Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет16/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

XVI. Централизованная банковская система в США IV: Федеральная резервная система
1. Инфляционная структура ФРС
Новая Федеральная резервная система намеренно проектировалась как механизм осуществления инфляции, инфляции, которую контролирует центральный банк и следит за единообразием ее проведения. В первую очередь Банковская система была преобразована таким образом, чтобы теперь только Федеральные резервные банки могли печатать бумажные купюры. Банки - члены теперь были лишены права печатать наличность, они могли лишь приобретать ее у ФРС, производя списание со своих депозитных счетов в ФРС. Система, при которой для центральных резервных городских банков, для резервных городских банков и сельских банков действуют различные резервные требования, сохранялась, однако теперь ФРС становилась единой базой для всей банковской пирамиды. Золото, как и предполагалось, было сосредоточено в ФРС, и теперь ФРС может возводить пирамиду своих депозитов в отношении 2.86:1 на основе золота и своих банкнот в соотношении 2,5:1 на основе золота. (То есть резервные требования были таковы: 35 процентов от общего объема депозитов до востребования к золоту, и 40 процентов собственных банкнот относительно золота). (109)


  1. С момента создания Федеральной резервной системы,

резервные требования Федерального Резерва к себе постепенно ослаблялись, и в настоящее время не существует какого бы то ни было постоянного ограничителя стремления ФРС осуществлять инфляцию.
Таким образом, поскольку золотовалютные резервы были перемещены из национальных банков в ФРС, она получила возможность возводить пирамиду на их основе. Все национальные банки были принуждены стать членами Федеральной резервной системы, в то время как государственные банки могли сделать свой выбор сами. Однако возможность осуществлять контроль над банками — не членами, тем не менее, осталась, поскольку для того, чтобы получить наличные деньги для своих клиентов, они должны были держать депозитные счета в банках-членах, имевщих доступ к ФРС.



Рис 16.1 Пирамида Федерального Резерва
На рисунке 16.1 изображена новая перевернутая пирамида, созданная Федеральной резервной системой в 1913 году. Банк — не члены возводят пирамиду поверх банков-членов, которые в свою очередь строят пирамиду на базисе ФРС, которая свою пирамиду из банкнот и депозитов возводит на основании своего централизованного золотого запаса. Новый центральный банк, являясь, по сути, правой рукой федерального правительства, вследствие этого обладает большим авторитетом и юридической монополией на эмиссию банкнот.

Филлипс, МакМанус и Нельсон описывают, как такая централизация резерва с инфляционнонистскими целями разрабатывалась:


Предположим, все резервы наличности всех коммерческих банков до введения централизованной банковской системы составляли один миллиард долларов; на основе этих резервов и с предполагаемым минимальным соотношением резервов к депозитам в размере 10 процентов, банковская система может произвести экспансию кредита до 10 миллиардов долларов. Теперь предположим, что Федеральная резервная система основана, и все резервы, переносятся в хранилища новых резервных банков, где они становятся депозитами для кредитования (и в то же время считаются резервами) банков-членов. Этот миллиард долларов депозитов резервные банки должны поддерживать минимальным резервом наличности в 35 процентов или 350 миллионов долларов. Остальная часть миллиарда долларов наличными - 650 миллионов долларов - становится избыточным резервом для резервных банков. На основе таких избыточных резервов резервные банки могут увеличивать свои депозиты и, следовательно, новые резервы банков-членов, на максимальную сумму около 1,9 миллиарда долларов …

Другими словами, Федеральные резервные банки теперь имеют 2,9 миллиарда долларов в виде депозитов кредитных организаций-членов (для которых они держат один миллиард долларов в качестве резерва, то есть норма обязательных резервов - 35 процентов) или наоборот, у банков-членов теперь имеется 2,9 млрд. долларов в виде обязательных резервов, на основе которых можно расширить кредит на общую сумму 29 миллиардов долларов. В силу того, что появились эти новые, дополнительные резервы в размере 1,9 миллиарда долларов … банкам-членам теперь можно добавить 19 миллиардов долларов новых кредитов к первоначальным 10 миллиардам долларов. (110)




  1. К.А. Филлипс, T.E. МакМанус и К.У. Нельсон, «Банковская

система и бизнес-циклы» (C.A. Phillips, T.E McManus, and R.W. Nelson, Banking and the Business Cycle (New York: Macmillan, 1937)), стр. 26-27.

На самом деле инфляционный потенциал новой централизации не был так велик, как здесь показано, поскольку предшествующая национальная банковская система не была полностью децентрализована, она уже была квази централизованной и выстраивалась как пирамида на базисе горстки банков Уолл-Стрит.


Однако едва ли это был единственный аспект инфляции, заложенный в структуре Федеральной резервной системы. В начале деятельности ФРС в 1913 году самой важной составляющей имевшихся в обращении бумажных денег был золотой сертификат, который держала ФРС, и который имел 100 - процентное обеспечение в виде золотых активов в Казначействе. Однако через несколько лет ФРС стала проводить политику изъятия из обращения золотых сертификатов, заменяя их банкнотами Федеральной резервной системы. Но так как эти банкноты должны были быть обеспечены только 40 процентами золотых сертификатов, это означало, что 60 процентов освободившегося золота могли служить основанием, на котором можно было возводить многослойную пирамиду банковских денег.

Кроме того, в рамках создания Федеральной резервной системы, предыдущие резервные требования были сокращены примерно вдвое, что позволило обеспечить удвоение депозитов до востребования. Средний размер резервных требований для всех банков до создания ФРС составлял 21,1 процента. В соответствии с положениями первоначального Закона о ФРС 1913 года эти требования были снижены до 11,6 процента, а в июне 1917 года они были урезаны еще больше - до 9,8 процента. (111)




  1. Там же стр.23

То, что ФРС за период с момента ее создания в конце 1913 года до конца 1919 года оказалась в состоянии осуществить удвоение денежной массы, не было случайностью. Общий объем депозитов до востребования банков вырос с 9,7 млрд. долл. в июне 1914 года до 19,1 млрд. долл. в январе 1920 года, а суммарный объем валюты и депозитов до востребования увеличился с 11,5 млрд. долл. до 23,3 млрд. долл. за тот же период. Кроме того, на силу воздействия ФРС указывает тот факт, что объемы депозитов банков не членов выросли лишь на одну треть в течение этих шести лет, тогда как депозиты банков - членов увеличились на 250 процентов.

Другая инфляционная мера, предпринятая при образовании Федеральной резервной системы - первое резкое снижение резервных требований относительно срочных или сберегательных вкладов по сравнению с депозитами до востребования. В эпоху национальной банковской системы резервные требования, в среднем составлявшие 21,1 процента, распространялась в одинаковой мере и на срочные вклады, и на депозиты до востребования. Первоначальный Закон о Федеральной резервной системе значительно снизил резервные требования по срочным вкладам коммерческих банков до 5 процентов, а в 1917 они были снижены до 3 процентов.

Это верно, что если депозит изначально является срочным или сберегательным вкладом, то он ни в коей мере не является частью денежной массы и, следовательно, не нуждается в резервных требованиях (предполагается, что денежные обязательства должны иметь такие требования). Однако создание любого срочного вклада посредством предоставления займа вызывает сильное подозрение, что это вовсе не срочный вклад, а замаскированный депозит до востребования. С резким сокращением резервных требований по срочным вкладам с началом деятельности ФРС, коммерческие банки всячески стимулировали заемщиков переходить на срочные вклады, с тем, чтобы осуществлять еще большую инфляцию. И действительно, именно это происходило после 1913 года и в течение 1920-х годов. Депозиты, которые юридически являлись срочными вкладами и предоставлялись только на 30 дней, были в действительности де-факто депозитами до востребования.

Сотрудники ФРС сами признавались, что в течение 1920-х годов

сложилась тенденция, побуждать вкладчиков переводить свои средства с текущих счетов на сберегательные счета. Банки часто не только разрешали такой перевод, но способствовали ему, с тем чтобы использовать преимущества более низких резервов и получить более широкую основу для кредитной экспансии.… Во многих случаях, особенно в крупных центрах, баланс депозитов был нарушен за счет того, что владельцам счетов до востребования разрешалось выписывать ограниченное число чеков в отличие от владельцев срочных депозитов. (112)




  1. Цитируется по Friedman and A. Schwartz, A Monetary History of

the United States 1867—1960 (Princeton N.J.: National Bureau of Economic Research, 1963), pp. 276—77. Also ibid., p. 277n. See also Phillips, et al., Banking and the Business Cycle, pp. 29, 95—101.
Срочные вклады росли быстрее, чем депозиты до востребования с самого начала деятельности Федеральной резервной системы. С июня 1914 по январь 1920 года, когда депозиты до востребования выросли с 9,7 млрд. долл. до 19,1 млрд. долл. или на 96,9 процента, срочные вклады в коммерческих банках выросли с 4,6 млрд. долл. до 10,4 млрд. долл. или на 126,1 процента. Затем во время большого бума 1920-х годов, начавшегося после рецессии 1920-21 годов, общий объем депозитов до востребования вырос с 16,7 млрд. долл. в июле 1921 года до 22,8 млрд. долл. восемь лет спустя, в июле 1929 года, увеличившись на 36,5 процента. С другой стороны, за тот же период срочные вклады в коммерческих банках увеличились с 11,2 млрд. долл. до 19,7 млрд., продемонстрировав гораздо больший прирост в 75,9 процента. Большой бум 1920-х годов в значительной степени подпитывался кредитной экспансией, обусловленной переводом денег в срочные вклады.

Более того, как отмечают Филлипс, МакМанус и Нельсон, наибольшая экспансия срочных депозитов имела место в Центральных резервных городах (Нью-Йорк и Чикаго), где осуществлялись все операции ФРС на открытом рынке. В период с декабря 1921 по декабрь 1929 года срочные вклады Центральных резервных городов выросли на 232 процента; срочные вклады резервных городов выросли на 132 процента, а срочные вклады провинциальных банков за тот же период выросли на 77 процентов.

Более того, наибольший рост срочных вкладов происходил в течение трех лет - 1922, 1925 и 1927 — что точно соответствует трем годам крупных покупок на открытом рынке, осуществленных ФРС и, следовательно, созданию ФРС новых банковских резервов. Данные факты указывают на то важное обстоятельство, что в 1920-х годах срочные вклады не были истинными сбережениями, они просто служили удобным средством, посредством которого коммерческие банки осуществляли экспансию на базисе новых резервов, сформированных операциями ФРС на открытом рынке.

Филлипс, МакМанус и Нельсон описали этот процесс следующим образом:


Хронологически и логически порядок событий был следующим: покупки, осуществленные Федеральной резервной системой на открытом рынке, повлекли резкий рост резервов на балансах банков-членов; это спровоцировало рост покупок инвестиций со стороны банков-членов; созданные таким образом кредиты в основном были срочными вкладами. Резервные Банки накачали кредитом рынок ссудного капитала, увеличив резервы на приобретение инвестиций, … которые увеличили число депозитов в банковской системе, в том числе тех депозитов, которые не были нужны деловым людям и корпорациям в качестве депозитов до востребования по текущим операциям - они были переведены в срочные вклады, которые могли приносить процент. (113)


  1. Филлипс, и др., «Банковская система и бизнес-циклы», с. 99. По

теме срочных вкладов в 1920-х годах, см. также Мюррей Ротбард, «Великая депрессия Америки», 3-е изд. (Sheed и Уорд, 1974), С. 92-94; Бенджамин М. Андерсон, «Экономика и общественное благосостояние: финансовая и экономическая история Соединенных Штатов», 1914-46, 2 изд. (Indianapolis: Liberty Press, 1979), стр. 140-42. Phillips, et al., Banking and the Business Cycle, p. 99. On time deposits in the 1920s, see also Murray N. Rothbard, America’s Great Depression, 3rd ed. (Sheed and Ward, 1974), pp. 92—94; Benjamin M. Anderson, Econom ics and the Public Welfare: A Financial and Economic History of the United States, 1914—46, 2nd ed. (Indianapolis: Liberty Press, 1979), pp. 140—42.
Для всех практических целей эти срочные или сберегательные вклады эквивалентны вкладам до востребования, отмечал глава Федерального резервного банка Нью-Йорка Джордж Л. Харрисон, который в 1931 году свидетельствовал, что всякий банк, подвергающийся угрозе «набега», должен по требованию выплачивать как депозиты до востребования, так и сберегательные вклады. Любая попытка реализации официального 30-дневного уведомления о выплате, приведет по всей вероятности к тому, что контролер денежного обращения штата или федеральный контролер немедленно закроют банк. В самом деле, массовые «набеги» на банки 1931-33 годов имели отношение не только к депозитам до востребования, но и к срочным вкладам. В то время глава Национального городского банка Нью-Йорка, соглашался с тем, что «ни один коммерческий банк не может позволить себе воспользоваться правом отсрочки платежа по этим срочным вкладам» .(114)


  1. Цитируется по Ротбард, «Великая депрессия Америки», с. 316N.

См. также Лин, «Являются ли срочные депозиты деньгами?» Американское экономическое обозрение (март 1937): 76-86. Лин отмечает, что депозиты до востребования и срочные депозиты были взаимозаменяемы и по номинальной стоимости, и наличными, и воспринимались населением именно так.
2. Инфляционистская политика ФРС
Глубоко инфляционная структура естественным образом подготавливает почву для инфляционистской политики. Политические решения принимаются и осуществляются конкретными людьми, и поэтому мы должны изучить тех, кто входит в эти управляющие группы, а также мотивы и способы осуществления денежной экспансии после запуска Федеральной резервной системы. Мы знаем, в общем, что банкиры, особенно крупные, использовали федеральное правительство в качестве инструмента для создания картелей и осуществления инфляции. Но как именно? И какие именно банкиры?

С принятием Закона о ФРС в 1914 году президент Вильсон назначил некоего Бенджамина Стронга на должность, которая тогда была самым влиятельным постом в Федеральной резервной системе. Стронг стал управляющим Федерального резервного банка Нью-Йорка, и он быстро сделал эту должность доминирующей в системе, самовольно принимая решения о политике ФРС, не советуясь, и даже идя против воли Совета ФРС в Вашингтоне. Стронг оставался самым влиятельным руководителем ФРС с 1914 года до самой своей смерти в 1928 году.

Стронг проводил инфляционную политику на протяжении всего срока своего правления, сначала во время Первой мировой войны, а затем в периоды резких экспансий банковских резервов в начале 1920-х, в 1924-м и в 1927-м годах. Хотя верно то, что оптовые цены не росли, но они были лишены возможности снижаться по мере увеличения инвестиций в капитал, роста производительности и увеличения предложения товаров, происходивших в 1920-х годах. Денежная и кредитная экспансия 1920-х годов, порожденная ФРС, удерживала цены на искусственно завышенном уровне и создавала нездоровый бум и направляла инвестиции в основной капитал и строительство, и на такие значимые рынки капитала, как рынок акций и недвижимость. И только прекращение денежной экспансии после смерти Стронга положило конец буму и привело к рецессии - рецессии, которая превратилась в хроническую депрессию из-за грубого вмешательства президентов Гувера и Рузвельта.

Но кем был Стронг и почему он проводил такую инфляционную и в конечном итоге губительную политику? В первую очередь следует понять, что как и другие чиновники и политические лидеры, он не выскочил из ниоткуда в 1914 году. К моменту своего назначения, Стронг был главой созданной Морганом Банкирской трастовой компании (Bankers’ Trust Company) в Нью-Йорке — банка, основанного Морганами, чтобы сконцентрироваться на новой трастовой сфере деятельности. Стронга, который поначалу отказывался от этой высокой должности, уговорили взяться за работу двое его самых близких друзей: Генри П. Дэвисон, партнер JP Morgan & Со., и другой партнер Моргана Дуайт Морроу. И третий - партнер Моргана и близкий друг Томас У. Ламонт - также помогал убедить Стронга взять на себя эту задачу. Стронг был также старым другом Элиу Рута, государственного деятеля и корпоративного юриста с Уолл-Стрит, который уже давно присутствовал в свите Моргана, являясь личным адвокатом самого Дж. П. Моргана.

Не будет сильным преувеличением сказать, поэтому, что Стронг был человеком Моргана, и что осуществляемые им инфляционные действия соответствовали взглядам Моргана. Без инфляционной деятельности Федеральной резервной системы, например, Соединенные Штаты не смогли бы принять участие и воевать в Первой мировой войне. Дом Моргана с 1914 года был крепко связан с Союзниками. Морган являлся налоговым агентом Банка Англии и во время Первой мировой войны пользовался монополией на андеррайтинг всех британских и французских облигаций в США. Но это еще не все: JP Morgan & Со. финансировала большую часть военных заводов, экспортировавших оружие и военную технику Союзным нациям.

Железные дороги Моргана испытывали все более серьезные финансовые проблемы, а в 1914 году Морган потерял 400 млн. долл. в связи с крахом Нью-Хейвенской железной дороги. Концентрируясь на железных дорогах и немного отстав в переходе на финансирование промышленности, в начала века Морган увидел перспективы в сфере инвестиционного банковского дела. Теперь Первая мировая война стала для Моргана подарком судьбы, и процветание Моргана было тесно связано с делом Союзников.

Не удивительно, что партнеры Моргана взяли на себя инициативу в разворачивании в Соединенных Штатах пробританской и профранцузской пропаганды, шумно требуя, чтобы США вступили в войну на стороне союзных держав. Генри Э. Дэвисон в 1915 году создал воздушный патруль побережья, а Уиллард Страйт и Роберт Бэкон, оба партнеры Моргана, призывая к всеобщей воинской повинности, взяли на себя инициативу по организации тренировочного лагеря бизнесменов в городе Платтсбург, штат Нью-Йорк. Элиу Рут и сам Морган были особенно активны, подталкивая к вступлению в войну на стороне Союзников. Кроме того, сам президент Вильсон был окружен людьми Моргана. Его зять, министр финансов Уильям Г. Макаду, был спасен Морганом от финансового банкротства. Полковник Эдвард М. Хаус, таинственный и могущественный советник Вильсона по внешней политике, был связан с железными дорогами Моргана в Техасе. Макаду писал Вильсону, что военные поставки Союзникам принесут «великое процветание» Соединенным Штатам, поэтому для финансирования такого экспорта предоставление кредитов Союзникам становится просто необходимым. (115)


  1. О роли Морганов в подталкивании администрации Вильсона к

войне см. Чарльз Каллан Тансилл, «Америка идет на войну» (Charles Callan Tansill, America Goes to War (Boston: Little, Brown and Co., 1938)), гл. II-IV.
В 1920-е годы Стронг проводил свою инфляционную политику затем, главным образом, чтобы помочь Великобритании избежать последствий ее губительной инфляционной программы. Во время Первой мировой войны все европейские страны осуществляли массированную инфляцию с тем, чтобы оплачивать войну, и, таким образом, были вынуждены отойти от золотого стандарта. Даже в Соединенных Штатах, чье участие в войне отмечено сроком вдовое меньшим, чем сроки других воюющих держав, действие золотого стандарта во время войны было, по сути, приостановлено.

После войны Великобритания, крупнейшая мировая держава, определявшая финансовую и экономическую политику Лиги Наций, приняла судьбоносное решение о возвращении к золотому стандарту по весьма завышенному номиналу фунта. Британия хотела восстановить престиж, заработанный ею при золотом стандарте, не желая, однако оплачивать его ценой проведения неинфляционной политики надежных денег. Она упорно настаивала на возвращении к золоту по старому довоенному номиналу около 4,86 доллара за фунт, по ставке слишком высокой для послевоенного фунта, которого обесценила инфляция. После окончания войны в какой-то момент фунт на валютном рынке опустился до 3,40 доллара за фунт. Однако, решив вернуться к золоту по курсу 4,86 доллара за фунт, Великобритания на Генуэзской конференции 1922 года убедила другие европейские страны вернуться не к подлинному золотому стандарту, а к фальшивому золотодевизному (золотовалютному) стандарту. Вместо того, чтобы каждая страна эмитировала валюту, которая могла бы непосредственно размениваться на золото, они должны были держать свои резервы в Лондоне в виде стерлинговых счетов, стерлинги на которых в свою очередь подлежали размену на золото. При этом получалось, что другие страны выстраивают пирамиду своих валют на основании из фунтов, а в течение 1920-х годов фунты подверглись сильной инфляции. Великобритания в этом случае получила возможность печатать фунты, не беспокоясь о размене на золото накопленных на счетах стерлингов.

Переоценка фунта означала, что Великобритания в 1920-е пребывала в хронической депрессии, поскольку ключевые для страны экспортные рынки постоянно страдали от искусственно завышенных цен, выраженных в фунтах. Великобритания могла бы решить эту проблему за счет массивной денежной дефляции, снизив, таким образом, свои цены и сделав свой экспорт более конкурентоспособным. Но Британия хотела осуществлять инфляцию, а не дефляцию, и поэтому она попыталась укрепить свое положение, состряпав золотодевизный (золотовалютный) стандарт, возвратясь к золотослитковому, а не золотомонетному стандарту, при котором только крупные трейдеры могли реально обменивать бумажные деньги или депозиты на золото. Кроме того, Британия принудила другие европейские страны самих вернуться к золоту по завышенным курсам, препятствуя тем самым их экспорту и стимулируя импорт из Великобритании.

Через несколько лет, однако, суммы на стерлинговых счетах других стран достигли таких размеров, что вся построенная на скорую руку международная валютная структура 1920-х годов готова была рухнуть. Британия сумела оказать некоторое влияние на европейские страны, на которые она могла оказывать давление или даже принуждать следовать Генуэзской системе. Но как быть с Соединенными Штатами? Эта страна была слишком сильна, чтобы ее можно было заставить, а опасность инфляционной политики Великобритании в 1920-е годы заключалась именно в том, что золото уходило в США, и тем самым страна была вынуждена осуществлять сжатие, и в результате пузырь, созданный этой политикой, лопнул.

Казалось, что единственной надеждой было убедить США тоже осуществлять инфляцию, и таким образом золото из Великобритания больше уходило бы в Штаты в таких количествах. Эта задача по убеждению была блестяще выполнена главой Банка Англии Монтегю Норманом (Montagu Norman), архитектором Генуэзской системы. Норман завязал тесные дружеские отношения со Стронгом и периодически приплывал инкогнито в США для участия в тайных совещаниях со Стронгом, где без ведома кто-либо еще Стронг соглашался на очередную порцию инфляции в Соединенных Штатах с целью «помочь Англии». Ни об одной из этих консультаций не было доведено до сведения Совета управляющих Федеральной резервной системой в Вашингтоне. Кроме того, Стронг и Норман поддерживали тесный контакт посредством еженедельного обмена международными телеграммами. В 1928 году Стронг признался своему помощнику, что «очень немногие люди действительно поняли, что мы сейчас платим штраф за решение, которое было принято в начале 1924 года - помочь остальному миру вернуться на твердую финансовую и денежную основу», то есть помочь Великобритании поддерживать фальшивую и инфляционную версию золотого стандарта. (116)


  1. О. Эрнест Мур сэру Артуру Солтеру, 25 мая 1928 года.

Цитируется по Ротбард, «Великая Депрессия Америки», с. 143.

В конце 1926 года ведущий банкир признался, что политику дешевых денег Стронга ждут дурные последствия, однако утверждал, «что ничего не поделаешь. Это цена, которую мы должны заплатить за помощь Европе» Х. Паркер Уиллис, «Провал Федеральной резервной системы», H. Parker Willis, “The Failure of the Federal Reserve,” North American Review (1929): 553.


Зачем Стронг это делал? Почему он позволял Монтегю Норманну водить себя за нос и следовать несостоятельной политике, укрепляя несостоятельную денежную структуру Великобритании? Некоторые историки полагают, что Норман попросту гипнотизировал ньюйоркца. Однако было бы более плодотворным исследовать ту нить, которой Морган связал двух руководителей центральных банков. Компания Дж. П. Морган и Ко., как мы видели, являлась налоговым агентом Банка Англии и британского правительства. У Нормана были давние личные и семейные связи с международными банкирами из Нью-Йорка. Молодым человеком он в течение нескольких лет работал в нью-йоркском офисе «Братья Браун и Ко», а ранее был партнером связанной с ней Лондонской инвестиционной банковской фирмы «Браун, Шипли и Ко». Дед Нормана, по сути, являлся партнером и в «Браун, Шипли и Ко», и в «Братья Браун и Ко». В этом случае, как и во многих других, вполне вероятно, что узы, которые связывали этих двоих людей, были в основном финансовые.


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет