От редакции



жүктеу 4.03 Mb.
бет3/18
Дата02.04.2019
өлшемі4.03 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Примечания
1. Начапкин М.Н. Малоизвестные страницы русского консерватизма. Л.А. Тихомиров: жизнь и мировоззрение. – Екатеринбург, 2007. – С. 67.

2. Милевский О.А. Идеи Л.А. Тихомирова по преобразования церковно-государственных отношений (1901–1913) // Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее: Сб. статей. – Воронеж, 2001. – Вып.1. – [Электронный ресурс].: Режим доступа: http: // conservatism.narod.ru.

3. Сергеев С.М. Комментарии // Тихомиров Л.А. Христианство и политика. –

М., 2002. – С. 541.

4. Тихомиров Л.А. Духовенство и общество в современном религиозном движении // Тихомиров Л.А. Христианство и политика. – М., Калуга, 2002. – С. 31.

5. Там же. – С. 22.

6. Имеется в виду святитель Филарет (Дроздов), крупнейший православный богослов XIX в. В период с 1821 по 1867 гг. возглавлял Московскую кафедру.

7. Тихомиров Л.А. Духовенство и общество … – С. 22.

8. Там же. – С. 24.

9. Там же. – С. 26.

10. Там же.

11. Заседание общества любителей духовного просвещения в г. Москве // Церковные ведомости. – 1892. – № 6. – 8 февраля.

12. Немецкая верность (честь).

13. Цит. по: Тихомиров Л.А. Духовенство и общество … – С. 27.

14. Там же.

15. Цит. по: Тихомиров Л.А. Духовенство и общество … – С. 28.

16. Там же. – С. 29.

17. Там же.

18. Там же.

19. Гордейчик Е., свящ. Творческий консерватизм Льва Тихомирова. – [Электронный ресурс].: Режим доступа: http: // www.pravaya.ru.

20. Тихомиров Л.А. Духовенство и общество … – С. 19.

21. Милевский О.А. Л.А. Тихомиров: из истории формирования консервативной мысли в России в конце XIX – начале XX веков: дис. … д-ра ист. наук. – Барнаул, 2006. – С. 358.

22. Соловьев В. Вопрос о «самочинном умствовании» // Вестник Европы. – 1892. – № 12, декабрь.

23. Чесноков С. Ключ к пониманию (Анонимность «Эсхатологической фантазии» Л.А. Тихомирова «В последние дни» и апокалипсический сюжет первомартовского цареубийства 1881 г.). – [Электронный ресурс].: Режим доступа: http://www.intelros.org/

24. Тихомиров Л.А. Альтруизм и христианская любовь // Тихомиров Л.А. Христианство и политика. – М., Калуга, 2002. – С. 98.

25. Там же.

26. Там же. – С. 100.

27. Там же. – С. 101.

28. Там же. – С. 102.

29. Тихомиров Л.А. Вечные вопросы // Тихомиров Л.А. Христианство и политика. – М., Калуга, 2002. – С. 89.

30. Там же.

31. Там же. – С. 90.

32. Там же. – С. 91,92.

33. Там же. С. 93.

34. Там же. – С. 96.

35. Горький М. Воспоминания: Лев Толстой. – [Электронный ресурс].: Режим доступа: http://gorkiy.lit-info.ru/

36. Тихомиров Л.А. Учительная проповедь Л.Н. Толстого // Московские ведомости. – 1900. – 4, 5 декабря.

37. Тихомиров Л.А. Борьба века // Тихомиров Л.А. Критика демократии. –

М., 1997. – С. 194.

38. Там же. – С. 195.

39. Там же. – С. 197.

40. Тихомиров Л.А. Учительная проповедь Л.Н. Толстого // Московские ведомости. – 1900. – 4, 5 декабря.

41. Милевский О.А. Л.А. Тихомиров: из истории формирования… – С. 368.

42. Тихомиров Л.А. Христианская психология // Московские ведомости. – 1901. – 22 октября.

43. Тихомиров Л.А. Воспоминания. – М., Л., 1927. – С. 409.

44. Милевский О.А. Л.А. Тихомиров: из истории формирования… – С. 362.



В.В. Дронова
ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНАЯ ПОЛИТИКА

В ПЕРЕЛОМНЫЕ ГОДЫ И ЕЕ РЕАЛИЗАЦИЯ

НА ТЕРРИТОРИИ ТОБОЛЬСКОЙ ЕПАРХИИ

История одной из наиболее масштабных по своим территориальным размерам епархий в Русской Православной Церкви (далее РПЦ)– Тобольской и Сибирской – берет свое начало в 1620 г. Ее развитие на протяжении столетий происходило в особых условиях, вследствие исключительного положения края, когда необходимо было проводить постоянную миссионерскую работу среди автохтонного населения, заниматься просвещением православных прихожан, готовить кадры на должности священнослужителей.

Потому к началу XX в. у епархиального клира имелся определенный опыт по решению ряда внутренних проблем, но в епархии, как и во всей РПЦ, наблюдался определенный духовный кризис, живо ощущалась необходимость перемен, и, в первую очередь, в области церковного управления.

Для Тобольской епархии данные события нашли свое отражение в первую очередь в решении Святейшего Синода, который уже 6 марта 1917 г. по настоянию обер-прокурора В.Н. Львова уволил на покой архиепископа Тобольского Варнаву (Накропина), ставленника императорской семьи. Вместо него в Тобольск был назначен епископ Гермоген (Долганев), находившийся долгие годы в царской опале [1].

Вероисповедная политика Временного правительства (отделение Церкви от государства и провозглашение свободы совести) способствовала тому, что в Церкви началась активная подготовка к созыву Поместного собора и Учредительного собрания. На заседаниях Предсоборного Совета, открывшегося в Петрограде 24 июня 1917 г., обсуждались вопросы восстановления в России патриаршества, изменение форм епархиального управления.

Епископ Тобольский Гермоген являлся сторонником консервативных идей, но в тоже время не высказывал каких-либо контрреволюционных речей, противоречащих политике Временного правительства и центрального церковного аппарата. В этот период в Тобольской епархии собирались пожертвования на нужды войны, продолжавшейся Временным правительством, средства пострадавшим от военных действий («Народная копейка»), подарки к пасхальным и рождественским праздникам для солдат, средства на содержание сиротам, пропагандировался «Займ свободы».

Попытки реформирования церковного управления привели к тому, что летом

1917 г. во всех епархиях стали появляться управленческие церковные органы, созванные на выборной основе. Их целью было привлечь духовенство и прихожан к широкому участию в церковной жизни и тем самым обеспечить в народе основную опору Церкви и защиту ее интересов.

Так, в Тобольске в сентябре 1917 г. был созван первый съезд Епархиального комитета духовенства и мирян. На нем членами Комитета была утверждена кандидатура Гермогена епископом Тобольским и Сибирским [2].

Под контролем Епархиального Комитета осенью 1917 г. по всей епархии (Тобольское, Тюменское, Туринское, Курганское, Ялуторовское Благочиния) образовывались приходские, уездные и благочинные советы. Тем не менее, реального права решающего голоса эти выборные органы не имели и носили в основном совещательный характер. Но в ряде случаев Советы затрагивали тематику и общероссийского масштаба. Так, на Тобольском благочинном съезде клириков и мирян священнослужители выразили желание участвовать в выборах в Учредительное собрание [3].

В июле 1917 г. для «ограждения» верующего населения от «влияния революционных событий» епископ Гермоген выступил с предложением создания Православного церковного общества единения клира и мирян [4]. Важно отметить, что местные власти не возражали против проводимых в епархии мероприятий.

События октябрьской революции 1917 г., первые государственные акты советской власти в области вероисповеданий, в частности, Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, были восприняты в Тобольске весьма категорично. «Братья христиане! – говорилось в обращении епископа Гермогена к Тобольской пастве, - поднимите ваш голос в защиту церковной апостольской веры, церковных святынь, церковного достояния. Никакая власть не может требовать от вас того, что противно вашей вере, вашей религиозной совести» [5]. Тобольское Православное церковное общество единения клира и мирян, выпустило воззвание и листовки со статьей относительно декрета, где его принятие было охарактеризовано как «начало лютого гонения на Церковь» [6] [13, с. 194]. Но важно отметить, что религиозные общины и духовные иерархи, открыто выражая свой протест против религиозной политики советской власти, не призывали к оружию и низложению правительства.

Практически все православные религиозные организации Тобольской епархии писали в исполкомы требования сохранить преподавание Закона Божия в школах. В январе-апреле 1918 г. по всей России прошли массовые крестные ходы, в адрес правительства направлялись петиции, в которых излагались требования об отмене отделения Церкви от государства и школы от Церкви и даже угрозы – в случае отказа организовать народное сопротивление [7] [10, с. 28]. 15 апреля 1918 г. состоялся крестный ход в г. Тобольске, возглавляемый епископом Тобольским Гермогеном (Долганевым), после которого владыка был арестован.

С приходом в июне 1918 г. в Сибирь Белой армии сибирское духовенство во главе с епископом Тобольским Иринархом (Синеоковым-Андриевским, назначенным после убийства 16 июня 1918 г. епископа Гермогена) признало власть Белого правительства. По благословению управляющего епархией в 1919 г. в приходах собирались средства на нужды Сибирской армии, оказывалась помощь продуктами и одеждой фронту [8]. В июне 1919 г. в Сибири повсеместно проходили празднования годовщины победы Белой армии в регионе, и Церковь принимала прямое участие в этих мероприятиях. Торжества во всех городах проходили по одному плану – начинались с праздничного богослужения, после которого следовал крестный ход по городу под звон всех городских колоколов, и заканчивались народными гуляниями.

Впоследствии, в связи с потерей Белой армией основных позиций и стремительным отступлением на восток, опасаясь расправ красноармейцев, епархиальное руководство поставило на обсуждение вопрос об эвакуации клира и наиболее ценного церковного имущества. В августе-сентябре 1919 г. из Тобольской епархии эвакуировалась значительная часть духовенства во главе с епископом Иринархом, члены Епархиального Совета, преподаватели Тобольской духовной семинарии.

В конце 1919 г. в Западной Сибири вновь была восстановлена власть советского правительства. Епархиальное управление искало пути взаимодействия с советской властью.

После четырехмесячного тюремного заключения Тобольский епископ Иринарх в статье «Правда о большевиках из уст служителя церкви. Беседа с Тобольским епископом Иринархом» признавался, что «духовенство с ужасом ждало прихода красных… Но красные войска, заняв Тобольск, никого из духовенства не тронули», в городе сохранялись мир и спокойствие [9]. Владыка Иринарх также выразил свою радость, что советская власть перешла от разрушения к строительству, поскольку считал идеалом союз автономной Церкви и христианского государства, исключающий возможность насилия с одной и с другой стороны.

Весной 1920 г. в ревкоме на заседании Тобольской комиссии по отделению Церкви от государства представителями духовенства в числе 32-х человек была дана подписка с круговой порукой в том, что противодействий с их стороны по отношению к советской власти в деле отделения Церкви от государства и школы от Церкви не допустят [10].

Все эти мероприятия проводились государственными властями в целях предотвращения возможной антисоветской агитации в регионе. Но, тем не менее, всероссийская антирелигиозная политика 1920-1930-х гг. не миновала Сибири. Здесь, так же как и по всей стране, применялись методы антицерковной направленности – силовые (вскрытие мощей, изъятие церковных ценностей, репрессии), поддержка внутреннего раскола Церкви, антирелигиозная пропаганда, экономическое давление.

В марте 1922 г. в Тюменской губернии начала действовать Комиссия по изъятию церковных ценностей. Тобольский епископ Николай призывал верующих «всеми мерами оказывать со своей стороны самую активную помощь Уездной Подкомиссии в деле изъятия ценностей, не имеющих прямого отношения к богослужению», для помощи голодающим [11]. Повсеместно в Тобольской епархии подписывались акты согласия духовенства и мирян по поводу изъятия. Несмотря на то, что приходы некоторых церквей и выражали свое недовольство по поводу проводимой компании (Пятницкой церкви г. Тобольска, Георгиевской, Спасской, Михаило-Архангельской церквей г. Тюмени, Сретенской и Покровской церквей г. Туринска и др.), в целом акция прошла без особых столкновений. Население на происходящее реагировало достаточно пассивно и безучастно.

В ряде приходов городов Тюмени, Тобольска, Березова, Сургута верующие выступали с предложением выкупить церковные ценности храма. Так, религиозная община Градо-Березовского Воскресенского собора собрала в пользу голодающих 276940 руб. 32 коп. [12]. Но несмотря на это, изъятия проходили в полной мере по плану.

В итоге, на 1 июля 1922 г. по тюменской губернии было изъято 240 пудов 16 фунтов серебра, около 19 фунтов золота, большое количество драгоценных камней [13].

Уже в период проведения Компании по изъятию ценностей в 1922 г. в городах и селах Тобольской епархии стали появляться обновленческие приходы, которые открыто поддерживались местными властями. Обновленческое течение в РПЦ официально оформилось в Москве весной 1922 г., образовав Высшее Церковное Управление (ВЦУ). Вскоре на почве обновления в Тобольской епархии произошло территориальное разделение – в 1922 г. выделились в самостоятельные Тюменская и Туринская епархия, в 1923 г. – Ишимская и Ялуторовская епархии, в 1924 г. – Курганская епархия. Однако епископ Тобольский и Сибирский Николай (Покровский), придерживавшийся взглядов традиционной Православной Церкви, не признал раздела епархии. В итоге, в епархиальных городах одновременно действовали и православные, и обновленческие епископы.

В обращении к пастырям Тобольской епархии обновленческой группы «Живая Церковь» во главе с Тобольским епископом Михаилом (Николаевым), первоначально быстро освоившейся в регионе, официально заявлялось о приемлемости для христианского сознания основного принципа советского государства – идеи социалистической революции [14]. В подтверждение непротиворечия политике новой власти в Сибирской митрополии был предпринят переход на гражданское календарное исчисление.

Основные нововведения обновленческой Церкви касались как внешнего облика духовенства – прямой покрой рясы, отказ от ношения бороды, короткая стрижка, так и богослужебной практики – русскоязычные богослужения, к прямому участию в которых привлекались миряне. Новым явлением в сфере церковного управления стало стремление к увеличению числа епископов (учреждение епископий в каждом городе), а также введение женатого епископата [15]. В 1923 г. на территории Сибири числилось 17 женатых и 4 вдовых епископов [16].

Но обновленческие приходы, как правило, были малочисленными и находились под полным контролем органов ОГПУ. Желая сохранить свое влияние в регионе, представители обновленчества прибегали к методам запугивания населения, выставляя патриарха Тихона ярым контрреволюционером и всех его последователей как постоянно подвергающих себя возможным репрессиям со стороны государственной власти [17].

В рассматриваемый период против Церкви активно выступали общественные антирелигиозные организации, созданные с ведома партийных органов, оказывала свое влияние антирелигиозная пропаганда. В 1921 г. в Тобольске создается агитационно-пропагандистский кружок, одним из направлений которого была антирелигиозная деятельность [18]. С 1920-1922-х гг. в местных газетах: «Известия Тобольского Военно-Революционного комитета и Тобольского Городского комитета», «Красное знамя», «Омская правда», «Северянин», «Советский Север», «Трудовой набат» и др. начинают широко печататься статьи антицерковного содержания, резко обличающие религиозные убеждения, деятельность духовенства, некоторых верующих. В городе ставились театральные постановки антиклерикального характера («Медведь», «Черные вороны» и др.) [19]. В 1924-1925-х гг. в Тюменской губернии образовался Союз безбожников, переименованный в 1929 г. в Союз Воинствующих безбожников (далее СВБ). Его целью провозглашалась борьба против всех религиозных организаций и, в первую очередь, против РПЦ. Председателем Тобольского СВБ, а впоследствии и областного, в 1925 г. был назначен выпускник Казанской Духовной академии, председатель Народного образования, зав. педтехникумом Алексей Гаврилович Эристов.

Члены Союза устраивали антирелигиозные акции, диспуты, собрания, организовывали выезды лекторов по селам, агитировали население за закрытие храмов, снятие колоколов. Основной уклон в городской работе безбожники делали в сторону рабочих. Поэтому наиболее продуктивной деятельность Союза ощущалась в Тюмени – городе с более развитой промышленностью.

СВБ, совместно с другими государственными учреждениями, большое внимание уделял антирелигиозному воспитанию молодого поколения. «Весь уклад школьной жизни, вся школьная атмосфера» должны были пропитаться «подлинным безбожным духом» [20]. В городе проходили антирелигиозные конференции, действовали антирелигиозные учительские семинарии и практикумы, работала специализированная библиотека безбожника. Школьники активно вовлекались в проведение антирождественских и антипасхальных компаний. В 1930-е гг. воспитанники детских садов и школ города участвовали в соцсоревнованиях, собирая средства на подводную лодку «Воинствующий безбожник», самолет «Безбожник», трактор и т.д.

Ужесточение антицерковного законодательства в 1928-1929-х гг., систематическое экономическое давление на религиозные общины способствовало тому, что при активном участии СВБ повсеместно начинают закрываться храмы, молитвенные дома.

К 1930 г. были закрыты все храмы г. Тобольска, кроме церкви Семи отроков Ефесских, храмы г. Тюмени, за исключением церкви Всех Святых, 21 церковь в Тобольском округе, 2 церкви (обновленческая и православная) в Обдорске, Мужеская Архангельская церковь, Троицкий собор г. Сургута и др. [21]. Но официально и обновленческие, и православные общины продолжали существовать до конца 1930-х гг., вплоть до упразднения епархии в 1937 г.

Таким образом, на протяжении 1917 – конца 1930-х гг. РПЦ прошла сложный путь, пытаясь обеспечить себе достойное место в новых государственных условиях. Тобольская епархия явилась отражением антирелигиозной политики Советской власти в стране, где Церковь была официально отделена от государства, а граждане обладали законным правом свободы совести.


Примечания
1. Указ Святейшего Правительствующего Синода // ТЕВ, 1917. – № 11-12. – С. 113.

2. Государственное учреждение Тюменской области Государственный Архив в Тобольске (ГУТО ГА в Тобольске). Ф. 694. Оп. 1. Д. 158.

3. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 630. Оп. 1. Д. 1. Л. 406.

4. Там же. – л. 325.

5. Патерик сибирских святых и подвижников благочестия / Сост. А. Дмитрук. – Единец, 2006.

6. Там же. – С. 194.

7. Карташев А. В. Временное правительство и русская церковь // Материалы по истории церкви. Из истории христианской церкви на родине и за рубежом в XX столетии. – Кн. 5. – М., 1995.

8. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 708. Оп. 1. Д. 11. Л. 52.

9. Правда о большевиках из уст служителя церкви. Беседа с Тобольским епископом Иринархом // Тобольская коммуна. – 1919. – № 9. – С. 1.

10. В Тобольске// Известия Тобольского Временно-Революционного Комитета и Тобольского Городского Комитета Р.К.П. – 1920. – № 50. – С. 4.

11. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 272. Оп. 1. Д. 78. Л. 20.

12. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 716. Оп. 1. Д. 53.

13. По губернии// Трудовой набат. – 1922. – № 47. – С. 3.

14. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 716. Оп. 1. Д. 53.

15. Архив Регионального управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Тюменской области. Д. 7116.

16. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 716. Оп. 1. Д. 53.

17. ГУТО ГА в Тобольске. Ф. 716. Оп. 1. Д. 53.

18. Короткой строкой // Советский Север. – 1921. – № 83. – С. 2.

19. Искры светят в темноте, в глуши …//Известия Тобольского Военно-Революционного комитета и Тобольского Городского комитета. – 1920. – № 35. – С. 4.; Театральное эхо // Известия Тобольского Военно-Революционного комитета и Тобольского Городского комитета. – 1920. – № 36. – С. 4.; Театральное эхо// Известия Тобольского Военно-Революционного комитета и Тобольского Городского комитета. – 1920. – № 68. – С. 4.

20. Каждый учитель должен быть антирелигиозником// Советский Север. – 1929. – № 1. – С. 4.

21. Научный архив Тобольского Государственного Историко-архитектурного музея-заповедника. Ф. 138.

Диакон Е. Кузнецов
АНТИРЕЛИГИОЗНАЯ РАДИОПРОПАГАНДА

СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА (1922 г.)

Декретом 1918 г. «Об отделении Церкви от государства» была узаконена и начала развиваться новая парадигма отношений между государственными структурами и структурами Русской Православной Церкви. Понятно, что эти отношения не могли быть направлены на сотрудничество и взаимную выгоду. Советская власть принесла новую идеологическую модель общества. В ней абсолютно не было места каким-либо другим идеологическим моделям. Православная Церковь, признающая истинность своего божественного учения и своей идеологии, естественным образом становилась главным врагом в борьбе за сознание людей. Поэтому все основные методы и формы пропаганды и агитации направлялись также и против «церковников».

Ярким примером этого может служить кампания по изъятию церковных ценностей во время голода в 1921–1922 гг. Основной причиной голода стали последствия гражданской войны. К этому присовокупились еще стихийные бедствия: засуха и саранча. Жестокая засуха выжгла посевы в Поволжье и Предуралье, на юге Украины и на Кавказе.

К концу 1921 г. число голодающих достигло 20 миллионов человек. Корреспондент газеты «Беднота», побывавший в Чувашии, сообщал: «Хлебных продуктов нет. Иногда попадаются две-три меры картофеля», «обычная еда – мука из размолотой соломы. Но все это у богатых. А беднота? У нее можно найти кусок желудевого хлеба, а то 14 фунтов молотой соломы с лебедой» [1].

Как показывают опубликованные к настоящему времени документы [2], наряду с прочими одним из основных методов идеологической поддержки данной кампании служила радиопропаганда. Еще до официального начала кампании по изъятию – издания декрета Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) в Центророста стали поступать телеграммы с мест о начавшейся кампании по обмену церковных ценностей на хлеб [3]. Это стало возможным благодаря неоднократным воззваниям святейшего патриарха Тихона (Белавина) [4]. В них святитель взывал к долгу каждого верующего христианина, чтобы «придти на помощь страдающему от голода населению» [5]. Таким образом, согласуясь с церковными канонами и евангельским духом

(Лк. 3; 11), было разрешено «вследствие истощения средств, […] духовенству и приходским советам, с согласия общин верующих, на попечении которых находится храмовое имущество, использовать находящиеся во многих храмах драгоценные вещи, не имеющие богослужебного употребления» [6]. Забегая вперед, здесь следует отметить, что радиопропаганда довольно оперативно отреагировало на второе воззвание святителя Тихона. Уже 6 марта 1922 г. радио-вестник на места передал резолюции московских и харьковских красноармейцев, «клеймящих позором Тихона, который в деле помощи голодающим хочет отделаться подвесками и ломом» [7]. Резолюции же красноармейцев «призывали советскую власть немедленно изъять все церковные ценности» [8].

В день опубликования декрета ВЦИК 28 февраля 1922 г. в газете «Известия ВЦИК» [9] всем провинциальным газетам была разослана радио-инструкция, в которой «предлагалось немедленно открыть широкую агиткампанию по изъятию церковных ценностей» [10]. В данной инструкции также были указаны формы и способы агитации.

В начальной стадии ведения агитационной кампании выявлялись недочеты в работе, которые со временем корректировались также при помощи радио-инструкций [11]. Необходимо отметить, что такие инструкции посылались на места несколько раз. В конечном итоге непосредственный руководитель всей кампании Л. Д. Троцкий предложил «универсальные» инструкции, которые были приняты безапелляционно.

17 марта 1922 г. в письме специальном письме к членам Политбюро Л. Д. Троцким предложил свои так называемые тезисы о проведении всей кампании. Одним из основных был тезис, которым предусматривалось «особое внимание обратить на агитационное обеспечение кампании, привлекая передовых рабочих и крестьян, матерей-работниц, солдат гарнизонов (манифестации с оружием), отдельных представителей духовенства. При этом агитация партийно-советских органов и агитация лояльных священников не должны сливаться между собой. В агиткампании акцент сделать на проблеме голода, а не на борьбе с церковью. Устранить у рядовых граждан всякие сомнения о том, куда пойдут средства, полученные от реализации храмовых ценностей» [12].

Незадолго до этого был выпущен бюллетень «Помощь Газете», посвященный исключительно борьбе с голодом. В нем был дан статейный и фактический материал для провинциальных газет по поводу изъятия ценностей [13].

Несмотря на эту помощь радио-инструкциями, безбожная власть не ощущала в своей казне «необходимых результатов». Как написал Долецкий в отчете, «обследование 12-ти губернских изданий показало, что печать в большинстве своем не справилась с темой, не поняла своей задачи подошла к ее выполнению по-казенному, как к служебной обязанности. Большинство газет печатали случайные статьи по поводу изъятия, давали случайную информацию, но регулярной кампании не вели» [14]. Основными задачами в агиткампании по изъятию должны были стать несколько пунктов, разработанных в недрах советского безбожного политического аппарата. Они были настолько неприкрыто жестоки по отношению многовековой православной культуре, что первоначально не были адекватно восприняты и реализованы на местах. Как пишет по этому поводу Покровский Н., «за всей высокой марксисткой теорией следовало 6 четких практических директив партийным и советским руководителям на местах: провести широкую агиткампанию, расколоть духовенство, изъять ценности без какого-либо попустительства, «расправиться с черносотенными попами», неофициально поддержать «сменовехове-ческих» («обновленцев» – Е.К.), но заставить их определиться и взять на учет; начать подготовку и по разгрому и этих последних» [15]. Только после второго разъяснения, которое последовало по радио 10 марта, Российское телеграфное агентство (РОСТА) [16] могло констатировать, что «кампания стала постепенно нарастать и к концу марта приняла широкие размеры в большинстве газет» [17]. Таким образом, данный сектор, носящий в РОСТА название «литературно-инструкторского», давал руководящие указания, как проводить безбожную кампанию.

Параллельно с выше указанным в рамках РОСТА работал еще один сектор – информационный. Подборка и передача по радио материала для провинциальной печати было непосредственным функциональным назначением данного сектора [18]. В информационном секторе должна была аккумулироваться сводки со всей страны. Далее шел отсев «ненужной» информации. Все то, что проходило данный идеологический отбор, должно было передаваться по радио в районы, в которых активно проходило изъятие. Необходимо отметить, что основным материалом служили статьи из центральных печатных органов советской России: «Правда», «Известия» [19]. Больше того, «информация Радио-Вестника Центророста была значительно обильней информации московских газет. Последние многие сообщения с мест не печатали и, особенно в марте, отводили сообщениям об изъятии немного места» [20].

Для сводок о ведении кампании по изъятию в радио-вестнике была разработана целая рубрика под названием «Борьба с голодом». Практически с самого начала кампании (с 1-го марта) данный отдел дает почти ежедневно телеграммы с мест об образовании комиссий по изъятию, о воззваниях священнослужителей и многочисленные сведения о резолюциях собраний рабочих, крестьян, красноармейцев, верующих и духовенства, «в которых участники собраний приветствуют изъятие церковных ценностей для обмена на хлеб голодающим» [21]. В продолжении всей кампании в радио-вестнике неоднократно передавались беседы и обращения священнослужителей. Фактически список фамилий, опубликованный в отчете Долецкого, свидетельствует о том, что основная масса священнослужителей, удостоившихся попасть в радио эфир, были из числа обновленцев [22].

В последней декаде марта 1922 г. основная масса материала радио-вестника была посвящена осуждению поведения «князей церкви», ведших «скрытую борьбу протии изъятия». Об этом была передана подробная беседа с председателем ВЦИК М. Калининым [23]. Еще одним лейтмотивом антирелигиозной радиопропаганды в марте месяце были факты краж в ходе кампании по изъятию церковных ценностей и о поимках воров в рясах [24]. Но, как показывают наши изыскания относительно данного вопроса, зачастую обвинения священнослужителей в кражах церковного имущества были голословными и строились на догадках, не имеющих достаточных оснований [25].

Радиопропаганда не обошла молчанием трагические события в г. Шуе и г. Смоленске [26]. Радио-вестник сообщал о них с присущим безбожной пропаганде пафосом, говоря о том, что это является «святейшей контрреволюцей». После этих событий состоялись так называемые Шуйский и Московский судебные процессы над духовенством [27]. Они передавались по радио-вестнику «ежедневно и с исчерпывающей полнотой» [28]. Для полной отчетности Долецкий не преминул сказать о том, что «радио-вестник Центророста шел все время не только в ногу с событиями, но зачастую значительно опережал их. За несколько недель до Шуйских событий радио-вестник дал телеграмму о том, что в Шуе и уезде нелегально распространяются воззвания патриарха Тихона» [29].

За все время кампании по изъятию церковных ценностей в весной 1922 года радио-вестник РОСТА подготовил и выпустил «много самых разнообразных сообщений из губернских и уездных городов и еще больше сообщений из волостей, сел и деревень» [30]. Фактический материал об изъятии, агитационный материал: резолюции, беседы и воззвания – все это давало возможность отладить на местах широкую антирелигиозную пропагандистскую кампанию. Радио стало своего рода методологической базой для всей страны.

Таким образом, можно заключить, что в ходе проведения кампании по изъятию церковных ценностей в 1922 году советская власть проводила интенсивную пропагандистскую и агитационную работу. Одним из основных методов ведения данной работы была радиопропаганда. Как показывает анализ отчетности данной кампании, содержание пропаганды было явно антирелигиозным. Это было обусловлено основными целями по разрушению Российской Православной Церкви, которые ставила перед собой безбожная власть. Следует сказать, что в период проведения кампании по изъятию церковных ценностей действительно был нанесен ощутимый материальный урон, но врата ада не смогли одолеть Церковь Христову (Мф. 16;18), подтверждение чего является настоящее время.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет