Организации или объекта, где трудился, или фамилию руководителя, с которым довелось вместе работать. Такой подход без претензии на оригинальность кажется мне наиболее удобным



жүктеу 1.13 Mb.
бет1/8
Дата11.09.2018
өлшемі1.13 Mb.
түріРассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8

Минтяжстрой СССР
Рассказывая производственную биографию, я не особенно мудрствую над тем, как озаглавить разделы. Чаще всего выношу в заголовок название организации или объекта, где трудился, или фамилию руководителя, с которым довелось вместе работать. Такой подход без претензии на оригинальность кажется мне наиболее удобным.

Используемые аббревиатуры организаций, понятные в прежние времена любому строителю и дававшие ему информацию о месте их расположения и направлении работ, после смены общественного строя и реорганизации структуры управления строительным комплексом стали устаревать и забываться. Мой отец проработал в системе Минтяжстроя СССР 35 лет, я был связан с министерством четверть века, поэтому для нас, наших семей, друзей, коллег и знакомых название министерства говорило о многом и казалось «вечным». Ныне же расшифровать его содержание сможет не каждый даже из тех, кто связан со строительным делом.

По этой причине, чтобы не затруднять читателя, я приведу полное наименование министерства. Минтяжстрой СССР – это министерство по строительству предприятий тяжёлой индустрии Союза Советских Социалистических Республик. В 70-ых и до середины 80-тых годов ХХ века министерство было самой крупной структурой общестроительного профиля в государстве. Его организации выполняли все виды производственного, жилищного и социально-бытового строительства в тех республиках и областях страны, где преимущественно размещались предприятия тяжёлой индустрии.

В состав Минтяжстроя СССР в 1975 году входили Минтяжстрой Украинской ССР, Минтяжстрой Казахской ССР и одиннадцать главных территориальных управлений по строительству в РСФСР, в том числе: Центротяжстрой, Главлипецкстрой, Главсевзаптяжстрой, Главмурманскстрой, Главсевкавстрой, Главсредуралстрой, Главюжуралстрой, Главоренбургстрой, Главкузбасстрой, Главкрасноярскстрой и Главдальстрой.

Среди организаций министерства родной мне Главсредуралстрой не терялся, в огромном перечне структур он оставался заметным, поскольку выполняемый им собственными силами объём строительно-монтажных работ составлял половину того, что осваивал Минтяжстрой Казахстана, одну треть от объёма Минтяжстроя Украины и одну шестую часть от работ министерских главков в РСФСР. На наш главк, таким образом, приходилось около десяти процентов строительно-монтажных работ министерства.

Структура подведомственных министерству организаций за период до 1986 года менялась редко, преобразования носили локальный характер. При увеличении или концентрации объёмов капитального строительства в отдельных административных районах под конкретные производственные задачи реорганизовывались или создавались новые строительные подразделения. Однако общий объём работ по министерству, несмотря на все предпринимавшиеся меры, прирастал медленно, а в последнем десятилетии оставался практически на одном уровне, хотя как раз в эти годы заметно повышался технический уровень строительства, и росла производительность труда работающих. Такое положение объяснялось, в первую очередь, нехваткой рабочих рук и дефицитом основных строительных материалов. Таковыми тогда были цемент, металл, древесина, кирпич и стекло.

Тем не менее, положение Минтяжстроя СССР, как и строительной отрасли в целом, было крепким и стабильным. Во второй же половине 1986 года, что почти совпало с моим переводом на работу в аппарат министерства, последовали такие реорганизационные преобразования, в результате которых за четыре года ничего не осталось от былого величия министерства. Это ни в коей мере не было связано со мной, а явилось следствием тех изменений, что происходили тогда в стране.

Я занимал тот же кабинет в том же здании, а на его главном фасаде менялась вывеска с наименованием организации. Реорганизовывалась структура управления, сокращалось количество входивших в неё подразделений. Получился в итоге такой неожиданный расклад: в центральном аппарате Минтяжстроя СССР я отработал четыре месяца, в Минуралсибстрое СССР - один год и девять месяцев, в Минуралсибстрое РСФСР – два года, в ассоциации «Росуралсибстрой» - три месяца.

В этой связи было бы правильно назвать главу не «Минтяжстрой СССР», как сделано мною, а более полно: «Минтяжстрой СССР, Минуралсибстрой СССР, Минуралсибстрой РСФСР, ассоциация «Росуралсибстрой». Поскольку это выглядело бы чересчур сложно, я сохранил облегчённый вариант заголовка. Надо только помнить о том, что под ним подразумевается.
***

Приказ министра С.В. Башилова, подписанный 22 июля 1986 года, состоял из одного предложения: «Объявляю для сведения, что Совет Министров СССР постановлением от 19 июля 1986 г. № 848 назначил т. Фурманова Б.А. заместителем Министра строительства предприятий тяжёлой индустрии СССР». Я находился тогда в Свердловске, для меня это был обычный рабочий день в должности заведующего отделом строительства Свердловского обкома партии. На расширенном заседании бюро обкома обсуждался проект плана работ на 1987 год, потом я вёл приём трудящихся по личным вопросам.

Ближе к вечеру стало известно о состоявшемся решении Совмина, и после работы меня пригласил первый секретарь обкома партии Ю.В. Петров на прощальный разговор, о содержании которого я рассказывал. Следующий день ушёл на процедуры, связанные с оформлением увольнения, и на сборы в Москву. Ранним утром 24 июля с портфелем в руках, содержанием которого были отглаженные и аккуратно сложенные супругой рубашки, я вылетел из аэропорта Кольцово в Свердловске в московский аэропорт Домодедово.

Воздушный маршрут, как и наземный, были хорошо знакомы. Водителя рейсового автобуса, следующего из аэропорта через центр столицы до аэровокзала на Ленинградском проспекте, попросил притормозить возле улицы Правды, что у Белорусского вокзала, а дальше отправился пешком. Министерство было рядом.

В 10.15 утра уже вошёл в кабинет министра. На приветствия Башилов по обыкновению время не тратил, ему не терпелось нагрузить меня поручениями, чтобы я сразу же взялся за дела, и сообщить распорядок начинавшегося дня. Новичком он меня не воспринимал, поэтому на подготовку справок, предложений и проекта приказа по его первым заданиям отпустил два дня.

Меня успокаивало то, что кроме завтрашней пятницы в распоряжении будут ещё суббота и воскресенье. Да, не изменился мой бывший начальник за почти десять лет, как мы не работали вместе, стали только ещё более властными его голос и жесты.

- По Вашим бытовым проблемам все поручения даны, - сказал шеф в конце разговора.

Выйдя из кабинета, я посмотрел на часы и отметил про себя, что встреча оказалась затяжной, ведь прошло 20 минут.

Отправился к первому заместителю министра М.И. Почкайлову. Он был приветлив и также беспокоился о поручениях: подготовить основные направления по совершенствованию проектирования, создать в системе министерства проектно-строительную фирму на базе ДСК, а также экспериментальное научно-производственное объединение, разработать основные направления управления строительством. И эти задания мне были понятны.

По дороге в свой кабинет, а я пока так и не выпускал из рук портфель с рубашками, меня перехватил Ефименко В.И. – заведующий отделом строительства Челябинского обкома партии, который просил поддержать идею строительства в области нового завода КПД мощностью 300 тыс. кв. м жилья в год. Разговаривая с ним, мы дошли до моего нового рабочего места.

В приёмной с одним окном нас встретила секретарь и показала на дверь кабинета, которая была открыта. При отсутствии начальника секретари всегда держали двери открытыми настежь, чтобы входившие задавали на один вопрос меньше, так как было понятно, что шефа на месте нет, и чтобы слышать звонки телефона правительственной связи, не имевшего параллельных подключений.

По правилам того времени отвечать на вызовы этого телефона полагалось обязательно и без задержки. Если секретарь хотела отлучиться, то она приглашала кого-то из сотрудников подменить её. Требовалось ответить и записать всё, что будет сказано. Когда появлялся на рабочем месте хозяин кабинета, то он в первую очередь звонил по оставленным номерам.

У заместителей министров были телефоны правительственной связи АТС-2. К телефону прилагался список абонентов, на котором стоял индивидуальный номер экземпляра и гриф «для служебного пользования». У министров и более высокопоставленных чиновников, кроме аппаратов АТС-2, были ещё и телефоны автоматической телефонной связи АТС-1, имевшей ещё более ограниченный круг абонентов.

Просторный кабинет имел стандартный набор мебели: столы, стулья, шкафы с прибитыми к ним железными пластинками овальной формы с инвентарными номерами. Два широких окна, выходившие во двор жилого квартала, были прикрыты белыми шторами, на стене за рабочим столом висел портрет В.И.Ленина. Прищуренным приветливым взглядом вождь встретил меня тогда и за четыре года не изменил ко мне отношения. Собственно, он и на всех других, входивших в кабинет, смотрел, в отличие от меня, одинаково ровно.

На столе под огромным органическим стеклом лежали списки номеров телефонов министерских работников, а сверху - перекидной календарь, карандаши и нарезанные кусочки бумажек для записок. Сбоку стояли телефоны, радио местного вещания, настольная лампа с зелёным абажуром. Стены кабинета почти до верха были обшиты древесно-стружечными плитами, облицованными светло-коричневым шпоном, покрытый лаком, который местами сильно выцвел.

Всё соответствовало возможностям того времени и представлениям о том, каким должно быть рабочее место чиновника такого уровня. Разнились кабинеты лишь номерами бирок на мебели, да портретами вождя революции.

Едва я распрощался с недавним коллегой по партийной работе, как в дверях вырос человек, который представился полковником КГБ, курирующим министерство. Позднее узнал, что заработную плату он получал у нас. Николай Александрович оказался человеком приятным и очень осведомлённым в части моих биографических данных, зарубежных поездок и даже увлечения туризмом. Поговорили, он оставил на всякий случай свои координаты. Мы с ним виделись и потом, Н.А. появлялся без предупреждения и, как мне казалось, без повода.

Я был совершенно безгрешен перед этим органом, но какой-то холодок пробегал по спине при встрече. От неожиданности его появления это происходило, или срабатывал врождённый рефлекс, но присутствие полковника держало в напряжении и располагало только к взвешенным ответам.

Он интересовался производственными делами, житьём-бытьём, и оставался, судя по всему, удовлетворён тем, что беседовал с таким правильным во всех отношениях человеком. Вечером, перебирая в памяти события долгого первого рабочего дня, к посещению Н.А. я возвращался несколько раз.

На заседании коллегии Башилов представил меня коллективу, а по ходу обсуждения проблем не забывал добавлять поручения. В 17.00 присутствовал на совещании у заведующего отделом строительства ЦК КПСС А.Г. Мельникова. Отчитывались министры С.В. Башилов, А.А. Бабенко и В.И. Решетилов по вопросам перехода организаций на двух-трёх сменную работу и проводившемуся хозяйственному эксперименту.

Важной темой обсуждения были договорные цены в строительстве и всё, связанное с ними. Заключение Мельников делал пространное, советов надавал много, ему не возражали, так как это было не принято в стенах ЦК, но участники разошлись при своих мнениях.

Вернувшись на работу, я получил у помощника министра направление в гостиницу и временный пропуск для прохода в здание. Министерская гостиница находилась во дворе. Останавливаться в ней было удобно, но теперь предстояло там жить. Комнату мне выделили на втором этаже в конце длинной части коридора. Излишеств она не имела: две кровати вдоль стены, напротив них небольших размеров письменный стол с настольной лампой и шкаф, в торце окно с видом на ограду детского сада. Мне казалось, что он закрыт на карантин: детишек не видел, поскольку уходил на работу рано, а возвращался поздно.

По центру комнаты оставался проход, достаточный по ширине, чтобы разминуться с соседом, но я жил один. Туалет и кухня в гостинице были общими. Я прожил в номере около двух месяцев, пока не получил квартиру. На кухню не заглядывал, так как завтракал и ужинал у себя в номере всухомятку, обедал же в столовой министерства, а общим туалетом пользоваться приходилось.

В эту ночь и во все следующие, намотавшись за день и начитавшись вечером деловой почты, спал крепко. Вставал я всегда по звонку будильника, если себя тихо вели соседи.


***

На первых порах мне предстояло быстрее войти в курс текущих дел, познакомиться с работниками подведомственных управлений и с обстановкой в территориальных подразделениях министерства. Познание текущих дел инициативы с моей стороны не требовало, так как находили они меня сами. Было два канала получения информации: деловая почта и переговоры с теми, кто сам обращался ко мне.

Переписка, а это письма, телеграммы, телефонограммы с мест и от вышестоящих инстанций, а также ответы на обращения, велась активно. Даже очень активно, словно отправители были уведомлены, что через четыре года будут лишены такого удовольствия, и потому торопились высказаться. Однако на тот момент на оживлённый обмен мнениями никто не покушался.

Подведомственные структуры обращались с просьбами и предложениями, вышестоящие органы давали рекомендации, но чаще требовали исполнения поручений и заданий, усиления внимания, установления контроля и напоминали о персональной ответственности за невыполнение в срок постановлений и решений партии и правительства. На каждый запрос требовался ответ, не терпящий задержки. Органам власти нужно было ещё представлять справки, обзоры, объяснения, мероприятия и меры по исправлению положения.

Работа с почтой отнимала много времени, но по давно заведённому порядку, которого придерживался, в дневные часы ею не занимался, это и при желании сделать было невозможно из-за занятости, поэтому просматривал деловую переписку вечером.

Остававшиеся документы уносил в портфеле в гостиницу, а позднее домой, и боролся с бумажным потоком после ужина столько времени, сколько требовалось, чтобы успеть расписать поручения, подписать подготовленные ответы, в которые уже внесены мои замечания, откорректировать проекты писем. Завершалась эта возня часто тогда, когда надо было ложиться спать, она обязательно продолжалась в субботние дни и воскресенья.

Работа с почтой требовала усидчивости и внимательности, но камеральные дела выполнять всегда проще – они ведутся в нормальных бытовых условиях и на сытый желудок.

Когда оказываешься на новом месте работы, то в первые дни и даже недели больше всего бывает обращений сотрудников, руководителей подведомственных и смежных организаций. Многие следует тому правилу, что со своими проблемами к «свежему» шефу нужно попасть на приём по возможности раньше, пока у него ещё не притупилось восприятие, и он не обременён всевозможными заданиями и поручениями.

Одни связывают с новым человеком решение своих идей, которые не получали поддержку, потому торопятся привлечь внимание шефа. Другие работники, не имеющие ни собственных, ни заимствованных предложений, желают раньше войти в контакт и расположить к себе руководителя до того, как тот станет упрекать их за нерадивость. Эти встречи были вынужденными, но особенно не затрудняли: назначил время, принял, переговорил, сделал для себя выводы и всё.

Почта и сотрудники могли отнять всё рабочее время, но это было бы безвольным следованием по течению. Сложнее в работе выдерживать свою линию, планомерно осуществлять задуманное, несмотря на помехи и препятствия. Когда не идёшь на поводу у обстоятельств, а настойчиво проводишь в жизнь то, что наметил, что считаешь главным, то лишь тогда можно рассчитывать на успех, на то, что твои усилия дадут положительные результаты.

На том начальном этапе мне предстояло оперативно ознакомиться с работой центрального аппарата, которую я в общих чертах знал довольно сносно, и разобраться, что было куда важнее, с состоянием дел на местах. Вот и приходилось так планировать расписание на очередную неделю и месяц, чтобы, не выпадая из общего потока министерских мероприятий, успевать заниматься тем и другим одновременно.

Это другое направление сводилось к моим регулярным выездам в командировки. Прежде, чем продолжить рассказ, я должен дать разъяснение по поводу моих должностных обязанностей, поскольку они определяли характер работы.

Мой первый трудовой день на новом месте пришёлся на четверг, а уже вечером в субботу Башилов утвердил распределение обязанностей между своими заместителями. На тот момент по штатному расписанию их было восемь: М.И. Почкайлов, В.А. Богатырёв, В.Н. Забелин, А.В. Кондрашов, П.П. Сельский, В.С. Тесленко, Б.А. Фурманов и В.А. Шлыгин. Ведущими заместителями были Почкайлов, отвечавший за объекты Минчермета, Мингазпрома, Минэнерго, Миннефтепрома и Минуглепрома, Забелин, который вёл планово-экономическое направление, и Кондрашов, ведавший материально-техническим снабжением.

Мне поручались вопросы научно-технического прогресса и новой техники, производства строительных конструкций и материалов, изделий домостроения, развития собственной производственной базы. Эти направления совпадали с теми, которые я вёл в Главсредуралстрое. В непосредственное моё подчинение были переданы главное техническое управление, главное управление промышленных предприятий и строительной индустрии (Главтяжстройиндустрия), главное управление капитального строительства (ГУКС), сметно-договорное управление и управление автоматизированных систем.

Кроме того, мне поручалось курировать работу ВПО «Союзстройконструкция», в которое входили уникальные заводы и предприятия, выпускавшие для нужд организаций министерства прогрессивные материалы, конструкции и оборудование. Эти производства были составной частью собственной базы, министерство ими гордилось, так как ничего подобного не имели тогда другие министерства общестроительного профиля в стране. Предприятия создавались по специальным решениям правительства, поддерживавшим инициативы нашего министерства, комплектовались импортным оборудованием и технологическими линиями.

О номенклатуре продукции заводов при случае расскажу, поскольку по тем временам она несла прямо таки революционные изменения в строительные процессы. Правда, возведение этих заводов, укомплектование их кадрами, освоение технологий и выход на проектную мощность давались чрезвычайно трудно. Огромным и хлопотным хозяйством ВПО уверенно руководили П.А. Михасёнок и Е.В. Копылов, базировалась их контора в Свердловске, т.е. была приближена к предприятиям, располагавшимся на Урале и в Западной Сибири.

Несколько забегаю вперёд, но, упомянув о должностных обязанностях, хочу довести эту тему до конца. Уже в декабре 1986 г. Башилов перераспределил нагрузки между заместителями, так как перед этим правительство провело масштабную реорганизацию строительного комплекса страны. Из состава Минтяжстроя СССР были выведены Минтяжстрои Украины и Казахстана. Тогда эти действия мы не воспринимали, как начало распада СССР, не хватило дальнозоркости. Административные образования РСФСР были поделены между четырьмя министерствами: Минсевзапстроем, Минюгстроем, Минвостокстроем и Минуралсибстроем.

Передел территории страны исключил существовавшую чересполосицу, в чём был его главный плюс. До этого, например, главки Минтяжстроя и Минпромстроя соседствовали на Урале, в Сибири и в Европейской части страны. Передел «владений», хотя и добавил множество хозяйственных забот, но с учётом перспективы воспринимался правильным действием. Теперь в зоне Урала и Западной Сибири наше министерство стало единственной подрядной организацией общестроительного профиля, исключая закрытые организации Минсредмаша СССР и мелкие структуры других ведомств, работавших на селе.

В новых границах хозяйствования оказалась часть наших бывших главков: Главсредуралстрой, Главюжуралстрой, Главоренбургстрой, Главкузбасстрой, Главкрасноярскстрой, а также объединения «Кургантяжстрой», ВСМО (Всесоюзное строительно-монтажное объединение) «Союзспецуралсибстрой», ВПО (Всесоюзное производственное объединение) «Союзстройконструкция» и трест «Магнитострой». Однако не обошлось без существенного пополнения рядов, в состав министерства вошли: Главбашстрой (Уфа), Главзападуралстрой (Пермь), Главтюменьстрой, Главомскстрой, Главновосибирскстрой, Главалтайстрой, Томское территориальное управление строительством.

Общий объём работ, выполняемый теперь организациями Минурасибстроя СССР, уменьшился, поэтому была сокращена численность центрального аппарата. По штатному расписанию осталось только пять заместителей министра: Почкайлов, Забелин, Кондрашов, Сельский и я. Прибавилась нагрузка на каждого из нас. Мне шеф поручил дополнительно ведение вопросов техники безопасности и пожарной безопасности, второго отдела, научно-технического совета министерства и хозяйственного управления, а также закрепил за мной непосредственное руководство деятельностью Главтюменьстроя и Томского ТУС, которое вскоре переименовали в Главтомскстрой.

В середине 1987 года Башилов опять внёс уточнения в распределение обязанностей. Мне были добавлены поручения в связи с начавшейся перестройкой в стране. В их числе оказались: проектирование объектов собственной производственной базы, участие в строительном проектировании объектов других отраслей и подготовке договорных цен, переработка проектных решений строящихся объектов, снижение сметной стоимости строительства.

Я и раньше отвечал за работу проектных организаций министерства, но теперь в новых условиях хозяйствования предстояло взаимодействовать с ними чаще и плотнее. В ведении министерства находились крупные проектные, проектно-конструкторские и проектно-технологические институты, некоторые из них имели научно-исследовательские подразделения.

Всего было 11 институтов и 7 филиалов, которые позволю себе перечислить: «Башкирский Промстройпроект» (Коловертнова Надежда Михайловна, Хасанов Виль Валеевич) с комплексным отделом в Туле, Уфимский «НИИпромстрой» (Полевой А.Е., Колесник Георгий Степанович), «Красноярский ПромстройНИИпроект» (Абовский Владимир Пинкусович, Запятой Б.П.), «Новосибирский Промстройпроект» (Конкин Юрий Яковлевич, Гусев П.С.) с филиалом в Барнауле, «Пермский Промстройпроект» (Самойлов Михаил Иванович, Тиунов В.П.), «Тюменский Промстройпроект» (Скляров Юрий Андреевич, Тимофеев А.М.), «Уральский ПромстройНИИпроект» (Пысин Юрий Петрович), «Челябинский ПромстройНИИпроект» (Белоусов Александр Никитович, Яновский Д.А.) с филиалами в Оренбурге и Кургане, «Сибирский Промстройпроект» (Чуприна Анатолий Иванович, Богомаз А.П.), «Оргуралсибстрой» в Челябинске (Лёвин А.Н., Щеглов Владимир Александрович), Экспериментальное конструкторское бюро в Туле (Сухорученков Борис Павлович, Соловьёв Олег Фёдорович, Степанов Альберт Арсентьевич) с филиалами в Новосибирске, Перми и Тобольске.

Конечно, я знал лично не только руководителей институтов, фамилии которых привёл в скобках, но и многих главных инженеров и главных архитекторов проектов. Моё отношение к ним было деловым и уважительным, возможно, это объяснялось тем, что меня всегда привлекало проектное дело и исследования, которыми одно время пришлось самому заниматься, поэтому я знал и понимал их проблемы, они не оставляли меня равнодушным.

Заслушивая и разбирая работу организаций, давая поручения и задания, не становился на формальную позицию, всегда в конечном итоге достигал согласия и договаривался без использования административных рычагов. Как иначе можно было выстраивать отношения с теми, кто являлся мозговым центром в строительном процессе, от кого зависела в конечном итоге судьба любого объекта, удачи и успехи исполнителей на площадках. Ведь они определялись грамотностью, технологичностью и уровнем индустриализации проектных решений.

Надеюсь на то, что могу объективно оценить отношение директоров, главных инженеров и ведущих специалистов институтов ко мне. Оно было уважительным и добрым, партнёрским и порой доверительным. Меня воспринимали не только чиновником, а видели во мне и коллегу, который знает дело, умеет выслушать, понять, подсказать, спросить, а при необходимости взять под защиту. Наиболее памятной для меня осталась совместная работа с теми руководителями институтов, чьи имена и отчества я выше привёл полностью.

***

Поясню, что следовало за возложением обязанностей по любому из направлений деятельности. Я имел отношение к установлению заданий организациям, исходя из плановых показателей, доведённых министерству. Должен был знать фактическое положение дел на местах. Отвечал за выполнение плановых заданий в целом по министерству перед Госстроем и Совмином СССР, отделом строительства ЦК КПСС, Народным контролем СССР. Отчитывался в этих органах, давал обещания по исправлению положения, представлял соответствующие мероприятия, мог получить взыскание, если дела шли плохо и т.д.



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет