Образ новгородцев в древнерусских текстах, отражающих новгородский поход Ивана III 1471 г



жүктеу 40.83 Kb.
Дата12.09.2017
өлшемі40.83 Kb.

Образ новгородцев в древнерусских текстах, отражающих новгородский поход Ивана III 1471 г.

Демичева Наталья Алексеевна

Студентка Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова, Москва, Россия
События новгородского похода Ивана III 1471 г. нашли отражение в «Московской повести», «Брани на Новгород», «Словесах избранных», «Новгородской повести».

В «Московской повести» важно разделение новгородцев на две части. В некоторых летописях это разграничение происходит на религиозной почве в находящемся перед повестью рассказе о знамениях: после зловещих знамений одни новгородцы «бога боящеся, плакахуся о сем и бога моляху»[ПСРЛ, Т. XXVI: 229-230], а другие «окаменно имуще сердце, бога не боящеся, ни во что же сиа вменяху, но паче в глумление превращаху»[ПСРЛ, Т. XXVI: 230]. В начале «Московской повести» ярко противопоставлены две партии: литовская и московская. О представителях литовской партии, выступающей за короля Казимира, говорится, что они «научени диаволом», «горшее бесов… прелестници на погибель землѣ своеи»[ПСРЛ, Т. XXVI: 230], «звѣри дивии». Московская партия отговаривает оппонентов от перехода к католическому королю. Осуждается метод борьбы литовской партии – найм «безимянитых мужиков». Интересно, что потом разграничение новгородцев стирается, и Иван III идет в поход на всех новгородцев как на отступников (есть сравнение с битвой Д. Донского с безбожным Мамаем). Поход 1471 г. оправдывается тем, что новгородцы «аще бо христьяне нарицахуся, а дѣла их горѣе невѣрных» [ПСРЛ, Т. XXVI: 235]. Пафос «Московской повести» строится на обвинении новгородцев в преступлении против Ивана III и самого Бога: измена литовской партии характеризует всех новгородцев как «неверных» и влечет за собой справедливое возмездие.



В «Брани на Новгород» не так заметен раскол новгородцев на литовскую и московскую партии. По версии этой повести, все новгородцы обращаются к «Латынину кралю Казимиру». По Типографской летописи, земские люди этого не хотят (т.е. проводится сословная дифференциация). Новгородцы изображены возгордившимися и заносчивыми: они «на самого государя…словеса нѣкаа хулнаа глаголааху» [ПСРЛ, Т. XXIV: 190]. На протяжении всей повести новгородцев характеризуют такие эпитеты, как «окааннiи», «отступници» и «измѣнници». Интересна библейская аллюзия на битву Давида с Голиафом (в «Брани» московские воеводы молятся, чтобы Бог им помог, как Давиду в борьбе с иноплеменником Голиафом, в «Московской повести» эти слова включены в молитву Ивана III). В «Брани» практически не уделено внимания внутриполитической борьбе в Новгороде, а события представлены с позиции московских воинов (книжник даже называет их «наши»).

В «Словесах избранных» новгородцы изображены как политические и религиозные преступники. С одной стороны, акцент делается на отступлении новгородцев от «старины» и от своего господина Ивана III (в «Словесах» очень частотны слово «старина» и номинация Новгорода в качестве «отчины» Ивана III), с другой, – на «отступленiе къ латынству». Образ новгородцев, которых характеризуют слова «лукавiи», «измѣнници», «супостатнии врази», «отступници», противопоставляется образу «благовѣрнаго», «благочестиваго» Ивана III. В отличие от «Московской повести» и «Брани на Новгород», в «Словесах» среди новгородцев выделяются два ярких образа – Марфы Борецкой и ключника Пимена, своего рода «антигероев». Марфа и Пимен изображаются с помощью библейских аллюзий. Так, сравнение Марфы с Иезавелью, Иродиадой, Евдокией подчеркивает ее преступление против веры (по версии «Словес», она хочет весь Новгород сделать католическим), а сравнение с Далидой, возможно, еще и актуализует тему политического предательства (она хочет выйти замуж за литовского пана и править Новгородом, предав Ивана III). Образ Марфы Борецкой построен в традиции образа «злых жен»: «ничтоже есть на земли подобно женѣ злѣ и язычнѣ, никiи же зверь точенъ есть женѣ пронырлевѣ, и гордѣ и величавѣ» (ср. «Измарагд»), «нѣсть злобы противу злобѣ женстѣи; луче бо есть жити со лвомъ и со змiемъ въ пустыни, нежели съ злою женою» (ср. Сирах 25:18, Притчи 21:19, «Пчела») [ПСРЛ, Т. VI: 6]. Сопоставление Пимена с еретиками Фармосом и Петром Гугнивым, с Исидором и его учеником Григорием (сторонники Флорентийской унии) говорит о его богоотступности.

«Новгородская повесть» отражает взгляд новгородца на поход 1471 г., поэтому здесь новгородцы не изображаются, как в других текстах, в качестве преступников. В повести противопоставлены образы меньших и больших людей (вторые не хотят помочь в битве первым, так как «испротеряхся конемъ и доспѣхом» [Новгородская повесть]), простых воинов и воинов архиепископа, который ведет свою московскую политику (симпатии автора на стороне меньших). Раскол на литовскую и московскую партии здесь констатируется без политических и религиозных оценок. Интересен образ предателя Упадыша, оценка преступлениям которого дается с помощью риторических вопросов и восклицаний (например, «Како не вострепета, зло мысля на Великий Новъгород, не сытый лукавъства?» [Новгородская повесть]).

Итак, для «Московской повести» характерно противопоставление образов новгородцев, принадлежащих к разным партиям, однако негативная оценка как изменников веры одной партии распространяется потом на всех новгородцев. В «Брани на Новгород» новгородцы представлены как единая масса предателей. В «Словесах» еще более, чем в других текстах, усилена церковная оценка образа новгородцев, здесь выделяются образы «антигероев» Марфы и Пимена. «Новгородская повесть» написана с позиции новгородского меньшего человека, что сказывается на оценке знатных новгородцев, также в этой повести резко осуждается предатель Новгорода.

Литература

Полное собрание русских летописей. Т. XXVI. Вологодско-Пермская летопись. Л., 1959.

Полное собрание русских летописей. Т. XXIV. Типографская летопись. Л., 1921.



Полное собрание русских летописей. Т. VI. Софийские летописи. СПб., 1853.

Новгородская повесть о походе Ивана III Васильевича на Новгород//http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5066
Каталог: archive -> Lomonosov 2013 -> 2296
Lomonosov 2013 -> Исследование содержания свинца в растительности Центрально-Черноземного государственного биосферного заповедника им
Lomonosov 2013 -> Современные концепции барокко в Латинской Америке
Lomonosov 2013 -> Варианты названий
Lomonosov 2013 -> Реализация текста пьесы в театре и кино: Сравнительный анализ на примере трагедии Л. Н. Андреева «Тот, кто получает пощечины»
Lomonosov 2013 -> Futur antérieur во французской публицистической и спонтанной письменной речи
Lomonosov 2013 -> В качестве объектов исследования были выбраны дерновый горизонт перегнойно-глеевой почвы и горизонта h подзолистой почвы Центрально-Лесного государственного природного биосферного заповедника (цлгбз)
Lomonosov 2013 -> Основные вопросы современного баскско-испанского билингвизма в Испании
Lomonosov 2013 -> К этимологии одного из гидронимов Ростовской земли XVII века Смирнова Юлия Владимировна
2296 -> Борис Годунов и Ричард III: образ узурпатора у А. С. Пушкина и У. Шекспира


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет