Н. Г. Чернышевского современные проблемы географии (к юбилею кафедры экономической географии сгу) Сборник



жүктеу 2.55 Mb.
бет7/13
Дата21.04.2019
өлшемі2.55 Mb.
түріСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Литература
1. Стратегия и проблемы устойчивого развития России в XXI веке / под ред. А. Г. Гранберга, В. И. Данилова-Данильяна, М. М. Циканова, Е. С. Шопхоева. – М.: Экономика, 2002. 414 с.

2. Флуд Н. А. Как измерить «устойчивость развития»? / Вопросы статистики, 2006. – № 10. С. 19-29.

3. Рубцова В. Н. Социально-экономическая устойчивость населения регионов России / В. Н. Рубцова. – Саратов: ИАП РАН, 2002. 125 с.

4. Янко С. Н. Человеческий капитал как фактор устойчивого развития сельского хозяйства / С. Н. Янко. // Современная экономика: теория и практика: Сборник научных трудов. – Саратов: Издательство СГУ, 2005. 164 с.

5. Елисеева И. И. Встречи с нобелевскими лауреатами по экономике Дж. Хекманом и Л. Клейном / И. И. Елисеева, А. Л. Дмитриев. // Вопросы статистики, 2003. – № 9. С. 37-38.

6. Петриков А. В. Устойчивость сельского развития / А. В. Петриков. // Экономист, 2006. – № 7. С. 86-93.

7. Донченко Ю. В. Воспроизводственный подход к оценке и регулированию регионального развития по критериям устойчивости / Ю. В. Донченко, Ю. В. Вертакова, А. В. Евченко, П. А. Клименко. // Вопросы статистики, 2005. – № 8. С. 20-25.

8. Менова Н. Ф. Социальные аспекты устойчивого социально-экономического развития муниципального образования / Н. Ф. Менова. // Вопросы статистики, 2006. – № 5. С. 62-67.

9. Иванов П. М. Устойчивое региональное развитие: концепция и модель управления / П. М. Иванов. // Экономика и математические методы, 2006. – № 2. С. 51-59.

А. С. Мукало


ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГЕРМАНСКОЙ ИМПЕРИИ

(1871-1918 гг.) И ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ
Введение

В XIX в. Европа, в том числе и Германия, попала под воздействие двух революций: британской промышленной и французской политической, совпадение и взаимодействие которых в германской историографии вызвало термин Doppelrevolution (двойная революция). На Германию в политическом смысле более заметное влияние оказала Французская революция, положив начала формированию единого национального германского государства, а в экономическом – промышленная.

Победа Пруссии в войне 1870-1871 гг., известной как франко-прусская, позволила ликвидировать последнее серьезное препятствие на пути объединения Германии [1]. Политика национально-государственного строительства, проводимая Бисмарком «железом и кровью», увенчалась успехом. 18 января 1871 г. было торжественно провозглашено создание Германской империи, 4 мая была принята конституция на основе конституции Северогерманского союза. Империя представляла собой федерацию из 22 германских государств, трех вольных городов и имперской области1. Всем предоставлялась определенная автономия, за южно-германскими государствами закреплялись некоторые особые права. Высший законодательный орган – Федеральное собрание состояло из бундесрата (орган представительства союзных государств) и рейхстага (400 депутатов). Германским императором (кайзером) по конституции мог быть только прусский король (Вильгельм I (1871-1888 гг.), Вильгельм II (1888-1918 гг.). Канцлер являлся председателем бундесрата. Имперское правительство определяло торговую, таможенную политику, развитие флота, транспортной системы, контролировало банковское дело, чеканку монет, консульскую службу [2].

Таким образом, страна охватила площадь 540 тыс. км² в центре Европы [3]. К концу XIX в. государством постепенно стали закулисно поощряться крупные фирмы в их частных колониальных приобретениях (земли в юго-западной Африке, Того, Камерун, северная часть Новой Гвинеи, чуть позднее – Маршальские и Каролинские острова) [4]. Начинается расцвет империи.

Население Германии увеличилось в период 1873-1905 гг. с 41,6 до 60,6 млн. чел., заняв второе место в Европе после Российской империи [3]. Этому способствовали улучшение здравоохранения, некоторый рост продолжительности жизни, улучшение благосостояния жителей и приток переселенцев, в первую очередь, из Восточной Европы. По переписи населения 1905 г. городское население превысило сельское (54,3% и 46,7% соответственно), увеличилось число жителей крупных городов (более 100 тыс. чел.) [3]. Если в 1871 г. в таких городах проживало 4,8 % населения, то в 1910 г. уже 21,3% [2].

Экономический подъем

Главными соперниками Германии являлись Англия и Франция. В середине XIX в. Германия отставала от Франции по мощности паровых двигателей, выплавке чугуна, текстильной продукции, сбору зерновых, обороту внешней торговли на 25-35% и опережала только по длине железных дорог и добыче угля. От Англии же, а по ряду показателей и от США, сохранялось отставание: по добыче угля в 11 раз, по выплавке чугуна в 6 раз, по мощности паровых двигателей в 5 раз, по длине железных дорог – вдвое [5].

Победа Пруссии в франко-прусской войне способствовала большому экономическому подъему. Позднее вступление на путь индустриализации позволило Германии воспользоваться техническими достижениями, перенять последние технические новинки без переоборудования, без давления старого капитала, была и заинтересованность в использовании достижений науки и техники, создании своих лабораторий, институтов. На территории империи вводится единое торговое и коммерческое законодательство, правительство выпускает единую государственную валюту – рейхсмарку, обеспеченную золотом.

Миллиардная контрибуция в 1870-1873 гг. обеспечили так называемую грюндерскую лихорадку2: бешеные темпы строительства и учредительства торговых и промышленных компаний, банков, страховых обществ, когда масштабы и темпы промышленного строительства коренным образом изменяли хозяйственный облик страны. Железнодорожное строительство способствовало созданию единой транспортной системы (свыше 6 тыс. км) и национального рынка и придало срединно-европейскому положению Германии новое значение (для России Пруссия стала основной страной транзита при торговле с Европой) [5].

Сыграло роль и богатство страны достаточными для того периода месторождениями угля и железной руды. Добыча угля выросла с 1850-70 гг. с 5,5 до 26 млн. т.; выплавка чугуна увеличилась с 225 до 14000 тыс. т. К 1870-ым гг. германская металлургия обгоняет французскую, растет число занятых в этой отрасли рабочих и продуктивность – на 150%. Процесс модернизации прерывался небольшими кризисами (1873-79, 1884-87 и 1891-95 гг.), усилившими еще больше роль крупной промышленности [6].

Особенно быстро в Германии росла тяжелая промышленность. Черная металлургия получила толчок после присоединения Эльзас-Лотарингии с крупными запасами железной руды (особенно после изобретения в 1878 г. англичанином Томасом способа переработки руд с высоким содержанием фосфора) [4]. Произошел рост стале- и чугунолитейной промышленности, где предприятия-гиганты с многотысячным персоналом (Крупп, Маннесман, Тиссен) выполняли роль «несущих конструкций» экономики. Развиваются и новые отрасли: электротехника слабого тока, обслуживающая телеграф и электротехническую сигнализацию («Сименс и Гальске» сначала работали при поддержке военного ведомства, а потом вышли на мировой уровень), оптическая и особенно успешно химическая (калийные удобрения, производство искусственных красок, светильного газа) [6].

Наряду с количественным ростом промышленности и производительности труда идет и качественный сдвиг в технике производства – машины окончательно вытесняют ручной труд. Появляются плавильные печи, работающие на коксе, распространяется мартеновский и бессемеровский способы выплавки стали, повсеместное распространение получают паровые машины. Нарастает процесс концентрации промышленности, появились фабрики-гиганты, оборудованные новейшей техникой: промышленные фирмы Стиннеса, Маннесмана, Борзига (локомотивный завод в Берлине по своему оснащению выходит на мировой уровень), заводы Круппа [6]. Правда, положение рабочих оставалось очень тяжелым: рабочий день длится 10-15 часов, отсутствует трудовое законодательство, повсеместно используется женский и детский труд. Жилищные условия рабочих, как правило, были очень плохими [7].

В этот период идет рост товарооборота на ярмарках в Лейпциге и Франкфурте, внешнеторговый оборот увеличивается с 2100 млн. марок в 1850 г. до 4240 млн. марок в 1870 г. [2]. Если в первой половине века Германия вывозила сельхозпродукты: зерно, шерсть, лес, а импортировала железо, пряжу и промтовары, то во второй половине вывозятся металлические изделия, уголь, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, сахар, а ввозятся сельскохозяйственные продукты, железная и медная руды и полуфабрикаты [4].

Стимул индустриализации придает и перевооружение армии. Военные производства получают государственные заказы, инвестиции, помощь в обеспечении сырьем и рабочей силой. Неудивительно, что к концу XIX в. Крупп и Маузер выходят уже на международный рынок [6]. С момента создания империи на вооружение выделяется все больше и больше финансов. В 1913 г. сумма составила более 2 млрд. марок. В 1914 г. вооруженные силы Германии превосходили по вооружению все остальные армии по тяжелым орудиям и стрелковым системам [2].

После 1890-х гг. происходит структурная перестройка в промышленности. Ведущие позиции занимают новые наукоемкие отрасли: электротехническая, химическая, машиностроение, точная механика и оптика, опираясь на которые немецкие производители выходят на мировой рынок. Электротехника приобрела широкий размах в конце века с эпохой строительства трамваев и электрических станций (в Германии они были внедрены повсеместно, даже в нерентабельных по тем временам районах). До 1899 г. 91% всех электрических дорог в континентальной Европе был построен немецкими фирмами [5]. Формируется автомобилестроительная отрасль (Бенц, Даймлер). Открываются высшие технические учебные заведения (Карлсруэ, Мюнхен, Дрезден, Штутгарт) [6].

К 1900 г. Германия нагоняет Англию и в химической промышленности, в частности, по производству серной кислоты. Анилиновые краски вытесняют натуральное индиго, выпускаются искусственные материалы. Появляется фармацевтическая промышленность, которая уже к началу века постепенно выходит на международный уровень с монопольными позициями (БАСФ, Байер) [4].

Промышленный переворот в Германии не привел к резкому снижению удельного веса в экономике сельского хозяйства: в 1895 г. население, занятое в сельском хозяйстве, составило 33,6%, а в промышленности 39%. Однако, если промышленное производство с 1870 по 1913 гг. выросло в пять раз, то сельскохозяйственное – только вдвое [2]. Аграрный кризис конца века слабо отразился на Германии не только благодаря протекционизму, но и своевременным агрокультурным и техническим сдвигам: применению искусственных удобрений, новых машин, мелиорации, новых методов ведения хозяйства. Происходит переход к более ценным породам в животноводстве и новым методам его откормки, совершенствуется система троеполья, по сбору картофеля и сахарной свеклы Германия выходит на первое место в мире [7].

К 1880-ым гг. Германия обогнала Францию по всем параметрам экономического развития, а на рубеже веков если еще и уступала Англии по абсолютным показателям, то по темпам роста давно превосходила. Уровень концентрации промышленности (на 1907 г.), особенно в крупной и тяжелой индустрии, был выше, чем в Англии и Франции, и отставал только от США и России [2]. Также Германия опережала всю Европу по концентрации производства и капитала. В 1913 г. Германия по объему внешней торговли выходит на второе место в мире после Великобритании [4]. Наиболее развитыми промышленными центрами в империи были Саксония, Эльзас-Лотарингия, Аахенская, Саарская и Рейнско-Вестфальская области.

Первые экологические проблемы

Конфликты о водопользовании при красильных фабриках, загрязняющих воду, которую используют другие предприятия, расположенные ниже по течению, уже очень стары и упоминаются еще в средневековье. Издавна были и жалобы на шум и запах [8]. Только привилегированные мануфактуры (просуществовавшие в Германии до 1869 г.), которые хотели следовать цеховым правилам, располагались за пределами городов [2]. Первые свидетели нового времени, которые увидели мрачные фабрики с их шумом и дымом, еще даже по-настоящему не знали, что там происходит.

В первой половине XIX в. типичной причиной конфликтов стало сооружение фабричных установок посреди жилых городских кварталов [9]. Возрастает число жалоб на негативное воздействие промышленности на окружающую среду. На месте садов возникают дымовые трубы, шумные машины и прочие атрибуты промышленного производства. Например, когда фабрикант Клетт в 1841 г. в Нюрнберге захотел построить вблизи жилого района машиностроительный и чугунолитейный заводы, соседи обратились в магистрат с жалобой: «Из-за топки каменным углем, несмотря на то, что двери и окна постоянно закрыты со всевозможной тщательностью, во все части дома, даже в гардеробную и умывальную, проникают тонкая угольная пыль и пар. Жители соседних домой должны жить в постоянном страхе от шума работающих паровых котлов» [9].

Многие из подобных споров закончились тем, что фабрики размещались за пределами населенных пунктов, или строились высокие дымовые трубы, которые формально оберегали близлежащие районы, а фактически распределяли выбросы по большей площади, или, напротив, жилая застройка выносилась на окраину города. Последнее стало выходом для зажиточных граждан, которые таким образом убегали от вредных последствий производств, что в дальнейшем спровоцировало процесс субурбанизации. В общем, терпимость к ущербу от промышленных предприятий окружающей среде в германском обществе была достаточно велика, что пред лицом имеющихся гигиенических условий (оставляющих желать лучшего) в городах не особенно удивляло.

Только во второй половине XIX в. проблемы окружающей среды приняли такие масштабы, что законодательные меры были ужесточены и постепенно вводились компенсирующие меры, такие как отвод и очищение сточных вод. Высокая концентрация предприятий и новые нормы промышленных нагрузок обострили эту проблему. Наиболее известными и освещенными в печати событиями подобного рода в Германской империи на рубеже веков стали гибель лесов в Саксонии, разрушение лауфенбургских порогов на Рейне, постройка фаянсовой фабрики в Ратене и загрязнение воздуха в Фрайберге.

Интенсивная вырубка лесов в Рудных горах Саксонии началась с XIII в. в связи с началом горнорудной промышленности, сопутствующим увеличением населения и – как следствие – расширением земель под пастбища и пашню, ростом потребностей в древесине для постройки домов, кораблей, производства древесного угля и т. д. [10]. В XIX в. новые возможности использования древесины как сырья в бумажной промышленности и транспортное освоение саксонских гор обострили проблему – коренные лиственные породы были заменены менее прихотливыми хвойными монокультурами. Поначалу запасы древесины на единицу площади увеличивались также, как и урожайность пригодного прироста, и максимальное значение было достигнуто в 1880 г. В последующие десятилетия запасы и возможности использования упали приблизительно на четверть, а продуктивность прироста наполовину. Так преобразования, нацеленные только на краткосрочный успех, привели после первичного результата к обеднению, деградации и смыву почв, пересыханию источников, частым наводнениям и затоплениям [11]. Вопросами разработки новой формы лесохозяйствования занималась Лесная академия Саксонского королевства в Тарандте [12]. Она же первой указала на работу металлургических комбинатов как на причину снижения прироста древесины [10]. Однако этот вопрос не нашел поддержки в широких слоях населения и остался узкоспециальным.

Здесь стоит отметить, что Umweltschutz – охрана окружающей среды, направление экологического толка в охране природы, приобретет явно выраженные черты и программу только в середине XX в. [13]. До этого проблемы загрязнения окружающей среды нашли отражение в движении Heimatschutz, идейным вдохновителем которого стал Эрнст Рудорфф. Именно это направление на момент проявления в Германии других проблем, связанных с индустриализацией, оказало решающее воздействие на восприятие в обществе вопросов охраны природы.

Союз по охране природных и культурных ценностей страны

Эрнст Рудорфф (1840-1916 гг.) – немецкий композитор и музыкант, остро социальные публикации которого стали программным базисом охраны природы в Германии. В 1870-х гг. в расцвет грюндерской горячки он непосредственно столкнулся с вторжением в тихую идиллию семейного поместья горнопромышленных разработок и индустриального строительства. Тогда Рудорфф начинает призывать общественность к охране ландшафтов. При возможности он стремился приобрести подвергающиеся угрозе лесные участки и луга и тем самым вывести их из поля деятельности туризма и промышленности [14].

Программу Рудорффа точнее описывает слово «Heimatschutz» – охрана природных и культурных ценностей родной страны. До выхода его базисного труда «Heimatschutz» («Охрана природных и культурных ценностей страны», 1897 г.) в концепции Рудорффа преобладала идея охраны природы от вредного воздействия, причем мотивация была скорее эстетической, чем обусловленной естественнонаучными или экологическими взглядами. В начале ХХ в. программа Рудорффа стала отражать все более глобальные социально-культурные и национальные взгляды, и соответственно, расширялся объект, «подлежащий охране», и поле деятельности, и в этом плане природа отодвинулась на задний план [15].

В 1904 г. в Дрездене основывается Союз по охране природных и культурных ценностей страны (Bund Heimatschutz), ставший самой крупной общественной организацией по вопросам охраны природы в Германской империи. В движение по охране природных и культурных ценностей страны слились всевозможные устремления, которые перед лицом обширных изменений в ходе индустриализации и формирования единого германского государства сформировались в консервативную критику происходящего [16].

Первой общественно значимой акцией против нарастающей индустриализации стала борьба против разрушения порогов в районе Лауфенбурга на Рейне. Эти пороги, расположенные на границе между Баденом и Швейцарией, должны были быть уничтожены при постройке гидроэлектростанции, обещавшей стать крупнейшей на тот момент в Европе. Союз по охране природных и культурных ценностей страны поставил своей задачей спасение лауфенбургских порогов как памятника природы уже в момент своего основания. Его призыв поддержали Союз Дюрера (Dürerbund), баденский Шварцвальдский союз (Schwarzwaldverein), и некоторые известные личности – Йохан Фридрих Науманн3, Вернер Зомбарт4, Макс Вебер5, было собрано около полутора тысяч подписей [10].

Критика Союза была направлена не против самой идеи сооружения такой постройки, а против выбранного для нее места. Союз обратился к правительству с просьбой об экспертной оценке: нет ли возможности создать ГЭС, не разрушая пороги, и потребовал от инженера проекта альтернативного штандорта. Тот предложил вариант, который не затрагивал бы пороги. Экспертиза подтвердила, что этот проект также экономически выгоден и может принести тот же успех. Экологическое сравнение обоих проектов в то время еще не было предметом дебатов, речь шла скорее об эстетической красоте: «Мы все знаем, что в настоящее время острой международной борьбы на индустриальном поле никак невозможно отказаться от использования водных ресурсов этого места, и в связи с этим не просим о полном отказе от запланированной постройки по причине уникальной природной красоты. Мы имеем в виду лишь то, что несправедливо разрушать то, что никаким человеческим искусством никогда не может быть восстановлено, ради получения того, что <…> в ближайшем будущем <…> можно будет получить из часто встречающихся и в то же время возобновляемых природных ресурсов» [9].

Однако протест не нашел поддержки в ландтаге и у имеющих к этому проекту отношение общин, рассчитывающих на размещение при ГЭС новых предприятий. Атаки Союза по охране природных и культурных ценностей страны тем самым были успешно отбиты [9, 10]. Пыл Союза быстро угас. От первоначального отказа от промышленного капитализма под конец остались только требования движения по созданию национальных парков. Хотя противоречия между промышленностью и возможной экологической переориентацией производства еще не существовало, но они могли быть возможными, как, например, в случае с предотвращением ущерба, причиненного дымами металлургической промышленности в городе Фрайберг. Но в этом случае Союз уже не вмешивался столь активно [16, 17].

В то время как газета «Дым и пыль» сообщала о многочисленных случаях вредного влияния промышленных газов и выбросов, в Сообщениях союза по охране природных и культурных ценностей страны довоенного времени есть лишь один пример. Сообщается о том, что владельцы вилл на Эльбе близ Ратена в Саксонии выступают против сооружения фаянсовой фабрики. Проблема, по мнению Союза, заключалась в следующем: «Посетители в таком случае будут смотреть вместо уютной зелени на закопченные трубы и грязные фабричные печи, и запах этих сооружений сильно скажется на посещении прекрасных наблюдательных площадок. Такое грубое разрушение известных во всем мире природных красот по праву вызвало бы штурм негодования всех образованных и неравнодушных к природе народов» [10].

То есть, в этом случае снова на первый план выходит эстетический аспект. Требуют переноса фабрики в другое место, не думая о том, что дым вне зависимости от ее расположения в любом случае будет вредить природе. Еще царит убеждение в том, что этот вред локально ограничен и при определенном разрежении в пространстве значительно сокращается. Таким образом, не упомянуты в Сообщениях союза по охране природных и культурных ценностей страны многочисленные столкновения крестьянских общин, которые затронула эта проблема, с промышленниками, когда речь идет о разрушении основ их образа жизни, или даже о сохранении биотопов и вредных для здоровья человека последствиях. Изначальный конфликт между представителями Союза и промышленностью держался на минимуме.

Радикальные позиции в движении по охране природных и культурных ценностей страны и охране природы не имели никаких шансов реализации перед лицом власти, которую несла в себе промышленная система. По ходу работы Союза проявилось более умеренное направление, акценты смещались с охраны природы [15]. Крайне важную роль здесь сыграл инженер Вернер Линднер, который с 1914 г. стал председателем Союза по охране природных и культурных ценностей страны. В послесловии к новому изданию книги «Охрана природных и культурных ценностей страны» Эрнста Рудорффа он представил его первоначальный антииндустриализм как нечто устаревшее. К концу жизни Рудорффа в Союзе серьезно уже никто не воспринимал, он оказался не ко времени и сам сильно разочаровался [18].

Любопытно, что работа Союза под влиянием Пауля Шульце-Наумбурга все меньше ориентируется на охрану природы и все больше на сохранение памятников архитектуры, новое поле деятельности [15]. Затем возникло представление о дымовых трубах в ансамбле фабричных зданий не как о дымящей вытяжке, а как об «основном мотиве», не лишенном известной прелести. Ойген Градманн, политик и член Союза в Вюртемберге, в брошюре 1910 г. высказывает, пожалуй, самое экзотическое мнение, что «даже с загрязнением воздуха от сжигания угля, с дымом, пылью и туманом остается живописная ценность. <…> Они преломляют свет, дают пестрой картине вещей однородный тон, цветовое настроение, вызывающее в нас душевный подъем, прикрывают детали и дают контурам монументальную простоту и размер, собирательное, часто увлекательное воздействие теней» [10].

В 1902 г. в значительной степени под давлением Союза выходит закон против обезображивания местности и уникальных ландшафтов (Gesetz gegen die Verunstaltung von Ortschaften und landschaftlich hervorragenden Gegenden). Прежде всего, это казалось рекламных щитов, но и при подключении окружных комитетов по охране памятников природы – также и против разрушающих ландшафт построек, которым могло быть отказано в специальном строительно-полицейском разрешении [12, 19]. «Следует заблаговременно проверить, какое воздействие окажет постройка на общую картину ландшафта <…> в случае горнопромышленных разработок, при прокладке каналов, сельских дорог, железных дорог, при сооружении промышленных предприятий» [15]. Но в основном в нем также большее значение имеет эстетическая сторона вопроса, то есть насколько сооружение подобных объектов окажет влияние на красоту ландшафтов страны.

В 1904 г выходит работа «Угроза памятникам природы и предложения по их сохранению. Докладная записка министру» Гюго Конвентца (1855-1922 гг.), директора Западно-Прусского провинциального музея в Данциге (Гданьск) [20]. Представления Гюго Конвентца были слабо связаны с программой Союза по охране природных и культурных ценностей страны (хотя он позднее и был почетным членом) и имели естественнонаучный характер. Но современные критики не могут не отметить, что он также мало внимания уделяет экологическим проблемам: вред от развивающейся промышленности рассматривается ровно на 7 страницах в 207-страничной книге и занимает в списке вредоносных явлений отчетливо низшие ступени – даже после недостатков образования [15]. Это явный показатель неглубокого восприятия проблемы ученым. Да, Конвентца можно упрекнуть в том, что он мало уделял внимания вопросам охраны окружающей среды и не принимал во внимание вредное воздействие на природу промышленности, но тогда это было широко распространенное мнение. Например, использование живописных горных ландшафтов под каменоломни сравнительно рано привело к протестам и народным выступлениям [19], тогда как опасность для окружающей среды сточных вод и выбросов промышленных предприятий не осознавалась. В то время общество гораздо больше волновали вопросы национального единства, места и роли Германии в мире.

После создания в 1906 г. Прусской государственной комиссии по охране памятников природы под руководством Конвентца ее работа по охране природы критикуется за недостаточно широкий подход. Херманн Лёнс (1866-1914 гг.), выдающийся деятель в области охраны природы в Нижней Саксонии, наиболее ярко выразил свой протест в докладе перед Союзом учителей природоведения в Бремене 1911 г. необычайно актуальными для сегодняшнего дня словами. «Не только рекламные плакаты оскверняют нашу родину, ее лицо уродуют и другими способами. <…> Я прошу вас осмотреться немного в Германии. Вот сели вы в поезд и проехали несколько миль вглубь страны. Сможете ли вы еще найти эти прекрасные холмистые ландшафты, которые с такой охотой и любовью рисовал Дюрер? Найдете лишь скучные, без деревьев и кустов поля зерновых, испещренные пятнами тошнотворных фабрик, отвратительными постройками из обожженного кирпича, хвастливыми загородными дачами и невыносимыми колокольнями церквей. Перед каждым крестьянским домиком торчит плакат, что вы должны тут что-нибудь купить. <…> У охраны природы не может быть слишком много помощников. <…> Как наши любители погулять на природе по выходным отдыхают в наших лесах, вы и сами знаете. Каждый третий занимается на природе ее разграблением. Для вазы срывается не пара цветочков, это всегда должен быть целый букет» [21].

Во время Первой мировой войны Союз обратил внимание на то, что реки, которые раньше были местом работы многочисленных рыболовецких компаний, превратились в клоаки, что во многих местах больше невозможна рыбная ловля. Высказывались мысли, что техника значительно продвинулась, что промышленные стоки можно очистить так, что они не будут представлять никакой угрозы для рыбы. «Союз по охране природных и культурных ценностей страны неустанно стремится к тому, чтобы все предприятия, даже с риском того, что они не смогут давать более 25% прибыли, подвергали очистке сточные воды» [10].

После окончания войны в погрузившейся в разруху стране вопросы охраны природы опять отошли глубоко на дальний план и подчинились экономическим интересам. Так что в 1930 г. Фридрих Хасслер, руководитель технико-исторического отделения при Объединении немецких инженеров, мог «благодарно» отметить: «движение по охране природных и культурных ценностей страны идет навстречу пониманию технических и экономических необходимостей и не ставит себя на пути интересов развития народного хозяйства, ненужное усложнение которого в такой стране как Германия после Версальского договора, ведущей сложную экономическую борьбу, имело бы тяжелые последствия» [10].




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет