Николя Верт



жүктеу 421.59 Kb.
бет2/6
Дата07.02.2019
өлшемі421.59 Kb.
1   2   3   4   5   6

Вторжение в Перестройку


В момент самой высокой точки этого противостояния в СССР началась «Перестройка». Под знаком гласности тема сталинских репрессий вновь стала вызывать интерес. С момента свержения Хрущева в 1964 году в течение более чем двадцати лет, во времена брежневских заморозков, эта тема была "целиной". И тут в период между 1986 и 1989 годами хлынул целый поток рассказов и свидетельств очевидцев того времени, документальных фильмов и философско-историческо-литературных эссе, жанра, который в русской традиции называется публицистикой.

Характерно, что все авторы принадлежали к самым значительным изданиям, или толстым журналам того времени, таким, как «Новый Мир», «Дружба Народов», «Знамя Октября», или «Огонек», тиражи которых достигли самых высоких величин[13].

Авторы принадлежали к поколению шестидесятников, которое стало настоящим интеллектуальным явлением во время короткой хрущёвской оттепели: журналисты, публицисты, сценаристы, социологи, экономисты и историки — последние, правда, реже, так как они были подвержены все же часто давлению и воздействию официальной идеологии. В связи с этим они все больше теряли свое влияние на общественное мнение и, соответственно, падал и спрос на их труды[14]. Так как архивы были по прежнему закрыты, тема «репрессий при Сталине» раскрывалась по большей части публицистами в жанре журналистики, литературы и рассказов очевидцев. Самое большое значение имела в то время публикация «Архипелага ГУЛАГ», которая была одобрена летом 1989 года Политбюро ЦК. После этого были переведены на русский и западные «классики», такие, как Роберт Конквест и Мартин Малия. Буквально за одну ночь из обеих западных интерпретаций «феномена Советского Союза», была создана и получила распространение концепция «тоталитарной модели», в соответствии с которой количество жертв репрессий все более возрастало и переходило все мыслимые пороги: 30, 50, 70 миллионов....

В этой новой обстановке всеобщего «покаяния»[15] была вызвана к жизни организация «Мемориал», которая дала сильнейший толчок исследованиям истории репрессий и ГУЛАГа, а также оказывала и оказывает до сих пор огромное воздействие на тех, кто участвует в этих видах деятельности. В атмосфере, которая благоприятствовала «новому открытию прошлого», и особенно открытию «темных сторон» сталинизма, эта организация столкнулась с колоссальным ростом численности своих рядов. Уже в 1989 году под ее эгидой собрались сотни местных объединений, организаций и групп, своим созданием обязанные людям, которые приняли близко к сердцу историю своей страны и которые собирали столь скудную информацию о сталинском периоде, рассказы выживших очевидцев, записи из дневников и документы — все, что хоть отдаленно имело отношение к истории преследований и лагерей. Этим группам и объединениям удалось воздвигнуть более сотни памятников жертвам сталинизма. Благодаря упорству историков «Мемориала» понемногу открывались некоторые архивы, связанные с историей репрессий. В 1989/90 годах Виктор Земсков и Александр Дугин получили доступ к материалам архивов Главного Управления лагерей и МВД, и опубликовали первую статистику о численности заключенных лагерей, «спецпереселенцев» и тех лиц, которые были приговорены судами, специально созданными политической полицией[16]. Эта статистика указывала на то, что в предыдущие годы в публицистике получило название «инфляция количества жертв». В дальнейшем этих авторов и игнорировали, и критиковали, и подвергали осмеянию. Тем более, что никто из них в своих публикациях не мог добавить к своим примечаниям соответствующие данные из архивов, так как архивные документы официально были запрещены к открытой выдаче и использованию. Потребовались распад СССР и Указ Президента Российской Федерации Бориса Ельцина для того, чтобы огромный архивный фонд ГУЛАГа, который хранился в Государственном Архиве Российской Федерации (ГАРФ), постепенно стал доступным[17] В настоящее время начинается новый этап в исследовании системы советских лагерей.

Постоянно открываемые в последние пятнадцать лет горы материалов из архивов ГУЛАГа, которые хранятся в фондах ГАРФа, представляют собой только очень незначительную часть необъятной по размерам бюрократической прозы, оставленной за десятилетия «творчеством» тупой и пресмыкающейся организации управления ГУЛАГа. Местные лагерные архивы, которые складировались в сараях, бараках, или других быстро разрушающихся строениях, во многих случаях просто исчезли, как, к сожалению, исчезла и основная часть лагерных строений. Это в целом является причиной для постоянно остающегося очень незначительным числа монографий, посвященных тому или иному комплексу лагерей[18] Таким образом, историки ГУЛАГа, с одной стороны, сталкиваются со значительными пробелами в источниковедческой базе на местном уровне, а с другой – с настоящим «наводнением» документов на центральных уровнях, порожденным тем, что я называю подлинно «бюрократической культурой докладов»[19].

Вызовы и проблемы историографии


На самом деле архивные материалы, связанные с ГУЛАГом, представляют собой в концентрированной форме те проблемы, с которыми сталкиваются все исследователи, занимающиеся проблемами истории советского общества: в связи с незначительным объемом источников, которые обязаны своим происхождением самим заинтересованным лицам, историки ГУЛАГа сталкиваются с опасностью, которую в целом констатировала Андреа Грациози для области исторических исследований, связанных с СССР:

Исследовать жизнь советских граждан только на основе рассказов, которые были сочинены различного рода бюрократами, чьей задачей было перехватывать такие рассказы и держать их под контролем[20].

Для иллюстрации достаточно привести одну цифру: уже в 1950 году количество подчиненных центру служащих ГУЛАГа возросло до 133000, и они имели дело ни с чем иным, кроме как с материалами, посвященными положению на местах[21] Эта неисчерпаемая «бюрократическая проза» представляет для историков материал различного качества. Историку необходимо подходить с критическим взглядом к «образцовым рассказам», которые регулярно поступали из самых высоких «органов» ГУЛАГа в адрес компетентного министерства (внутренних дел), и отличать их от документов внутреннего пользования, которые вращались на более низких административных уровнях, и которые, как правило, были более откровенными и информативными. Один пример: во второй половине 1941 года война приводит к нарушению равновесия во всей организации ГУЛАГа. Хаотическая передислокация сотен тысяч заключенных, арестованных и содержавшихся в тюрьмах лиц из западных частей СССР, обостряет проблему переполненности лагерей в восточных частях страны. Нормы рационов питания больше не соблюдаются, смертность резко возрастает. В своем большом докладе о балансах, этом подлинном гимне ГУЛАГу во время Великой Отечественной Войны, который посылает Берии 17 августа 1944 года Наседкин, шеф Главного управления лагерей, высокие показатели смертности среди пленных (которые в 1942 и 1943 достигли примерно двадцати процентов) облачаются в следующий пикантный эвфемизм:

Уже в течение первого года войны изменился физический профиль заключенных, а именно в направлении снижения производительности труда[22].

Но, к счастью, исследователям истории общества доступны сотни документов, в которых лагерное начальство описывает подлинную картину на местах. Так, начальник Актюбинских лагерей пишет 22 октября 1941 года вышестоящим органам:

Мы наблюдаем взрывообразный рост смертности среди заключенных {…} Этот феномен имеет своей причиной жалкое состояние продовольственного снабжения, из - за которого, кроме всего, возникают многочисленные случаи чесотки и пеллагры. Заключенные не получают предписанное им продовольственное снабжение. В этой связи они едят даже корни. 20 октября бригада заключенного Шубакина сварила убитую заключенными бродячую собаку[23].

Чтобы понять реальность ГУЛАГа изнутри, представляет значение – а сегодня еще и является возможным – реконструировать с одной стороны «цепочку» докладов, циркулировавших от основания до самой верхушки управления, а с другой стороны, сравнить различные типы внутренних документов. С этой точки зрения, особенно показательными являются регулярно проводимые на местах инспекции, так же, как и стенографические протоколы заседаний сотрудников управления ГУЛАГа.[24] В дальнейшем представляется особо интересным сравнить документы и материалы, источником которых является Главное управление лагерей, с источниками, предоставленными другими правоохранительными инстанциями, особенно Министерством юстиции и прокуратурой. В свете всех этих документов и их изучения наше знание о ГУЛАГе стало более значительным.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет