Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет8/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20

4. Банкноты и депозиты
На протяжении веков существовало две основные формы денежных складских квитанций. Первый, наиболее очевидный, это расписка, лист бумаги, на котором депозитный банк обещает выплатить предъявителю определенную сумму наличных денег золотом или серебром (или в государственных бумажных деньгах). Такая письменная форма складских квитанций называется банкнотами. Так в США до Гражданской войны сотни, если не тысячи банков эмитировали свои собственные банкноты, часть их обеспечивалась золотом на депозите, остальные появлялись в процессе расширения кредитов с частичным резервированием. Во всяком случае, если кто-то становится владельцем (помещая золото на депозит или получив в обмен при продаже товара), скажем, 100 долларовой банкноты банка Нью-Хейвена, то она будет функционировать как часть денежной массы до тех пор, пока люди принимают эту 100 долларовую банкноту в качестве заменителя, суррогата золота. Если кто-то использует 100 долларовую банкноту банка Нью-Хейвена, чтобы купить продукт у человека, который является клиентом банка Хартфорда, то последний пойдет в свой банк и обменяет 100 долларовую банкноту банка Нью-Хейвена на аналогичную банкноту банка Хартфорда.

Банкнота всегда была основной формой складской квитанции, используемой массами населения. Позже, однако, появилась еще одна форма складской квитанции, используемая крупными купцами и искушенными вкладчиками. Вместо получения вещественной квитанции, банк просто открывал депозитный счет в своих бухгалтерских книгах. Так, если бы Джонс поместил в банк депозит в размере 10 тыс. долл., то он получил бы, если бы пожелал, не материальные банкноты, а открытый счет или депозитный счет на 10 тыс. долл. в банковской книге. Банковские обязательства по требованию Джонсу будут представлены не в виде листа бумаги, а в виде нематериального счета в балансе банка, который может быть обналичен в любое время. Странно, что только эти открытые балансовые счета стали называть депозитами до востребования, тогда как с экономической или правовой точки зрения вполне материальная банкнота представляет собой такой же депозит до востребования. При использовании в обмене вместо физической передачи, как это имеет место в случае банкноты, вкладчик Джонс пишет распоряжение, указывая банку о переводе денег со своего счета, скажем, Брауну. Итак, предположим, что Джонс имеет депозитный счет на 10 тыс. долларов в банке Ротбарда.

Теперь предположим, что Джонс покупает Hi-Fi систему у Брауна за 3 тыс. долларов. Джон выписывает распоряжение банку, указывая перевести 3 тыс. долл. Со своего открытого счета на счет Брауна. Распоряжение будет выглядеть так:

Письменный документ - называется, конечно же, чеком. Обратите внимание на то, что в данном случае чек сам по себе не является заменителем денег. Чек - это просто письменное распоряжение о передаче вклада до востребования от одного человека другому. В качестве денег выступает вклад до востребования, но не чек, точно так же, как ранее в этом качестве выступала складская квитанция (хотя и неписаная) на деньги или наличные.

Баланс банка Ротбарда теперь выглядит так:



Рис 7.4 Перевод депозитов до востребования
Заметим, что от этой покупки Hi-Fi системы, в общем объеме денежной массы в стране ничего не изменилось. Банк осуществлял и по-прежнему осуществляет политику 100 процентного резервирования; все его обязательства до востребования по-прежнему покрыты или обеспечены на 100 процентов денежными средствами в хранилищах банка. Нет ни мошенничества, ни инфляции.

Тогда экономически депозиты до востребования и вещественные банкноты являются просто разными технологическими формами одного и того же: квитанциями требования денежного склада на наличные деньги. Их экономические последствия аналогичны и нет никаких оснований для того, чтобы правовая система интерпретировала их по-разному. На рынке у каждой формы имеются, как правило, свои особые технологические преимущества и недостатки. Банкнота проще и ощутимее и совсем не требует той степени сложности или доверия, необходимой держателям квитанций. Банку тоже меньше работы, так как не требуется менять имен в балансе; нужно лишь знать, что определенное количество денежных знаков выпущено в обращение. Если Джонс покупает Hi-Fi систему у Брауна, то банкнота переходят из рук в руки, при этом никто не должен отчитываться перед банком о произошедших переменах, поскольку банк в любом случае несет ответственность перед держателями банкнот. Для мелких сделок - покупки газеты или бутерброда с ветчиной - трудно представить себе, что нужно было бы для оплаты выписывать чек. С другой стороны, депозиты до востребования имеют то преимущество, что позволяют выписывать счета на точные суммы. Если, например, цена Hi-Fi системы выражается некруглой суммой, например 3,168.57 долл., то может быть проще выписать чек, чем пытаться найти нужное количество банкнот и монет — поскольку банкноты обычно выпускаются с фиксированными номиналами (1 долл., 5 долл., 10 долл. и т.д.).(41)




  1. Однако в семнадцатом веке в Англии, благодаря тому, что

банки позволяли производить частичные платежи, когда платеж вычитался из номинальной стоимости банкноты, банкноты были еще более гибким инструментом. Holden, Negotiable Instruments, p. 91n.
Кроме того, часто бывает удобнее использовать депозиты до востребования в крупных сделках, когда большие количества наличности могут быть громоздкими и неудобными. Более того, при перевозке наличных денег существует много большая опасность воровства или несчастного случая, чем при наличии определенной известной суммы на балансе банка.

На свободном рынке все эти факторы способствуют тому, чтобы банковскими депозитами в основном пользовались крупные покупатели при совершении крупных сделок. (42)




  1. … банковская деятельность вообще стала играть важную роль

лишь в связи с развитием эмиссии банкнот. Готовность людей хранить деньги и драгоценности у банкира неизмеримо выросла с того момента, когда они стали получать что-то взамен - например, банкноты, первоначально всего лишь в форме расписок, которые можно было передавать из рук в руки. И только после того, как банкирам удалось убедить публику доверять банкам, запустив в обращение свои банкноты, люди начали оставлять на хранение в банках крупные суммы денег под обеспечение всего лишь бухгалтерской записи. Vera C. Smith, The Rationale of Central Banking (London: P.S. King &Son, 1936), p. 6.
Вплоть до Первой мировой войны банковские депозиты редко использовались широкой общественностью Запада. Большинство сделок осуществлялись при посредстве наличных денег, и рабочим выплачивали зарплату наличными, а не банковским чеком. И только после Второй мировой войны, в результате десятилетиями проводимой политики поддержки и привилегий со стороны правительства, чековые счета стали почти всеобщими.

Банк может выпускать мошеннические и инфляционные складские квитанции в виде бухгалтерской записи так же легко, как он это может делать с банкнотами. Вернемся к нашему раннему примеру. Банку Ротбарда, вместо того, чтобы эмитировать мошеннические непокрытые банкноты на 80 тыс. долларов и ссужать их Смиту, можно просто открыть новый счет или пополнить имеющийся счет на имя Смита и выдать Смиту заем на 80 тыс. долларов. Тем самым одним росчерком пера или как по мановению волшебной палочки денежная масса в стране увеличивается на 80 тысяч долларов.

В реальном мире, по мере того как банковской системе с частичным резервированием было позволено развиваться, в учреждениях, известных теперь как коммерческие банки, жесткое разделение между банковским кредитованием и банковскими депозитными операциями больше не поддерживается. (43)


  1. Возникший позднее институт «инвестиционного банка»,

напротив, ссужает накопленные или заемные средства, обыкновенно при гарантированном размещении промышленных или государственных ценных бумаг. В отличие от коммерческих банков, депозитные обязательства которых обмениваются в качестве эквивалента денег и, следовательно, вносят прибавку в денежную массу, обязательства инвестиционного банка - это просто долги, которые будучи простым требованием на выдачу денег, не являются «монетизируемыми».
Банк, приняв депозит, ссужает его как собственный капитал или как заемные средства, но он также, просто из воздуха, он создает банкноты и депозиты, которые тоже ссужает своим заемщикам. В балансе все эти пункты и виды деятельности перемешаны. Часть деятельности банка является законным и продуктивным кредитованием накопленных или заемных средств; но большая ее часть - это мошенническое и инфляционное создание поддельных складских квитанций. Эти квитанции, следовательно, есть не что иное, как созданные из ничего денежные суррогаты, которые ссужаются под проценты.

Возьмем гипотетический смешанный банк и посмотрим, как мог бы выглядеть его баланс, так мы сможем проанализировать различные элементы.





Рис 7.6 Смешанный кредитно-депозитный банк
Наш гипотетический банк Джонса имеет: акционерный капитал в размере 200 тыс. долл., складские квитанции в размере 1,8 млн. долл., распределенные на 1 млн. долл. банкнот и на 800 тыс. долл. депозитов до востребования; а также наличные в хранилище на 300 тыс. долл. и долговые расписки заемщиков на 1,7 млн. долл. Итого активы равны 2 млн. долл. и акционерный капитал и обязательства также составляют 2 млн. долларов

Теперь у нас есть все необходимое для анализа баланса банка в экономическом и монетарном аспекте.

Решающим обстоятельством является то, что банк Джонса имеет обязательства до востребования, мгновенно погашаемые по представлению банкноты или депозита, на общую сумму 1,8 млн. долл., в то время как объем наличных в хранилище, предназначенных для удовлетворения этих обязательств, составляет всего 300 тыс. долл. (44)


  1. Нам следует отметить, однако, что держатели банковских

депозитов по требованию на 800 тыс. долл. могли бы при желании обналичить их банкнотами банка Джонса, а также золотом или государственными бумажными деньгами. На самом деле, банкноты и депозиты банка Джонса являются друг для друга взаимозаменяемыми, один к одному: депозиты могут быть по желанию владельца обменены на свеженапечатанные банкноты, а банкноты могут быть приняты в обмен на вновь открытый депозит.
Банк Джонса является участником банковской системы с частичным резервированием, с долей резервов

или 1/6. Или, взглянув на это с другой стороны, мы можем сказать, что акционерный капитал в размере 200 тыс. долл. был инвестирован в кредиты, а еще 1,5 млн. долл. активов были выданы в качестве займов посредством создания мошеннических складских квитанций на деньги.

Банк Джонса может увеличить свой капитал на определенную сумму или занять деньги путем выпуска облигаций, а затем инвестировать их в дополнительные кредиты, но эти законные кредитные операции не повлияют на 1/6 долю резервов, то есть на количество выдаваемых мошеннических складских квитанций. Предположим, например, что акционеры инвестировали еще 500 тыс. долл. в банк Джонса, а затем эти деньги выданы в кредит различным заемщикам. Баланс банка Джонса теперь будет выглядеть так, как показано на рисунке 7.7.

Таким образом, в то время как Банк Джонс расширил свой кредит, это увеличение на 500 тыс. долл. по активам и обязательствам является законным, продуктивным и неинфляционным, инфляционная составляющая в 1,5 млн. долл. осталась неизменной, как и доля резервов, равная 1/6.



Рис 7.6 Частичное резервирование в смешанном банке
Если потребовать от банков выступать в том же качестве, что и любой другой склад и поддерживать свои обязательства полностью обеспеченными, то есть чтобы они осуществляли банковские операции только со 100 процентным резервированием, то тогда стало бы возможным быстро и окончательно покончить с мошенничеством, а также с теми инфляционными импульсами, источником которых является современная банковская система. Банки больше ничего не добавляли бы к денежной массе, поскольку не занимались бы тем, что равносильно изготовлению фальшивок. Однако предположим, что мы не можем выдвинуть юридического требования на осуществление банковской деятельности со 100 процентным резервированием. Насколько инфляционной была бы свободная и неограниченная банковская система, избавленная от любого государственного вмешательства? Верно ли бытующее мнение о том, что система свободных банков приведет к разгулу неограниченного увеличения денежной массы и инфляции?


VIII Свободная банковская деятельность и ограничения на банковскую кредитную инфляцию
Теперь предположим, что от банков не требуется быть подлинными денежными складами и, к сожалению, им позволено выступать в качестве должников по отношению к своим вкладчикам и держателям банкнот, а не в качестве ответственных лиц, принявших на хранение чужое имущество. Дадим определение свободной банковской деятельности как системе, при которой банки рассматриваются под тем же углом, что и всякий другой бизнес на свободном рынке. Следовательно, они не подвергаются никакому контролю и регулированию со стороны государства, и вход в банковский бизнес является совершенно бесплатным. Существует одно и только одно «регулирование» со стороны государства: чтобы банки, как и всякий другой бизнес, были обязаны выплачивать свои долги, либо оперативно объявляться неплатежеспособными и выводиться из бизнеса. (45)


  1. Мы не станем здесь обсуждать здесь вопрос о том,

предоставляют ли законы о банкротстве особую привилегию должникам, помогая им клониться от выплаты своих долгов.
Короче говоря, в условиях свободной банковской деятельности банки являются совершенно свободными, и даже если осуществляют частичное резервирование, то они обязаны погашать банкноты или депозиты до востребования по требованию, быстро и без придирок, или в противном случае будут вынуждены закрыть свои двери и ликвидировать свои активы.

Пропагандистам идеи центральных банков удалось убедить большинство людей в том, что свободная банковская деятельность оказалась бы неконтролируемой банковской деятельностью, подверженной диким инфляционным всплескам, при которых денежная масса резко возрастает почти до бесконечности. Попробуем разобраться, существуют ли в условиях свободной банковской деятельности какие-либо ограничения на инфляционную кредитную экспансию.

В действительности в условиях свободной банковской деятельности существуют несколько строгих и важных ограничений на инфляционную кредитную экспансию. Одно мы уже обсуждали. Если бы я создал новый банк Ротбарда, начал печатать банкноты и создавать банковские депозиты из ничего, то почему кто-то должен был бы принимать эти банкноты или депозиты? Почему кто-то должен был бы доверять новому и молодому банку Ротбарда? Любому банку в течение многих лет приходится завоевывать доверие, накапливая историю оперативного погашения своих долгов перед вкладчиками и держателями банкнот, прежде чем клиенты и другие участники рынка начнут воспринимать новый банк всерьез. Завоевание доверия является необходимым условием деятельности любого банка, а чтобы это доверие завоевать, требуется длительная история оперативных выплат и, следовательно, осуществление неинфляционной банковской деятельности.

Более того, в условиях свободной банковской деятельности существуют и другие строгие ограничения на инфляционную денежную экспансию. Одним из них является масштаб, в котором население готово пользоваться банкнотами и депозитами. Если кредиторы и поставщики настаивают на том, чтобы их товары продавались, а займы предоставлялись в золоте или в государственных бумажных деньгах и отказываются от услуг банков, то тогда масштабы банковского кредита будут крайне ограничены. Если люди в целом придерживаются мудрого и разумного подхода, свойственного многим «примитивным» племенам и отказываются принимать в обмен что-либо, кроме надежной золотой монеты, то тогда деньги банков остаются без движения и не становятся источником инфляционного хаоса в экономике.

Однако масштабы банковских операций - это ограничения внешней среды, которые почти не сказываются, если банковская система уже сложилась. Более подходящим и очень действенным оружием против банков является ужасающий «набег на банки» - оружие, поставившее на колени многие тысячи банков. «Набег на банк» (массовое изъятие банковских вкладов — пер.) происходит тогда, когда клиенты банка — владельцы депозитов и держатели банкнот - теряют веру в свой банк, и начинают проявлять беспокойство относительно того, что банк на самом деле не способен вернуть им их деньги по требованию.

Тогда владельцы депозитов и держатели банкнот поспешат в банк, чтобы обналичить свои квитанции. Другие клиенты тоже узнают об этом, и «набег», конечно же, усилится, поскольку банк с частичным резервированием по своей сути и на самом деле является банкротом, — и вскоре банк закроется быстро и эффективно. (46)




  1. С 1929 по 1933 год, последний год, когда набегам на банки

еще разрешалось осуществлять их работу по очищению экономики от несостоятельных и инфляционных банков, в Соединенных Штатах закрылось 9200 банка.
Во многих фильмах начала 1930-х показывались такие «набеги на банки» в действии. По городу распространяются слухи о том, что банк оказался неплатежеспособным, что у него нет денег на то, чтобы рассчитаться по своим депозитам. Вкладчики занимают очереди с 6 утра в ожидании возможности изъять свои кровные из банка. Узнав о слухах и видя очереди, еще больше вкладчиков спешат «забрать из банка свои деньги» (на самом деле денег там, конечно же, нет). Менеджер банка учтиво и авторитетно пытается уверить вкладчиков в том, что слухи не имеют под собой ни малейших оснований и что возбужденные и введенные в заблуждение люди могут спокойно возвращаться по домам. Но клиенты банка оставаться спокойными уже не могут. И тогда, поскольку взвинченные и действительно обманутые люди абсолютно правы и денег, необходимых для покрытия обязательств, конечно же, не имеется, банк действительно объявляет себя банкротом и выбывает из бизнеса в течение нескольких часов.

Массовое изъятие банковских вкладов («набег на банк») является удивительно эффективным оружием, потому что (а) он является непреодолимым, поскольку как только он начинается, остановить его уже нельзя, и (б) он является мощным средством привлечения всеобщего внимания к тому факту, что банковской системе с частичным резервированием внутренне присущи несостоятельность и неплатежеспособность. Таким образом, один «набег на банк» как бы подпитывает другой и может спровоцировать срочное изъятие вкладов в другом банке. «Набег на банк» указывает населению на мошенническую суть банковской системы с частичным резервированием, которая по своей природе есть гигантская финансовая пирамида, в которой некоторые действительно могут вернуть свои средства, но лишь потому, что большинство вкладчиков не следуют их примеру.



Когда именно должен случиться «набег на банк» определить невозможно, поскольку, по крайней мере, теоретически, клиенты могут утратить веру в свои банки в любой момент. На практике, конечно, утрата доверия не происходит без оснований. Такое может произойти, скажем, после того, как инфляционный бум продолжается уже в течение некоторого времени, а доля резервов относительно обязательств до востребования снижена посредством кредитной экспансии. Лихорадочные «набеги» делают несостоятельными многие банки и влекут за собой дефляционное сокращение кредита и денежной массы.

В главе VII мы видели, что банковская система с частичным резервированием производит экспансию денег и кредита, но все это может превратиться в копейки из-за вынужденного сжатия кредита и дефляции денежной массы. Вот один из вариантов того, как это может произойти. Банки воздвигает пирамиду банкнот и депозитов на основании ограниченной суммы денежных средств (золото и государственные бумажные деньги); все более снижающаяся доля резервов ослабляет доверие клиентов к их банкам; снижение уверенности порождает требования о возврате вложенных средств, кульминацией которых становятся «набеги на банки»; «набеги на банки» провоцирует другие подобные набеги и так происходит на протяжении всего этапа дефляции и банковских банкротств. Частичное банковское резервирование породило бум бизнес-цикла и его крах.

Однако верно и то, что «набег на банк», во время которого режут по живому, является катастрофическим событием, которое случается лишь тогда, когда уже произошло значительное раздувание банковского кредита. Это правда, что постоянный, неискоренимый страх «набега на банк» заставляет с оглядкой осуществлять инфляционные банковские операции. Тем не менее, однако, «набег на банк» происходит лишь тогда, когда значительная кредитная экспансия, прежде чем наступает возмездие, уже произведена. «Набег» - это не постоянная, действующая изо дня в день сдерживающая мера; он случается только как разовое явление и намного позже того, как инфляция ухватила и взяла свое.

К счастью в условиях свободной банковской деятельности у рынка имеется действительно превосходное средство для ежедневного эффективного обуздания кредитной экспансии. Оно действует даже тогда, когда доверие к банкам со стороны клиентов укрепляется как никогда быстро. Оно не зависит, поэтому, от чисто психологического аспекта - потери веры в банки. Этим жизненно важным сдерживающим фактором является сама ограниченность клиентуры любого банка. Короче говоря, деятельность банка Ротбарда (или банка Джонса) ограничена в первую очередь страхом перед набегом на банк (потеря банком доверия своих клиентов); и тот факт, что в условиях свободного рынка клиентура банка Ротбарда крайне ограничена, является даже более эффективным сдерживающим средством. Ежедневным ограничителем для банка является и то обстоятельство, что и не клиенты банка в условиях свободной банковской деятельности по определению тоже имеют право требовать от банка погашения обязательств.

Давайте посмотрим, как этот процесс работает. Вернемся к рисункам 7.2 и 7.3. В банк Ротбарда была помещен депозит на 50 тыс. долл. в золотых монетах или в государственных бумажных деньгах, а затем банк приступил к возведению пирамиды, в основании которой лежат эти 50 тыс. долл., посредством эмиссии поддельных складских квитанций на 80 тыс. долл. и последующим кредитованием ими Смита. Банк Ротбарда тем самым увеличивает денежную массу в границах своих возможностей с 50 тыс. долл. до 130 тыс. долл., и его доля резервов сократилась со 100 процентов до 5/13. Однако важно отметить, что на этом процесс не заканчивается. Вопрос в том, что Смит сделает с его 80 тыс. долл. новых денег? Мы уже упоминали, что новая волна распространения денег начинается с точки инъекции: Смит, очевидно, не останется сидеть на этих деньгах. Он потратит их на дополнительное оборудование или на оплату труда или на большее количество потребительских товаров. В любом случае, он их потратит. Но что станет с кредитным статусом денег? Это во многом зависит от того, является или не является лицо, которое получит деньги от Смита, клиентом банка Ротбарда.

Допустим, как это показано на рисунке 8.1, что Смит получает новые квитанции и тратит их на оборудование, производимое Джонсом, и что Джонс тоже является клиентом банка Ротбарда. В таком случае никакого давления на банк Ротбарда не оказывается, и инфляционное расширение кредита производится без проблем. Рисунок 8.1 показывает, как все это отражается в балансе банка Ротбарда (предположим для простоты, что кредит Смиту был выдан в виде депозита до востребования).





Рис 8.1 Банк с большим количеством клиентов
Таким образом, общая сумма обязательств или депозитов до востребования остается такой же, какой она была сразу после выдачи кредита Смиту. Пятьдесят тысяч долларов — это обязательства перед первоначальными вкладчиками золота (и / или перед людьми, которые продают товары или услуги первоначальным вкладчикам золота); Смит выписал чек на свои 80 тыс. долл. на покупку оборудования у Джонса, а Джонс в настоящее время имеет права на депозит до востребования на сумму 80 тыс. долларов. Общая сумма депозитов до востребования банка Ротбарда остались неизменной. Более того с точки зрения банка Ротбарда, произошло лишь то, что депозиты перешли от одних клиентов другим. До тех пор пока вкладчики сохраняют доверие банку Ротбарда, он может продолжать безнаказанно расширять свою деятельность и увеличивать свою долю денежной массы.

Однако - в этом и состоит проблема - предположим, что Джонс не является клиентом банка Ротбарда. В конце концов, когда Смит занимает деньги у банка, он меньше всего заинтересован в том, чтобы облагодетельствовать клиентов своего банка. Он хочет инвестировать или тратить деньги таким способом, который наиболее желателен или выгоден ему самому. В свободной, конкурентной банковской системе не существует никакой гарантии, более того, это даже маловероятно, что Джонс или человек, которому Джонс заплатит деньги, сам окажется клиентом банка Ротбарда.

Итак, предположим, что Джонс не является клиентом банка Ротбарда. Что тогда? Смит передает чек (или банкноты) Джонсу за оборудование на 80 тыс. долл. Джонс, поскольку он не является клиентом банка Ротбарда, требует у банка Ротбарда погашения. Но у банка Ротбарда денег нет, у него есть только 50 тыс. долл., а это на 30 тыс. долл. меньше, чем требуется, и поэтому банк Ротбард становится банкротом и выбывает из бизнеса.

Красота и мощь этой сдерживающей банки силы заключается еще и в том, что она не зависит от потери доверия банкам. Смит, Джонс и все остальные могут оставаться в беспечном неведении и продолжать доверять банковской системе с частичным резервированием. И все же оружие погашения (the redemption weapon) делает свое важное дело. Поскольку Джонс требует погашения у банка Ротбарда не потому, что он не доверяет этому банку или думает, что тот собирается обанкротиться, но просто потому, что предпочитает другой банк и хочет переложить средства на счет в этот банк. Само существование банковской конкуренции является мощным, работающим изо дня в день ограничителем кредитной экспансии, порождаемой частичным резервированием. Свободная банковская деятельность даже там, где частичное банковское резервирование является законным и не наказывается как мошенничество, вряд ли позволит существовать, а тем более процветать и размножаться, инфляции, порождаемой частичным резервированием. Свободная банковская деятельность не ведет к инфляционному хаосу, она обеспечивает такие же твердые и неинфляционные деньги, что и банковская система со 100 процентным резервированием.

На практике то, на каком именно методе погашения обязательств Джонс будет настаивать, чтобы перевести свои счета из банка Ротбарда в свой банк, может принимать различные формы, каждая из которых будет производить точно такой же экономический эффект. Джонс может отказаться принять чек Смита, настаивая на наличных, при этом Смиту придется самому востребовать свой депозит. Джонс - если банк Ротбарда рассчитается с ним золотом - может затем поместить золото в свой ​​банк. Или сам Джонс может приехать в банк Ротбарда и потребовать погашения обязательств. На практике, конечно, Джонс не будет беспокоиться и предоставит эти финансовые заботы своему банку, который и будет требовать погашения. Короче говоря, Джонс возьмет чек Смита, который является распоряжением относительно счета в банке Ротбарда и поместит его в свой ​​собственный банк, открыв там счет до востребования на размещенную сумму. Банк Джонса примет чек и потребует погашения обязательств у банка Ротбарда. Банк Ротбарда в этом случае должен будет признать, что ответить по обязательствам не способен и, следовательно, выйдет из бизнеса.

Рисунок 8.2 иллюстрирует, как этот процесс работает. Будем считать, что Джонс открыл счет в банке Бунвилля. Нам нет нужды показывать полный баланс банка Бунвилля, поскольку это не имеет отношения к нашей теме, нас интересует состоятельность этого банка.

Итак, в процессе этой сделки банк Бунвилля обнаруживает, что в связи с получением чека на 80 тыс. долл. от банка Ротбарда депозит до востребования Джонса вырос на 80 тыс. долларов. Когда чек предъявляется к погашению, на банк Ротбарда оказывается такое жесткое давление, что последний просто становится банкротом.


Рис 8.2 Требование погашения обязательств со стороны другого банка
Почему же банк Бунвилля предъявляет банку Ротбарда требования о погашении обязательств? А почему бы ему этого не делать? Банки являются конкурентами, а не союзниками. Банки или не платят проценты по депозитам до востребования - обычная ситуация — или процент будет гораздо ниже, чем тот процент, который они сами могут заработать на своих кредитах. Чем дольше банк Бунвилля воздерживается от требований о погашении, тем больше денег он теряет. Более того, если с ним рассчитаются золотом, то тогда он сможет выстроить на его основе пирамиду банковского кредита. Поэтому банки, воздерживаясь от погашения банкнот или депозитов до востребования других банков, все теряют и ничего не получают.

Совершенно ясно, что чем раньше заемщики банка, расширяющего кредит, потратят деньги на продукты клиентов других банков — иными словами, как только новая денежная волна пойдет в другие банки - банк-эмитент окажется в большой беде. Поскольку чем раньше и интенсивнее клиенты других банков будут вовлечены в процесс, тем скорее жесткое давление требований о погашении, вплоть до банкротства, обрушится на банк, расширяющий кредит. Таким образом, с точки зрения сдерживания инфляции, чем больше банков работает в стране и, следовательно, чем меньше клиентура каждого банка, тем лучше. Если у каждого банка есть лишь несколько клиентов, то тогда избыток складских квитанций будет переходить в руки не клиентов данного банка очень быстро, оказывая на банк разрушительный эффект и быстро доводя его до банкротства. С другой стороны, когда в стране работают лишь несколько банков, а клиентура каждого банка обширна, то процесс экспансии может продолжаться долгое время, поскольку банкноты и депозиты клиентов могут многократно переходить от одного к другому в рамках одного банка, и инфляционный процесс развернется на полную мощь. Чем больше банков и чем меньше клиентура каждого в условиях свободной банковской деятельности, тем меньше места остается для инфляции, основанной на частичном резервировании. Если имеются мириады банков, то инфляция вообще невозможна; если имеется значительное, но не огромное количество банков, то возможность инфляции появляется, но с последующим, довольно быстро наступающим жестким давлением требований о погашении и насильственным сокращением ссуд и сжатием банковского кредита, осуществляемых для спасения банков. Чем шире число клиентов, тем больше потребуется времени, чтобы деньги постепенно перетекли в другие банки; с другой стороны, чем больше степень инфляционного расширения кредита, тем быстрее происходит это перетекание и, следовательно, быстрее наступает неизбежное требование погашения обязательств, сжатие денежной массы и банкротство банков.

Таким образом, в зависимости от того, сколько конкурирующих банков работает в стране, мы можем анализировать целый спектр возможностей. На одном полюсе - довольно абсурдный вариант, когда у каждого банка имеется только один клиент; в этом случае, конечно, никакой кредит на основе частичного резервирования был бы невозможен. Поскольку клиент, получивший такой кредит, немедленно заплатил бы эти деньги тому, кто по определению является клиентом другого банка. Немного смягчим ограничение, и мы получим множество банков с небольшим количеством клиентов у каждого, при этом у банковской инфляции вряд ли появится существенно больше возможностей. Но далее, когда мы предполагаем, что банков становится все меньше и меньше, а клиентура каждого становится все обширнее, для кредитной экспансии начнут появляться новые возможности, пока процесс волнообразного распространения вовне (a rippling out process) не приведет к сжатию кредита, дефляции и банковским банкротствам. Затем, если в стране существуют всего несколько банков и ограничения на инфляцию ослаблены в еще большей степени, тогда инфляция станет еще более вероятна, а в последующей стадии бизнес — цикла после инфляционного бума с еще большей вероятностью последует сжатие кредита, дефляция и банкротства банков.

Наконец, мы подошли к варианту единственного банка, при котором, как мы полагаем, по какой-то причине каждый житель страны является клиентом этого банка, скажем, «Банка Соединенных Штатов». В этом случае все ограничения вообще исчезают, поскольку все платежи посредством чеков или банкнот производятся между клиентами одного и того же банка. Поэтому не существует ежедневно действующего ограничителя, обусловленного самим существованием других банков, а единственное ограничение на расширение инфляционного кредита этим банком является общая потеря уверенности в том, что он может платить наличными. Поскольку даже этот банк не избавлен от довлеющей над ним угрозы «набега».

Мы, конечно же, абстрагировались от факта существования других стран. В пределах одной страны может и не быть никаких клиентских сдержек, ограничивающих экспансию денег и кредита банка-монополиста. Но между странами ведется торговля, и имеются денежные потоки между ними. И поскольку международная торговля существует, и денежные потоки текут, ограничения на инфляционные банковские кредиты, хоть и ослабленные, но все-таки существуют.

Давайте посмотрим, что происходит, когда в какой-то стране, скажем, во Франции, есть банк-монополист, и он начинает интенсивно расширить число депозитов до востребования и эмитировать банкноты во франках. Будем считать, что каждая страна находится в условиях золотого стандарта, то есть каждая страна определяет свою валюту как единицу веса золота. Поскольку число франков в обращении увеличивается, и по мере того, как инфляционный процесс во Франции продолжается, франки начинают попадать за рубеж. То есть французы начинают покупать больше товаров и больше инвестировать в другие страны. Но это означает, что требования к Банку Франции будут накапливаться в банках других стран. По мере накопления требований иностранные банки призовут Банк Франции обменять его складские квитанции на золото, поскольку в обычной жизни немецкие, швейцарские или цейлонские граждане или банки никак не заинтересованы в том, чтобы хранить обязательства во франках. Они хотят золота, чтобы его можно было инвестировать или тратить на то, что им нравится или выстраивать пирамиду на основе своих собственных золотых резервов. Но это означает, что золото будет все быстрее вытекать из Франции в другие страны, и давление на Банк Франции станет усиливаться. Поскольку доля его резервов уже снизилась в процессе строительства пирамиды, когда все больше и больше банкнот и депозитов создавалось на основании имеющегося количества золота, однако теперь доля резервов уменьшается еще более угрожающе, поскольку золото неожиданно и во все больших количествах утекает из хранилищ Банка Франции. Отметим еще раз, что отток золота происходит не из-за потери доверия к Банку Франции со стороны французов или даже иностранцев, просто в процессе естественного хода торговли и в ответ на инфляцию франков золото перетекает из Банка Франции в банки других стран.

В конечном итоге давление оттока золота заставит Банк Франции сжать кредиты и депозиты, а дефляция денежной массы и банковского кредита ударит по экономике Франции.

Существует еще один аспект этого процесса денежного бум-краха. Когда в стране существует один или даже несколько банков, тогда есть все возможности для осуществления значительной денежной инфляции. Это, конечно же, означает, что в период бума банки увеличивают денежную массу, и цены растут. В рассматриваемом нами случае цены на французские продукты растут из-за денежной инфляции, и это увеличивает скорость оттока золота. Для французов цены выросли, в то время как цены в других странах остались прежними, поскольку расширение банковского кредита в них не осуществлялось. Однако рост цен во Франции означает, что французские продукты становятся менее привлекательными как для французов, так и для иностранцев.

Поэтому иностранцы станут меньше тратить средств на французские продукты, вследствие чего экспорт из Франции уменьшится, а французские граждане начнут покупать не дорогую отечественную продукцию, а относительно более дешевые импортные товары. Следовательно, импорт во Францию будет расти. Само собой, падение экспорта и рост импорта означают страшный дефицит платежного баланса. Этот дефицит воплощается в оттоке золота, поскольку за рост импорта, как мы видели, нужно расплачиваться именно золотом. В частности, золотом оплачиваются увеличившийся разрыв между ростом импорта и падением экспорта, поскольку при обычных условиях экспорт обеспечивает достаточное количество иностранной валюты для оплаты импорта.

Таким образом, следствие всех этих причин, инфляционная банковская кредитная экспансия в данной стране приводит к росту цен в этой стране, а также к дефициту платежного баланса и к оттоку золота в другие страны. В конце концов, отток золота и рост предъявляемых французскому банку требований о погашении обязательств вынуждают банк сокращать кредит и сжимать денежную массу, что приводит к падению цен во Франции. В этот период рецессии или спада, золото снова течет обратно, вследствие двух взаимосвязанных причин. Во-первых, сокращение кредита означает, что стало не хватать франков для приобретения отечественных или иностранных продуктов. Следовательно, импорт падает. Во-вторых, падение домашних цен стимулирует иностранцев покупать больше французских товаров, и французы переключаются с иностранной продукции на отечественную. В результате, французский экспорт растет, импорт уменьшается, а золото течет обратно, укрепляя позиции Банка Франции.

Мы сейчас описали, конечно же, сущность знаменитого «механизма обратного притока» Юма — Рикардо, который объясняет, как международная торговля и денежные выплаты работают при «классическом золотом стандарте». В частности, этот механизм налагает частичные, по крайней мере, ограничения на инфляцию, посредством изменения цен и потоков золота, что удерживает международные цены и платежный баланс каждой страны в долгосрочном равновесии. Это общеизвестный анализ из учебника. Но есть два жизненно важных аспекта этого анализа, которые до Людвига фон Мизеса оставались незамеченными. Во-первых, мы имеем здесь не только теорию международных денежных потоков, но и элементарную теорию делового цикла применительно к явлению, вызываемому, как инфляцией, создаваемой банковской системой с частичным резервированием, так и последующим сжатием денежной массы и кредита.

Во-вторых, мы теперь способны заметить, что механизм обратного притока Рикардо - это по сути тот же самый механизм, который в условиях свободной банковской системы не позволяет производить масштабную инфляцию или не позволяет производить ее вовсе. Посмотрим, что происходит, когда, скажем, банк Ротбарда расширяет свой кредит и обязательства до востребования. Если есть возможность экспансии, то деньги и цены среди клиентов банка Ротбарда станут расти; это приведет к росту требований о погашении обязательств со стороны клиентов других банков, которые стали получать больше денег. Золото оттекает в другие банки вследствие давления предъявляемых требований, что вынуждает банк Ротбарда в попытке спасти свою платежеспособность сжимать кредит.

Поэтому механизм обратного притока Рикардо - есть просто частный случай более общего явления: Когда один или несколько банков расширяют свои кредиты и обязательства до востребования, то тогда они теряют золото (или, в случае с банками внутри страны, государственные бумажные деньги), которое уходит в другие банки, тем самым прерывается инфляционный процесс, наступает дефляция и сжатие кредита. Просто Рикардо анализировал противоположный случай, когда все банки в стране могут вместе осуществлять экспансию (если в стране присутствует только один банк-монополист) и, таким образом, относительно слабое сдерживание инфляции осуществляется только банками других стран.

А не могли бы банки внутри страны образовать картель, в котором каждый поддерживал бы других в приеме чеков или банкнот других банков, не требуя их погашения? В этом случае, если банки согласились бы не требовать погашения обязательств друг друга, то тогда все банки могли раздувать инфляцию вместе и действовать так, как если бы в стране существовал только один банк. Не приведет ли система свободной банковской деятельности к неограниченной банковской инфляции за счет формирования таких добровольных банковских картелей?

В условиях свободной банковской деятельности такие банковские картели законно образовываться могут, однако экономические стимулы будут препятствовать их успеху. Ни один картель в других отраслях экономики в условиях свободного рынка никогда не был в состоянии добиться успеха на протяжении длительного времени; они преуспели лишь - в повышении цен и ограничении производства - когда вмешивалось государство, поддерживая распоряжения картелей и ограничивая конкуренцию. Точно так же и в банковской сфере. В конце концов, банки друг с другом конкурируют, и на рынке обязательно сформируется тенденция, когда золото из банков, раздувающих инфляцию, станет перетекать в более надежные, неинфляционные банки, а первые уйдут из бизнеса. Экономические стимулы действуют против любого картеля, потому что без него, более надежные, менее инфляционные банки выигрывали бы в конкурентной борьбе у более инфляционных конкурентов. Картель закабаляет эти более надежные банки, уравнивая их с более неустойчивыми, инфляционными коллегами. Более того, по мере раздувания кредитной инфляции у здоровых банков усиливаются стимулы вырваться из картеля и потребовать погашения того обилия складских квитанций, которые дождем сыплются в их сейфы. Зачем же здоровым банкам и тонуть вместе с очевидно тонущим кораблем, когда доля резервов становится все ниже и ниже? Во-вторых, инфляционный картель банк будет привлекать новые, здоровые банки с практически 100 процентными резервами войти в дело, рекламируя всем и каждому их неинфляционные операции, при этом успешно зарабатывая деньги и уничтожая своих конкурентов, призывая погашать их инфляционные банкноты и депозиты. Так что, хотя банковский картель в условиях свободной банковской деятельности логически возможен, на деле он вряд ли бы преуспел.

Мы пришли к выводу, что, вопреки пропаганде и мифу, свободная банковская деятельность способствовала бы установлению твердых денег и в очень незначительных масштабах допускала бы банковскую кредитную экспансию и частичное банковское резервирование. Строгие требования погашения обязательств одного банка перед другим жестко ограничили бы экспансию любого банка.

Так, Мизес весьма проницательно заключил, что
Было бы ошибкой связывать с понятием свободной банковской деятельности такое положение дел, при котором каждый волен выпускать банкноты и обманывать население лишь только по одному своему желанию. Люди часто ссылаются на высказывание анонимного американского автора, которого цитирует (Томас) Тук: «Свободная торговля в банковском деле - это свободная торговля в мошенничестве». Все наоборот, свобода эмиссии банкнот в большой мере сужает - если не полностью подавляет - использование банкнот. Именно эту идею выдвинул (Анри) Чернуски (Cernuschi) в слушаниях по запросу о французских банках 24 октября 1865года: «Я считаю, что то, что называется свободой банковской деятельностью, приведет к полному подавлению выпуска банкнот во Франции. Я хочу дать каждому право выпускать банкноты, чтобы никто больше никаких банкнот не принимал». (47)


  1. Людвиг фон Мизес, «Человеческая деятельность» Ludwig von

Mises, Human Action (New Haven, Conn.: Yale University Press, 1949), p. 443; Human Action, Scholar’s Edition (Auburn, Ala.: Ludwig von Mises Institute, 1998), p. 443.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет