Нил саймон



жүктеу 0.86 Mb.
бет1/5
Дата16.06.2018
өлшемі0.86 Mb.
  1   2   3   4   5

НИЛ САЙМОН

ГЛАВА ВТОРАЯ

Пьеса в двух действиях

Перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДЖОРДЖ ШНАЙДЕР.

ЛЕО ШНАЙДЕР.

ДЖЕННИ МЕЛОУН.

ФЕЙ МЕДУИК.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая
Сцена разделена надвое: слева квартира Джорджа Шнайдера, справа квартира Дженни Мелоун.

Джордж живет в старом доме в Манхеттене в районе Центрального парка. Комнаты в его квартире большие и с высокими потолками. Дом Дженни стандартный, ничем не примечательный. Типичное строение наших дней. Расположен дом тоже в Манхеттене в районе Третьей Авеню. Квартира Джорджа обставлена в традиционном стиле и комфортабельно – большие удобные кресла, диван, книжные шкафы до потолка, на стенах множество фотографий его и его жены.

Ее квартира обставлена современно; в ней светло и уютно.

Перед нами гостиные обеих квартир, плюс входные двери.

Его квартира с кухней и четырьмя другими комнатами, связанными коридором. В ее квартире есть маленькая кухня и спальня.

Половина одиннадцатого вечера. Дверь открывается и входит Джордж Шнайдер. На нем пальто и шарф, в руках большой, плотно набитый кожаный чемодан и кейс. Джордж включает свет. Джорджу сорок два, вид у него интеллигентный и привлекательный. Усталое лицо искажено гримасой. Ставит на пол чемодан и кейс и оглядывается. Подходит к столу, на котором высокой стопкой лежит почта. Просматривает ее, каждое второе-третье письмо отправляет в корзину. Отобрав письма, садится в кресло и углубляется в чтение.

Появляется Лео Шнайдер. В руках у него второй чемодан Джорджа, такой же большой и туго набитый. Лео около сорока. На нем замшевое пальто, шарф и перчатки.

ЛЕО (входя в комнату). Джордж, это просто невероятно! Припарковался прямо напротив твоего дома. За четыре года первый раз… Куплю-ка я здесь квартиру, пожалуй, - от такого места грех отказываться. (Ставит чемодан.) Боже милостивый, холодина-то какая, на нуле, наверное. Б-ррр! Сдал бы квартиру под Зимнюю Олимпиаду, лишние денежки не помешают. Отопление где включается?



Джордж читает почту.

Газом пахнет. Джордж, а ты чувствуешь?

ДЖОРДЖ (отрываясь от чтения). Что?

ЛЕО. Газ, вот что. Боже ты мой! (Бежит на кухню к плите.)



Джордж продолжает читать.

(Входит.) Газ-то был включен. Ты его разве не проверил перед отъездом? Слава богу, сигар при себе нет. А то одна спичка – и мы снова в Италии. (Включает настольную лампу.) Как отопление включить?.. Ты меня слышишь, Джордж?

ДЖОРДЖ. Что?

ЛЕО. Батарея где включается?

ДЖОРДЖ. Батарея? Она, э-э-э…

ЛЕО. Сосредоточься. Подумай как следует.

ДЖОРДЖ. Извини… Термостат в спальне, прямо у входа.

ЛЕО (смотрит на него).Ну как ты?

ДЖОРДЖ. Плохо. А иначе разве может быть?

ЛЕО. А ты похудел, сам не чувствуешь?

ДЖОРДЖ. Да нет. Максимум на килограмм.

ЛЕО. Само собой. Разве можно есть всю эту дрянь, которой в Париже и Риме кормят?

ДЖОРДЖ. Запах газа чувствуешь?

ЛЕО. Что?

ДЖОРДЖ. Газом пахнет.

ЛЕО. Наконец-то учуял. (Идет в спальню.)

ДЖОРДЖ. Думал, в Риме еще недельку пожить. А потом сказал себе самому: «Нет уж, пора возвращаться. Домой – и никаких». (Оглядывается.) И что это меня вдруг потянуло?

ЛЕО (входя в комнату). Ну ты и даешь. Уезжаешь из дома, газ на кухне не выключаешь, квартира закупорена. На улице февраль, а здесь как в январе… Может, сваришь кукурузы, а потом телик посмотрим, а? (Перетаскивает чемоданы в спальню).

ДЖОРДЖ (мотает головой). О, боже!

ЛЕО (входит). Посмотрел бы ты на ванную. Ты же воду забыл закрыть и окошечко на улицу. Сосулек сколько. А красиво. Прямо как в уборной в «Докторе Живаго»… Помнишь этот фильм? Что читаешь?

ДЖОРДЖ. Почту.

ЛЕО. Что-нибудь интересное? (Идет на кухню.)

ДЖОРДЖ. Нет, если только не считать писем с соболезнованиями. Мне-то казалось, я перед отъездом на все ответил… У нас есть тетушка Генри?

ЛЕО (за сценой). Тетушка Генри? У нас есть дядя Генри. Он живет в Кингстоне, в Нью-Йорке.

ДЖОРДЖ. Подписано «Тетушка Генри».

ЛЕО (за сценой). Дяде Генри шестьдесят три – скидку на возраст надо сделать.

ДЖОРДЖ (читает). «…Искренне сочувствую твоему горю, тетушка Генри».

ЛЕО (выходит из кухни, в руках у него продукты). Молоко скисло, хлеб как камень. А виноград в изюм превратился. Показать?

ДЖОРДЖ (читая следующее письмо). Лео, хочешь послушать?

ЛЕО (пропуская реплику мимо ушей). Ты же только в дом вошел, усталый. Может, разморозишь ванную комнату, да погреешься в горячей воде, а?

ДЖОРДЖ. Только вот это письмо. «Уважаемый господин Шнайдер. Меня зовут Мэри Энн Паттерсон. С вами я никогда не виделась, но с покойной супругой вашей, Барбарой, я знакома. Я работаю в салоне Сабрины, куда она приходила делать прическу. Она была женщиной редкой красоты и душевной теплоты. Я часто рассказывала ей о своих заботах, и она всегда находила самые нужные слова, чтобы подбодрить меня. Мне всегда будет недоставать ее улыбки и той легкой девичьей походки, которой она входила в салон. Мне очень повезло, что я знала ее. Так хочется утешить вас теми же словами, какими она утешала и приободряла меня. Да хранит вас бог. Мэри Энн Паттерсон». (Кладет письмо.)



(Лео смотрит на него, выдерживая паузу).

И какого черта я его прочитал?

ЛЕО. Хорошее письмо, Джордж. И очень доброе.

ДЖОРДЖ. У Барбары было столько знакомых… Взять хотя бы этого Рикко, почтальона, который все птичек изучал в Центральном парке. Или этого Винса, мясника из Гристеда, который каждые выходные маленькие картинки с кошечками рисовал в своем подвале в Стейтен-Айленде… Она постоянно с ними общалась, не то, что я – поздравлю их с Рождеством, и все.

ЛЕО (смотрит на него). Надо было тебе хотя бы еще месяц в Европе пожить.

ДЖОРДЖ. Ты что думаешь, мне там легче было? Раз я вернулся, то уже и жену забыл, с которой двенадцать лет прожил? Что все позади? Так не бывает, Лео. По-моему, это была самая дурацкая поездка за всю мою жизнь. В Англии сплошные банкротства, в Италии бастуют, Франции на меня наплевать, Испания еще в трауре по Франко… И что это убитые горем американцы рвутся в Европу, которая сама в трансе?

ЛЕО. О чем и речь. Так по-дурацки врем можно провести и в Америке.

ДЖОРДЖ. Что с квартирой делать, Лео?

ЛЕО. Хочешь моего совета? Переезжай. Подыщи себе другую.

ДЖОРДЖ. Все бродил и бродил по Лондону, как призрак, Барбару искал… На каких только улицах не был – и на Кингс-Роуд, и на Порто-белло, и в универмаге Хэрродс… А продавцы все спрашивали меня: «Что пожелаете, сэр?» А я в ответ: «Нет, здесь ее нет». Это безумие, я понимаю, но одна и та же мысль владела мной: это все розыгрыш. Она не умерла. Она ждет меня здесь, в Лондоне. Просто это одна из ее романтических причуд. Все думают, что она умерла, а на самом деле мы тайно встречаемся в Лондоне, скрываемся от чужих глаз в квартире, и никто нас не видит… Ты же знаешь, она была бы способна на такое.

ЛЕО. Не она. А именно ты.

ДЖОРДЖ. В Риме мне было совсем плохо – я действительно сошел с ума. Как она могла сотворить со мной такое? По отношению к ней я на такое способен не был. Никогда. А один раз как чокнутый бродил по Виа Венето и проклинал жену-покойницу.

ЛЕО. Итальянцы на тебя и внимания, наверное, не обращали.

ДЖОРДЖ. Итальянцы входят в твое положение. (Пожимает плечами.) Ладно, Лео, братец мой дорогой. Вот я и вернулся… Открывается вторая глава в жизни Джорджа Шнайдера. С чего ее начать, черт подери?

ЛЕО. Понятия не имею. На танцы хочешь пойти?

ДЖОРДЖ. Ты просто умница. Мерилин никогда не говорила тебе, какой ты умница?

ЛЕО. Еще бы. Но этого мало. Надо, чтобы все женщины так говорили.

ДЖОРДЖ. Дома все в порядке?

ЛЕО. Лучше не бывает.

ДЖОРДЖ. Точно?

ЛЕО. И не спрашивай. Ну, я пошел. (Застегивает пальто.) А как насчет покера в четверг?

ДЖОРДЖ. Я позвоню.

ЛЕО. Может, билеты на соревнования достать? На субботу?

ДЖОРДЖ. Потом поговорим.

ЛЕО. А как насчет пообедать вместе в воскресенье? В понедельник? Может, вторник принесет хорошие новости? (Подражая звуку тромбона, напевает мелодию Гершвина «Любимый мой».)

(Джордж не реагирует.)

Ну! Ну, Джордж…

ДЖОРДЖ. Я буду держаться, Лео. Обещаю. Только дай мне прийти в себя, о'кей?

ЛЕО. Не знаю, чем еще помочь тебе… Чувствую себя чертовски беспомощным.

ДЖОРДЖ. Ну что ж… Может, зайдешь завтра и покажешь, как банку с тунцом открыть?

ЛЕО (смотрит на Джорджа). Похоже, я сам свихнулся. Наверняка рыба протухла. Ладно, разберемся с этой банкой. (Подходит к Джорджу и обнимает его. Глаза его увлажняются. Делает шаг назад и направляется к дери.) Буду на следующей неделе, а там только держись. Чтоб был как штык, смотри. Поедем в Кингстон и разберемся с «тетушкой» Генри. Если денежки у него есть, может, тебе что-нибудь и перепадет. (Быстро уходит.)

ДЖОРДЖ (оборачивается, оглядывает квартиру, затем поднимает кейс; с глубоким вздохом). Ладно, дорогой мой, утро вечера мудренее. (Направляется в ванную.)

(Свет медленно гаснет.)
Картина вторая

Ее квартира. Морозный день в середине февраля. За окном быстро темнеет. Дверь открывается и входит Дженни Мелоун. Она включает свет. Это привлекательная женщина лет тридцати двух. На ней пальто из верблюжьей шерсти, кожаные сапоги и вязаная шапочка. В руках у нее чемодан, через плечо перекинута тяжело нагруженная сумка. Ставит чемодан на пол, оглядывается и вздыхает.

Вслед за ней входит Фей Медуик, ей лет тридцать пять. Фей одета не так модно, но по погоде. В руках у нее косметичка Дженни.

ФЕЙ. А мне плевать, что на улицах сплошные пробки, все равно двадцать шесть долларов от аэропорта Кеннеди до Восемьдесят четвертой улицы – это слишком. (Закрывает дверь.) Одно дело – бензин оплатить, а другое – пребывание его дочки в колледже.



(Дженни снимает пальто.)

Помнишь того таксиста, он нас в прошлом году с семьей мексиканцев подвозил, симпатичных таких? Довез до города и содрал с них сто шестьдесят долларов? Все говорил им, что в Америке счетчик включается, как только ты в самолет садишься. Прямо убить его мало… А у тебя тепло и уютно. Ты что, на эти две недели отопление не отключала?

ДЖЕННИ. Я вахтера предупредила, что вернусь сегодня. Наверное, с утра отопление включил.

ФЕЙ. У тебя порядок, позавидовать можно. Вот бы мне так. Что-то я проголодалась. Жаль в бакалею по дороге не заскочили. (Идет на кухню.)

ДЖЕННИ. Я перед отъездом бакалейщику заказ оставила. Сегодня к утру должны были все доставить.

ФЕЙ (открывает холодильник). Битком набит! Боже мой! Лететь за тридевять земель, чтобы оформить развод с мужем, и не забыть сделать заказ бакалейщику!

ДЖЕННИ (набирает номер). Это все католическое воспитание. Приучена к дисциплине.

ФЕЙ. Молок, сыр, масло, яйца, хлеб… Послушай, а за моим домом не могла бы присмотреть? Отдельная комната с цветным теликом, а?

ДЖЕННИ. Лучшей кандидатуры не найти, это уж точно. Монашкам очень нравилась моя дисциплинированность, но замужество было для них как гром среди ясного неба. (В телефонную трубку.) Четыре, шесть, два, пожалуйста.

ФЕЙ. Какие у тебя цветы симпатичные. Их поливали?

ДЖЕННИ. Три раза в неделю. (В трубку.) Да?

ФЕЙ. И у тебя хватает нахальства говорить такое женщине, у которой палисадник совсем заброшен, а два дерева вообще повалились?

ДЖЕННИ (в трубку). Спасибо. (Кладет трубку.) Надо бы автоответчик приспособить. Уж больно не хочется всем все рассказывать.

ФЕЙ. Неужели ты ничего не забыла?

ДЖЕННИ. Ничего. Все расписано до пяти часов. А в пять ноль одну - хоть кричи! Ты говоришь, у меня тепло, а почему меня знобит?

ФЕЙ. Так ведь шесть лет из жизни вычеркнуто. Зазнобит.

ДЖЕННИ. По-моему, запах сигар Гаса чувствую. Боже, такая чепуха, а раздражает… Он, наверное, заходил, чтобы вещи свои забрать.

ФЕЙ. Сидни все жалуется, что хозяин химчистки работает плохо. А я с духом не соберусь, чтобы сказать, что я его вещи все забываю сдать в химчистку.

ДЖЕННИ. А сколько хороших книг я прочитать не успела… О’кей, попробуем снова одолеть «Садись на двадцать второй».

ФЕЙ. Нет, это совсем не то. Язык слишком тяжелый. Нужно что-нибудь попроще.

ДЖЕННИ. Фей, ты не оставишь меня, пока я в норму не приду, ладно?

ФЕЙ. Конечно, только постарайся все делать постепенно. Не перенапрягайся. (Выглядывает в окно.) О, боже!

ДЖЕННИ. Что там такое?

ФЕЙ. Кто-то голый по улице идет. Зрелище – глаз не оторвешь.

ДЖЕННИ. Мужчина, женщина?

ФЕЙ. Сама не пойму. Спину только видно.

ДЖЕННИ. Это, наверное, Лупе, испанская танцовщица. Тело у нее великолепное.

ФЕЙ. Потрясающе. Все-таки в женщинах есть что-то дьявольское, недаром же мы сводим мужчин с ума… Ну, некоторые из нас… Ты никогда не представляла себе, что занимаешься любовью с красивой-красивой женщиной?

ДЖЕННИ. Ты что, хочешь мне что-то предложить? Я вымотана вконец.

ФЕЙ. Просто я замечаю иногда, как Сидни слюни распускает при виде смазливых девчонок на каком-нибудь футбольном сборище, и мне кажется, что-то в жизни мимо меня проходит… И зачем я из Техаса уехала?

ДЖЕННИ. Что-нибудь случилось за эту неделю?

ФЕЙ. Были мы с Сидни на обеде у одной семейной пары. Женаты двадцать лет. Он от нее до сих пор без ума. И в один голос говорят, что все эти годы были счастливы, что понятия не имеют, что такое скука, и как развлечь друг друга. А я про себя подумала: «Чепуха все это. Еще лет двенадцать, и посмотрим, что вы запоете».

ДЖЕННИ. А Сидни ты это сказала?

ФЕЙ (надевая пальто). Пока нет. Что, я сама себе враг?

ДЖЕННИ. Я тебя не понимаю Ты об изъянах семейной жизни знаешь больше, чем Сидни. Почему бы не сказать ему все как есть? Чего ты боишься? Что изменится от того, что все, что ты мне сказала, повторишь слово в слово ему наедине?

ФЕЙ. Тогда в следующий раз уже ты будешь встречать меня в аэропорту.

ДЖЕННИ. О, боже, я готова рвать и метать. Ну чего ты так боишься? Шесть лет мы с Гасом прожили. Пять из них псу под хвост… и все из-за того, что боялась одна остаться. Дура ты! Дура ты набитая, Дженни Мелоун! Да все мы… Что тут алименты, годы-то ведь потеряны. Как сказал судья: «Мое решение таково: вернуть вам шесть лет, три месяца, два дня жизни и в полной сохранности тело – юное и благоухающее!» Здорово сказано, правда?

ФЕЙ. Была бы ты моей матерью, не дошла бы я до ручки.

ДЖЕННИ. Слишком много чести для меня. Болтовня все это. Язык-то без костей… Ладно, иди домой. А я залезу под одеяло и попытаюсь вспомнить, как звали мою няню.

ФЕЙ. Продержишься? Одна-то?

ДЖЕННИ. Вряд ли. Но постараюсь.

(Обнимаются.)

ФЕЙ. Звони хоть среди ночи. Мы с Сидни спим врозь. (Уходит.)



(Дженни переносит чемодан в спальню.)
Картина третья

Его квартира. Вечер следующего дня, около пяти часов. Джордж сидит за машинкой и с видимым усилием печатает. На нем широкие брюки, рубашка без воротника, джемпер на пуговицах и тапочки. Звонит телефон.

ДЖОРДЖ (в трубку). Привет… Да… А кто это?.. Леона Зорн… Да-да… Записку получил. Очень огорчен, что вы с Харви порвали… Ну, особенными друзьями мы не были. Мануальный терапевт он замечательный… Пообедать в четверг? Четверг?.. Четверг… Вот черт, в четверг я как раз занят… В следующий четверг?



(Звонок в дверь.)

Фу ты, в следующий, по-моему, тоже. Э-э-э, миссис Зорн, вы можете подождать у телефона, а то кто-то в дверь звонит. (Кладет трубку; еле слышно.) О, боже! (Открывает дверь.)



(Входит Лео.)

ЛЕО. Сядь-ка. Надо поговорить.

ДЖОРДЖ. Подожди минутку, я разговариваю. (В трубку.) Миссис Зорн?.. Вы сказали, в следующий четверг?.. Боюсь, я буду занят, но на всякий случай загляну в записную книжку. Я сейчас. (Кладет трубку и идет к Лео. Манит его к себе и показывает ему знаками, что в трубку все слышно.) На свидание набивается.

ЛЕО. Да ну?.. И что же?

ДЖОРДЖ (шепотом). Ее муж меня лечил.

ЛЕО. Ну и что с того?

ДЖОРДЖ. Он ее бросил ради спортсменки из Лас-Вегаса. Она на коньках бегает.

ЛЕО. Какая она из себя?

ДЖОРДЖ. Ради спортсменки бросить можно.

ЛЕО. И в чем проблема?

ДЖОРДЖ (раздраженно). В чем, в чем… Да не хочу я с ней встречаться, вот в чем.

ЛЕО. А чего ты хочешь?

ДЖОРДЖ. Абсолютно ничего! Хочу, чтобы она трубку повесила и не звонила мне больше. Слушай, может, она и ничего. Не хочется быть к ней жестоким, но встречаться я с ней не буду.

ЛЕО. Может, лучше я ею займусь? Как ее зовут? Я с ней поговорю.

ДЖОРДЖ (удерживает его). Лео! Ну, не надо! (В трубку.) Миссис Зорн?.. Извините, что заставил вас ждать. Лучше уж я скажу вам откровенно, у меня такое правило… В общем, честно говоря, я не могу с вами встретиться в какой-то заранее назначенный день… Я так пробовал несколько раз, но у меня ничего не получалось… Боюсь, что я психологически не готов… И в какой день я буду готов к встрече с вами, просто не могу сказать…

(Лео отжимается от пола.)

Да, да, мы в одинаковом положении, любому ясно… Но стоит ли форсировать события? Будем пока каждый по себе.

ЛЕО. Боже!

ДЖОРДЖ. Ну, конечно, не исключено. Как-нибудь встретимся. Но не будем загадывать.

ЛЕО. Это что, цитата из твоей книжка «Африканская королева»?

ДЖОРДЖ (отводит трубку, так что его реплику в трубке не слышно). Ну, перестань. (В трубку.) Да… Да… Очень приятно слышать… Да… Как только со своими делами разберусь, обязательно позвоню… да. Всего хорошего. (Кладет трубку.) Боже мой! Ну и тип: сам ноги в руки, а с женой я разбирайся!

ЛЕО (поднимается). Дефицит мужчин. Я бы мог тебя выручить, да боюсь, Мерилин не поймет.

ДЖОРДЖ. Что же такое творится? Женщины сами мне звонят. Первыми!

ЛЕО. Почему бы и нет?

ДЖОРДЖ. Но как они говорят об этом? Так прямо, так откровенно, безо всяких предисловий. «Здравствуйте. Я недавно овдовела». Или: «Привет! А я развелась. По закону». Зато я не по закону. А одна тут звонила, так ее муж, оказывается, просто в отпуск уехал.

ЛЕО. Жизнь такая, только успевай поворачиваться. Если женщина просто сидит у телефона, она так около него и просидит всю жизнь.

ДЖОРДЖ. А знаешь, меня трижды приглашали на встречи нашего выпускного класса. А я после окончания школы и не был в ней ни разу.

ЛЕО. У американцев две главные проблемы: как провести Рождество и как справиться с одиночеством.

ДЖОРДЖ. А ты представляешь, сколько этой женщине мужества понадобилось, чтоб позвонить мне?

ЛЕО. Думаешь, ты первый и последний, кому она звонила? А может, перед ней лежит список всех клиентов мужа? Ткнула пальцем наугад. Видит «Джордж». И набрала твой номер.

ДЖОРДЖ. Разве это не ужасно?

ЛЕО. Конечно, ужасно. Поэтому телевидение и делает специальные передачи для одиноких… Слушай, если уж ты так жалеешь себя и себе подобных, дело твое. А моя забота – развеять твою тоску. Я утешитель божьей милостью и постараюсь устроить твое личное счастье.

ДЖОРДЖ. Да брось ты это занятие!

ЛЕО. Тут случай особый. Эта девушка требует серьезного разговора. Это же зарытое сокровище, Джордж. Послушай меня внимательно.

ДЖОРДЖ. Что-то мне на прошлой неделе не стало лучше от общения с твоим зарытым сокровищем… Ладно, это моя ошибка. По первому же телефонному разговору мог разобраться, с кем имею дело. Тут тебе и «милый», и «дорогуша», и «мой сладкий»… Лео, я очень занятый человек. Три сотни страниц новой книги уже готовы, а с сюжетом так ничего и не клеится.

ЛЕО. Ну ладно, извини. Я неправильно оценил ситуацию. Просто я думал, что тебе нужно просто время провести, неважно с кем.

ДЖОРДЖ. Лео, посмотри на меня внимательно. Я человек приятный, не красавец, веду нормальный образ жизни, питаюсь свежими фруктами и ношу тапочки. Почему ты решил, что я увлекусь яркой блондинкой с синей челкой? Прямо как из журнала.

ЛЕО. Но тело, с ума сойти можно! Согласись, что его ваятель если не сам бог, то его любимый ученик.

ДЖОРДЖ. Столик я заказал в одном из самых шикарных ресторанов Нью-Йорка. Надел я свой голубой костюм, приехал к ее дому. Позвонил, дверь открывается, и передо мной появляется персонаж из «Звездных войн». Знаешь, что за наряд был на ней? Сплошное электричество! Не знаю, к какой розетке его подключили, но он был наэлектризован! Клянусь богом, когда мы сели в машину, у таксиста в радиоприемнике помехи начались. И пока мы в ресторане сидели, я бога молил, чтоб со светом авария не случилась.

ЛЕО. А кто тебя просил тащить ее туда? Чудо. Отвез бы ее в «Рейнбоу», туда одни провинциалы ходят. Но все-таки время не зря провел, а, Джордж? Ну скажи. Мне это таких нервов стоило. Ну скажи.

ДЖОРДЖ. Что значит, не зря? Над головой грозовые тучи, а рядом с тобой живой молниеотвод сидит. Какое уж там не зря. Заказала она девятидолларовый паштет из гусиной печени и бутерброд намазала во какой… Лео, шел бы ты домой.

ЛЕО. Я эту девочку устроил очень солидным клиентам из Голливуда, так они мне благодарны по гроб жизни. Как Рождество, так поздравление.

ДЖОРДЖ. Хочешь сказать, что она проститутка? Мало того что она, как розетка, с напряжением в двести двадцать вольт?

ЛЕО. Да бог с тобой. За кого ты меня принимаешь? Бемби потрясающая девушка. Одевается ярковато, в стиле «Арт Деко», есть немного. Но она не проститутка… А почему ты так решил? Она что, напрашивалась?

ДЖОРДЖ. С чего ты взял? Я сидел сам не свой и дотронуться-то до нее боялся.

ЛЕО. Ладно, не тот вариант, признаю. Кому что нравится. На вкус и на цвет товарищей нет. Теперь буду знать. Слушай, Джордж, а серьезная женщина у меня тоже на примете есть. Познакомился вчера в ресторане «Двадцать одно».

ДЖОРДЖ. Лео, закрой дверь с той стороны.

ЛЕО. Джордж, у меня предчувствие. Оно меня не обманывает.

ДЖОРДЖ (направляется в спальню). Лео, ну, пожалуйста! У меня есть работа. Друзья. Любимые спортивные команды «Никс», «Джайнтс» и «Метс». Занимаюсь бегом трусцой. Рисую акварели. Я живу полной жизнью. А таких, как Барбара, на свете нет. Такого человека встречаешь в жизни только раз, и я благодарен богу за эту встречу… Я затворником не стану. И знакомиться с новыми людьми буду обязательно. Но все в свое время. Ты хороший, так хочешь помочь мне… только брось ты эту затею.

ЛЕО. Да дай хоть расскажу, какая она из себя – какой носик, глазки, ушки! (Следует за Джорджем в спальню.) Давай телефон ее оставлю. Необязательно же звонить прямо сейчас. Когда настроение будет!
Картина четвертая

Ее квартира. На диване лежит чемодан. Дженни упаковывает его. Звонит телефон.

ДЖЕННИ (берет трубку). Да?.. Ой, какой сюрприз. Ну как ты, Гас?.. Хорошо… А как ты чувствуешь себя в роли бывшего мужа?.. Голос у тебя прямо-таки холостяцкий. Давно таким со мной не говорил. Опять в пиццерию ходить будешь?.. Да, я тут твои старые кеды в стенном шкафу нашла, хочешь, пришлю?.. Спасибо, для магазинов они не годятся… Голос у меня упавший?.. Наверное, последствия развода и твоей водопроводной воды… Не уверена. Еду в Вашингтон на три недели в одной мелодраме репетировать, в театре «Арена»… А ты как? Позванивай, у тебя всегда есть что-нибудь интересненькое… Я так рада, что ты позвонил, Гас… И тебе всего самого хорошего. Давно мы так хорошо не разговаривали… Обязательно… Гас!.. Просто я хотела сказать – прости меня! (На ее глаза наворачиваются слезы. Кладет трубку.)



(Раздается звонок в дверь. Дженни идет к двери и открывает ее. Это Фей.)

ФЕЙ. В чудеса веришь?

ДЖЕННИ. А ты здороваться будешь?

ФЕЙ. Оба чуда случились вчера в ресторане «Двадцать одно». Продюсер фильма «И мир перевернется» подсел ко мне, а сегодня позвонил и предложил роль.

ДЖЕННИ. Поздравляю! Ну, Фей, просто не верится! И какая же роль?

ФЕЙ. Героиню зовут Джарлин Индиго.

ДЖЕННИ. Джарлин Индиго?

ФЕЙ. Новая виолончелистка в Бостонском симфоническом оркестре.

ДЖЕННИ. Здорово. А учиться играть на виолончели придется?

ФЕЙ. С понедельника.

ДЖЕННИ (продолжает упаковывать чемодан). А что за второе чудо?

ФЕЙ. Помнишь Лео Шнайдера? Он к нашему столику подходил, чтобы поздороваться? Сидни с ним не знаком. Я с Лео встречалась, когда только в Нью-Йорк переехала. Так вот, у него есть брат, Джордж. Он недавно овдовел. Ему года сорок два, сорок три… Да ты меня не слушаешь. Чем ты там занимаешься?

ДЖЕННИ. Чемодан упаковываю. Разве не видишь? А еще на виолончели решила учиться играть.

ФЕЙ. Куда собираешься ехать?

ДЖЕННИ. Домой. В Кливленд. Хочу отоспаться в своей маленькой старенькой кроватке. Ничего с собой поделать не могу.

ФЕЙ. А надолго?

ДЖЕННИ. На пару дней, а может, и на пару недель.

ФЕЙ. Да в этом Кливленде пара дней как пара недель. А отложить никак нельзя? Лео попробует связаться с Джорджем Шнайдером на этой неделе.

ДЖЕННИ. Фей, сколько можно повторять? Не хочу я ни с кем пока встречаться.

ФЕЙ. Ну и прекрасно. Джордж Шнайдер тоже не хочет. По крайней мере, у вас с ним есть что-то общее.

ДЖЕННИ. Не надо мне никого навязывать.

ФЕЙ. Он писатель. По-моему, романы пишет. Я видела его всего разок несколько лет назад. На вид не ахти, но приятный. Лицо умное такое.

ДЖЕННИ. Ну, хватит. Спасибо за хлопоты. Вы с Сидни просто молодцы. Обед в «Двадцать одном» был на все сто, а новый знакомый человек необычный и очаровательный.

ФЕЙ. Ладно уж. Знаю, он тебе не понравился.

ДЖЕННИ. Да дело не в том – понравился, не понравился. Я рассмотреть его толком не могла. Двухметровый верзила. Я все сидела и думала: вот мы поженимся и я забеременею. Так я ж не разрожусь.

ФЕЙ. Знаешь, у каждого из нас свои недостатки.

ДЖЕННИ. Да он сидя был выше официанта, о каких тут недостатках можно говорить?

ФЕЙ. Да ты со всеми такая, я заметила. Только и делаешь, что разглядываешь каждого как под микроскопом.

ДЖЕННИ. Я, под микроскопом?

ФЕЙ. Прямо буравишь их взглядом. Бедный парень весь вечер ерзал и все думал, как бы смотаться поскорей.

ДЖЕННИ. Ладно, больше не буду, если ты оставишь меня в покое. Я же тебе говорила, не нужно мне все это – а тебе как об стенку горох, почему?

ФЕЙ. Я не для тебя стараюсь. Для себя.

ДЖЕННИ. Что?

ФЕЙ. Сплю и вижу, как у тебя роман начинается, с моей легкой руки. С мужчиной трагической судьбы – с Джеем Гэтсби… Ирвингом Тальбергом… с Львом Троцким…

ДЖЕННИ. Боже, неужели моя личная жизнь так и пройдет в твоих фантазиях?

ФЕЙ. Ну и что с того? Я за это дело взялась и буду подбирать кого хочу… Дженни, я что-то не пойму. Ты что, вообще больше не будешь ни с кем встречаться?

ДЖЕННИ (надевая пальто). Да. Да! Хватит с меня свиданий и вечеринок. Если еще хоть один мужчина откроет мне дверь и предстанет в расстегнутой шелковой рубашке, обнажив загорелый пупок и причесанную грудь, да еще с ожерельем на шее, что мне и не снилось… я дам обет безбрачия… Проведу остаток жизни за работой в театре. Прочту всю классику, начиная с «Илиады». С мужчинами тоже разберусь. Не скажу, что меня этот вопрос не волнует. Иногда я лежу в постели и думаю, а можно снова девственницей стать, если не иметь с мужчинами дело совсем? Ладно, поживем – увидим. Но вначале в Кливленд наведаюсь. (Забирает чемодан, идет к двери.)

(Звонит телефон.)

ФЕЙ. О, боже, может, это Джордж Шнайдер?

ДЖЕННИ. Ты нафантазировала, ты и бери трубку. (Уходит.)

ФЕЙ (бежит вслед за ней; кричит). Даю две сотни, если трубку возьмешь!



(Дженни уже ушла, Фей выходит и закрывает дверь.)

Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет