Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет7/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20

VII Депозитные банковские операции
1. Складские квитанции
Депозитные банковские операции начинались как род деятельности, совершенно отличный от банковского кредитования. Поэтому жаль, что одно и то же имя — банк — применяется к обоим. Если банковское кредитование было способом заработать на процентах посредством направления сбережений в производственные кредиты, то депозитные банковские операции стали осуществляться в интересах держателей золота и серебра. Владельцы золотых слитков не хотели держать их у себя дома или в офисе, и подвергаться риску быть обворованными; гораздо лучше хранить золото в надежном месте. Аналогичным образом и держатели золотых монет часто считали металл слишком тяжелым и неудобным для ношения и нуждались в месте для его безопасного хранения. Те депозитные банки выполняли функцию, очень схожую с той, которую теперь выполняют депозитарные ячейки: безопасные «денежные склады». Как и в случае обычного склада, вкладчик помещал свои товары на депозит или в доверительное управление на склад, а взамен получал билет (или складскую квитанцию), что означало, что он может получить свой ​​товар на складе по предъявлении этой квитанции. Короче говоря, его билет или чек или квитанция должны были быть мгновенно погашаемы на складе по требованию.

Деньги на складе отличаются от других товаров, помещаемых на хранение, таких как пшеница, мебель, ювелирные изделия и т.д. Все эти товары могут быть выкуплены довольно скоро после хранения, а затем возвращены к своему обычному использованию в качестве потребительских или капитальных благ. Но золото, помимо использования в качестве ювелирных изделий или в промышленности, в основном служит в качестве денег, то есть чаще обменивается, нежели используется в потреблении или на производстве. Изначально вкладчику, чтобы использовать свое золото для обмена, приходилось выкупать свой ​​депозит, а затем передавать золото кому-то другому в обмен на товар или услугу. Однако на протяжении десятилетий один или несколько денежных складов или депозитных банков заслужили репутацию честных и неподкупных. Тогда их складские квитанции начали сами непосредственно передаваться в качестве заменителя золотых монет. Складские квитанции стали заменителем настоящих денег, в погашение которых можно было получить соответствующий металл. Они играли роль «золотых сертификатов». (27)




  1. Доби пишет: «передача складской квитанции, в общем,

присваивает титул в той же степени, в какой это совершалось бы при фактической поставке товара, который она представляет». Armistead M. Dobie, Handbook on the Law of Bailments and Carriers (St. Paul, Minn.: West Publishing Co., 1914), p. 163.
В этой ситуации, обратите внимание, что общее предложение денег (денежная масса) в экономике не изменилось; только его форма изменилась. Предположим для примера, что начальная денежная масса в стране, где деньги - это только золото, составляет 100 млн. долларов. Предположим теперь, что 80 млн. долларов в золоте размещено на хранение в депозитных банках, а складские квитанции в настоящее время используются в качестве уполномоченных, в качестве заменителей золота. В то же время 20 млн. долларов в золотых монетах и в слитках остаются в обращении вне банков. В этом случае, общее предложение денег по-прежнему составляет 100 млн. долл., за исключением того, что теперь количество денег в обращении состоит из 20 млн. долларов в золотых монетах и 80 миллионов долларов в виде золотых сертификатов, представляющих реальное золото на 80 млн. долл., находящееся в банковских хранилищах. Когда банки действительно выступают в качестве подлинных складов денег, депозитные банковские операции остаются по-прежнему высокопродуктивными и не инфляционными.

Как депозитные банки получают вознаграждение за эту важную услугу? Точно так же, как любой склад или сейф: взимая плату, пропорциональную времени, которое депозит находится в банковских хранилищах. В этой части банковского процесса нет никакой тайны или недопонимания.

Как эти операции со складскими квитанциями соотносятся с балансами депозитных банков? Если по-простому, то никак. Когда я храню предмет мебели стоимостью 5 000 долл. на складе, то по закону и по справедливости мебель не становится активом склада на период времени, в течение которого я его там храню.

Склад не добавляет 5 000 долл. ни как свои активы, ни как обязательства, потому что он ни в каком смысле не владеет этой мебелью; и мы также не можем сказать, что я одолжил складу мебель на некоторый неопределенный период времени. Мебель была моя и остается моей; я лишь храню ее здесь для безопасности и поэтому имею юридическое и моральное право потребовать ее я по своему желанию в любое врем. Поэтому я не являюсь «кредитором» банка; он не должен мне денег, которые я должен был бы когда-нибудь забрать. Следовательно, нет никаких долгов, чтобы указывать их в бухгалтерской книге в разделе «Капитал + Обязательства». Юридически вся сделка не является кредитом, но ответственным хранением, то есть наймом кого-то для безопасного хранения ценностей.

Давайте посмотрим, почему мы имеем дело с ответственным хранением, а не с ссудой. При выдаче ссуды или при кредитной сделке, кредитор обменивает настоящее благо - то есть благо, доступное для использования в любой момент времени в настоящем — на будущее благо, так как вексель (долговое обязательство) подлежит оплате в какой-то момент времени в будущем. Поскольку настоящее благо ценится выше, чем благо будущее, кредитор неизменно вознаграждается, а должник выплачивает премию за предоставленный кредит в виде процента.

Отличительной чертой кредита является то, что деньги должны быть возвращены в определенный момент времени в будущем, и что должник уплачивает кредитору проценты. Но с депозитом или со сделкой требования дело обстоит как раз наоборот. Деньги должны быть выплачены банком в любой момент по представлению вкладчиком билета, а не в какой-то точный момент времени в будущем. При этом банк - якобы «заемщик» денег — обычно не платит вкладчику за кредит. Часто именно вкладчик платит банку за услугу хранения его ценностей.

Депозитные банковские операции или складское хранение денег было известно еще в Древней Греции и в Египте, потом появились в Дамаске в начале тринадцатого века, а в Венеции появились столетие спустя. Хорошо известно, что оно имело место в Амстердаме и в Гамбурге в семнадцатом и в восемнадцатом веках.

В Англии не было никаких банков депозитов до Гражданской войны середины семнадцатого века. Купцы привыкли хранить излишки своего золота в королевском монетном дворе в лондонским Тауэре — в учреждении, которое, конечно же, было приспособлено для хранения золота. Привычка оказалась пагубной, ибо, когда Карлу I в 1638 году незадолго до начала Гражданской войны понадобились деньги, он просто конфисковал крупную сумму золотом на 200 000 фунтов, назвав его «ссудой», полученной от вкладчиков. Хотя купцы, в конечном счете, получили свои деньги назад, понятно, что они были потрясены этим опытом и отказались от услуг монетного двора, помещая теперь свое золото на хранение в сундуки частных ювелиров, которые тоже специализировались на складировании и хранении ценного металла. (28)




  1. Бизнесом ювелиров было изготовление золотой и серебряной

посуды и ювелирных изделий, а также приобретение, ремонт и продажа драгоценностей. См. J. Milnes Holden, The History of Negotiable Instruments in English Law (London: The Athlone Press, 1955), pp. 70—71.
Складские квитанции ювелиров затем сами стали использоваться в качестве заменителя золотых денег. (29)


  1. Были еще две причины, по которым в период Гражданской

войны кладовые ювелиров стали превращаться в денежные склады. Подмастерья, на которых ранее купцы возлагали обязанности по хранению наличности, уходили в армию, и купцам приходилось обратиться к ювелирам. В то же время бизнес на золотой посуде заглох, так как обедневшие аристократы переплавляли свои золотой тарелки в наличные деньги, вместо того, чтобы покупать новые. Так что ювелиры были рады этому новому бизнесу. Там же.
Все люди подвержены искушению совершить кражу или смошенничать и складской бизнес не является исключением. В складском деле одна из форм этого соблазна - непосредственно похитить продукты, находящиеся на хранении, и смыться из страны, так сказать, вместе с хранимым золотом и драгоценными камнями. Кладовщик подвержен и другому искушению, близкому к воровству: украсть или «одолжить» ценности «на время» и получить прибыль от спекуляции или другой комбинации, а затем вернуть ценности прежде, чем они будут востребованы, так что никто ничего не заметит. Эта форма кражи известна как растрата, которое словарь определяет как «мошенническое присвоение лицом для собственного использования, доверенных ему денег или имущества».

Но кладовщик, занимающийся спекуляциями, всегда рискует, поскольку в любой момент может прийти вкладчик и предъявить квитанцию, которую по закону требуется удовлетворить по требованию и тут же возвратить ценности. Так что как правило, складской бизнес предоставляет очень мало или совсем не дает возможностей для такого хищения. Если я помещаю золотые часы или стул на склад, и их там не окажется, когда я за ними приду, то я хочу, чтобы кладовщик отправился в местную тюрьму.

В некоторых видах складского бизнеса искушение присвоить особенно велико. Вкладчик в данном случае заинтересован в получении обратно не столько самого объекта, сколько в получении такого же продукта. Так бывает в случае взаимозаменяемых товаров, таких как зерно, где каждая единица продукта идентична любой другой. Такой депозит является «общим», в отличие от «специфической» депозитной гарантии. Теперь кладовщику удобнее смешать все бушели зерна одного и того же типа в общие закрома, так что каждый, кто забирает свое зерно, получает бушели из таких же закромов. Вот теперь искушение присвоить становится просто огромным. Все, что теперь нужно кладовщику - сделать реалистичную оценку того, какой процент зерна может быть востребован в ближайшие месяц или год, а затем он может ссужать остальное зерно или спекулировать им.

Однако при совершении хитроумных сделок кладовщик вряд физически будет перемещать зерно. Вместо этого, поскольку складские квитанции служат в качестве заменителей самого зерна, кладовщик может печатать фальшивые или поддельные складские квитанции, которые будут выглядеть точно так же, как настоящие.

Но можно спросить, а как насчет суровых правовых санкций за растрату? Разве угрозы уголовного дела и тюремного срока не достаточно, чтобы все, исключая самых закоренелых растратчиков, воздержались от преступления? Возможно, что было бы достаточно, если бы не тот факт, что закон о хранении вряд ли существовал до восемнадцатого века. Только к двадцатому веку суды, наконец, решили, что кладовщик, хранящий зерно является действительно хранителем, а не должником.
2. Депозитные банковские операции и растрата
Деньги - золотые монеты и слитки — для банкира, осуществляющего депозитные операции, являются еще большим искушением, чем зерно для кладовщика. Золотые монеты и слитки являются такими же полностью взаимозаменяемыми, как и пшеница; вкладчик золота тоже, если он не является коллекционером или нумизматом, не заботится об идентичности золотых монет, помещенных им на хранение, пока они сохраняют ту же пробу и вес. Но в случае денег искушение становится сильнее потому, что если люди время от времени потребляют пшеницу, превращая ее в муку и хлеб, то золото, используемое в качестве денег, не должно потребляться вовсе. Оно задействовано только в обмене, и пока банк дорожит своей репутацией, складские квитанции могут очень хорошо служить в качестве заменителя самого золота. Так что, если в обществе имеются несколько банков и банки поддерживают высокую репутацию, то необходимость выкупать золото не велика. Самоуверенный банкир может тогда сообразить, что меньшая часть его квитанций, скажем, 15 процентов, будет погашена в следующем году, а на остальные 85 процентов можно напечатать поддельные складские квитанции и пустить их в оборот без особого страха разоблачения или возмездия.

Фактически к концу Гражданской войны английские ювелиры познали этот соблазн и в очень короткий срок стали его жертвами. Они так жаждали получить прибыль от этого мошеннического по сути предприятия, что даже предложили платить проценты вкладчикам, чтобы иметь возможность как бы «ссужать» деньги. Однако такие «ссуды» был двусмысленными, поскольку вкладчики, получившие складские квитанции, были уверены в том, что их деньги пребывают в безопасности в хранилищах ювелиров и спокойно обменивали эти квитанции в качестве эквивалента золота. Таким образом, золото в хранилищах ювелиров покрывалось двумя или более квитанциями. Оригинальные квитанции выдавались тогда, когда в сейфы помещался реальный золотой депозит, а подделки, под видом подлинных квитанций, печатались и выдавались ювелирами в долг, а потом циркулировали по всей стране в качестве заменителей тех же самых унций золота. (30)




  1. См. там же. С. 72.

Аналогичный мошеннический процесс имел место в одном из самых ранних опытов по депозитным операциям: в древнем Китае. Депозитные операции началась в восьмом веке, когда магазины стали принимать ценности и получать плату за хранение. Через некоторое время депозитарные расписки этих магазинов начали циркулировать в качестве денег. В конечном счете, спустя два столетия, магазины стали выдавать больше напечатанных чеков, чем имелось на депозите; их застукали при совершении жульнических депозитных банковских операций. (31)




  1. К VII-VIII в.в. нашей эры в Китае появились магазины, которые

принимали ценности и сохраняли их в безопасности за определенную плату. Векселя на предметы, помещенные на депозит, как и депозитарные расписки ювелиров в Европе, постепенно начали циркулировать в качестве денег. Неизвестно как быстро этот процесс развивался, но очевидно, что к 1000-му г. в Китае существовали фирмы, который регулярно эмитировали бумажные банкноты и которые поняли, что могут выпускать в обращение больше банкнот, чем имеется ценностей у них на депозите.

Таллок, «Бумажные деньги: цикл в Китае» Историко-экономическое обозрение (август 1957): 396. (Tullock, “Paper Money: A Cycle in Cathay,” Economic History Review (August 1957): 396.)

Венеция с четырнадцатого по шестнадцатый века страдала от этой же разновидности банковского мошенничества.

Но почему в таком случае банки и ювелиры не разоблачались как мошенники и растратчики? Потому что законодательство, регулирующее банковские депозитные операции находилось еще в худшем состоянии, чем общее законодательство, касавшееся складской деятельности и развивалось в противоположном направлении, объявляя денежные депозиты не ответственным хранением, а долгом.

Таким образом, в Англии ювелиры и депозитные банки, развивавшиеся в это же время, смело печатали поддельные складские квитанции, будучи уверенными в том, что закон не будет к ним слишком суров. Как ни странно, но в суд до конца семнадцатого — начала восемнадцатого веков никто на них не подавал. Первое достоверно подтвержденное дело решалось в 1811 году в иске «Карр против Карра». Суд должен был решить, относился ли термин «долги», упомянутый в завещании, к остатку денежных средств на банковском депозитном счете. К сожалению, начальник судебных архивов сэр Уильям Грант решил, что относился. Грант утверждал, что поскольку деньги были внесены в банк общей суммой, а не в помеченном и в запечатанном пакете, то они стали кредитом, а не ответственным хранением. (32)


  1. Carr v. Carr (1811) 1 Mer. 543. In J. Milnes Holden, The Law and

Practice of Banking, vol. I, Banker and Customer (London: Pitman Publishing, 1970), p. 31.
Пять лет спустя, в важнейшем деле «Дивэйнс против Нобла», последовавшим за упомянутым, один из адвокатов совершенно правильно утверждал, что «банкир является скорее хранителем средств своего клиента, чем его должником … потому что деньги в … [его] руках, являются скорее депозитом, чем долгом и поэтому могут быть мгновенно востребованы и изъяты». Однако тот же самый судья Грант вновь настоял - в отличие от того, что будет принято позже в виде закона о хранении зерна - что «деньги, уплаченные банкиру, тут же становится частью его общих активов; и банкир должен скорее считаться должником этой суммы». (33)


  1. «Дивэйнс против Нобла». (Devaynes v. Noble (1816) 1 Met. 529; in ibid.)

Классический случай произошел в 1848 г. в Палате Лордов, в деле «Фоли против Хилла и других». Утверждая, что клиент банка является только лишь его кредитором «с дополнительными обязательствами, вытекающими из пользовательских (sic?) обязательств банкиров при оплате счетов клиента», лорд Коттенхэм вынес свое четкое, хоть и неверное и даже роковое, решение:


Деньги, когда они поступают в банк, вообще перестают быть деньгами доверителя; теперь это деньги банкира, который привязан к эквиваленту, и будет должен выплатить такую ​​же сумму, когда это потребуется, что была помещена на хранение… Деньги, находящиеся на попечении банкира, являются - для всех намерений и целей - деньгами банкира, и он может поступать с ними так, как ему заблагорассудится; он не виновен в злоупотреблении доверием; он не ответственен перед доверителем за рискованное размещение средств, когда участвует в опасной спекуляции; он не хранит деньги и не должен обращаться с ними так, как будто это собственность доверителя; но он, конечно, отвечает за размер суммы, поскольку заключил контракт. (34)


  1. «Фоли против Хилла и других (1848)», (Foley v. Hill and Others (1848) 2. H.L.C., pp. 36—37; in ibid., p. 32.)

Таким образом, это удивительное решение предоставило банкам карт-бланш. Несмотря на то, что деньги, как лорд Коттенхэм признал, были «помещены под опеку банкира», он практически может делать с ними все, что ему угодно, а если он не сможет удовлетворить свои договорные обязательства, то он будет признан всего лишь неплатежеспособным, а не растратчиком и вором, который был пойман с поличным. На решение по делу Фоли и на предыдущие решения может быть возложена основная доля вины за возникновение нашей мошеннической банковской системы с частичным резервированием и за катастрофическую инфляцию на протяжении последних двух веков.

Хотя американский закон о банковском деле основан непосредственно на концепции Фоли, в нем присутствуют примечательные аномалии и несоответствия. Хотя суды и настаивали, что банковский вклад является лишь долговым контрактом, все еще продолжаются попытки расширить это толкование. Суды продолжают пребывать в растерянности в вопросе о том, считать ли депозит - «размещением денег в банке на ответственное хранение» - или он представляет собой инвестиции («размещение денег в той или иной форме собственности для извлечения дохода или прибыли»). Поскольку, если это только хранение, а не инвестиции, то, в конце концов, суды могут в один прекрасный день быть вынуждены признать, что депозит в банке является ответственным хранением; но если это инвестиции, то как тогда в общую картину вписываются хранение и погашение по требованию? (35)


  1. См. Michie on Banks and Banking, rev. ed. (Charlottesville, Va.:

Michie Co., 1973), vol. 5A, p. 20. Also see pp. 1—13, 27—31, and ibid., 1979 Cumulative Supplement, pp. 3—4, 7—9.

Так, Мичи утверждает, что «банковский вклад больше, чем обычный долг, и отношения банка с вкладчиком не идентичны отношениям с обычным кредитором». Ссылаясь на случай в Пенсильвании, Мичи добавляет, что «банковский вклад отличается от обычного долга тем, что по самой своей природе он постоянно подвергается проверке со стороны вкладчика, и всегда выплачивается по требованию». People’s Bank v. Legrand, 103 Penn.309, 49 Am.R.126. Michie, Banks and Banking, p. 13n.. Кроме того, несмотря на утверждение закона о том, что банк «становится абсолютным собственником денежных средств, внесенных в него», банк по-прежнему «не может спекулировать деньгами своих вкладчиков». People’s Bank v. Legrand, 103 Penn.309, 49 Am.R.126. Michie, Banks and Banking, p. 13n.


Кроме того, если только особые банковские депозиты, являющиеся идентичными объектами, которые должны быть возвращены (например, в индивидуальной банковской ячейке), могут считаться ответственным хранением, а обычные банковские депозиты являются долгами, то почему те же эти рассуждения не применяются к другим взаимозаменяемым обычным депозитам, таким как пшеница? Почему складские квитанции зернохранилищ на пшеницу не считаются просто долгами? Почему этот непоследовательный закон, что сам закон и признает, «касается исключительно банковской деятельности»? (36), (37)


  1. Michie, Banks and Banking, p. 20. Ответ уважаемого историка

права Артура Нуссбаума состоит в том, что «противоположное мнение» (что банковский вклад является ответственным хранением, а не долгом) «ляжет невыносимым бременем на банковский бизнес». Несомненно, таких огромных прибылей банка, как от эмиссии мошеннических складских квитанций, уже не будет. Но элеваторы, в конце концов, и другие склады работают в этом бизнесе успешно; почему бы не появиться и настоящим денежным хранилищам? Arthur Nussbaum, Money in the Law:National and International (Brooklyn: Foundation Press, 1950), p. 105.


  1. Экономист Джевонс, с болью в душе сетовал на

существование общего депозита, поскольку «стало возможным создание фиктивного предложения товара, то есть, можно заставить людей поверить, что существует предложение, которого не существует…» С другой стороны, особые вклады, такие как «коносаменты, ломбардные квитанции, доковые варранты или сертификаты, которые устанавливают право собственности на определенный объект», котируются выше, потому что «они не могут быть выданы за фактически депонированный товар, кроме как откровенно мошенническим путем». Он задумчиво заключает, что «должно стать общим правилом, что наличный грант или документ о передаче несуществующего товара не должен быть в обращении». William Stanley Jevons, Money and the Mechanism of Exchange, 15th ed. (London: Kegan Paul, 1905), pp. 206—12, 221.

3. Банковская система с частичным резервированием
Карт-бланш на эмиссию поддельных складских квитанций на золото, предоставленный депозитным банкам, имел множество роковых последствий. В первую очередь, это означало, что любой денежный депозит теперь может быть отнесен на баланс банка. Золото или серебро на период размещения депозита становятся активами банка, хотя и с правом немедленного выкупа по требованию как предполагаемого долга. Допустим, что теперь у нас имеется «Депозитный банк Ротбарда». Он начинает свою деятельность и принимает от Джонса депозит в размере 50 тыс. долл. золотом, взамен Джонс получает складскую квитанцию, которую он может погасить по требованию в любое время. Баланс «Депозитного банка Ротбарда» мы видим на рис.7.1.



Рис 7.1 Депозитный банк
Хотя был сделан первый шаг по скользкой дорожке, ведущей к мошенничеству и к глубоко инфляционной по своей сути банковской системе, «Депозитный банк Ротбарда» пока еще не совершил мошенничества и не породил инфляцию. Помимо того, что обычный депозит теперь считается долгом, а не ответственным хранением, ничего особенного не произошло. Пятьдесят тысяч долларов золотом были просто помещены в банк, после чего складские квитанции начинают передаваться из рук в руки или из банка в банк в качестве заменителя золота. Не было совершено никакого мошенничества, и инфляционного импульса не случилось, поскольку Банк Ротбарда по-прежнему резервирует все свои складские квитанции золотом или наличными, находящимися в его хранилищах.

Сумма денежных средств, хранящаяся в сейфах банка и готовая к немедленному погашению, называется его резервами. Следовательно, такая форма честного, неинфляционного банковского депозитного бизнеса называется «банковская система со 100% резервированием», потому что банк обеспечивает все свои квитанции золотом или наличными. Рассматривается следующее отношение



в нашем примере отношение такое



или 100 %. Отметим также, что независимо от того, какое количество золота хранится в банках, общая денежная масса остается точно той же до тех пор, пока каждый банк соблюдает правило ста процентов. Изменяться будет только форма денег, но не их общее количество или их значение. Итак, пусть общий объем денежной массы страны составляет 100 миллионов долларов в золотых монетах и слитках, из которых 70 млн. долл. хранятся в банках, складские квитанции полностью обеспечены золотом и используются в качестве заменителя золота в денежных обменах. Общий объем денежной массы в стране (то есть деньги, которые реально используется при совершении сделок) составит:


30 млн. долл. (золото) + 70 млн. долл. (складские квитанции на золото).
Общее количество денег останется неизменным на уровне 100 млн. долл., в основном они примут форму складских квитанций на золото вместо самого золота.

Вот теперь у ювелира или другого депозитного банкира возникает просто непреодолимое искушение совершить акт мошенничества и инфляции: короче говоря, заняться банковским делом с частичным резервированием, при котором общие запасы наличности в каком-то соотношении меньше, чем объем выданных складских квитанций. Вряд ли банкир просто изымет золото и станет использовать его для собственного потребления; в этом случае было бы невероятным достать деньги, которые вкладчики потребуют для погашения квитанций, то есть существует риск того, что такие действия могли бы считаться растратой. Вместо этого, банкир будет либо ссужать золото, или, что гораздо более вероятно, будет выдавать поддельные складские квитанции на золото и ссужать их, чтобы, в конечном счете, рассчитаться с доверителем и получить процент. Короче говоря, депозитный банкир вдруг становится кредитным банкиром; разница заключается в том, что он не использует собственные сбережения или заемные средства для того, чтобы кредитовать потребителей или инвесторов. Вместо этого он берет чужие деньги и ссужает их в это же самое время, а вкладчик думает, что его деньги по-прежнему ему доступны. Или, скорее, и что еще хуже, банкир эмитирует поддельные складские квитанции и ссужает их, как если бы это были реальные складские квитанции, обеспеченные наличными. В то же время, первичный вкладчик считает, что его складские квитанции обеспечены деньгами, доступными в любой момент, в какой он пожелает их обналичить. Здесь мы видим банковскую систему с частичным резервированием, при которой одно и то же количество золота или других наличных денег в кассах банка является резервом для более чем одной складской квитанции.

Совершенно очевидно, что современная банковская система частичного резервирования представляет собой игру в наперстки, финансовую пирамиду, мошенничество, когда поддельные складские квитанции выдаются и распространяются в качестве эквивалента денег, якобы представляемых этими квитанциями.

Давайте посмотрим, как это отражается в наших балансах.

Банк Ротбарда, имея 50 000 долл. в золотых монетах, помещенных на хранение, теперь эмитирует на 80000 долл. мошеннических складских квитанций и ссужает их Смиту, ожидая, что будет возвращено 80000 долл. плюс проценты.



Рис 7.2 Банковская система с частичным резервированием
Банк Ротбарда выдал поддельных складских квитанций на 80 000 долл., которые ссудил Смиту, увеличив тем самым общую денежную массу с 50 тыс. долл. до 130 тысяч.

Увеличение денежной массы в точности равняется размеру кредита — 80000 долл. — выданного банком с частичным резервированием. Сто процентное банковское резервирование заменено на частичное резервирование, доля резервов составила



или 5/13.

Таким образом, банковская система с частичным резервированием является одновременно и мошеннической, и инфляционной; она порождает увеличение денежной массы путем выдачи поддельных складских квитанций на деньги. Объем денег в обращении увеличивается на сумму складских квитанций, выданных сверх того количества золота, которое имеется в банке.

Форма денежной массы, находящейся в обращении, по сравнению банковской системой со 100 процентным резервированием, снова изменилась: в обращении стало больше складских квитанций, чем золота. Однако добавилось нечто новое​​: общая сумма денег в обращении увеличилась на объем вновь выданных складских квитанций. Золотые монеты на сумму 50 тыс. долл., формально находившиеся ранее в обращении, в настоящее время заменены на 130 тыс. долл. складских квитанций. Чем ниже доля резервов, тем больше количество эмитированных новых денег, пирамидой возвышающихся на основании из всех имеющихся в данный момент резервов.

Откуда же берутся эти деньги? Они возникают - и это самое главное, что нужно знать о современном банковском деле - из воздуха. Коммерческие банки - то есть банки с частичным резервированием - создают деньги из воздуха. По сути, они действуют так же, как фальшивомонетчики. Фальшивомонетчики тоже создают деньги из воздуха, напечатав что-нибудь под видом денег или складских квитанций на деньги. И таким образом они обманным путем выкачивают ресурсы у населения, у людей, которые свои деньги действительно заработали. Точно так же банки с частичным резервированием подделывают складские квитанции на деньги, которые затем циркулируют среди населения в качестве эквивалента денег. Совпадение было бы полным, если бы не одно но: закон эти квитанции поддельными не считает.

Убедиться в том, что несостоятельность банковской системы с частичным резервированием является ее важной и неотъемлемой чертой, можно и другим способом, отметив решающее правило рационального управления финансами - правило, которое соблюдается везде, кроме банковского дела. Суть в том, что временная структура активов фирмы не должна быть дольше временной структуры обязательств. Предположим для краткости, что фирма имеет долговое обязательство на 1 млн. долл., которое нужно погасить кредиторам 1 января следующего года, и обязательство на 5 млн. долл., которое нужно погасить до 1 января текущего года. Если фирма это понимает, то на ту сумму, по которой ожидаются выплаты, хорошо бы иметь активы в эти сроки или чуть раньше. То есть иметь 1 млн. долл. за несколько дней до или 1 января и 5 млн. долл. на следующий год. Временная структура ее активов должна быть не длиннее, а, что желательно, немного короче, чем временная структура ее обязательств. Но депозитные банки не соблюдают и не могут соблюдать это правило. Наоборот, обязательства банка — его складские квитанции — должны погашаться мгновенно, по требованию, в то время как непогашенные кредиты заемщиков погашаются только после некоторого периода времени, короткого или длинного, в зависимости от обстоятельств. Активы депозитного банка всегда «дольше», чем его обязательства, которые являются мгновенными. Иными словами, банк по существу всегда является банкротом и станет таковым в действительности, если все его вкладчики осознают, что денег, которые, как считается, должны быть доступны по первому требованию, в банке на самом деле нет. (38)




  1. Cf. Elgin Groseclose, Money and Man, pp. 178—79.

Один из аргументов в пользу банковской системы с частичным резервированием, который часто использовал покойный профессор Уолтер Спар, заключается в том, что банкир работает наподобие мостостроителя. Мостостроитель примерно оценивает, сколько людей будет ежедневно пользоваться мостом; он не пытается решить абсурдную задачу построения такого большого моста, чтобы тот мог выдержать всех жителей данной области, если они захотят путешествовать на мосту одновременно. Но если мостостроитель может строить свою работу на оценках относительно небольшой части граждан, которые будут пользоваться мостом в какой-то момент времени, то почему банкир подобным образом не может оценить, какой процент его депозитов будет погашен в какой-то момент времени и поддерживать долю не больше необходимой? Проблема этой аналогии в том, что граждане ни в каком смысле не имеют письменных обязательств на возможность пересечения моста в любой момент времени. А владельцы складских квитанций на деньги даже при современном банковском законодательстве имеют такие обязательства на свою собственность и настойчиво требуют получения возможности ее возвращения в любое время по своему усмотрению. Однако эти выдаваемые банком обязательства должны считаться мошенническими, поскольку банк не способен удовлетворить их все. (39)




  1. See Murray N. Rothbard, The Case for a 100 Percent Gold Dollar

(Washington, D.C.: Libertarian Review Press, November 1974), p. 25.

Мизес скрупулезно различает «кредитную сделку», где настоящее благо обмениваются на будущее благо (или на долговое обязательство, которое должно быть погашено в будущем), и сделку требования, такую как складская квитанция, где вкладчик или заявитель не отказывается от благ настоящего (например, пшеницы или денег). Напротив, он сохраняет свое право на хранимое благо, поскольку может востребовать его в любое время. Как утверждает Мизес:

Вкладчик какой-то суммы денег взамен получает конвертируемое в любой момент в деньги требование, которое будет служить ему точно так же, как и та сумма, на которую оно выдано; он не менял настоящее благо на будущее благо. Для него полученное им требование на его депозит также является настоящим благом. Внесение денег на депозит ни в коем случае не означает, что вкладчик отказывается от немедленного распоряжения ценностью, которой он владеет.

Ludwig von Mises, The Theory of Money and Credit, 2nd ed. (New Haven:Yale University Press, 1953), p. 268.


Совершенно очевидно, что для целей анализа банковской системы с частичным резервированием не имеет никакого значения то, что именно считается деньгами или наличными в обществе, это может быть золото, табак или даже государственные неразменные деньги. Технология создания банками пирамид от этого не меняется. Итак, допустим, что в настоящее время золото вне закона, а деньги или законные средства платежа состоят из долларов, напечатанных центральным правительством. Процесс возведения пирамиды остается таким же, за исключением того, что в основании пирамиды теперь бумажные доллары, а не золотые монеты. (40)


  1. Как мы увидим позднее, процесс построения пирамиды хоть и

остается таким же, возможности раздувания базы в условиях неразменного бумажного стандарта намного шире, чем при золотом стандарте.
Наш банк Ротбарда, который принял на депозит 50 тыс. долл. государственных бумажных денег, затем поверх этих денег возвел пирамиду на 80 тыс. долл. путем выдачи поддельных складских квитанций.



Рис 7.3 Банковская система с частичным резервированием (бумажные деньги)
Как и в случае с золотом общая денежная масса увеличилась с 50 тыс. долл. до 130 тыс. долл., исключительно за счет выпуска новых складских квитанций и за счет кредитной экспансии, произведенной банком с частичным резервированием.

Так же, как в случае прямой фальсификации, новые деньги - на этот раз в виде новых складских квитанций - не льются на каждого подобно дождю. Новые деньги вводятся в какую-то определенную точку экономической системы - в данном случае, банк Ротбарда эмитирует их и сразу же ссужает Смиту - и новые деньги начинают подобно ряби на воде распространяться по экономике. Смит, предположим, использует 80 тыс. долл. новых денег, чтобы купить больше оборудования, производитель оборудования закупает сырье и платит за труд, и так далее. По мере того, как новые деньги вбрасываются в систему и распространяются по ней, соответствующим образом поднимаются кривые спроса на определенные товары и услуги, и цены на эти товары и услуги тоже растут. Чем шире распространяется банковский кредит и чем больше новых денег закачивается, тем большим будет влияние на рост цен. Опять же, первые получатели новых денег выигрывают за счет более поздних получателей - а еще больше за счет тех, кто вообще никогда не получит новых денег. Самые первые получатели - банк и Смит — благодаря как бы скрытому налогу или дани выигрывают больше всех, а последние получатели обманным путем лишаются своих законных ресурсов.

Таким образом, банковское частичное резервирование, подобно государственным неразменным бумагам или техническое подделке, является инфляционным и позволяет наживаться одним за счет других. Однако на этом проблемы не заканчиваются. Потому что в отличие государственных ценных бумаг и в отличие от подделки (пока контрафакт не обнаружен), банковский кредит может не только расширяться, но и сокращаться. В случае с банковским кредитом то, что может подняться, может потом опуститься, что обычно и происходит. Экспансия банковского кредита делает банки неустойчивыми и подверженными - по самым разным причинам - сжатию их кредитов.

Итак, обратимся снова к банку Ротбарда. Предположим, что кредит Смиту на 80 тыс. долл. был выдан на два года. По окончании двух лет Смит должен возвратить 80 тыс. долларов плюс процент. Но когда Смит выплачивает 80 тыс. долларов (забудем о выплате процентов для простоты), он, весьма вероятно, станет расплачиваться складскими квитанциями банка Ротбарда, которые потом погашаются. Возврат 80 тыс. долл. кредита означает, что поддельные складские квитанции на 80 тыс. долларов аннулированы, и теперь денежная масса сократилась и вернулась к первоначальным 50 тыс. долларов. После погашения баланс банка Ротбарда будет выглядеть следующим образом:





Рис 7.4 Возврат банковской ссуды
Мы вернулись к рисунку, соответствующему нашему исходному примеру в состоянии до экспансии (рис. 7.1).

Однако если денежная масса сокращается, то это означает, что происходит дефляционное давление на цены, и они будут падать волнами, подобно тому как волнами шла предшествующая экспансия. Обычно, разумеется, банк Ротбарда или любой другой банк с частичным резервированием не станет сидеть сложа руки и пассивно наблюдать, как его ссуды и кредиты сжимаются. С чего бы, если банк делает свои деньги на выдаче инфляционных кредитов? Важным, однако, является то обстоятельство, что банки с частичным резервированием — это легкая добыча (sitting ducks) и они всегда подвержены сжатию. Когда режим скрытого банкротства переходит в открытую форму, например, когда население стремится обналичить свои депозиты, тогда сжимающее, дефляционное давление становится особенно суровым. Если банки вынуждены резко сжать кредитование, то они начинают оказывать давление на своих заемщиков, они пытаются отозвать кредиты или отказывают в их возобновлении, и тогда дефляционное давление ведет к рецессии - всегда наступающей за инфляционным бумом.

Обратите внимание на резкое различие между банковской системой с частичным резервированием и чистым золотомонетным стандартом. При чистом золотом стандарте не существует практически никакой возможности того, что денежная масса действительно может уменьшиться, поскольку золото является очень долговечным товаром. Также маловероятно, что уменьшится количество государственных неразменных денег в обращении; единственным редчайшим случаем был бы профицит бюджета, при котором правительство сожгло бы бумажные деньги, вернувшиеся в виде налогов. Но кредитная экспансия банка с частичным резервированием всегда неустойчива, поскольку, чем шире масштаб создания новых инфляционных денег, тем больше вероятность того, что она подвергнется сжатию и последующей дефляции. Мы видим, как уже проглядываются очертания базовой модели знаменитого и кажущегося загадочным бизнес - цикла, который стал настоящим бичом западного мира с середины - конца восемнадцатого века. Поскольку всякий бизнес - цикл отмечен и даже инициирован инфляционным расширением банковского кредита. И вот базовая модель экономического цикла становится очевидной: расширение банковского кредита повышает цены и вызывает ситуацию кажущегося бума, однако этот бум возникает на основе скрытого мошеннического налога на последних получателей денег. Чем больше инфляция, тем с большей вероятностью банки будут становиться легкой добычей (sitting ducks), и с еще большей вероятностью последует кредитное сжатие, влекущее ликвидацию кредитов и инвестиций, банкротства и дефляционные снижение цен. Это всего лишь общий набросок делового цикла, но его взаимосвязь с современным миром делового цикла уже очевидна.

Однако процесс становления банка с частичным резервированием - дело не такое простое, как может показаться, хотя закон, к сожалению, закрывает глаза на это систематическое мошенничество. Для того, чтобы складские расписки банка Ротбарда или любого другого банка стали функционировать вместо золота или вместо государственных бумажных денег, требуется длительный период начального накопления доверия со стороны населения. Поначалу банк Ротбарда должен на протяжении многих десятилетий создавать себе репутацию банка безопасного, порядочного и честного и всегда готового и способного погасить свои обязательства по первому требованию. В одночасье этого не достигнуть.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет