Оливер Сакс



жүктеу 3.54 Mb.
бет14/18
Дата20.04.2019
өлшемі3.54 Mb.
түріКнига
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

"Магнификат". Только тогда мне стало ясно, что он полностью воспринимает всю

сложность и глубину музыки Баха и что я имею дело не с набором приемов

механической памяти, а с настоящим, мощным музыкальным интеллектом. Особый

интерес поэтому вызвала у меня полученная после публикации моей книги статья

К. Миллера "Восприимчивость к тональной структуре у музыкально одаренного

ребенка с дефектами умственного развития"*. Автор тщательно обследовал

пятилетнего вундеркинда с выраженной задержкой умственного развития и

другими расстройствами, вызванными краснухой, которой его мать переболела во

время беременности. Обследование показало, что в случае этого ребенка имело

место не просто механическое запоминание, а нечто гораздо более сложное:

"Глубокая восприимчивость к законам композиции, в частности, к роли

различных нот в структуре диатонической гармонии <...>, что

предполагает скрытое знание порождающих структурных правил, то есть правил,

распространяющихся за пределы наличного опыта". Я не сомневаюсь, что все это

справедливо и для Мартина, -- более того, я подозреваю, что так обстоят дела

со всеми "учеными идиотами". В своих индивидуальных мирах -- музыке, числах,

визуальной сфере и т. д. -- они с необходимостью обладают не просто

механическими навыками, но реальными творческими способностями. Тесно

общаясь с Мартином, с Хосе, с близнецами, я вынужден был признать у каждого

из них, пусть в одной узкой области, наличие интеллекта и понимания, --

именно такие способности следует в конечном счете видеть и развивать в этих

ни на кого не похожих существах.

* Эта статья была представлена в качестве доклада в бостонском обществе

психономики в ноябре 1985 года, а позднее опубликована. (Прим. автора)
Близнецы

Когда в 1966 году в государственной больнице я впервые увидел близнецов

-- Джона и Майкла, они уже были знамениты. Их приглашали на радио и

телевидение, о них писали в академических и популярных изданиях*, и,

кажется, они попали даже в научную фантастику*, слегка приукрашенные, но в

общем такие, как описывалось в прессе.

* См. W. A. Horwitz et al. (1965), Hamblin (1966). (Прим. автора)

** См. роман Роберта Сильверберга "Тернии" (1967), особенно c. 11--17.

(Прим. автора)

К тому времени близнецам уже исполнилось двадцать шесть. С семи лет они

содержались в различных лечебных учреждениях с диагнозами от психоза и

аутизма до тяжелой умственной отсталости. В конце концов большинство

наблюдавших за ними пришли к выводу, что Джон и Майкл -- заурядные idiots

savants, "ученые идиоты", чьи таланты ограничиваются редкой "документальной"

памятью на мельчайшие зрительные детали, а также умением, пользуясь хитрым

подсознательным алгоритмом, моментально вычислять, на какой день недели

падает дата из далекого прошлого или будущего. Такое же мнение о близнецах

выразил Стивен Смит в своем ярком и всестороннем труде "Великие счетчики"

(1983). Насколько мне известно, с середины шестидесятых Джоном и Майклом

больше не занимались -- все уверились, что навешенный ярлык разрешал

загадку, и всплеск интереса к ним быстро угас.

Я, однако, полагаю, что произошла ошибка -- скорее всего, неизбежная

при узколобом подходе первых исследователей, пытавшихся втиснуть близнецов в

жесткие рамки стандартных вопросов и тестов и сводивших тем самым их

психологию и характер, всю их жизнь целиком к почти полному ничтожеству.

Думаю, что в действительности случай близнецов намного удивительнее,

намного сложнее и необъяснимее, нежели дают основания предполагать выводы

любого из этих исследователей. Что же касается популярных тестов и

сенсационных интервью, то тут вообще нет и не было даже проблесков истины. И

дело не в том, что в систематических исследованиях или популярных

телепрограммах что-то не так. Они достаточно разумны и зачастую весьма

информативны. Проблема в том, что они ограничиваются очевидной и легко

доступной поверхностью вещей и не идут глубже. Они не допускают даже мысли о

существовании глубины.

Не отказавшись от идеи тестировать близнецов и не перестав относиться к

ним как к подопытным кроликам, наличие глубин заподозрить просто невозможно.

Подлинное понимание требует не эксперимента, а контакта. Нужно

по-человечески, спокойно и непредубежденно наблюдать за близнецами, нужно

открыться навстречу их особой реальности -- естественной и самобытной

реальности их жизни и мышления, их отношений друг с другом, и, если это

удается, становится ясно, что имеешь дело с фундаментальными силами

мироздания, с огромной вселенской тайной, на разгадку которой мне не хватило

всех восемнадцати лет нашего знакомства.

Итак, присмотримся к ним повнимательнее. С первого взгляда они и впрямь

кажутся невзрачными -- эдакие гротескные Траляля и Труляля, неотличимые,

зеркальные отражения друг друга. Одинаковы их лица, жесты, характеры и

мысли, одинаковы и внешние проявления их болезни, поражения мозга и тканей.

Вот они, оба малорослые, с отталкивающе-непропорциональными головами и

руками, с ненормально высоким подъемом стопы, с "волчьей пастью" и

монотонно-скрипучими голосами, с бесконечными тиками и причудами поведения,

с такой сильной близорукостью, что толстые стекла очков искажают их взгляд,

придавая им вид нелепых профессоров-лилипутов, которые постоянно на что-то

таращатся и указуют с неуместной, болезненной и абсурдной

сосредоточенно­стью. Общее впечатление усиливается, если начать их

экзаменовать или позволить им, как марионеткам, исполнить один из их

коронных "номеров".

Такими предстают наши герои в прессе и на сцене. Они неизменно

становятся гвоздем любой программы -- это происходит и на ежегодном концерте

самодеятельности в нашей больнице, и при их нередком и почти всегда

вызывающем ощущение неловкости появлении на телевидении.

"Материал" в этих случаях заигран до дыр: близнецы просят дать им любую

дату в пределах прошлых или будущих сорока тысяч лет -- и почти моментально

говорят, на какой день недели приходится названное число. "Еще дату!" --

кричат они, и трюк повторяется. Близнецы могут также определить, какого

числа была или будет Пасха в любом году из тех же восьмидесяти тысяч лет.

Любопытная подробность, о которой редко пишут в отчетах: когда близнецы

проделывают свои фокусы, можно заметить, что глаза их движутся и фиксируются

особым образом, словно они в уме разворачивают и изучают карту местности или

воображаемый календарь. Возникает отчетливое впечатление, что они

"просматривают" проходящую перед ними череду зрительных образов, хотя,

согласно выводам исследователей, имеет место голое вычисление.

Близнецы обладают исключительной, возможно, не­ограниченной памятью на

числа. Они одинаково легко могут повторить трех-, тридцати- или

трехсотзначное число. Это тоже принято приписывать наличию у них "метода" --

но так ли это? Способности к вычислительным операциям -- типичный конек всех

арифметических гениев и людей-счетчиков, но если протестировать эти

способности у близнецов, выяснится, что вычисления даются им поразительно

плохо, в полном соответствии с их коэффициентом умственного развития, равным

60. Складывают и вычитают они с ошибками, а умножения и деления вообще не

понимают. Что же это такое -- счетчики, не умеющие считать, не владеющие

элементарной арифметикой?!

Несмотря на подобное "невежество", близнецов продолжают называть

календарными калькуляторами, голо­словно заключая, что их умения связаны не

с памятью, а с подсознательным алгоритмом календарных вычислений. Но если

вспомнить, что даже один из величайших математиков и счетчиков -- Карл

Фридрих Гаусс испытывал трудности с алгоритмом определения даты Пасхи, то

едва ли можно поверить, что, не владея простейшими арифметическими

действиями, близнецы могли разработать и успешно применять подобный

алгоритм.

Следует заметить, что многие известные счетчики действительно

пользуются алгоритмами собственного изобретения. Именно это, возможно, и

побудило В. Горвица и его коллег* сделать вывод, что так обстоит дело и с

близнецами. Стивен Смит, принимая эти ранние исследования за чистую монету,

замечает:

* См. Horwitz, W. A. et al. "Identical twin `idiots savants' --

calendar calcu­lators". American J. Psychiat. (1965) 121: 1075--1079. (Прим.

автора)

Здесь действует нечто загадочное, хотя и широко распространенное --



таинственная способность человека на основе примеров формировать

подсознательные алгоритмы.

Если бы все дело было только в этом, то близнецы и вправду не

представляли бы собой ничего особенного и таинственного. Доступные

компьютерам вычислительные алгоритмы -- чистая механика, и принадлежат они к

области задач, а не тайн природы.

И тем не менее даже в некоторых "цирковых" трюках близнецов есть нечто

поразительное. Майкл и Джон, к примеру, могут описать погоду и события

любого дня своей жизни, начиная с того времени, когда им было по четыре

года. Их речь, хорошо схваченная Робертом Сильвербергом в образе Меланжио*,

одновременно инфантильна, исключительно подробна и начисто лишена эмоций.

Назовите им любую дату -- и, повращав глазами и устремив взгляд в

пространство, они примутся бесстрастно и монотонно описывать погоду,

политические события и эпизоды своей собственной жизни в тот день... Нередко

в их рассказах упоминаются болезненные и мучительные происшествия детства,

презрение и травля со стороны окружающих, но все это сообщается ровным

тоном, без намека на внутреннюю оценку или чувство. Похоже, здесь действует

чисто "документальная" память, без какого бы то ни было личного отношения,

без всякого внутреннего соучастия и живой струны.

* Дэвид Меланжио, герой романа Роберта Сильверберга "Тернии",

прототипом которого являются близнецы.

Можно предположить, что эмоции вытеснены из памяти близнецов в

результате защитной реакции, свойственной обсессивному и шизоидному типу (к

которому, безусловно, принадлежат Майкл и Джон), но гораздо вероятнее, что

их воспоминания по самой своей природе документальны и бесстрастны.

Отсутствие связи с лично­стью является ключевой характеристикой подобного

рода эйдетической памяти.

Память эта, несмотря на незрелость и безликость, заслуживает

дополнительного внимания в силу особых свойств, обычно упускаемых

профессионалами, однако заметных любому неподготовленному, но способному

удивляться наблюдателю. Поражают прежде всего ее колоссальные масштабы,

отсутствие у нее всяких видимых пределов, а также самый способ извлечения

воспоминаний. Если спросить близнецов, как удается им удерживать в голове

трехсотзначные числа и триллионы событий сорока лет жизни, они ответят

просто: "Мы это видим". Визуализация -- необычайной интенсивности,

неограниченного радиуса и абсолютной достоверности -- является ключом к

пониманию происходящего. Вероятно, это врожденное физиологическое свойство

их мозга, похожее на те способности к внутреннему усмотрению, которые

обнаружил А. Р. Лурия у своего мнемониста (хотя, скорее всего, у близнецов

отсутствует такая яркая синестезия и сознательная организация воспоминаний,

как у знаменитого луриевского пациента). Я считаю, что близнецам доступна

гигантская панорама, что-то вроде ландшафта или горного рельефа --

пространство всего, что они когда-либо слышали, видели, думали и делали. В

мгновение ока, заметное извне как краткое вращение зрачков и фиксация

взгляда, они могут обнаружить и разглядеть мысленным взором все, что

находится в этом безмерном ландшафте.

Такая память очень необычна, но не уникальна. Она встречается и у

других людей, но мы почти ничего не знаем о ее происхождении и механизме.

Есть ли в близнецах помимо нее еще хоть что-нибудь более глубокое и

интересное? Думаю, что есть.

Известна история о том, как в девятнадцатом веке сэр Герберт Окли,

эдинбургский профессор музыки, оказавшись как-то в деревне и услышав визг

поросенка, тут же закричал "соль-диез!" Кто-то подбежал к роялю проверить --

звук и вправду оказался соль-диезом. Именно этот забавный эпизод напомнило

мне мое первое, неожиданное и удивительное знакомство с природным талантом,

с "естественным" режимом существования близнецов.

Однажды я увидел, как с их стола упал коробок спичек, и его содержимое

рассыпалось по полу. "Сто одиннадцать!" -- одновременно закричали оба, и

затем Джон вдруг прошептал: "Тридцать семь". Майкл повторил это число, Джон

произнес его в третий раз и остановился. Мне потребовалось некоторое время,

чтобы сосчитать спички, -- их было 111.

-- Как вы могли пересчитать их так быстро? -- спросил я и услышал в

ответ:

-- Мы не считали. Мы просто увидели, что их сто одиннадцать.



Подобные истории рассказывают о Захарии Дэйзе, числовом вундеркинде,

который, взглянув на просыпавшуюся кучку горошин, немедленно восклицал "сто

восемьдесят три" или "семьдесят девять". Будучи, как и близнецы, недоразвит,

он по мере сил объяснял, что не считает, а "видит" число горошин, сразу и

мгновенно.

-- А почему вы прошептали "тридцать семь" и повторили три раза? --

спросил я близнецов.

-- Тридцать семь, тридцать семь, тридцать семь, сто одиннадцать, -- в

один голос ответили они.

Это меня совсем уж озадачило. Их способность мгновенно видеть

стоодиннадцатность была удивительна, но, пожалуй, не больше, чем "соль-диез"

Окли -- этакий "абсолютный слух" на числа. Но они вдобавок еще и разложили

111 на множители, причем сделали это без всякого метода, не зная даже, что

такое "множитель". К тому моменту я уже убедился, что они неспособны

выполнять простейшие вычисления и не понимают умножения и деления, -- и вот

теперь у меня на глазах они вдруг разложили составное число на три равные

части.

-- Как вы это посчитали? -- спросил я с любопытством -- и в ответ опять



услышал путаные объяснения, сводящиеся к тому, что они не считали, а просто

"увидели". Возможно, понятий для передачи этого действия вообще не

существует. Джон сделал жест тремя растопыренными пальцами, показывая что-то

неопределенное -- то ли как они разрезали число натрое, то ли что оно само

по себе разделилось на три равные части в результате спонтанного числового

"распада".

Моя реакция их сильно удивила, как будто это я был незрячим; жест Джона

отчетливо говорил о некой очевидной им, непосредственно воспринимаемой

реальности. Возможно ли, спрашивал я себя, что они каким-то образом прямо

усматривают характеристики чисел, причем не как абстрактные атрибуты, а как

доступные ощущению конкретные свойства? Более того, не просто изолированные

качества, как, например, "стоодиннадцатность", а свойства отношений, подобно

тому как сэр Герберт Окли слышал третьи и пятые доли тона в музыкальных

интервалах!

Наблюдая, как близнецы "рассматривают" события и даты, я уже понял, что

они удерживают в памяти огромную мнемоническую ткань, гигантский, может

быть, бесконечный ландшафт, в котором факты существуют не только по

отдельности, но и в соотношении друг с другом. И все же неумолимая и

хаотическая документальная лента, крутившаяся в их мозгу, состояла главным

образом из изолированных эпизодов, а не из осмысленных отношений между ними.

Осознав это, я подумал, что, возможно, удивительная способность близнецов к

визуализации -- способность вполне практическая и совершенно отличная от

концептуализации -- позволяла им непосредственно видеть абстрактные связи и

соотношения, как случайные, так и существенные. Если близнецы были в

состоянии ухватить взглядом "стоодиннадцатность", что мешало им усматривать

чудовищно сложные созвездия и плеяды чисел -- видеть, распознавать,

соотносить и сравнивать, причем полностью чувственным, неинтеллектуальным

образом?


Какой нелепый и изнурительный дар! Я подумал о Фунесе, одном из

персонажей Борхеса:

Мы с одного взгляда видим три рюмки на столе, Фунес видел все лозы,

листья и ягоды на виноградном кусте... Окружность на аспидной доске,

прямоугольный треугольник, ромб -- все эти формы мы вполне можем вообразить,

и точно так же мог Иренео вообразить спутанную гриву жеребца, стадо скота на

горном склоне... Не знаю, правда, сколько звезд видел он на небе*.

* Х. Л. Борхес. "Фунес, чудо памяти". // Перевод Е. Лысенко. -- Собр.

соч. в 3-х томах. Т. 1. Полярис, 1994. С. 334.

Возможно, -- продолжал я цепь рассуждений, -- сроднившиеся с числами

близнецы, одним взглядом схватывая "стоодиннадцатность", могли видеть в уме

и всю числовую "лозу", все ее числа-ветки, числа-листья и числа-ягоды.

Поразительная, быть может, абсурдная, почти немыслимая гипотеза -- но ведь

все их способности, с которыми я уже познакомился, казались настолько

странными, что почти не поддавалось разумению. И, судя по всему, это была

лишь малая толика их талантов.

Я безуспешно попытался продумать все это до конца, а потом бросил и

забыл -- до второго, неожиданного и чудесного происшествия.

На этот раз я натолкнулся на близнецов случайно. Таинственно улыбаясь,

они сидели рядышком в углу в состоянии какого-то странного покоя и

блаженства. Стараясь их не спугнуть, я незаметно подкрался поближе и понял,

что они были погружены в какую-то особую, чисто числовую беседу: Джон

называл шестизначное число, Майкл, кивнув, подхватывал его, улыбался и,

казалось, пробовал на вкус, а затем сам отвечал шестизначным числом, которое

Джон в свою очередь принимал с глубоким удовлетворением. Близнецы были

похожи на двух знатоков вин, обнаруживших во время дегустации редкий букет и

смаковавших его. Незамеченный ими, я сидел неподвижно, как зачарованный,

пытаясь понять, что происходит.

Чем они занимались? Возможно, это была особого рода игра, но в ней

угадывалась такая торжественность, такая спокойная, созерцательная и почти

священная глубина, какой я никогда не встречал в обычных играх. Мне всегда

казалось, что возбужденно-рассеянные близнецы к этому не способны. Я

удовлетворился тем, что записал все числа, которыми они обменивались, --

числа, которые приводили их в такой восторг и которые они, слившись в единое

целое, так странно перебирали и смаковали.

Скрывался ли в этих числах какой-либо реальный, универсальный смысл,

думал я по дороге домой, или же они обладали только игровым и личным

смыслом, который часто возникает, когда братья и сестры изобретают себе

секретный шутливый язык? Мне пришли на память пациенты Лурии Леша и Юра --

однояйцовые близнецы с повреждениями головного мозга и нарушениями речи.

Лурия замечательно описывает, как они играли вдвоем, что-то лепеча между

собой на "птичьем", невнятном, им одним доступном наречии*. Джон и Майкл

зашли еще дальше. Они не нуждались ни в словах, ни в полусловах и просто

перебрасывались числами. Были ли это "борхесовские", "фунесовские" числа,

ягоды числовой лозы, гривы жеребцов, созвездия -- секретные числоформы,

что-то вроде арифметического диалекта, на котором могли говорить только сами

близнецы?

* См. Лурия А. Р., Юдович Ф. Я. Речь и развитие психических процессов у

ребенка. Экспериментальное исследование. М: 1956.

Добравшись домой, я первым делом вытащил таблицы степеней, множителей,

логарифмов и простых чисел -- остатки того далекого и странного периода

моего детства, когда я сам слегка помешался на числах, "видел" их и бредил

ими. Возникшее у меня подозрение теперь подтвердилось. Все шестизначные

числа, которыми обменивались близнецы, были простыми -- то есть числами,

которые без остатка делятся только на себя и на единицу. В голове моей

роились вопросы. Возможно, они где-то узнали о таких числах -- к примеру,

воспользовались такой же, как у меня, таблицей? Или же Майкл и Джон каким-то

невообразимым образом видели простые числа -- так же, как видели они 111 или

три по 37? В любом случае, вычислять простые числа они никак не могли -- они

не были способны ни к каким вычислениям.

На следующий день я вернулся в больницу, прихватив с собой драгоценную

таблицу. Близнецы снова были погружены в свое числовое общение, но на этот

раз я тихо к ним подошел. Сначала они слегка растерялись, но, убедившись,

что мешать им я не собирался, возобновили прежнюю "игру" с шестизначными

числами. Через несколько минут, решив поучаствовать, я рискнул назвать

восьмизначное число. Близнецы повернулись ко мне и замерли с видом глубокой

сосредоточенности и некоторого сомнения. Пауза -- самая длинная из всех,

которые я у них наблюдал, -- продолжалась с полминуты или больше. Вдруг оба

одновременно заулыбались. Осуществив головокружительный процесс внутренней

проверки, они увидели, что мое восьмизначное число было простым. Это привело

их в восторг, в двойной восторг: во-первых, я подарил им новую игрушку,

простое число такого порядка, какого они раньше не встречали, а во-вторых, я

понял и оценил их игру и принял в ней участие.

Они слегка подвинулись, освобождая место, и я уселся между ними --

новый партнер, третий в их числовом мире. Джон, лидер в этой паре, надолго

задумался. Это продолжалось минут пять. Я сидел, едва дыша, боясь

пошевелиться. Наконец Джон назвал девятизначное число. Майкл, подумав,

ответил другим таким же. Наступила моя очередь, и я, тайком заглянув в

таблицу, внес свой нечестный вклад -- десятизначное число.

Опять последовала тишина, еще более длительная и сосредоточенная, чем

раньше, и Джон, после какого-то невероятного внутреннего созерцания, назвал

двенадцатизначное число. Я не мог ни проверить его, ни назвать свое в ответ,

поскольку моя таблица (насколько мне было известно, единственная в своем

роде) дальше десяти знаков не шла. Но то, перед чем спасовала таблица,

Майклу оказалось вполне по плечу, хотя и заняло у него еще пять минут. Через

час близнецы уже вовсю обменивались двадцатизначными числами. Предполагаю,

что они тоже были простыми, но проверить этого я не мог. Тогда, в 1966 году,

такую проверку могли осуществить только самые мощные компьютеры, и то это

было непросто, даже с помощью решета Эратосфена* или любого другого

алгоритма. Прямого способа вычисления простых чисел такого порядка вообще не

существует -- и тем не менее близнецы это делали**.

* Решето Эратосфена -- древний алгоритм для вычисления простых чисел,

при котором пишется подряд числовой ряд, а потом вычеркивается каждое второе

число (то есть все числа, делящиеся на 2), потом каждое третье (то есть все

числа, делящиеся на 3), затем делящиеся на 5, на 7 и т. д. Все оставшиеся

после такой процедуры числа будут простыми.

** Однако см. постскриптум. (Прим. автора).

Я снова подумал о Дэйзе, о котором читал много лет назад в великолепной



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет