Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет18/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Как вернуться к настоящим деньгам

Имея такую мрачную денежную и банковскую ситуацию, имея пирамиду из чековых депозитов и валюты, возведенную в соотношении 39:1 поверх золота, имея непроверяемую и неконтролируемую ФРС, которая наводняет мир неразменными деньгами, как мы можем вернуться к надежным неинфляционным рыночным деньгам? Цели - после обсуждения в этой работе - ясны: (а) вернуться к золотому стандарту, товарному стандарту, свободному от государственного вмешательства, (б) отменить Федеральную резервную систему и вернуться к свободной и конкурентной банковской системе; (в) отделить правительство от денег; и (г) либо потребовать от коммерческих банков 100 процентного резервирования либо, по крайней мере, перейти к системе, в которой любой банк, при малейшем намеке на невыплату по своим обязательствам до востребования, будет быстро доведен до банкротства и ликвидации. Хотя запрет частичного резервирования как мошенничества, если таковой может быть реализован, был бы предпочтительнее, проблемы такой реализации, особенно там, где банки могут постоянно внедрять новые формы кредитования, делают свободное банковское дело более привлекательной альтернативой. Но как прийти к такой системе и сделать это быстро настолько, насколько это в человеческих силах?

Во-первых, золотой стандарт должен быть настоящим золотым стандартом, то есть доллар должен обмениваться по требованию не только на золотые слитки, но и на полноценные монеты из золота, металла, в котором определяется доллар. Не должно существовать никаких положений о чрезвычайных задержках выплат, так как в этом случае все будут знать, что золотой стандарт является лишь видимостью, и что власть федерального правительства и центрального банка сохраняется. Валюта в этом случае будет оставаться неразменными бумажными деньгами, только с позолотой.

Однако остается ключевой вопрос: ​​Для того, чтобы золотой стандарт был реализован, доллар должен определяться как единица веса золота, но какое определение должно быть выбрано? Или, выражаясь в более популярной, но ошибочной, форме - какая цена золота в долларах ​​ должна быть установлена? Старое определение доллара как 1/35 унции золота устарело и не имеет отношения к современному миру; это соотношение слишком много раз было нарушено государством, чтобы сейчас его можно было рассматривать всерьез. Людвиг фон Мизес в окончательной редакции своей книги «Теория денег и кредита» предложил, чтобы текущая рыночная цена была принята в качестве весового определения золота. Однако это предложение противоречит духу проведенного им самим анализа, который показал, что золото и доллар на самом деле не являются отдельными товарами, цены которых выражаются друг через друга, но это лишь простые определения единицы веса. Однако любое первоначальное определение произвольно, и поэтому мы должны вернуться к золоту при наиболее удобном весовом соотношении. Однако после того, как определение будет выбрано, оно должно быть навечно зафиксировано и постоянно оставаться таковым, как и установленный эталон метра, грамма или фунта.

Так как мы должны принять какое-то определение веса, я полагаю, что наиболее удобным является такое определение, которое позволит нам одновременно и вернуться к золотому стандарту, и осуществить разгосударствление золота, и отменить Федеральную резервную систему.

Хотя в течение последних нескольких лет частным американским гражданам снова разрешено владеть золотом, украденное у них в 1933 году золото, по-прежнему остается запертым в Форт-Ноксе и в других депозитариях правительства США. Чтобы полностью отделить государство от денег я предлагаю, чтобы запас золота был денационализирован; то есть, возвращен людям. А какой путь денационализации золота лучше, чем конкретный и непосредственный обмен на золото пропорционального количество долларов? Так как депозиты до востребования являются частью денежной массы, почему бы не утвердить банковскую систему со 100 процентным резервированием, в то же самое время, передавая золото из Форт-Нокса всем держателям индивидуальных и банковских счетов, непосредственно погашая каждую пропорциональную часть долларовой валюты и депозитов до востребования? Короче говоря, новая долларовая цена золота (или вес доллара), должны быть определены так, чтобы золотых долларов было достаточно для выкупа банкнот Федерального резерва и депозитов до востребования один к одному. И тогда Федеральная резервная система должна будет самоликвидироваться, возвратив фактическое золото в обмен на банкноты ФРС, а также предоставив банкам достаточное количество золота, для обеспечения 100 процентов золотых резервов, обеспечивающих вклады до востребования. После этого момента каждый банк будет иметь 100 процентов золотых резервов и, таким образом, закон, определяющий банковское частичное резервирование как мошенничество и обеспечивающий 100-процентное резервирование, предотвратит дефляцию или сжатие денежной массы. 100 - процентное резервирование может быть обеспечено судами и / или свободной банковской деятельностью, а также контролем со стороны общественного мнения.

Давайте посмотрим, как этот план будет работать. У ФРС есть золото (технически, 100 процентов резерва по претензиям на золото в Казначействе) на сумму 11,15 млрд. долл., оценивающихся по совершенно произвольной цене 42,22 долл. за унцию, как установлено администрацией Никсона в марте 1973 года. Так зачем держать оценки на этом абсурдном уровне 42,22 долл. за унцию? M-1 в конце 1981 года, в том числе банкноты ФРС и чековые депозиты, составила 444,8 млрд. долл. Предположим, что мы устанавливаем цену на золото равной 1696 долларов за унцию. Другими словами, доллар определяется как 1/1696 унции. Если это будет сделано, золотой запас ФРС будет немедленно оценен в 444,8 млрд. долл.

Затем я предлагаю следующее:

1. Доллар определяется как 1/1696 унции золота.

2. ФРС изымает золото из Форт-Нокса и других депозитариев Казначейства, а затем это золото используется (а) для непосредственного выкупа банкнот Федерального резерва, и (б) для передачи коммерческим банкам, ликвидируя взамен все их депозитные счета в ФРС.

3. ФРС ликвидируется, ее больше нет.

4. Каждый банк теперь будет держать золото в количествах, на 100 процентов соответствующим депозитам до востребования. Капитал каждого банка будет увеличен на ту же сумму; его капитал теперь будет соответствовать его кредитам и инвестициям. Наконец, кредитные операции каждого коммерческого банка будут отделены от их вкладов до востребования.

5. На основании общего закона о мошенничестве каждому банку будет предъявляться юридическое требование хранить 100 процентов золота по его обязательствам до востребования. Эти обязательства до востребования теперь будут включать банкноты, а также депозиты до востребования. Опять - таки, банки будут вольны, как это было до Гражданской войны, эмитировать банкноты, и большая часть золота, оказавшаяся в руках у населения после ликвидации банкнот Федерального резерва, вероятно, найдет свой ​​путь обратно в банки в обмен на банкноты, на 100 процентов обеспеченные золотом, удовлетворяя, таким образом, спрос населения на бумажные деньги.

6. Поскольку Федеральная корпорация страхования депозитов (FDIC) упраздняется, государство посредством каких-либо гарантий не сможет способствовать банковской инфляции или предотвращать здоровые порывы населения по изъятию вкладов («набеги на банки»), заверяя при этом, что банки остаются по-прежнему надежными и неинфляционными.

7. Монетный двор США упраздняется, а работа по чеканке или переплавке золотых монет возвращается частным конкурирующим фирмам. Нет никакой причины, почему бизнес по чеканке монет не может быть свободным и конкурентным; разгосударствление чеканки станет гарантией от тех фактов обесценивания, производимого официальными монетными дворами, которыми так богата история денег.

Таким образом, практически одним махом и без дефляции денежной массы, ФРС была бы отменена, золотой запас страны был бы денационализирован, и установилась бы свободная банковская деятельность, когда каждый банк основывается на прочном фундаменте 100 процентных золотых резервов. Не только золото и монетный двор стали бы денационализированы, но денационализированным стал бы и доллар, который занял бы свое место в ряду неинфляционных финансовых инструментов, которые чеканятся в частном порядке частными фирмами. (124)




  1. Краткое изложение и объяснение этого плана см. Мюррей

Ротбард, «Обращение к Комиссии по золоту», Либертарианский форум, XVI, 3 (апрель 1982 года), показания представлены к заседанию Комиссии по золоту США 12 ноября 1981 года; и краткая выдержка из показаний в докладе Комиссии Конгресса по роли золота в отечественных и международных делах. Глава семнадцатая .qxp 8/4/2008 11:38 утра стр. 264 Заключение 265 Валютные системы (Вашингтон, округ Колумбия, март 1982 г.), т. . II, стр. 480-81. Единственным близким по духу планом, представленным на рассмотрение Комиссии (или где-либо еще, насколько мне известно), является план д-ра Джорджа Райзмана, там же., Vol. II, стр. 476-77.
Наш план, наконец, отделяет деньги и банковское дело от государства. Расширение денежной массы будет строго ограничено увеличением поставок золота, и никакой возможности денежной дефляции больше не будет. Инфляция будет практически ликвидирована, как и инфляционные ожидания будущего. Процентные ставки упадут, в то время как бережливость, сбережения и инвестиции будут в значительной степени поощряемы. И с пугающим призраком экономического цикла будет покончено раз и навсегда.

Чтобы прояснить то, как этот план повлияет на коммерческие банки, обратимся еще раз к упрощенному балансу. Допустим, для ясности, что основными обязательствами коммерческих банков является депозиты до востребования, которые, наряду с другими чековыми депозитами в конце декабря 1981 года составили 317 млрд. долларов. Суммарные банковские резервы, будь то банкноты ФРС в хранилищах или депозиты в ФРС, составили примерно 47 миллиардов долларов. Произвольно примем, что капитал банка составил около 35 миллиардов долларов, и тогда на конец декабря 1981 г. мы имеем следующий сводный баланс коммерческих банков (рис. 17.1).





Рис 17.1 Положение коммерческих банков до начала реализации плана
Затем мы предлагаем, чтобы федеральное правительство извлекло на свет свое золото на уровне 100 процентов от общего объема долларов, и чтобы ФРС, в процессе своей ликвидации пропорционально выдала золото отдельным банкам, тем самым повышая их капитал на ту же сумму. Таким образом, в той гипотетической ситуации для всех коммерческих банков, начинавшейся с Рис. 17.1, новый план привел бы к следующему балансу (рис. 17.2):



Рис 17.2 Положение коммерческих банков после реализации плана
Короче говоря, случилось то, что Казначейство и ФРС вернули 270 млрд. долларов золотом в банковскую систему. Банки соответственно увеличили свой капитал, и в настоящее время имеют 100 процентов золотых резервов по обязательствам до востребования. Их кредитные и депозитные операции теперь разделены.

Наиболее обоснованная претензия к этому плану заключалась бы в следующем: Почему банки получают подарок, даже если это подарок делается в процессе приватизации национализированных запасов золота? Банки, как учреждения банковской системы с частичным резервированием несут ответственность за инфляцию и сомнительные банковские операции.

Так как на свободном рынке каждая фирма должна опираться на свой собственный фундамент, банки вообще не должны получить подарков. Пусть народ вернется к золоту на 100 процентов только по части банкнот ФРС, говорят критики, а затем пусть банки используют свой шанс, как и все остальные. В этом случае, новая цена золота будет высока ровно настолько, чтобы выкупить имеющиеся 131, 91 млрд. долларов в банкнотах ФРС. Новая цена на золото составила бы тогда не 1690 долл., а 500 долл. за унцию.

У такой позиции есть множество достоинств. Почему бы банкам не быть открытыми для ветров суровой, но строгой справедливости? Почему они не должны, наконец, получить свое? Однако против этой строгости выступает преимущество старта с нулевой отметки. Что было, то прошло, и нулевая отметка стала бы страховкой от разрушительной дефляции, которая могла бы привести к серьезному спаду и многочисленным банкротствам. Поскольку логика возвращения к 500 долл. за унцию предполагает дефляцию денежной массы до уровня существующих банковских резервов. Это действительно стало бы массовой дефляционной мясорубкой, и потому возникает вопрос, а не стало бы более разумным решением такая политика, столь же нацеленная на здоровые деньги и свободный рынок, но которая позволила бы избежать столь возможного, хоть и недолгого экономического холокоста.

Наш план заметно отличается от других планов перехода к золотому стандарту, выдвинутых в последние годы. Помимо прочих имеющихся в них недостатков, многие из них, такие, как план Артура Лаффера и Льюиса Лермана, сохраняют Федеральную резервную систему в качестве монопольного центрального банка.

Другие, как, например, Ф. Хайек, старейшина австрийской школы экономики, полностью отказываются от золотого стандарта и пытается побуждать частные банки эмитировать свои собственные валюты, каждая под своим именем, которым государство позволило бы конкурировать с собственными деньгами. (125)




  1. О Лермане, Лаффере, а также об аналогичных планах, см.

Джозеф т. Салерно, «Анализ и критика последних планов по восстановлению золотого стандарта» (неопубликованная рукопись, 1982). О плане Хайека по «денационализации денег», см. Мюррей Ротбард, «Денационализированные деньги Хайека» Либертарианской Форум XV, nos. 5-6 (август 1981-январь 1982 г.): 9.
Однако такие предложения игнорируют тот факт, что население приняло названия таких валют как доллар, франк, марка, и так далее, и, вероятно, не откажется от использования этих названий в качестве своих денежных единиц. В таком случае очень важно не только осуществить разгосударствление эмиссии денег, а равно и золотого запаса, но важно также денационализировать доллар, изъять старый добрый американский доллар из рук государства и опять прочно привязать его к единице веса золота. Только такой план как наш вернет, или, скорее, продвинет, экономику к по-настоящему свободному рынку и неинфляционными деньгам, где денежная единица прочно привязана к весу товара, произведенного на свободном рынке. Только такой план полностью отделит деньги от пагубного и инфляционного влияния государства.

Приложение: Миф о свободной банковской деятельности в Шотландии
«Свободная банковская деятельность» в Шотландии
Книга профессора Уайта «Свободная банковская деятельность в Великобритании» оказала значительное влияние на профессию экономиста. Основное влияние оказала одна из главных тем книги: «чудесные» результаты системы свободного банковского дела в Шотландии, системы, которая якобы преобладала с 1716 года (или с 1727-го) до тех пор, пока она не была подавлена действием закона Пиля 1845 года. (126)


  1. О “чудесных” результатах см, Уайт. «Свободная банковская деятельность» p. xiii.

Тезис Уайта о свободной банковской деятельности в Шотландии содержит два важнейших положения. Первое состоит в том, что шотландское банковское дело, в отличие от английского, было свободным на протяжении этой эпохи; в то время как английская банковская система, подчиненная Банку Англии, возводила пирамиду из банкнот и депозитов поверх обязательств центрального банка. Шотландская система резко отличалась тем, что была свободна от влияния банка Англии. По словам Уайта в Шотландии «поддерживалась система, основанная на принципе «каждая ванна стоит на собственном днище». Каждый Банк поддерживал свои собственные резервы драгоценных металлов». (127)




  1. Там же., С. 43.

Вторая часть силлогизма заключается в том, что эта свободная банковская система в некотором роде работала гораздо лучше, чем английская. Следовательно, делается триумфальный вывод: свободная банковская система Шотландии намного превосходила централизованную банковскую систему Англии. Уайт утверждает, что благотворное воздействие свободной банковской деятельности в Шотландии давно забыто, и он выражает надежду, что нынешние общественные деятели извлекут выгоду из этого урока.

То влияние, которое оказало произведение Уайта тем более примечательно, если учесть небольшой объем его исследования и то, как мало оно обсуждалось. Только 26 страниц этой небольшой книги объемом менее 200 страниц, посвящены шотландскому вопросу, и Уайт признается, что он судит о банковском деле в Шотландии, опираясь почти исключительно лишь на несколько вторичных источников.


  1. Большая часть книги Уайта, по сути, посвящена совершенно

другому вопросу - обсуждению и анализу теоретиков свободной банковской деятельности в Великобритании в первой половине девятнадцатого века. Позже я еще вернусь к этой части его книги.
И, тем не менее, тезис Уайта о банковском деле в Шотландии был поспешно и некритически воспринят многими исследователями, в том числе и автором этих строк. (129)


  1. Мюррей Ротбард, «Тайна банковского дела» (Нью-Йорк:

Ричардсон и Снайдер, 1983), стр. 185-87. Также см. обзор статьи Милтона Фридмана и Анны Якобсон Шварц в «Журнале монетарной экономики», помещенный в журнале Fortune (31 марта 1986), с. 163. В 1981 году в неопубликованных комментариях к работе профессора Уайта я на самом деле выражал серьезные предварительные сомнения относительно его тезиса по Шотландии, но, к сожалению, эти сомнения не нашли своего отражения в книге «Тайна банковского дела».
Это было особенно досадно, потому что, как я это покажу, обе части силлогизма профессора Уайта неверны. То есть, шотландские банки (1) не были свободными - на самом деле, они тоже возводили пирамиду, опираясь на Банк Англии - и (2) что не удивительно, они функционировали не лучше, чем английские банки.

Позвольте мне сначала разобрать вторую часть силлогизма профессора Уайта. На каком основании был сделан вывод, что шотландские банки работали значительно лучше, чем английские? Примечательно то, что не было сказано ни слова о том, что они были значительно менее инфляционными; и действительно, поскольку не делается никаких попыток представить какие бы то ни было данные о денежной массе, объемах банковского кредита или цен в Англии и Шотландии в этот период. Уайт лишь утверждает, что шотландские банки были отмечены большей «циклической стабильностью», однако оказывается, что он не полагает тем самым, что их инфляционный вклад в бумы был меньше или было меньшим сжатие в период рецессии. Под «циклической стабильностью» Уайт подразумевает лишь то обстоятельство, что доля обанкротившихся в Шотландии банков была меньше, чем в Англии. По сути, это единственное доказательство профессора Уайта того, что шотландская банковская система работала лучше, чем английская.

Но почему отсутствие банковских банкротств должно считаться признаком превосходства? Напротив, недостаток банковских банкротств должен восприниматься скорее с подозрением, о чем свидетельствует резкое снижение количества банкротств банков в США с момента появления FDIC (Федеральной корпорация страхования банковских депозитов). Этот показатель действительно может означать, что банки чувствуют себя лучше, но лишь за счет того, что общество и экономика чувствуют себя хуже. Банкротства банков являются средством оздоровления, посредством которого рынок осуществляет постоянный контроль за банковской кредитной инфляцией; отсутствие банкротств может означать лишь то, что этот контроль осуществляется плохо, и что инфляция денежной массы и кредитов принимает все более угрожающие масштабы. В любом случае, более низкий уровень банковских банкротств вряд ли может быть принят в качестве доказательства превосходства какой-то банковской системы.

На самом деле, в книге профессора Сидни Чекленда, которую профессор Уайт признает в качестве авторитетного источника по истории шотландского банковского дела, утверждается, что шотландские банки расширяли и сжимали кредит на протяжении целой серии циклов бумов и крахов, в частности, в годы, предшествующие кризисам 1760, 1772, 1778, 1793, 1797, 1802-03, 1809-10, 1810-11, 1818-19, 1825-26, 1836-37, 1839, 1845-47 годов.




  1. Сидни Дж. Чекленд, «Банковское дело в Шотландии»: История,

1695-1973 (Sydney G. Checkland, Scottish Banking: A History, 1695—1973 (Glasgow: Collins, 1975).).
Судя по всему, шотландским банкам не удалось избежать действия дестабилизирующих генерирующих цикл факторов, определявших поведение их английских кузенов.

Даже если считать ее свободной, банковская система Шотландии работала не лучше, чем английская банковская система с доминировавшим центральным банком. Однако теперь я перехожу к основному тезису профессора Уайта относительно шотландской банковской системы: что она, в отличие от банковского дела в Англии, была свободной и независимой, и что каждый банк опирался на свое собственное днище из драгоценных металлов. Для того, чтобы банковское дело могло считаться «свободным», его банки должны быть независимы от центральных банков, при этом каждый банк погашает свои банкноты и депозиты до востребования из собственных золотых резервов.

Для начала имеется одно смущающее и очевидное обстоятельство, с которым профессор Уайт должен как-то справиться: тот факт, что «свободные» шотландские банки приостановили выплаты в звонкой монете тогда же, когда это сделала Англия, в 1797 году, и, точно так же как Англия, воздерживались от выплат до 1821 года. Предполагается, что свободные банки не должны иметь возможность или желание приостанавливать выплаты звонкой монетой, нарушая тем самым права собственности своих вкладчиков и держателей банкнот, в то время, когда им самим позволяется по-прежнему вести дела и принуждать к платежам своих должников.

Уайт выразил притворное удивление таким странными действиями шотландских банков. Почему, спрашивает он, они не «остаются привязанными к драгметаллу, и позволяют своей валюте всплывать относительно банкнот Банка Англии?» Его замешательство исчезло бы, если бы он признал очевидным: что шотландские банки не были свободными, что они были не в состоянии платить звонкой монетой, и что они возводили пирамиду кредитов, опираясь на Банк Англии. (131)




  1. В сноске профессор Уайт неохотно намекает на это

обстоятельство, хотя, кажется и не осознает того, как эти факты сказываются на его фантазиях относительно шотландского банковского дела. Обратим далее внимание на непризнанные им следствия его намека - что Лондон был «финансовым центром в Великобритании», что шотландские банки зависели от средств своих банков-корреспондентов и от продажи ценных бумаг в Лондоне, и что Британия была «оптимальной валютной зоной». Уайт «Свободная банковская деятельность», с. 46. п 12.
На самом деле, стремление шотландских банков приостановить выполнении своих договорных обязательств по выплатам звонкой монетой может быть связано с тем, признает Уайт, что золотые резервы Шотландских банков во второй половине восемнадцатого века составляли в среднем от 10 до 20 процентов, но затем в первой половине девятнадцатого века резко упали в диапазон с менее, чем одного до трех процентов. Вместо того, чтобы описывать это скандальное падение как «более низкие затраты на получение звонкой монеты в короткие сроки» или «низкий риск существенного оттока звонкой монеты» Уайт мог бы понять, что приостановление означает, что банкам вообще не придется слишком уж беспокоиться о драгоценном металле. (132)


  1. Уайт «Свободная банковская деятельность», pp. 43—44, n. 9.

В действительности гораздо более полную и совершенно иную оценку кризису, связанному с задержкой выплат, дает профессор Чекленд. Кризис начался не в 1797 году, а четырьмя годами ранее, с банковской паники, которая предшествовала войне с Францией. Представители двух ведущих шотландских банков сразу же отправились в Лондон, умоляя государство о том, чтобы оно вмешалось и спасло их. Британское правительство сработало оперативно, выпустив на «в целом надежные» банки казначейские векселя, из которых 400 000 фунтов были отправлены в Шотландию. Это спасение добавило уверенности в том, что правительство готово сделать все и даже больше, лишь бы избежать банковской паники.

Когда в 1797 году шотландские банки последовали за Банком Англии и приостановили платежи, Уайт справедливо замечает, что эта приостановка была по шотландским законам неправомочной, и добавляет, что их действия «забавным образом» не были оспорены в суде. Это не покажется таким уж забавным, если мы осознаем тот факт, что, по всей видимости, эта задержка осуществлялась при молчаливом согласии британского правительства. Ободренный приостановкой выплат и легализацией после 1800 года банковской эмиссии банкнот номиналом меньше одного фунта, целый рой новых банков появился в Шотландии, и Чекленд сообщает нам, что с 1793 по 1803 годы объем банковских бумаг в обращении в Шотландии удвоился.

Прежде чем шотландские банки приостановили выплаты, все конторы шотландских банков были переполнены вкладчиками, требовавших золота, и держателями банкнот малых номиналов, требовавших уплаты серебром. Банкиры относились к ним с презрением и отвращением, называя их представителями «низких и самых невежественными классов» общества, видимо, за то, что те совершали страшное преступление, желая изъять свои деньги из неустойчивой и по сути обанкротившейся банковской системы. Не только банкиры, но даже элитные коммерсанты в Эдинбурге и по всей Шотландии в 1764 году жаловались на «темный люд», требовавший от банков выплат наличными, которые они затем имели наглость направлять в Лондон и получать прибыль от валютного курса. (133)




  1. См. Чарльз А. Малькольм, «Банк Шотландии», 1695-1945

(Charles A. Malcolm, The Bank of Scotland, 1695—1945 (Edinburgh: R.&R. Clark, n.d.).).
Особенно интересно то, что более чем 24-летняя задержка британских выплат, стала причиной , по которой шотландские банки прибегли к задержкам выплат звонкой монетой. Как заключает Чекленд, шотландские банки были подвержены «самой серьезной угрозе, поскольку запреты на требования золота, которые настойчиво внушались клиентам шотландских банков, рушились очень быстро». (134)


  1. Чекленд. «Банковское дело в Шотландии» с.221

Теперь я перехожу к сути: общепринятой была практика, и не только в течение официального периода приостановки выплат, когда шотландские банки производили выплату в звонкой монете, которая так только называлась; в сущности, вкладчики и держатели банкнот в целом не могли получить звонкую монету по банковским обязательствам. Причина, по которой шотландские банки могли себе позволить быть возмутительно инфляционными, т.е. держать свои резервы драгоценных металлов на минимуме, заключается в том, что, как показывает практика, реально они не обязаны были платить.

Таким образом, профессор Чекленд отмечает, что задолго до официальной задержки выплат, «требования звонкой монеты [от шотландских банков] встречались с неодобрением и с обвинениями в почти что предательстве». И снова:
Шотландская система постоянно практиковала частичные приостановки выплат звонкой монетой. Никто по-настоящему не мог войти в шотландский Банк … с большим количеством банкнот и немедленно получить эквивалент в золоте или серебре. Ожидаемыми были скорее споры или даже отказ. В лучшем случае они получили бы немного звонкой монеты и, возможно, векселя на Лондон. Если кто-то доставлял серьезные неприятности, то это принималось к сведению, и получить кредит ему в будущем становилось сложнее. (135)


  1. Чекленд. «Банковское дело в Шотландии» с.184-85

В какой-то момент, в течение 1750-х годов, разгорелась война между картелем банков Глазго, который обычно погашал счета лондонскими векселями, а не звонкой монетой, и эдинбургскими банками. Эдинбургские банки основал располагавший запасом банкнот банков Глазго частный банкир из Глазго Арчибальд Троттер. И Троттер потребовал, чтобы банки его города выкупали банкноты, расплачиваясь, как и было обещано, звонкой монетой. Банки Глазго задерживали и затягивали выплаты до тех пор, пока Троттер не был вынужден подать иск о возмещении ущерба за «досадное задержки», возникшие при исполнении его требований. В конечном счете, после четырех лет судебных разбирательств, Троттер одержал номинальную победу, однако он так и не смог добиться того, чтобы закон принудил банки Глазго заплатить. A fortiori (тем более), конечно, банки не были закрыты и их активы не были ликвидированы с тем, чтобы они выплатили свои намеренно неоплачиваемые долги.

Как мы видели, шотландский закон 1765 года, предусматривающий казнь за непогашенные банкноты, оставался в основном только на бумаге. Профессор Чекленд заключает, что «это юридически недопустимое ограничение конвертируемости, хотя оно никогда не обсуждалось публично, во многом определило успех шотландской банковской системы». (136)


  1. Там же, с. 186

Несомненно. В одном мы можем быть уверены: это условие определенно способствовало недостаточному количеству банковских банкротств в Шотландии.

Неудивительно, что не слишком благородные традиции невыплат среди шотландских банков сохранялись и после того, как в 1821 году Британия возобновила платежи звонкой монетой. Как заметил выдающийся историк экономики Фрэнк У. Феттер, когда писал о Шотландии:
Даже после возобновления платежей в 1821 году, в обращении имелось очень небольшое число монет; и в значительной степени это определялось традицией, имевшую чуть ли не силу закона, согласно которой банкам не следует предъявлять требований погашения банкнот в монете. Погашение лондонскими чеками (London drafts) было обычной формой выплат держателям банкнот. Много правды содержалось в замечании анонимного памфлетиста [написано в 1826 году]: «Любой дурак с юга [южнее шотландско-английской границы], который безрассудно запросит сто соверенов, если только его нервы выдержат перекрестный допрос у банковского прилавка, мог бы считать, что ему улыбнулась удача, если за ним охотиться будут только до границы». (137)


  1. Фрэнк У. Феттер, «Становление британской денежной

ортодоксии», 1797-1875 (Кембридж. Изд-во гарвардского ун-та, 1965), с. 122. Анонимная брошюра «Послание верному дружку». Джордж Каннинг (Лондон, 1826), с. 45. Также см. Чарльз У. Манн, «Шотландские провинциальные банковские компании», 1747-1864 (Эдинбург:. Изд. Джон Дональд, 1981), стр. 140ff. (Frank W. Fetter, Development of British Monetary Orthodoxy, 1797—1875 (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1965), p. 122. The anonymous pamphlet was A Letter to the Right Hon. George Canning (London, 1826), p. 45. Also see Charles W. Munn, The Scottish Provincial Banking Companies, 1747—1864 (Edinburgh: John Donald Pubs., 1981), pp. 140ff.)

Подобная практика также иногда находила широкое применение в Соединенных Штатах в период «свободной банковской деятельности». После «возобновления» 1817 года, препятствия и запугивания часто становились судьбой тех, кто попытался просить о погашении драгметаллом имевшихся у них банкнот. В 1821 году делец из Филадельфии, экономист и сенатор штата Конди Раге проницательно писал Давиду Рикардо:

Вы утверждаете в своем письме, что вам трудно понять, почему лица, имевшие право требовать монеты у банков в оплату своих банкнот, так долго воздерживаются от осуществления этого. Это, несомненно, представляется парадоксальным для того, кто проживает в стране, где актом парламента была установлена необходимость защиты банков, но эта трудность легко разрешается. Все наше население является либо акционерами банка, либо в долгу перед ними. Не в интересах первых оказывать давление на банки, а остальные боятся. В этом весь секрет. Независимый человек, который не является ни акционером, ни должником, который осмелился бы заставить банки действовать по справедливости, стал бы преследоваться как враг общества. (Цит. по: Мюррей Ротбард, «Паника 1819 года: реакции и политика», Нью-Йорк изд-во Колумбийского ун-та, 1962, стр. 10-11)

К сожалению, не существует данных относительно переписки со стороны Рикардо.


Если золото и серебро едва ли были важными источниками резервов или основанием для обязательств шотландских банков, то что было? Каждый банк в Шотландии опирался не на свое собственное дно, но на тот же самый источник помощи и комфорта, столь дорогой их английским кузенам — на Банк Англии. Как заявляет Чекленд: «главный и основной источник ликвидности [шотландских банков] находился в Лондоне, в частности, в Банке Англии».(138)


  1. Чекленд. «Банковское дело в Шотландии», с. 432. Также см. SG

Чекленд, "Адам Смит и банкиры", в очерки об Адаме Смите А. Скиннера и Т. Уилсона (Checkland, Scottish Banking, p. 432. Also see S.G. Checkland, “Adam Smith and the Bankers,” in A. Skinner and T. Wilson, eds., Essays on Adam Smith (Oxford, England: Clarendon Press, 1975), pp. 504—23.)
Я делаю вывод, что шотландские банки в восемнадцатом и в первой половине девятнадцатого века не были ни свободными, ни имевшими каких либо преимуществ, и что тезис об обратном, недавно возрожденный профессором Уайтом, является лишь только ловушкой и заблуждением.


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет