Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет17/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

XVII Заключение: Современная ситуация в банковском деле и что с этим делать
1. Дорога к настоящему
После того, как Федеральная резервная система была создана и начала в 1913 году свою деятельность, оставшуюся часть пути к настоящему можно обрисовать несколькими быстрыми штрихами. После того, как вызванная ФРС инфляция привела к буму 1920-х годов и краху 1929 года, население стало испытывать обоснованное недоверие ко всем банкам, в том числе ФРС, что привело к широкому распространению требований о выкупе банковских депозитов наличными и даже банкнот ФРС - золотом. ФРС отчаянно пыталась продолжать инфляцию после 1929 года, осуществляя, в том числе, массированные покупки на свободном рынке и выдавая крупные кредиты банкам. В результате этих попыток удалось снизить процентные ставки, но при этом доверие к банкам сильно снизилось. Кроме того, опасения банков относительно «набегов», а также банкротств заемщиков привели к накоплению избыточных резервов в масштабах, не виданных ни до, ни после 1930-х годов.

В конечном итоге, в 1933 году администрация Рузвельта оторвала Америку от золотого стандарта внутри страны, так что теперь на территории Соединенных Штатов доллар стал неразменными (fiat) бумажными деньгами, которые печатала Федеральная резервная система. Ценность доллара была снижена, его золотое содержание изменилось с 1/20 до 1/35 унции золота. Доллар остался в международном золотом стандарте, при котором доллары разменивались на золото иностранными правительствами и центральными банками по недавно сниженному весовому соотношению. Американским гражданам было запрещено владеть золотом, а золотые запасы частных лиц были конфискованы правительством США под предлогом чрезвычайной ситуации, вызванной депрессией. Это золото до сих пор остается погребенным в Форт-Ноксе и в других депозитариях Казначейства США.

Другой роковой закон Рузвельта 1933 года предоставил федеральные гарантии банковским вкладам посредством Федеральной корпорации страхования депозитов (FDIC). С этого момента «набеги на банки» и опасения банкиров относительно самой их возможности практически исчезли. Осталась лишь сомнительная надежда на то, что ФРС будет как-то контролировать банковскую кредитную инфляцию.

Производимая ФРС продолжительная инфляция денежной массы привела в 1930 году только к росту цен, а вот вывести США из Великой депрессии не удалось. Причиной того, что депрессия приобрела хронический характер, стало первое в американской истории со стороны президента Герберта Гувера - а следом за ним и в еще более широком масштабе со стороны Франклина Рузвельта — вмешательство в процесс депрессии. До 1929 года каждая администрация позволяла процессу рецессии проделать свою конструктивную и корректирующую работу как можно быстрее, так что восстановление в целом происходило за год или меньше. Но теперь Гувер и Рузвельт вмешивались серьезно: заставляли бизнес поддерживать высокие ставки заработной платы; ссужали огромное количество федеральных денег, пытаясь удержать на плаву несостоятельные бизнесы; обеспечивали пособия по безработице; расширяли общественные работы; осуществляли инфляцию денег и кредита; поддерживали цены на сельскохозяйственную продукцию; а также увеличивали дефицит федерального бюджета. Такое массированное вмешательство государства продлило рецессию на неопределенное время, превратив то, что было бы коротким, быстрым спадом в хроническую изнурительную депрессию.

Франклин Рузвельт не только принес нам хроническую и массивную депрессию; ему также удалось инициировать инфляционный бум 1933-37 годов по ходу этой депрессии. Эта первая в истории инфляционная депрессия стала предшественницей инфляционной рецессии (или «стагфляции»), которая стала типичным явлением после Второй мировой войны. Обеспокоенная избыточными резервами, скопившихся в банках, ФРС неожиданно удвоила резервные требования в 1937 году, что ускорило спад — внутри - депрессии периода 1937-38 годов.

Между тем, поскольку только США оставались в рамках хотя бы частичного золотого стандарта, тогда как другие страны перешли к чистым неразменным стандартам, золото стало интенсивно перетекать в США, и этот приток ускорился по мере того, как в Европе назревала война. Распад неустойчивой и инфляционной системы золотовалютного стандарта, созданный Британией во время депрессии, привел к опасному миру конкурирующих и конфликтующих национальных валют и протекционистских блоков. Каждая страна пыталась субсидировать экспорт и ограничить импорт посредством конкурирующих тарифов, квот и девальвации валюты.

Национальные и региональные экономической войны 1930 - х годов сыграли важную роль (этим обстоятельством часто пренебрегают) в ускорении Второй мировой войны. После окончания войны государственный секретарь Корделл Халл заявил, что стал показательным тот факт, что
между Соединенными Штатами и любой страной, с которой мы были в состоянии договориться о торговом соглашении, война не велась. Фактом является также и то, что страны, за очень редким исключением, с которыми мы подписали торговые соглашения - объединились в сопротивлении Оси. Политические союзы следуют за экономическими союзами. (117)


  1. Cordell Hull, Memoirs (New York: Macmillan, 1948), vol. 1, p. 81.

See in particular, Murray N. Rothbard, “The New Deal and the International Monetary System,” in L. Liggio and J. Martin, eds., Watershed of Empire: Essays on New Deal Foreign Policy (Colorado Springs, Colo.: Ralph Myles, 1976), pp. 19—64.
Главной военной целью для США во Второй мировой войне стала перестройка международной валютной системы из конфликтующих валютных блоков 1930-х годов в какую-то новую форму международного золотовалютного стандарта. Эта новая форма золотовалютного стандарта, созданная в 1944 году на международной конференции в Бреттон-Вудсе под сильным американским давлением, очень напоминала злополучную британскую систему 1920-х годов. Разница состояла лишь в том, что мировые неразменные валюты выстраивались пирамидой поверх долларовых резервов, хранящихся в Нью-Йорке вместо стерлинговых резервов, хранившихся в Лондоне; опять-таки, только базовая страна, в данном случае США, продолжала осуществлять размен своей валюты на золото.

Потребовалось сильное американское давление, оказываемое на правах владельца клуба по ленд-лизу, чтобы убедить упиравшихся британцев отказаться от своей заветной валютной еврозоны 1930-х годов. К 1942 году Халл мог с уверенностью ожидать, что «руководство новой системой международных отношений в сфере торговли и других экономических дел будет переходить в значительной степени к США ввиду нашей огромной экономической мощи. Мы принимаем на себя это лидерство и ответственность, связанную с ним, в первую очередь по соображениям исключительно национальных интересов». (118)




  1. Ротбард, "Новый курс", с. 52.

Какое-то время экономические и финансовые лидеры Соединенных Штатов считали, что Бреттон-Вудская система станет стоящим золотым дном. ФРС мгла безнаказанно осуществлять инфляцию, потому что была уверена, что в отличие от классического золотого стандарта, накапливающиеся за границей доллары будут оставаться в руках иностранцев, и будут использоваться в качестве резервов для построения инфляционной валютной пирамиды иностранными центральными банками. Таким образом, доллар США может пользоваться престижем золотого обеспечения, в то время как реальному размену он не подлежат. Кроме того, инфляция в США может быть уменьшена путем ее «экспорта» в зарубежные страны. Экономисты - кейнсианцы в США высокомерно заявляли, что нам не нужно беспокоиться о долларовых остатках, накапливающихся за рубежом, поскольку у иностранцев нет никаких шансов обменять их на золото; в результате инфляции деньги застревали, а американские власти могли рассматривать международную судьбу доллара с позиций «благотворного невмешательства» (benign neglect).

Однако в течение 1950-1960-х годов страны Западной Европы изменили своей прежней инфляционной политике и на их политику все большее влияние стали оказывать пришедшие к власти сторонники свободного рынка и твердых денег. Соединенные Штаты вскоре стали самой инфляционной из крупных держав. Страны с твердыми деньгами, например ФРГ, Франция и Швейцария все чаще сопротивлялись импорту долларовой инфляции и стали все настойчивее выдвигать требования о размене на золото. Переток золота из Соединенных Штатов в хранилища иностранных центральных банков усилился.

Поскольку доллар становился все более инфляционным, особенно по отношению к новым более твердым валютам Западной Европы, свободные рынки золота начали сомневаться в способности США придерживаться краеугольного камня Бреттон-Вудской системы: сохранять возможность выкупа доллара за золото (для иностранных центральных банков) по цене 35 долларов за унцию. Чтобы сохранить цену на золото на отметке 35 долларов, Казначейство в 1960-х сочло необходимым продавать все большее количество золота за доллары на свободных рынках золота в Лондоне и Цюрихе. Таким образом, частные лица европейских и других стран (США гражданам не разрешалось владеть золотом) смогли получить своего рода возможность выкупа своих долларов золотом по 35 долларов за унцию. Продолжая инфляционную политику, Соединенные Штаты ускорили кровоизлияние золота на рынки Лондона и Цюриха и начали по существу разрушать Бреттон-Вудскую систему, установив в 1968 году двухуровневую золотую систему. Идея заключалась в том, что Соединенные Штаты больше не обязуется поддерживать доллар на свободных рынках золота или поддерживать цену на уровне 35 долларов за унцию.

Рынок золота должен был разделиться: свободный рынок останется строго только для центральных банков мира, и центральные банки обязываются никогда не иметь ничего общего со свободными рынками золота и продолжают осуществлять расчеты по своим взаимным иностранным счетам исходя из 35 долларов за унцию.

Двухуровневая система лишь немного отсрочила финал Бреттон-Вудской системы. Американский инфляция и отток золота продолжалась быстрыми темпами, несмотря на призывы США к иностранным центральным банкам воздержаться от размена своих долларов на золото. Давление, которое оказывали европейские центральные банки, заставило президента Никсона 15 августа 1971 года полностью отказаться от Бреттон-Вудской системы, отойти от золотого стандарта и в международном масштабе и принять чистый неразменный стандарт.

Недолгое и бесполезное Смитсоновское соглашение, заключенное в декабре 1971 года, стало попыткой сохранить фиксированный обменный курс, однако без золотого стандарта усилия были обречены на неминуемый провал, который случился в марте 1973 года. (119)


  1. Краткое изложение последовательного краха мировых валют,

начиная с классического золотого стандарта до Смитсоновского соглашения см. Мюррей Ротбард «Что государство сделало с нашими деньгами?» 2-е изд. (Santa Ana, Calif.: Rampart College, January 1974), стр. 50-62. О двухуровневом рынке золота см. Жак Рюэфф «Денежный Грех Запада» (Murray N. Rothbard, What Has Government Done to Our Money? 2nd ed. (Santa Ana, Calif.: Rampart College, January 1974), pp. 50—62. On the two-tier gold market, see Jacques Rueff, The Monetary Sin of the West (New York: Macmillan, 1972).).

Таким образом, президент Никсон фактически объявил о​​ национальном банкротстве и заявил о неспособности выполнять обязательства по размену долларов на золото, принятых Франклином Рузвельтом в 1933 году. В то же время Конгресс постепенно устранял все уставные ограничения на расширение ФРС резервов и эмиссию денег. Поэтому, начиная с 1971 года, правительство США и ФРС получили неограниченную и неконтролируемую власть осуществлять инфляцию; стоит ли удивляться тому, что в эти годы происходил самый продолжительный всплеск инфляции за всю историю США?



2. Современная денежная масса
Наблюдателя, который пытается разобраться, в каком состоянии пребывает денежное обращение сегодня, поражает явление, о котором мы уже упоминали в начале этой работы: сбивающее с толку количество всяких М. Которая из них есть денежная масса? Различные М менялись с головокружительной быстротой, а экономисты и монетарные власти недоумевали по поводу того, что должна контролировать ФРС. В особенно неустойчивом положении оказались монетаристы — сторонники Фридмана, вся программа которых была основана на том, чтобы заставить ФРС увеличивать денежную массу с постоянной, фиксированной скоростью. Но за которой из M должна следить ФРС? (120)


  1. Это первая из двух главных проблем, стоящих перед

фридманистами: другой проблемой является вопрос о том, какой фиксированной ставке ФРС должна следовать? Монетаристы отвечают, что она должна варьироваться в диапазоне от 3 до 5 процентов (более высокие проценты позволительны в переходном периоде) до нуля (так говорят те фридманисты, которые заметили, что в последние годы спрос на деньги падал примерно на 3 процента в год).
Головоломка для последователей Фридмана осложняется тем обстоятельством, что они не располагают никакой теорией о том, как определить денежную массу. Они пытаются определять ее путем предвосхищения основания (логического суждения, в котором изначально предполагается верным то, что требуется доказать — пер.), согласно которому всякая М наиболее тесно коррелирует с объемом ВВП (эти корреляции могут и должны меняться). (121)


  1. Для ознакомления с отличной критикой стилистики

предвосхищения основания фридмановского определения денег см. В. Йегер Леланд: «Средство обмена» в издании Р. Clower «Монетарная теория» (Leland B. Yeager, “The Medium of Exchange,” in R. Clower, ed., Monetary Theory (London: Penguin Books, 1970), pp. 37—60.
Все согласны с тем, что мы можем считать, что старая М -1 (валюта или банкноты Федерального резервного банка + депозиты до востребования) была частью денежной массы. Весь спор шел и идет по поводу: Должно ли быть еще что-нибудь включено в денежную массу? Одной из проблем ФРС, возникающих при регулировании банков, является то, что они (банки) продолжают придумывать новые денежные инструменты, многие из которых могут рассматриваться, а могут и не рассматриваться как часть денежной массы. Когда сберегательные банки стали предлагать чековые услуги в рамках своих сберегательных счетов, даже фридманистам и другим упрямым сторонникам того, что только текущие счета являются частью денежной массы, стало ясно, что эти счета - NOW и ATS (счёта с автоматическим перечислением средств - прим. пер.) - при всяком внятном определении должны считаться частью денежной массы. Старая M-1 стала M-1A, а показатели NOW и ATS были включены в новую M-1B. Наконец, в 1982 году, ФРС благоразумно отказалась от дальнейшего спора, признав в качестве новой M-1 то, что раньше было M-1B, отбросив за ненадобностью M-1A. (122)


  1. Однако в последнее время апологеты ФРС начинают

оправдывать поразительный рост М-1 «только» за счет счетов NOW и ATS.
Включение новых форм чековых счетов сберегательных и ссудо-сберегательных банков в новую М-1, однако, нисколько не устраняет проблемы этих сберегательных учреждений. Поскольку чеки на обычные сберегательные счета в этих учреждениях, да и в коммерческих банках, хоть и не выписываются, однако легко может быть произведено списание с этих счетов в форме кассовых чеков или сертификатов этих банков. В чем же тогда фундаментальное отличие от официальных счетов, на которые выписываются чеки и теми, которые можно списать простым кассовым чеком? Типичный ответ - средства со сберегательного счета могут быть выведены, только при личном представлении банковской книжки - едва ли предлагает какие-то подлинные препятствия для снятия по требованию средств со счета.

Нет: ключевое различие и важнейший способ определения того, что является частью денежной массы, должно фокусироваться на том, может ли определенная заявка на снятие средств удовлетворяться незамедлительно по требованию. Тот факт, что любой банк может воспользоваться прописанной мелким шрифтом законной опцией 30-дневной задержки по выплате сберегательного депозита, не имеет смысла, потому что никто не воспринимает всерьез то, что написано мелким шрифтом. Все относятся к сберегательным вкладам так, как будто их можно мгновенно изъять по требованию, и поэтому они должны быть учтены при оценке денежной массы.

Действительно, выше мы видели, как коммерческие банки смогли сконструировать кредитную инфляцию 1920-х годов путем перехода от депозитов по требованию к мнимым срочным депозитам, резервные требования к которым со стороны закона были гораздо ниже. Мы также видели, как в 1930-х годах происходили «набеги» на банки из-за таких сберегательных депозитов. Все воспринимали эти депозиты так, как будто они подлежали погашению по требованию, и стали в массовом порядке их изымать, в то время как банки настаивали на прописанной мелким шрифтом возможности ожидания 30 дней.

Тест, таким образом, должен быть таким: удовлетворяет ли данный банк претензии по оплате по требованию по номиналу наличными реально и фактически. Если да, то такие счета должны быть включены в денежную массу. Контраргумент о том, что счета, на которые не выписываются чеки, перечисляются медленнее, чем те, на которые выписываются и, следовательно, не должны считаться «деньгами» - интересен, но значения не имеет. Медленно движущиеся денежные остатки также являются частью денежной массы. Предположим, к примеру, что люди во времена чистого золотомонетного стандарта по привычке хранили у себя дома какое-то количество монет, предназначенных для использования в ежедневных операциях, тогда как все остальные монеты были заперты в хранилищах и редко использовалось. Являлись ли оба набора золотых монет частью золотого запаса? И совершенно очевидно, что на скорость расходования активных счетов сильно влияет то, сколько денег люди имеют на своих медленных счетах. Оба вида тесно взаимосвязаны.

С другой стороны, в то время как сберегательные вклады в настоящее время на самом деле подлежат погашению по требованию, тем не менее, существуют подлинные срочные депозиты, которые не следует рассматривать как часть денежной массы. Одним из наиболее согревающих душу достижений в банковском деле последних двух десятилетий стал «депозитный сертификат» (CD), посредством которого банк честно и откровенно занимает деньги у частных лиц на определенный срок (например, на шесть месяцев), а затем возвращает деньги плюс проценты в конце срока. Ни один покупатель CD не вводится в заблуждение относительно того — как это происходит с вкладчиком сберегательного банка - что его деньги действительно все еще пребывают в банке и могут быть востребованы по номиналу в любое время по требованию. Он знает, что он должен ждать в течение всего срока кредита.

В таком случае более точная оценка денежной массы должна включать в себя текущие депозиты М-1 плюс сберегательные счета в коммерческих банках, в сберегательных банках и в ссудо-сберегательных ассоциациях.

Однако Федеральная резервная система, как оказалось, не сильно помогла в определении значения денежной массы. Ее нынешний М-2 включает в себя М-1 плюс сберегательные вклады, но она также незаконно включает в себя краткосрочные депозиты, которые, по всей видимости, являются подлинными срочными займами. М-2 также включает в себя банковские кредиты овернайт; здесь срок так же короток для всех намерений и целей, как и «по требованию». Это было бы приемлемо, однако ФРС предприняла сомнительный шаг, включив в М-2 остатки совместных фондов финансового рынка.

При этом возникает интересный вопрос: Должны ли фонды финансового рынка быть включены в денежную массу? В действительности ФРС пошла еще дальше, попытавшись распространить на фонды финансового рынка юридические резервные требования. Непродолжительные усилия администрации Картера в этом направлении вызвали бурю жалоб, которые вынудили правительство приостановить введение в действие таких требований. И не удивительно: поскольку в эпоху инфляции фонды денежного рынка стали находкой для мелких инвесторов, предоставив им безопасный метод выдачи кредитов по рыночным ценам в отличие кредитов под искусственно заниженный процент, которые предоставляли зарегулированные картели сберегательных учреждений. Но являются ли деньги фондов денежного рынка деньгами? Те, кто отвечает да, указывают на то, что эти средства в основном располагаются на счетах, на которые выписываются чеки. Но является ли наличие чеков единственным критерием? Поскольку фонды денежного рынка основаны на краткосрочных кредитных инструментах, юридически они не погашаемы по номиналу. С другой стороны, они экономически погашаются по номинальной стоимости, как всякий сберегательный депозит. Разница, по-видимому, состоит в том, что население держит сберегательные депозиты для того, чтобы они могли быть законно погашены по номинальной стоимости, в то время как оно понимает, что есть неизбежные риски, связанные с фондом денежного рынка. Таким образом, аргументы против включения этих инструментов в денежную массу перевешивают.

Дело, однако, в том, что относительно фонда денежного рынка имеются веские аргументы в пользу обеих точек зрения, что представляет собой серьезную проблему для ФРС и фридманистов, пытающихся осуществлять полный контроль, выделив какой-то единый показатель для денежной массы. Кроме того, фонд денежного рынка иллюстрирует, каким изобретательным может быть рынок в разработке новых денежных инструментов, с помощью которых можно уклониться или высмеять резервирование или иные регуляторы денежной массы. Рынок всегда умнее, чем государственные регулирующие органы.

ФРС также публикует показатель M-3, который является просто М-2 плюс различные срочные займы, а также срочные депозиты крупных размеров (более 100 000 тыс. долл.). Похоже, что в показателе M-3смысла немного, поскольку его размер никак не отражает того, является ли депозит подлинным срочным займом, а срочные займы ни в коем случае не должны считаться частью денежной массы.

Еще ФРС публикует параметр L, который представляет собой М-3 плюс другие ликвидные активы, в том числе сберегательные облигации, краткосрочные казначейские векселя, коммерческие бумаги и акцепты. Но ничто из перечисленного не может считаться деньгами. Это серьезная ошибка, совершаемая многими экономистами, размывающих разделительную черту между деньгами и другими ликвидными активами. Деньги — это единственный ликвидный актив, так как деньгами осуществляется окончательный платеж, это средство обмена, которое используется практически во всех сделках по покупке товаров или услуг. Прочие не денежные активы — вне зависимости от степени их ликвидности - являются просто товарами, которые должны быть проданы за деньги. Следовательно, векселя, векселя Казначейства, коммерческие бумаги и так далее, ни в каком смысле деньгами не являются. С таким же успехом акции и облигации, которые в основном являются высоколиквидными, тоже можно было бы называть деньгами.

Более серьезная проблема связана с сберегательными облигациями США, которые включаются ФРС в L, но не включаются в М-2 или М-3. Сберегательные облигации, в отличие от всех других ценных бумаг Казначейства, подлежат выкупу Казначейством в любой момент. Поэтому они должны быть включены в денежную массу. Проблема, однако, в том, что они не могут быть погашены по номиналу, но только с фиксированным дисконтом, так что общая сумма сберегательных облигаций, чтобы быть точно учтенной в денежной массе, должна быть откорректирована с учетом дисконта. Еще больше проблем влечет за собой другой параметр, который ФРС даже не рассматриваются, и данные о котором даже не собираются: суммы, получаемые при расторжении договора о страховании жизни. Поскольку деньги, инвестированные страховыми компаниями за держателей полисов, подлежат выкупу наличными с фиксированной скидкой. Следовательно, есть основания в пользу включения этих показателей в денежную массу. Но не предполагает ли это, что ФРС распространит регулирование и на страховые компании? Дело становится все более запутанным.

Однако на этом проблемы ФРС и регуляторов - фридманистов еще не заканчиваются. Как ФРС должна отслеживать и регулировать, или продолжать увеличивать непосредственно М-1 или М-2 или любую другую М с какой-то фиксированной скоростью или с учетом сезонных колебаний?

На наш взгляд, чем дальше мы уходим от исходных данных, тем дальше мы отходим от реальности и, следовательно, тем более ошибочной становится концентрация на каком-то показателе. Сезонные поправки в данных не так безобидны, как кажутся, поскольку структура сезонных колебаний даже для таких продуктов, как фрукты и овощи, отнюдь не отлита в бетоне. Структура сезонных колебаний меняется и меняется она непредсказуемым образом и, следовательно, сезонные поправки, по всей вероятности, вносят дополнительные искажения в статистику.

Давайте посмотрим, как выглядят некоторые из этих показателей, недавно упомянутых нами. За март 1982 года показатель M-1 без сезонных поправок составил 439, 7 млрд. долларов. М-2 составила 1,861.1 млрд. долларов. Если вычесть взаимные фонды финансового рынка, мы получаем 823 млрд. долларов в качестве нашего значения денежной массы на март 1982 года. Здесь не указаны суммы сберегательных облигаций за месяц, но если мы добавим последние данные за декабрь 1981 года, мы получим значение денежной массы в 891,2 млрд. долларов. Если внести сезонные поправки на март 1982 года, то мы приходим к цифре 835,9 млрд. долларов для уточненного параметра М-2 (по сравнению с 823,1 млрд. долларов без сезонной поправки) и 903,6 млрд. долларов, если мы включим сберегательные облигации с учетом сезонных колебаний.

Интерпретация того, насколько хороши были действия рейгановской ФРС, зависит от того, какую из М и их вариаций мы будем использовать. С марта 1981 года по март 1982 года, с учетом сезонных колебаний, М-1 увеличилась в годовом исчислении на 5,5 процента, хорошо согласуясь с фридмановскими параметрами, но ежемесячные показатели были крайне неравномерны, когда с декабря 1981 по февраль 1982 М-1 выросла в годовом исчислении на 8,7 процента. Однако М-2 с учетом сезонных колебаний с марта 1981 года по март 1982 года выросла на колоссальные 9,6 процента.

Многочисленные проблемы, связанные с появлением и классификацией новых банковских инструментов, а также разнообразные M, привели некоторых экономистов, в том числе некоторых монетаристов, к вполне здравым рассуждениям относительно ФРС, которая должна сконцентрировать свои усилия на контроле своих обязательств, а не беспокоиться так сильно о деятельности коммерческих банков. Но опять же, трудностей становится все больше и больше. Какие из своих собственных действий или обязательств ФРС должна пытаться контролировать? Сторонники Фридмана предпочитают денежную базу: обязательства ФРС, которые состоят из банкнот ФРС, находящихся в обращении плюс депозиты до востребования коммерческих банков в ФРС. Это правда, что действия ФРС - такие как приобретение ценных бумаг правительства США или предоставление резервов банкам — определяют размер денежной базы, которая, кстати, в период с середины ноября 1981 до середины апреля 1982 года выросла очень сильно (это тревожит) — в годовом исчислении на 9,4 процента. однако проблема в заключается в том, что денежная база не является однородной: Она содержит два детерминанта (банкноты ФРС, находящихся в обращении + банковские резервы), которые могут и обычно движутся в противоположных направлениях. Так, если люди решают заработать существенную часть своих депозитов до востребования, количество банкнот ФРС, находящихся в обращении, будет расти, а банковские резервы в ФРС будут сокращаться. Использование совокупного показателя денежной базы скрывает значительные изменения, происходящие в банковской сфере. Хотя денежная база может оставаться неизменной, однако сжимающее влияние на банковские резервы скоро вызовет многократное сжатие банковских депозитов и, следовательно, денежной массы. Обратное происходит, когда люди вкладывают больше денег в коммерческие банки.

Более важным параметром поэтому, был бы общий объем банковских резервов, которые в настоящее время состоят из банкнот ФРС, хранимых банками в качестве кассовой наличности плюс депозиты до востребования в ФРС. Или по-другому - суммарные резервы равны денежной базе за вычетом банкнот ФРС, находящихся на руках у населения и небанковских организаций.

Но путаница еще не кончилась. Поскольку теперь ФРС управляет и денежной базой, и общими резервными показателями посредством изменения резервных требований, которые в настоящее время каждый год медленно меняются.

Кроме того, если мы сравним темпы роста скорректированной денежной базы, скорректированных резервов и M-1, мы увидим огромные различия между этими тремя важными показателями. Так Федеральный резервный банк Сент-Луиса представил следующую таблицу темпов роста денежных агрегатов различных периодов последних лет. (123)




  1. Федеральный резервный банк Сент-Луиса, «Валютные тренды»

(25 марта, 1982), с. 1.(Federal Reserve Bank of St. Louis, Monetary Trends (March 25, 1982))

В то время как общий объем резервов является ключевым параметром, он определяется как результирующая общественных и частных действий. Население влияет на общий объем резервов посредством спроса на депозиты или изъятия наличных денег из банков. В этом случае количество банкнот ФРС на руках населения полностью определяется населением. Возможно, именно поэтому лучше сосредоточиться на одном параметре, который во все времена полностью контролируется ФРС, а именно - на ее собственном кредите.

Кредиты Федерального резерва - это кредиты и инвестиции, в которые вовлечен сам Федеральный Резерв, всякое увеличение которого ведет к увеличению денежной базы и банковских резервов на ту же сумму. Кредит Федерального Резерва можно определить как активы ФРС минус его золотой запас, его активы в монетах Казначейства и в иностранной валюте, а также стоимость его помещений и мебели.

Суммарные активы ФРС на 31 декабря 1981 года составляли 176,85 млрд. долларов. Из этой суммы, если мы вычитаем золото, иностранную валюту, денежные средства казначейства и стоимость помещений, мы получим значение кредита Федерального резерва в размере 152,78 млрд. долларов. Эта цифра включает:

1. запасы наличности в банках, которые казначейство еще не потрудилось собрать: 10,64 млрд. долларов

2. кредиты банкам: 1,60 млрд. долларов

3. приобретенные акцепты: 0,19 млрд. долларов

4. государственные ценные бумаги США: 140,4 млрд. долларов

Очевидно, что кредиты банкам, несмотря на ту рекламу, которую получает ставка рефинансирования (или переучета), является незначительной частью кредита Федерального резерва. Приобретенные акцепты еще более незначительны. Очевидно, что на сегодняшний день государственные ценные бумаги США являются крупнейшей статьей кредита Федеральной резервной системы и составляют 79 процентов общего объема. Вторыми по объему являются запасы наличности в банках, которые ФРС пока не удалось взыскать.

Изменения структуры кредита Федерального резерва можно проиллюстрировать путем сравнения показателей на конец 1981 года с данными двумя годами ранее - с началом 1980 года. На более раннюю дату общий объем кредитов ФРС составил 134,7 млрд. долл., в течение двух лет объем вырос на 13,4 процента. По пунктам: на более раннюю дату кредиты банкам составили 1,2 млрд. долл., рост 33,3 процента по этой неглавной статье. Ранее запасы наличности в банках составили 6,2 млрд. долл., рост этого важного показателя 71 процент за два года. Самый главный показатель - государственные ценные бумаги США - 126,9 млрд. долл. двумя годами ранее, рост на 10,6 процента.

Если мы возьмем золото в качестве оригинального и правильного денежного стандарта и захотим увидеть, каков размер инфляционной пирамиды, которую наша банковская система с частичным резервированием и Федеральный резерв возводят на основании этого золота, то мы сможем отметить, что в общей сложности золотые сертификаты Федерального резерва на 31 декабря 1981 составили 111,5 млрд. долларов. Поверх этого ФРС возвела пирамиду обязательств (банкноты ФРС плюс депозиты до востребования в ФРС) в размере 162,74 млрд. долл., соотношение 14.6:1 относительно золота в основании пирамиды. Кроме того поверх этого банковская система создала денежной массы М-1 на указанную дату на общую сумму 444,8 млрд. долл., возведя пирамиду 2.73:1 поверх денежной базы. Объем всей пирамиды соотносится ко всему имеющемуся у ФРС золоту как 38.9:1.




  1. Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет