Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет19/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Переоценка теоретиков свободной банковской деятельности
В основном свободная банковская деятельность в Британии рассматривается не в связи с описанием или анализом банковского дела в Шотландии, но в связи с анализом противоречий свободной банковской деятельности, данным в знаменитых денежных дебатах, происходивших на протяжении двух десятилетий и приведших к принятию Закона Пиля в 1844 году. Классическое описание (locus classicus) дискуссии о свободной банковской деятельности в противовес централизованной банковской системе в Европе дано в превосходной работе Веры К. Смит «Происхождение центральных банков». (139)
Вера К. Смит, «Происхождение центральных банков». (London: P.S. King 8t Sons, 1936). Эта книга была написана в качестве докторской диссертации под руководством Ф. Хайека в Лондонской школе экономики, для которой мисс Смит использовала заметки Хайека по этому вопросу. См. Педро Шварц, «Монополия центрального банка в истории экономической мысли: Столетие близорукости в Англии», в П. Салин, «Конкуренция валют и денежный союз» (Гаага: Мартинус Ниджхофф, 1984)., Стр. 124 - 25.( Vera C. Smith, The Rationale of Central Banking (London: P.S. King 8t Sons, 1936). This book was a doctoral dissertation under F.A. Hayek at the London School of Economics, for which Miss Smith made use of Hayek’s notes on the subject. See Pedro Schwartz, “Central Bank Monopoly in the History of Economic Thought: a Century of Myopia in England,” in P. Salin, ed., Currency Competition and Monetary Union (The Hague: Martinus Nijhoff, 1984), pp. 124—25.)
Хотя профессор Уайт вносит свой вклад, несколько более подробно знакомя нас с британскими полемистами той эпохи, он в своей интерпретации основных дискуссий, к сожалению, делает гигантский шаг назад по сравнению мисс Смит. Мисс Смит поняла, что теоретики денежной школы были сторонниками твердых денег, осознававшими, какие вредные последствия вызывает банковская кредитная инфляция, которые пытались устранить эти последствия таким образом, чтобы объем денежной массы по мере возможности был эквивалентным товарному стандарту, золотому или серебряному. Она увидела, что теоретики банковской школы, с другой стороны, были инфляционистами, выступавшими за расширение банковского кредита в соответствии с «потребностями торговли». Что еще важнее, мисс Смит увидела, что для обеих школ мысли свободная банковская деятельность и централизованная банковская система - были контрастными средствами достижения их столь различных целей. В итоге она анализирует всех авторов, высказывавшихся по денежной теме, в соответствии с таблицей 2x2, на одной стороне которой «денежная школа» и «банковская школа», а с другой «свободная банковская деятельность» и «центральный банк».

Иное дело профессор Уайт, который в книге «Свободная банковская деятельность в Великобритании» не проявляет такого глубокого проникновения в суть, неверно понимая и искажая весь анализ, разделив теоретиков и писателей на три лагеря - денежная школа, банковская школа и школа свободной банковской деятельности. Поступая таким образом, он смешивает анализ и политические выводы, и объединяет воедино две совершенно разные школы свободных банкиров: (1) тех, кто желал свободной банковской деятельности в целях содействия денежной инфляции и дешевому кредиту и (2) тех, кто, наоборот, желал свободной банковской деятельности для того, чтобы прийти к твердым деньгам, почти на 100 процентов близким звонкой монете. Денежная школа и банковская школа были смешаны Уайтом в одну группу: сторонников центрального банка. Из них двоих Уайт особенно критичен по отношению к представителям денежной школы, которые, как предполагается, все хотели того, чтобы центральные банки налагали «произвольные» ограничения на коммерческие банки. В то время как Уайт не соглашается с теми аспектами банковской школы, где она выступает за центральные банки, он явно симпатизирует ее желанию раздувать банковский кредит для обеспечения «потребностей торговли». Таким образом, Уайт игнорирует значимое меньшинство теоретиков денежной школы, которые предпочитали свободную банковскую деятельность контролю со стороны центрального банка - как способ достижения 100 процентных товарных денег. В дополнение, он неправильно понимает характер внутренней борьбы, пытаясь определить точную денежную позицию защитников позиции невмешательства (laissez-faire), и он игнорирует принципиальные отличия между двумя лагерями сторонников свободной банковской деятельности.

Относительно денежной школы, верно то, что большинство ее сторонников верили в 100 процентные резервы, эмитированные либо центральным банком с монополией на эмиссию банкнот, либо непосредственно государственным банком-монополистом. Однако, как отметила Смит, цель сторонников денежной школы состояла в том, чтобы прийти к денежной массе, эквивалентной истинным деньгам свободного рынка с чистым товарным стандартом (золотым или серебряным). И более того, поскольку сторонники денежной школы тяготели к тому, чтобы защищать laissez-faire и не доверяли действиям государства, значимое меньшинство считало свободную банковскую деятельность лучшей политической альтернативой для достижения желаемых 100 процентно золотых денег, чем упования на благосклонность государства. Как отмечает Смит, Людвиг фон Мизес был одним из тех, кто считал, что свободная банковская система на практике приблизила бы нас к 100 процентным золотым или серебряным деньгам. Сторонниками свободной банковской деятельности и 100 процентных металлических денег в девятнадцатом веке были Анри Чернуски (Henri Cernuschi) и Виктор Модест (Victor Modeste) во Франции и Отто Хюбнер (Otto Hübner) в Германии. (140)


  1. Благосклонно процитировав известное изречение Томаса Тука о

том, что «свободная торговля в банковской сфере это свобода в мошенничестве», Мизес добавляет:

Однако свобода в эмиссии банкнот значительно сузила бы использование банкнот, и даже полностью подавила бы его. Именно эту идею Чернуски продвигал на слушаниях по запросу о французской банковской деятельности 24 октября 1865 года: «Я считаю, что то, что называется свободной банковской деятельностью, приведет к полному подавлению банкнот во Франции. Я хочу дать каждому право выпускать банкноты, чтобы никто больше не принимал банкнот».

(Ludwig von Mises, Human Action: A Treatise on Economics, 3rd rev. ed., Chicago: Henry Regnery, 1966, p. 446).
Подход Мизеса был очень сходен с подходом Отто Хюбнера, лидера немецкой Партии свободной торговли. В своем многотомном труде «Банки» (Die Banken) (1854), Хюбнер заявляет, что его идеальным предпочтением стал бы обладающий государственной монополией банк со 100 процентными резервами драгоценного металла, по образцу старых банков Амстердама и Гамбурга. Но государству нельзя доверять. Процитируем Веру Смит, излагающую позицию Хюбнера:
Если бы правдой было то, что государству всегда можно доверить эмитировать банкноты только на сумму имеющихся у него товарных запасов, то тогда контролируемая государством эмиссия банкнот была бы наилучшей системой. Однако жизнь показала, что гораздо большего приближения к идеальной системе можно было бы ожидать от свободных банков, которые по причинам личного интереса стремились бы исполнять свои обязательства. (141)


  1. В. Смит, «Происхождение…», с. 101. Мизес, поначалу

поддержав идею о 100 процентах золотых резервов на банкноты и депозиты до востребования (последнее, к сожалению, было упущено из поля зрения денежной школой в Великобритании), позже выступил против из-за «недостатков, присущих всякого рода вмешательствам правительства в область банковской деятельности». И снова:

Вмешательство государства при нынешнем состоянии банковского дела может быть оправдано, если его задача - ликвидировать неудовлетворительные условия путем предотвращения или, по крайней мере, серьезного ограничения любой дальнейшей кредитной экспансии. На самом деле главное сегодняшнее возражение против вмешательства государства основано на том, чтобы и дальше наращивать темпы кредитной экспансии. (Мизес, Человеческая деятельность, p. 443, 448)


Анри Чернуски желал, чтобы деньги были на 100 процентов металлическими. Он заявил, что важным вопросом является не противопоставление монополии на эмиссию банкнот и свободной банковской деятельности, но должна ли вообще осуществляться эмиссия банкнот. Его ответом было «нет», поскольку «они имели эффект ограбления владельцев металлических денег путем понижения своей стоимости». Все банкноты, все фидуциарные посредники должны быть устранены. Видным последователем Чернуски во Франции был Виктор Модест, относительно которого Вера Смит ошибочно полагала, что он «занимает ту же позицию» что и Чернуски. На самом деле Модест не принял выводов своего наставника, сделанных относительно свободной банковской политики. В первую очередь, Модест был убежденным либертарианцем, который откровенно заявлял, что государство - это “господин … препятствие, враг” и который объявил, что его целью было заменить все управление «самоуправлением». Подобно Чернуски и Мизесу, Модест был согласен с тем, что свободно конкурирующая банковская система гораздо лучше, чем административно-государственное управление или регулирование деятельности банков. И подобно Мизесу полвека спустя (и как большинство американских сторонников денежной школы), Модест понял, что депозиты до востребования, как и банкноты, обеспеченные не на100 процентов, являются незаконными, мошенническими и инфляционными, а также служат генераторами бизнес-цикла. Депозиты до востребования, как и банкноты, есть узаконенные «фальшивые деньги». Однако политические выводы Модеста были иными. Его ответ заключался в том, чтобы указать на то, что «фальшивые» обязательства до востребования, которые делают вид, что они не могут быть конвертированы в золото, в действительности равносильны мошенничеству и присвоению чужого имущества. Модест приходит к выводу, что ложные названия и значения, такие как ложные требования на золото в условиях банковской деятельности с частичным резервированием, во все времена
эквивалентны воровству; что воровство во всех его формах везде заслуживает наказания ... что каждый администратор банка … должен быть предупрежден, что пропуск чего-либо в качестве ценности, этой ценностью не обладающее … что подпись под обязательством, которое не может быть исполнено … являются преступными деяниями, от которых следует избавляться в соответствии с уголовным законом. (142)


  1. Victor Modeste, “Le Billet des banques d’emission est-il fausse

monnaie?” Journal des economistes 4 (October 1866), pp. 77—78 (Translation mine). Also see Henri Cernuschi, Contre le billet de banque (1866).
Ответом на мошенничество, таким образом, является не административное регулирование, но запрещение деликта и мошенничества в рамках общего законодательства. (143)
(Деликт - частный или гражданско-правовой (delictum privatum) поступок, влекущий за собой возмещение вреда и ущерба или штраф, взыскиваемые по частному праву в пользу лиц потерпевших - пер.)


  1. Этот политический вывод полностью согласуется с намерением

Мизеса: «Чтобы предотвратить любую дальнейшую кредитную экспансию необходимо, чтобы банковский бизнес подчинялся общим нормам коммерческого и гражданского законодательства, побуждая каждого человека и фирму выполнить все обязательства в полном соответствии с условия договора». Мизес, Человеческая деятельность, с. 443. Более подробно о банковской системе с частичным резервированием как о хищении см. Ротбард, «Тайна банковского дела», стр. 91-95.
Относительно Великобритании, важный эпизод, связанный со сторонниками денежной школы, который не обсуждался Верой Смит, это знаменитые защитники laissez-faire манчестерской школы. Отягощенный своими искусственными категориями, профессор Уайт может реагировать на них только в полной растерянности. Так Джон Бенджамин Смит влиятельный президент Манчестерской торговой палаты в 1840 году докладывал в палате, что экономический и финансовый кризис 1839 года был вызван сжатием Банка Англии, неумолимо последовавшим вслед им самим произведенным ранее «чрезмерным расширением валюты». Просто потому, что Смит осуждал политику Банка Англии, Уайт упрекает Мэрион Догерти за то, что она отнесла Дж. Б. Смита к сторонникам денежной школы, а не к числу сторонников свободной банковской деятельности. Но позже, всего четыре страницы спустя, Уайт жалуется на свидетельские показания Смита и Ричарда Кобдена, данные ими в парламенте в том же году, как выявившие «развивающуюся тенденцию приверженцев laissez-faire, которые хотели освободить валюты от доверительного управления в направлении не свободной банковской деятельности, но в сторону ограничения прав эмиссии с решением в виде жестко регламентированного государственного банка». А что же Смит, Кобден и манчестерцы? Являлись ли они сторонниками свободной банковской деятельности (стр. 71) или - в том же году - сторонниками денежной школы (стр. 75) или что? Однако как они могли быть сторонниками денежной школы, если Уайт определил последнюю как людей, которые хотят чтобы вся власть была сосредоточена в Банке Англии? Уайт уклоняется от решения этого вопроса, просто не включив Смита или Кобдена в свою таблицу приверженцев денежной школы, банковской школы или школы свободной банковской деятельности (стр.135). (144)


  1. Уайт «Свободная банковская деятельность», стр. 71, 75, 135.

См. также Мэрион Р. Догерти, “Противостояние денежной и банковской школ», Часть I,” Южный Экономический Журнал 9 (октябрь 1942), с. 147. White, Free Banking, pp. 71, 75, 135. Also see Marion R. Daugherty, “The Currency-Banking Controversy, Part I,” Southern Economic Journal 9 (October 1942), p. 147.
Уайт мог бы избежать путаницы, если бы он сверился, как в случае с банковским делом в Шотландии, с книгой Фрэнка У. Феттера «Становление британской денежной ортодоксии», чего он, по всей видимости, не сделал, хотя книга указана в его библиографии. Феттер отмечает, что Смит в своем парламентских показаниях ясно изложил принципы денежной школы. Он указывает на то, что Смит был обеспокоен неустойчивостью коммерческих банков, а также банка Англии и четко заявил о целях своей денежной школы: «желательно, чтобы любое изменение в нашей существующей системе приближало нас как можно ближе к тому, как функционируют металлические деньги; желательно также лишить план всякой таинственности и сделать его настолько простым, чтобы он мог быть легко понят всеми». (145)


  1. Цитируется по Феттеру с. 176

Предлагавшимся Смитом решением была производная от Рикардо схема создания национального банка для целей эмиссии банкнот, на 100 процентов обеспеченных резервами.

Тат же курс взял в своих показаниях Ричард Кобден, выдающийся лидер Манчестерского движения laisser-faire. Обрушившись на банк Англии и на всякую идею дискреционного контроля валюты, осуществляемого Банком или частными коммерческими банками, Кобден заявил:
Я считаю всякую идею регулирования валюты абсурдной; сами правила, регулирующие валюту и управляющие валютой, я считаю абсурдными; валюта должна регулировать себя; она должна регулироваться только мировой торговлей и коммерцией; я бы не позволил ни банку Англии, ни каким бы то ни было частным банкам осуществлять то, что называется управлением валюты … Я никогда не рассматривал бы никаких процессуальных мер, которые отдали бы на усмотрение отдельных людей возможность регулировать количество валюты по какому-либо принципу или стандарту. (146)


  1. Там же.

Короче говоря, горячее желание Ричарда Кобдена, наряду с желаниями других манчестерцев и большинства других авторов - приверженцев денежной школы, заключалось в том, чтобы вообще избавиться от манипуляций с деньгами со стороны правительства или банка, и предоставить деньги воздействию исключительно рыночных сил золота или серебра. Предлагал Кобден государственный банк в качестве приемлемого решения или нет, никто не сможет отрицать ни его пылкой приверженности принципам laissez-faire, ни его желания применять эти принципы в сложных случаях, касающихся денег и банковского дела.



А теперь позвольте мне вернуться к дорогим сердцу профессора Уайта писателям, сторонникам свободной банковской деятельности, и к его неудачному соединению воедино столь разных представителей лагерей сторонников твердых денег и сторонников мягкой валюты. Денежная школа и свободные банкиры заявили о себе одновременно накануне серьезного финансового кризиса 1825 года, которому, как обычно, предшествовал бум, топливом которого стал банковский кредит. Кризис привел к распространению убеждения в том, что простого возврата к золотому стандарту, как это было сделано в 1821 году, уже недостаточно, и что необходимо сделать что-то еще для устранения нестабильности банковской системы. (147)


  1. Одним из показателей частичной реформы, осуществленной

британским правительством, было объявление вне закона в 1826 году малых номиналов (меньше 5 фунтов) банкнот (этому указу Банк Англии подчинялся на протяжении более века), которое, по крайней мере, подтвердило, что средний человек будет осуществлять большую часть сделок посредством золотых или серебряных монет. Даже Адам Смит, ведущий защитник шотландского «свободного» банковского дела, выступил за эту ​​меру. Однако поучительно отметить, ввиду того, как восхищается профессор Уайт банковской системой в Шотландии, что политическое давление со стороны шотландских тори привело к тому, что шотландские банки получили освобождение от этой меры. Кампанию тори возглавлял выдающийся писатель Вальтер Скотт. Приветствуя кампанию, рупор шотландских Высших тори, эдинбургский журнал Блэквуда в 1827-28 годах опубликовал две статьи на тему «Сельские банки и Банк Англии", в которых были вместе сплетены два основных архиинфляционных направления: отказ от золотого стандарта и восхваление сельских банков. Журнал Блэквуда также обрушился на Банк Англии за чрезмерные ограничения (!), помогая тем самым обосновать легенду о том, что проблемы банка были связаны с тем, что он был чрезмерно ограничивающим, а не являлся одним из основных механизмов денежной инфляции. В противоположность этому, «Вестминстер Ревью» (Westminster Review), выражавший взгляды философских радикалов Джеймса Милля, издевался над шотландцами за угрозу объявления «гражданской войны в защиту привилегий быть ограбленными» банковской системой. См. Феттер, «Становление…», стр. 123-24.
Между ведущими сторонниками свободной банковской деятельности 1820-х и начала 1830-х годов - Робертом Мушетом (Robert Mushet), сэром Джоном Синклером, сэром Генри Брук Парнеллом и Джорджем Пулетт Скроупом (Poulett Scrope) - профессор Уайт yже не видит особых различий. И все же их всех можно разделить на два очень разных лагеря. Более ранние авторы, Мушет и Парнелл, были сторонниками твердых денег. Мушет, давний сторонник золотого стандарта, «слиточник» и чиновник Королевского монетного двора, заложивший в 1826 году основы теории бизнес-цикла, базирующейся на денежных принципах, отмечал, что Банк Англии сгенерировал инфляционный бум, который позже обязан был обернуться сжатием и депрессией. Целью Мушета было создание эквивалента чисто металлической валюты, и он полагал, что свободная банковская деятельность, а не централизованная банковская система, является лучшим способом достижения этого. И опять подход Уайта только мутит воду. Признавая, что Мушет применил подход денежной школы к чисто металлическим деньгам, Уайт все еще предпочитает критиковать Догерти, относящего Мушета к денежной школе, поскольку для достижения валютных целей тот делал свой выбор в пользу метода свободной банковской деятельности, а не в пользу центрального банка (стр. 62п). Более известный Парнелл тоже был писателем-ветераном, сторонником золотослиткового стандарта (bullionist), членом Парламента и занимал позицию, очень схожую с позицией Мушета. (148)


  1. Профессор Уайт оказал нам важную услугу, вернув работу

Парнелла из небытия. Трактат Парнелла 1827 года подвергся критике с более последовательных позиций твердых денег пламенного радикального популиста Уильяма Коббетта. Коббетт утверждал, что «с тех пор, что адская смесь бумажных денег стала мне понятной, я желал разрушения этой заклятой вещи: я аплодировал всякому средству, которое способствовало ее разрушению, и осуждал всякую меру, способствовавшую ее сохранению». Он обрушился на брошюру Парнелла за защиту им действий сельских банков и за восхваление шотландской системы. В свою очередь Коббетт осудил «шотландских монополистов» и заявил, что «эти хищные шотландские грачи … были чумой для Англии на протяжении более чем двухсот лет».
Сэр Джон Синклер и Джордж Пулетт Скроуп, однако, были совсем из другого теста. Уайт признает, что Синклер не был последовательным сторонником свободной банковской деятельности, но характерно, что он маскирует взгляды Синклера, которые тот горячо отстаивал всю жизнь, считает его сторонником «предотвращения дефляции» и называет Синклера «неутомимым пропагандистом сельскохозяйственных интересов» (стр. 60 и 60n). А если называть вещи своими именами, то Синклер, шотландский аристократ и агроном, всю свою жизнь был решительным и фанатичным борцом за денежную инфляцию и государственные расходы. Как только в 1810 году был опубликован отчет Золотослиткового комитета (Bullion Committee), выступившего за золотой стандарт и против необеспеченных бумажных денег, сэр Джон написал письмо премьер-министру Спенсеру Персивалю, призывая правительство переиздать его трехтомный проинфляционистский труд «История британских государственных доходов (1785-90)» в качестве вклада в решение жизненно важной задачи опровержения Золотослиткового комитета. «Вы знаете мои чувства относительно важности обращении бумажных денег», писал Синклер премьер-министру, «которые фактически являются основой нашего процветания». По существу «Заметки по поводу доклада Золотослиткового комитета» Синклера, опубликованные в сентябре 1810 года, стали самой первой из многочисленных публицистических атак, обрушившихся на этот доклад, и большая часть из них была организована британским правительством.

Когда в 1819-21 годах Британия вернулась к золотому стандарту, Синклер присоединился к Бирмингемской школе, выступавшей за инфляцию и необеспеченные деньги, и стал одним из самых энергичных и едких критиков возобновления платежей звонкой монетой. Не удивительно, что Франк Феттер именно так описал вечный энтузиазм Синклера: «больше денег — таков был ответ на все экономические проблемы». (149)




  1. Феттер, «Становление…», с. 22. Помимо иных грехов, Синклер,

неутомимый коллекционер статистики, в 1790-е годы опубликовал 21-томный статистический сборник Шотландии и фактически ввел в английский язык слова «статистика» и «статистический».
Не удивительно также, что Синклер восхищался шотландский «свободной» банковской системой и был противником принципов денежной школы. Однако можно предположить, что профессор Уайт ощущал дискомфорт в компании такого союзника как Синклер.

Другим сомнительным героем профессора Уайта является Джордж Пулетт Скроуп. Хотя Скроуп также не считается последовательным и традиционным сторонником свободной банковской деятельности, его анализ Уайт воспринимает очень серьезно и обсуждает многократно. И он занимает важное место в таблице Уайта в качестве ведущего свободного банкира.

Закоренелые инфляционистские наклонности Скроупа описываются Уайтом в самой мягкой форме: «Как и Синклер, он (Скроуп) своим высшим приоритетом считал борьбу с дефляцией» (стр. 82 п). На самом деле, Скроуп не только сражался против возвращения к золотому стандарту в 1819-21 годах, он также был ведущим теоретиком - по счастью небольшой - группы писателей Великобритании, бывших ярыми проповедниками теории недопотребления и прото-кейнсианцами. В своих «Принципах политической экономии» (написанных в 1833 году, тогда же, как и его основной тракт в защиту свободной банковской деятельности), Скроуп заявил, что любое снижение потребления в пользу «общего увеличения склонностью к сбережению» обязательно и «пропорционально уменьшит спрос относительно предложения и приведет к всеобщему перепроизводству».



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет