской системы была изменена. После паники 1873 года Конгресс, в инфляционном порыве, устранил все резервные требования относительно банкнот, сохранив их только по депозитам. Эта мера освободила более 20 миллионов долларов законных денег из банковских резервов, и позволила осуществлять дальнейшее возведение пирамиды обязательств до востребования. Результатом стало отделение банкнот от депозитов, при этом банкноты жестко увязывались с хранимыми банками государственными обязательствами, в то время как из депозитов до востребования возводилась пирамида поверх резервов, состоявших из звонкой монеты и гринбаксов.

Резервные требования в настоящее время считаются правильным и точным способом ограничения банковской кредитной экспансии, но точность можно уменьшить двумя способами. Подобно тому, как правительственные правила техники безопасности могут снизить степень защиты, установив нижний предел для мер безопасности и побуждая частные фирмы к снижению требований безопасности до общего уровня, так и резервные требования могут служить в качестве наименьшего общего знаменателя для нормы обязательных банковских резервов. Свободная конкуренция, в свою очередь, обычно приводит к тому, что банки добровольно держат более высокую долю резервов. Банки в настоящее время полностью закредитованы и осуществляют экспансию, ограниченную лишь, установленной законом нормой резервирования. Резервные требования - это скорее инфляционный, чем ограничительный механизм денежно-кредитного регулирования.

Национальная банковская система была призвана полностью заменить государственные банки, однако многие государственные банки отказались присоединиться в качестве членов, несмотря на особые привилегии, предоставленные национальным банкам. Резервные требования и требования к капиталу государственных банков были более обременительными, и национальным банкам было запрещено выдавать займы на недвижимость. Поскольку государственные банки отказывались присоединяться добровольно, в марте 1865 года Конгресс завершил революцию банковской системы эпохи Гражданской войны путем введения запретительного 10-процентного налога на все банкноты государственных банков. Налог практически поставил вне закона все эмиссии банкнот государственными банками. С 1865 года законной монополией на выпуск банкнот обладали национальные банки.

Поначалу в результате потрясения государственные банки сжимались и усыхали, и казалось, что в Соединенных Штатах действительно останутся только национальные банки. Количество государственных банков снизилась с 1466 в 1863 году до 297 в 1866 году, а общий объем банкнот и депозитов в госбанках упал с 733 млн. долл. в 1863 году до всего лишь 101 млн. долл. в 1866 году. Однако несколько лет спустя, государственные банки начали снова расширяться, хотя и в подчиненном по отношению с национальными банками положении. Чтобы выжить, государственные банки должны были держать депозитные счета в национальных банках, через которые они могли «купить» банкноты национального банка и обналичить свои депозиты. Словом, государственные банки теперь стали четвертым слоем национальной пирамиды денег и кредита, располагаясь выше сельских и других национальных банков. В дополнение к кассовым резервам наличности, государственные банки держали резервы в виде депозитов до востребования в национальных банках, через которые они могли производить выкуп наличными. Вот теперь многослойная структура банковской инфляции в рамках национальной банковской системы приобрела законченный вид.

После того, как Национальная банковская система была создана, Джей Кук энергично погрузился в работу. Он не только продавал национальным банкам потребные им облигации, но он сам учредил несколько новых национальных банков, которые должны были покупать его государственные ценные бумаги. Его агенты организовывали национальные банки в небольших городах Юга и Запада. Кроме того, он создал свои собственные национальные банки - Первый Национальный Банк Филадельфии и Первый Национальный банк Вашингтона в округе Колумбия.

Однако Национальная банковская система сильно нуждалась в мощном банке, действующем в Нью-Йорке, чтобы он стал основанием инфляционной пирамиды для сельских и резервных городских банков. Вскоре после того, как система начала работать, в Нью-Йорке были организованы три национальных банка, но ни один из них не был достаточно крупным и солидным, чтобы служить фундаментом новой банковской структуры. Джей Кук, однако, был рад заполнить эту брешь, и он быстро основал Четвертый Национальный Банк Нью-Йорка, капитализация которого составила огромную сумму в 5 млн. долларов После войны Кук благоприятствовал возобновлению платежей в звонкой монете, но только при условии, гринбаксы заменялись один к одному новыми банкнотами национальных банков. В своем безграничным воодушевлении относительно банкнот национального банка и их зависимости от Федерального долга Кук в 1865 году опубликовал брошюру, в которой заявил, что менее чем за 20 лет объем банкнот национального банка, находящихся в обращении, составит 1 млрд. долларов. (101)




  1. На самом деле, Кук ошибался, банкноты национального банка

не достигли такого общего объема. Вместо этого происходила экспансия депозитов до востребования, достигшая миллиардной отметки к 1879 году.

У брошюры Кука было красноречивое название: «Как наш государственный долг может стать национальным благословением. Долг - это общественное богатство, политический союз, защита промышленности, надежная основа для национальной валюты».




  1. См. Шарки, «Деньги, Класс и Партия» (Sharkey, Money, Class and Party, p. 247.)



2. Эпоха Национальной банковской системы и происхождение Федеральной резервной системы
После Гражданской войны, количество банков и общий объем банкнот и депозитов национальных банков постоянно увеличивались, а после 1870 года и государственные банки в качестве институтов, выстраивающих пирамиды депозитов на базисе национальных банков, начали свою экспансию. Число национальных банков увеличилось с 1294 в 1865 году до 1968 в 1873 году, а число государственных банков за тот же период выросло с 349 до 1330.

Можно согласиться с Джоном Клейном, который об эпохе национальной банковской системы сказал, что


Финансовая паника 1873, 1884, 1893 и 1907 годов были в значительной степени следствием… того, что резервные городские и центральные резервные городские банки выстраивали пирамиды на базисе резервов и чрезмерно увеличили объем депозитов. Эти кризисы были вызваны оттоком валюты, который происходил в периоды относительного благополучия, когда банки были полностью закредитованы.


  1. John J. Klein, Money and the Economy, 2nd ed. (New York: Harcourt, Brace and World, 1970), pp. 145—46.

Главными следствиями паники 1873 года стали банкротства слишком раздутых банков и железнодорожных компаний, которые создавались на волне огромных государственных субсидий и банковских спекуляций. В частности, можно отметить, что и в отношении чрезвычайно влиятельного Джея Кука высшая справедливость была восстановлена.

К концу 1860-х годов Кук приобрел контроль над новой трансконтинентальной Северотихоокеанской железной дорогой. В период великого железнодорожного бума 1860-х годов эта железнодорожная компания получила крупнейшую федеральную субсидию: ей был отведен земельный участок площадью более 47 млн. акров.

Кук, распространяя облигации Северотихоокеанской железной дороги, делал все точно так же, как тогда, когда он продавал государственные ценные бумаги: нанимал журналистов, например, чтобы сочинять пропагандистские статьи о якобы средиземноморском климате северо-западной Америки. В платежной ведомости Кука / Северотихоокеанской железной дороги числились многие ведущие правительственные чиновники и политики, включая Резерфорда Хейза, вице-президента компании Schuyler Colfax и личного секретаря президента Гранта генерала Горация Портера.

В 1869 году Джей Кук обнародовал свою денежную философию, которая полностью соответствовала тому грандиозному куску пирога, отхваченному им в американской экономической и финансовой жизни. «Почему, - вопрошал он,
эта Великая и Славная страна должна быть чахлой и карликовой - ее деятельность заморожена, и ее жизненные соки загустели под воздействием этой несчастной теории «твердой монеты» — затхлой теории ушедшей эпохи. Эти люди, которые требуют преждевременного погашения обязательств, ничего не знают о великом и растущем западе, который рос бы вдвое быстрее, если бы не был так ограничен в средствах…»
Однако четыре года спустя разбухшая Северотихоокеанская железная дорога развалилась, и операции Кука по государственным облигациям прекратились. Так могучий Дом Кука - стал «чахлым и карликовым» по вине рыночной экономики - потерпел крах и стал банкротом, посеяв панику 1873 года.


  1. Ирвин Унгер, «Эпоха гринбаксов: социально-политическая

история американских финансов, 1865-1879», (Irwin Unger, The Greenback Era: A Social and Political History of American Finance, 1865—1879 (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1964),), стр. 46-47, 221.
Всякий раз, когда после Гражданской войны возникала банковская паника - в 1873, 1884, 1893 и 1907 годах - выплаты звонкой монетой повсюду приостанавливались. Кризис 1907 года в финансовом отношении оказался самым острым из всех. Банкиры, почти все до единого, долго агитировали за то, чтобы пойти дальше национальной банковской системы, и честно, и открыто от внутренне противоречивой квази централизованной системы перейти непосредственно к централизованной банковской системе.

Банкиры обнаружили, что столь полезная картелизация национальной банковской системы оказалась недостаточной. Центральный Банк, по их мнению, был необходим в качестве кредитора последней инстанции, в качестве федерального государственного Санта-Клауса, который всегда был готов помочь банкам, оказавшимся в беде. Кроме того, центральный Банк был необходим, чтобы обеспечить эластичность денежной массы. Общая жалоба банкиров и экономистов последних лет эпохи национальной банковской системы состояла в том, что денежная масса (предложение денег) была неэластичной. Говоря попросту, это означало, что не было никакого правительственного механизма для обеспечения большей экспансии денежной массы - особенно во время паники и депрессии, когда всякий банк желал, чтобы его спасли и чтобы избежать сжатия. Национальная банковская система была особенно неэластична, так как эмиссия банкнот зависела от объема государственных облигаций, помещенных банками на депозит в Казначействе в качестве залога. Кроме того, к концу XIX века государственные облигации, как правило, продавались на рынке на 40 процентов дороже номинала. Это означало, что для того, чтобы приобрести долговые обязательства на сумму 1000 долларов, банки должны были продать золотых резервов на 1,400 долларов — что в период рецессии ограничивало расширение выпуска банками их банкнот. (105)




  1. Об агитации банкиров и других в пользу замены национальной

банковской системы страны центральным банком см., в частности, Роберт Крейг Уэст, «Банковские реформы и Федеральный Резерв, 1863-1923» (Irwin Unger, The Greenback Era: A Social and Political History of American Finance, 1865—1879 (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1964),).
В вдобавок к хроническому тяготению банков к картелизации крупным банкам Уолл-Стрита в конце XIX века стало казаться, что национальный финансовый контроль и вообще исчезает. Потому что государственные банки и другие не национальные банки начали расти быстрее и стали опережать национальные. Таким образом, в то время как в 1870-х и 1880-х годах большинство банков были национальными, уже к 1896 году не национальные банки составляли 61% от общего числа и 71 процент к 1913 году. Кроме того, к 1896 году не национальные банки обладали 54% общего объема банковских ресурсов страны, и к 1913 году эта доля выросла до 57%. Включение в 1887 году Чикаго и Сент-Луиса в число центральных резервных городов еще сильнее ослабило власть Уолл-Стрита. Поскольку Уолл-Стрит терял контроль и ничего с этим поделать не мог, настало время убедить правительство Соединенных Штатов осуществить такую централизацию и картелизацию, при которой Уолл-Стрит, опираясь на власть Вашингтона, осуществлял бы эффективный контроль денежно-кредитной системы. (106)


  1. См. Габриель Колко, «Торжество консерватизма:

Переосмысление американской истории, 1900-1916» (Gabriel Kolko, The Triumph of Conservatism: A Reinterpretation of American History, 1900—1916 (Glencoe, Ill.: The Free Press, 1963),), с.140.
Вместе с банкирами экономисты, бизнесмены, политики и политические партии - все созрели для перехода к централизованной банковской системе. Экономисты не уклонились от участия в происходившем в конце девятнадцатого века общем интеллектуальном сдвиге от философии laissez-faire, твердых денег и минимального государства к новой концепции этатизма и большого государства, пришедшей из Германии Бисмарка. Новое коллективистское поветрие, ставшее известным как прогрессивизм, эта новая идеология также увлекла бизнесменов и политиков. Потерпев неудачу в попытке достичь монопольного положения на свободном рынке, после 1900 года крупные бизнесмены стали обращаться к правительствам штатов и, особенно к федеральному правительству, чтобы они произвели субсидирование и картелизацию в их пользу. Мало того: Демократическая партия в 1896 году потеряла свое вековой статус главного борца за laissez-faire и твердые деньги. Поскольку на президентской Конвенции 1896 года Демократическую партию возглавили государственники и инфляционисты под руководством Уильяма Дженнингса Брайана. С исчезновением из американской жизни Демократической партии, игравшей роль либертарианской, обе партии (Демократическая и Республиканская — прим. пер.) подпали вскоре под влияние чар этатизма и прогрессива. Наступала новая эра, и практически никто не мог противостоять ее сокрушительной мощи. (107)


  1. В дополнение к Колко, «Торжество консерватизма», см. Джеймс

Вайнштейн, «Корпоративный идеал в либеральном государстве, 1900-1918» (Boston: Beacon Press, 1968). О новых интеллектуалах - коллективистах см. Джеймс Гилберт, «Проектирование индустриального государства: интеллектуальное стремление к коллективизму в Америке, 1880-1940» (Chicago: Quadrangle Books, 1972); и Фрэнк Тариэлло, мл., «Реконструкция американской политической идеологии, 1865-1917» (Charlottesville: University Press of Virginia, 1981). О трансформации американской партийной системы в связи с приходом к власти Брайана в 1896 году см. Пол Клеппнер, «Перекресток культур: социальный анализ политики Среднего Запада 1850-1900» (New York: The Free Press, 1970), и “От религиозно-этнических конфликтов к социальной гармонии: трансформации партий и коалиций в 1890-х годах» в С. Липсет, изд., «Формирование коалиций в американской политике» (Сан-Франциско: институт Современных Исследований, 1978), стр. 41-59.
Растущий консенсус среди банкиров вел к преобразованию американской банковской системы посредством основания центрального банка. Этот банк должен был иметь абсолютную монополию на выпуск банкнот и определение резервных требований, а далее обеспечить возведение многослойный пирамиды на основании из своих банкнот. Центральный банк должен был спасать банки в беде и осуществлять инфляцию валюты мягко, контролируемо и равномерно по всей стране.

Банковская реформа в таком духе рассматривалась еще в начале 1890-х годов, ей особенно благоприятствовали американская Ассоциация банкиров - и в особенности - крупные банки. В 1900-м году секретарь Казначейства Лайман Дж. Гейдж при президенте Мак-Кинли предлагал создать центральный банк. Гейдж ранее был президентом американской Ассоциации банкиров, а также экс-президентом Первого Национального банка Чикаго, организации, близкой контролируемому тогда Рокфеллером Национальному городскому банку (National City Bank) Нью-Йорка. В 1908 году специальный Комитет Нью-Йоркской Торгово-промышленной палаты, в который вошли Фрэнк A. Вандерлип, президент Национального Городского банка, призвал создать новый центральный банка, «похожий на Банк Германии». Аналогичные рекомендации были сделаны в том же году комиссией крупных банкиров американской Ассоциации Банкиров, возглавляемых А. Бартон Хепберном, председателем правления контролируемого тогда Морганом Национального банка Чейза (Chase National Bank). (108)




  1. См. Габриель Колко, «Торжество консерватизма:

Переосмысление американской истории, 1900-1916» (Kolko, Triumph of Conservatism, pp. 146—53.), с. 146—53.
Паника 1907 года стимулировала банкиров ускорить выработку предложений по новой банковской системе. Поскольку интеллектуалы и политики теперь симпатизировали получившему популярность этатизму, поэтому практически никто не противился принятию европейской системы центральных банков. Многочисленные поправки к планам и предложениям, отражавшие борьбу за власть самых разных политических и финансовых групп в конечном итоге были сведены в Закон о Федеральной Резервной системе 1913 года, который администрация Вильсона провела через Конгресс подавляющим большинством голосов.

Среди всех этих маневров, связанных с борьбой за власть, пожалуй, самым интересным событием стала тайная встреча на высшем уровне на острове Джекилл в Джорджии в декабре 1910 года, на которой встретились представители высшего слоя тех банковских сил, стоявших за центральные банки, чтобы разработать соглашение об основных положениях нового плана. На Конференции участвовали сенатор Нельсон У. Олдрич, родственник Рокфеллера, который возглавлял исследования по вопросу центрального банка, проводившимися Национальной денежно-кредитной комиссией, созданной по поручению Конгресса; Фрэнк A. Вандерлип из рокфеллеровского Национального городского банка; Пол М. Ворбург, из инвестиционно-банковской фирмы Kuhn, Loeb & Co., эмигрировавший из Германии, чтобы привезти в США благословение центральных банков; Генри П. Дэвисон, партнер компании J. P. Morgan & Co.; и Чарльз Нортон, из контролируемого Морганом Первого национального банка Нью-Йорка. Когда интересы таких гигантов как Морганы, Рокфеллеры, Кюн и Леб относительно нового центрального банка сходятся, то кто может противостоять этому?



По иронии судьбы два экономиста, сыгравшие важнейшую роль в создании Федеральной Резервной Системы, были людьми весьма консервативными и провели остаток жизни, критикуя инфляционистскую политику ФРС (хотя, к сожалению, не в той степени, чтобы переосмыслить собственную роль в ее создании). Это профессор Чикагского университета Лоренс Дж. Лафлин и его бывший ученик, а затем профессор университета Вашингтона и Ли (Washington & Lee University), H. Паркер Уиллис. Лафлин и Уиллис сыграли большую роль не только в технической разработке законопроекта и структуры ФРС, но также и как политические пропагандисты нового центрального банка.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет