П. М. Деревянко (главный редактор), О. А. Ржешевский (заместитель главного редактора), Л. Б. Валев, А. А. Горегляд, И. И. Жигалов, С. П. Козырев, А. Ф. Рыжаков, В. И. Салов, В. А. Секистов, В. Т. Фомин



жүктеу 9.72 Mb.
бет8/37
Дата13.09.2018
өлшемі9.72 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   37
Известия о поражениях на фронте вызвали растерянность в правящих кругах Франции. Прямые агенты Гитлера и пораженцы развернули активную деятельность, чтобы склонить правительство к капитуляции.
Определенная часть французской буржуазии готова была пойти на заключение соглашения с Германией, хотя успехи гитлеровских войск в первые дни операции еще не определяли неизбежность поражения французской армии. С полей сражений поступали сообщения, что многие солдаты и офицеры, целые части и соединения, несмотря на неразбериху в штабах и ошибки командования, дрались упорно и смело. Решительные меры правительства по укреплению армии, вооружение народа и сплочение всех национальных сил в борьбе с угрозой фашистского порабощения могли бы спасти Францию. Именно к этому призывала Французская коммунистическая партия. Французский историк-коммунист Жермена Виллар пишет, что «коммунистическая партия была готова принять участие в организации вооруженной борьбы нации при одном только условии: правительство должно было решительно вести антигитлеровскую войну и в этих целях освободить из заключения антифашистов, покарать предателей [95] и гальванизировать сопротивление захватчикам»{224}. Но такая программа была неприемлема для правительства Рейно, который склонялся на сторону капитулянтов. 16 мая он вызвал в Париж 83-летнего маршала Ф. Петэна, который был послом Франции в Испании, а из Бейрута — командующего французскими силами в Леванте 73-летнего генерала Вейгана. Эти два военных деятеля, заслуги которых в годы первой мировой войны непомерно преувеличивались, были известны в стране своими крайне реакционными политическими взглядами. Петэн долгие годы поддерживал связи с французскими фашистами, которые прочили его на роль диктатора.
18 мая 1940 г. Рейно произвел изменения в составе правительства. Петэн был назначен вице-председателем совета министров. Сам Рейно взял на себя функции министра национальной обороны. Даладье стал министром иностранных дел, министром внутренних дел — Ж. Мандель, один из сторонников борьбы с Германией. Назначение Петэна усилило позиции пораженцев, а присутствие в правительстве Манделя и декларации самого Рейно создавали видимость, что французские власти будут вести войну с Германией до конца.
19 мая декретом Рейно Гамелен был отстранен от командования. На пост главнокомандующего сухопутными, морскими и воздушными силами был назначен генерал Вейган.
В тот же день генерал Гамелен, уже зная о своем смещении, издал «Личную и секретную инструкцию № 12»{225}. Она начиналась довольно странными для военачальника словами: «Не желая вмешиваться в руководство происходящим сражением, которое осуществляется командующим Северо-Восточным фронтом, и одобряя все принятые им решения, я считаю...» Далее в форме общих рекомендаций излагалась идея встречных контрударов войск союзников и подчеркивалась необходимость активизации действий авиации. Гамелен не предлагал конкретных задач войскам, не указывал мер по обеспечению «рекомендованных» им контрударов. Он перекладывал ответственность за положение на фронте на генерала Жоржа. Идея нанесения контрудара во фланг прорвавшейся вражеской группировки определялась обстановкой и была понятна любому военачальнику. Но союзное командование упустило время и не смогло осуществить этот замысел.
Германское главнокомандование усилило фланги наступающей группировки. На направлении главного удара в сражение были введены свежие силы. Сюда перебрасывались соединения из групп армий «Б» и «Ц». Группа армий Рундштедта увеличилась до 71 дивизии. 18 мая в составе войск Рундштедта была сформирована танковая группа генерала Гота{226}, которая получила приказ наступать на Аррас. Танковая группа Клейста при поддержке авиации повела наступление на Абвиль.
20 мая немецкие танковые дивизии, заняв Амьен и Абвиль, вышли к побережью Ла-Манша. Группировка французских, бельгийских и английских войск в Бельгии оказалась отрезанной от французских армий, находившихся южнее Соммы. Танковая группа Клейста повернула на север и северо-восток и нанесла удары в направлении Булонь, Кале и Сент-Омер.
Выход немецко-фашистских танковых соединений к побережью ЛаМанша означал рассечение группировки союзников в Северной Франции. 20 мая Гитлер поставил перед вермахтом новые задачи: уничтожить французские, английские и бельгийские войска, оказавшиеся в изоляции, и начать подготовку к наступлению в Центральную Францию. [96]
Смена главнокомандующего во Франции произошла в критическое для армий союзников время. В оперативном руководстве войсками наступила пауза. Вейган не принимал решений, желая лично уяснить обстановку на фронте. 21 мая он прилетел в Ипр, где намеревался провести совещание с командующими армиями отсеченной группировки. Но командующий британскими экспедиционными силами генерал Горт на встречу не прибыл. Вейган обсудил положение с бельгийским королем Леопольдом III и командующим 1-й группой армий генералом Бийотом, предложив организовать контрудар силами отсеченных армий на юг с целью соединения с французскими войсками на Сомме. Наметив общие черты контрудара и возложив ответственность за его проведение на генерала Бийота, Вейган отбыл в Париж. Только через два часа после его отъезда прибыл генерал Горт. Генерал Бийот ознакомил его с замыслом Вейгана. Конкретных мероприятий по проведению маневра согласовано не было. В этот же день Бийот погиб в автомобильной катастрофе. Союзные армии, изолированные во Фландрии, лишились военачальника, которому было поручено координировать действия французских, британских и бельгийских сил. На пост командующего 1-й группой армий был назначен генерал Бланшар — командующий 1-й французской армией, которому еще предстояло войти в курс дела.
22 мая в Венсенне состоялось заседание верховного совета союзников. Вейган изложил свой план контрнаступления и оптимистически заявил: «Немецкие танковые дивизии должны погибнуть в ловушке, в которую они попались и которая захлопнется позади них»{227}. Он настойчиво требовал поддержки английской авиации, однако не получил от Черчилля конкретных обещаний. Верховный совет союзников утвердил предложения Вейгана, но этот план остался на бумаге.
Единственное, что сумели осуществить союзники, — это провести контрудар по противнику ограниченными силами 21 мая под Аррасом. Две английские дивизии и одна бронетанковая бригада отбросили немецкие части на несколько километров к югу. Гитлеровское командование, опасаясь, что это начало крупного контрнаступления, спешно стало перебрасывать подкрепления{228}. Опасения гитлеровских генералов были напрасными. В ночь на 22 мая, когда в районе Арраса перешли в наступление две французские дивизии, английское командование остановило продвижение своих войск, а через сутки они отошли от Арраса. Командующий 1-й группой армий генерал Бланшар был вынужден отвести свои войска на рубеж каналов Дуэ, Ла-Бассе, Бетюн.
Так закончилась первая и последняя попытка прижатых к морю союзных войск выйти на соединение с основными силами.
23 мая танковый корпус Гудериана, блокировав Булонь и Кале, вышел на рубеж канала Аа примерно в 20 км от Дюнкерка. На правом фланге войск Гудериана танковый корпус Г. Рейнгардта достиг линии каналов от Сент-Омер до Эр. Возникла непосредственная угроза захвата немецко-фашистскими войсками Дюнкерка. С падением этого последнего крупного порта блокированные войска потеряли бы единственный путь снабжения и возможность эвакуации. Танковой группировке немцев на линии каналов противостояли лишь разрозненные силы французов и англичан — шесть батальонов без артиллерии{229}.
Но 24 мая командующий группой армий «А» Рундштедт с одобрения Гитлера, прибывшего в этот день в его штаб, приказал танковым силам временно [97] остановиться на рубеже Гравлин, Сент-Омер, Бетюн{230}. Этот «стоп-приказ» оказал большое влияние на ход боевых действий в Северной Франции. Остановка танков замедлила темпы немецкого наступления, сняла угрозу немедленной потери союзниками Дюнкерка и захвата противником прибрежной полосы. Командование союзников начало срочно перебрасывать на угрожаемый участок подкрепления. Окруженные гарнизоны Булони и Кале оказывали мужественное сопротивление, но 25 мая фашистские войска все-таки захватили Булонь, а 26-го — Кале.
24 мая на восточном участке фронта прижатой к морю группировки союзников немецко-фашистские войска группы армий «Б» нанесли удар по правому флангу бельгийской армии в районе Куртре. Выход противника на рубеж канала Аа и прорыв у Куртре вызвали тревогу в английском штабе. Напрасно Бланшар, прибывший 25 мая на командный пункт Горта, уверял его и Д. Дилла (через два дня сменившего Айронсайда на посту начальника имперского генерального штаба), что он сумеет закрыть прорыв у Куртре. Английские генералы скептически отнеслись к его обещаниям. Горт отдал приказ об отступлении. Как пишет А. Мишель, английский командующий «сделал первый взмах ножницами, чтобы разрезать слабую ткань союзнической коалиции»{231}. Всякая надежда на осуществление плана Вейгана рухнула. Генерал Бланшар подписал директиву об общем отступлении за реку Лис к Дюнкерку.
В создавшихся тяжелых условиях англо-французская коалиция не выдерживала испытания. Все более открыто стало проявляться стремление английского руководства обеспечить в первую очередь свои интересы в ущерб общим оперативно-стратегическим планам. Командующий британскими экспедиционными силами видел свою главную задачу в сохранении английской армии. Позднее выяснилось, что еще 19 мая генерал Горт сообщил в Лондон свои предложения об эвакуации английской армии из Франции.
В докладе о действиях британской экспедиционной армии генерал Горт писал: «Я понимал, что такой вариант даже в теории был крайним решением, ибо он подразумевал уход британских экспедиционных сил с театра военных действий в тот момент, когда французы нуждались в максимальной помощи Великобритании»{232}. Горт не только «теоретически» рассматривал такой вариант, но и начал его осуществление. 17 мая он отдал распоряжение об эвакуации в Англию через Булонь некоторых тыловых служб. По указанию того же Горта британская авиация, поддерживающая экспедиционную армию, была отправлена в Англию. Французские историки Ж. Азема и М. Винок пишут: «... в то время, когда французы еще лелеяли надежду на новое «чудо на Марне», англичане считали, что сражение за Францию неотвратимо проиграно и поэтому им во что бы то ни стало следует сохранить свои силы для будущего»{233}.
19 мая британское адмиралтейство отдало распоряжение командующему Дуврским морским районом адмиралу Б. Рамсею начать разработку плана эвакуации английских войск из Дюнкерка. Морское командование спешно приступило к изысканию и сосредоточению в Дувре плавсредств для проведения операции. Англичане скрывали свои замыслы от французского командования. Черчилль, который был заинтересован в продлении [98] сопротивления Франции, на совещаниях верховного совета союзников произносил пышные фразы о дружбе, но не информировал ни Рейно, ни Вейгана об уже разрабатываемом плане эвакуации. В сложившейся ситуации французское командование, так же как и английское, исходя из собственных интересов, не предпринимало сколько-нибудь значительных попыток организовать контрудар в северном направлении, на соединение с блокированными войсками во Фландрии. С большим трудом собрав на Сомме резервы, оно боялось бросить их в бой, считая своей главной задачей прикрытие направления на Париж.
Неизбежность катастрофы во Фландрии усилила раскол во французских правительственных кругах. Рейно, Мандель и другие лидеры, возлагавшие надежды на английского союзника, видели, что Великобритания не намерена использовать свои ресурсы для спасения Франции. Расчеты на помощь Соединенных Штатов Америки не оправдывались.
В правительстве Франции возрастало влияние политических и военных деятелей, которые не скрывали своих пораженческих взглядов. Петэн настойчиво повторял, что «следует спасти часть армии, ибо без армии, объединившейся вокруг нескольких военачальников для поддержания внутреннего порядка, невозможен подлинный мир»{234}. Капитулянты спекулировали на страхе буржуазии перед революцией.
25 мая вечером состоялось заседание военного комитета Франции под председательством президента республики А. Лебрена. Главнокомандующий генерал Вейган в пессимистических тонах обрисовал создавшееся положение и дал понять членам правительства, что выхода нет. «Франция совершила огромную ошибку, вступив в войну, не имея необходимого вооружения и соответствующей военной доктрины, — обвинял Вейган правительство. — Весьма вероятно, что она должна будет дорого заплатить за это преступное неблагоразумие...»{235}. Перед французским правительством встала задача определить в сложившейся обстановке дальнейший курс действий, но найти позитивные решения оно не сумело. Обсуждалась лишь возможность перемирия с Германией. На следующий день Рейно вылетел в Лондон для переговоров с Черчиллем.
3. Эвакуация английских экспедиционных сил
С выходом ударной танковой группы Клейста к Ла-Маншу в Северной Франции и Бельгии оказались отрезанными войска 1-й французской армии, британские экспедиционные силы и бельгийская армия, которые теперь могли получать подкрепления и снабжение только морем — через единственный порт Дюнкерк.
Против прижатой к морю группировки действовали немецко-фашистские войска группы армий «Б» (18-я и 6-я армии) и соединения 4-й армии группы армий «А», которой были приданы танковые группы Клейста и Гота. Гитлеровцы вели наступление силами 43 дивизий, имея подавляющее превосходство в танках и авиации. Кроме того, фашистское командование располагало возможностью усилить наступающие на Дюнкерк войска соединениями из группы армий «А» и общего резерва.
26 мая войска союзников, отказавшись от попыток соединиться с главными силами французской армии, начали отступление на север — в район Дюнкерка. В приказе на отступление командующий 1-й группой армий генерал Бланшар указал: «1-я французская, английская и бельгийская армии последовательно отступают за линию водных преград, [99] образуемых каналом Аа, рекой Лис и обводным каналом, и создают вокруг Дюнкерка широкий плацдарм, который должен решительно обороняться»{236}. По мнению французского командования, необходимо было как можно дольше задержать немецкие войска в районе Дюнкерка и тем самым выиграть время для усиления обороны на Эне и Сомме.
Командующий британскими экспедиционными силами имел совершенно другую задачу: сохранить свои войска и эвакуировать их в Англию.
Французский адмирал Ж. Абриаль вскоре докладывал своему руководству: «Британское командование проводит в северном районе такие решения, которые вступают в противоречие с нашими распоряжениями. Координация действий между французскими и британскими силами, по нашему мнению... обеспечена недостаточно»{237}. Вейган в телеграмме Бланшару подтвердил необходимость обороны района Дюнкерка и дал указание принять меры по освобождению Кале и мыса Гри-Не, чтобы улучшить условия материально-технического снабжения союзных войск морем. План французского командования оказался нереальным, так как началась эвакуация британских экспедиционных сил.
Несмотря на то что наступление немецких танковых соединений было приостановлено на рубеже Гравлин, Сент-Омер, Бетюн, положение союзников оставалось тяжелым. Удар немецко-фашистских войск группы армий Бока с востока на Ипр создавал угрозу вклинения противника между бельгийской и британской армиями. Соединения 4-й немецкой армии, наступая с юга, теснили союзные войска на рубеже реки Скарп. 26 мая ввиду тяжелых боев в районе Ипра начальник бельгийского генерального штаба О. Мишиель обратился за помощью к англичанам. Прибывший к Горту командующий 1-й группой армий генерал Бланшар убеждал британский штаб усилить оборону южного участка фронта окруженной группировки. Но Горт отклонил просьбы союзников. В этот день была получена телеграмма с разрешением приступить к операции «Динамо» — эвакуации английских войск из Франции. 27 мая король Бельгии Леопольд III принял решение о капитуляции бельгийской армии, хотя она еще была способна сражаться. Он «не видел смысла» продолжать боевые действия против немецко-фашистских войск и считал более выгодным пойти на соглашение с гитлеровской Германией. 28 мая в 0 часов 20 минут был подписан протокол о безоговорочной капитуляции, по условиям которой бельгийская армия разоружалась и весь ее личный состав считался в плену немецких войск.
Капитуляция бельгийской армии вынудила французское и британское командования принять на себя создание обороны на фронте Ньивпорт, Диксмюд, Ипр.
27 мая, когда англичане начали эвакуацию из Дюнкерка, немецко-фашистские войска в соответствии с директивой Браухича от 26 мая развернули общее наступление против изолированной группировки союзников{238}. Приказ об остановке танков Клейста на рубеже Аа был отменен. Войска Рундштедта нанесли два рассекающих удара с запада в направлении Ипра и Турне, чтобы разгромить противника и соединиться с группой армий «Б», наступавшей с востока. Союзники вели упорные бои, но не могли противостоять этим ударам и начали отход. Отступление британских войск за рубеж реки Лис создало тяжелую обстановку для шести французских дивизий в районе Лилля. Они оказались отрезанными от основной группировки своих войск и вели борьбу в окружении. 31 мая они вынуждены были сложить оружие. [100]
Французскому командованию в сложившейся обстановке стало ясно, что о какой-либо длительной обороне плацдарма в районе Дюнкерка не может быть и речи. 28 мая французское адмиралтейство поручило контр-адмиралу Ландрио создать флотилию для эвакуации своих войск. В состав флотилии было включено 9 эсминцев, 6 миноносцев, около 20 других военных кораблей и почти 200 гражданских судов{239}. Но осуществить организованную эвакуацию французских частей уже было крайне сложно.
28 и 29 мая войска союзников отошли на небольшой плацдарм у Дюнкерка. Тем временем в Дюнкерке уже полным ходом осуществлялась операция «Динамо». Британское адмиралтейство сумело сосредоточить для эвакуации войск Горта 693 судна{240}. Помимо военных кораблей различного класса для эвакуации были привлечены многочисленные торговые и рыбачьи суда. Многие жители прибрежных населенных пунктов, имевшие моторные катера, баркасы и парусные яхты, приняли участие в спасении союзных войск.
Специально выделенные силы немецкой авиации — до 300 бомбардировщиков и 500 истребителей — предпринимали активные действия против окруженных на плацдарме союзных войск и кораблей английского и французского флотов в районе Дюнкерка{241}. Геринг с присущим ему бахвальством заявил Гитлеру, что его авиация уничтожит англичан. Но на этот раз фашисты встретили сильный отпор. Над районом погрузки войск почти постоянно находились английские истребители, которые за период эвакуации войск совершали ежедневно до 300 самолето-вылетов{242}.
Войска союзников, отойдя на узкий плацдарм у Дюнкерка, организовали оборону по каналам Мардик, Бас-Кольм и далее к побережью восточнее Ла-Панна. Французские войска взяли на себя оборону западного сектора, а английские — восточного. Руководство обороной было возложено на адмирала Абриаля. Но британское командование не подчинялось его указаниям. В этот период отношения между английскими и французскими войсками приняли напряженный характер. Это признавал генерал Горт в своем докладе правительству Англии. «Прибытие французских войск на плацдарм, — писал Горт, — в острой форме поставило вопрос о посадке на корабли. Адмирал Абриаль не получил от своего правительства сообщения об эвакуации британских войск в полном составе и был удивлен, когда услышал о моих намерениях. Похоже, он полагал, что эвакуируются лишь передовые отряды, а британские войска останутся на плацдарме и будут его защищать до конца плечом к плечу с французами...»{243}. Горт решил бросить на побережье всю технику и вооружение. По его указанию командиры английских частей не пропускали французские войска с боевой техникой к побережью, французские части не эвакуировались. Лишь после настойчивых просьб генерала Жоржа английское командование согласилось ежедневно предоставлять на своих кораблях 5 тыс. мест для французских войск. До 31 мая было эвакуировано только 15 тыс. французов. Английское командование переправило на острова за это время более 100 тыс. человек.
На заседании верховного совета союзников в Париже Рейно настаивал на проведении совместной эвакуации английских и французских войск. Черчилль вынужден был согласиться. Он даже патетически заявил: «Я требую — это дело чести — выделить английские войска, которые будут [101] Жорж в приказе оборонять Дюнкерк до конца!»{244}. Однако слова Черчилля были только пустой фразой. 31 мая Горт покинул Францию. На плацдарме остались три английские дивизии под командованием генерала Г. Александера. Отклонив предложение адмирала Абриаля использовать английские части для обороны, генерал Александер в ночь на 3 июня полностью эвакуировал свои войска. Утром 4 июня немецкие части вошли в город. В районе Дюнкерка еще оставалось свыше 40 тыс. французов, которые попали в плен. Всего удалось эвакуировать более 338 тыс. человек, из них 215 тыс. англичан, 123 тыс. французов и бельгийцев. Силами французского флота было спасено 50 тыс. человек{245}.
С падением Дюнкерка закончилась первая стратегическая операция вермахта, имевшая целью разгром союзных войск в Бельгии и Северной Франции. Голландская и бельгийская армии почти полностью были взяты в плен. Оказались разгромленными 28 французских дивизий, крепостные войска ряда укрепленных секторов. Во Фландрии и в Дюнкерке Франция лишилась четверти всей артиллерии, трети легких и тяжелых танков, трех четвертей средних танков{246}. Во время эвакуации из Дюнкерка противник потопил пятую часть французских судов, принимавших участие в операции, в том числе 7 эсминцев, 30 вспомогательных тральщиков{247}.
За время боев британские экпедиционные силы потеряли убитыми, пропавшими без вести и пленными свыше 68 тыс. человек. Англия лишилась всей артиллерии, более 63 тыс. автомашин, 500 тыс. тонн военного имущества и боеприпасов. Во время операции «Динамо» 224 английских судна было потоплено, в том числе 6 эсминцев. Потери британской авиации в боях под Дюнкерком составили 106 самолетов. Английские летчики и зенитная артиллерия союзников в период эвакуации из Дюнкерка сбили до 140 самолетов противника{248}.
Несмотря на большие успехи вермахта в операции, проходившей по плану «Гельб», главная стратегическая задача — уничтожение и пленение франко-британских войск во Фландрии — не была выполнена. Британскому командованию удалось эвакуировать основные силы английской экспедиционной армии и более 100 тыс. французских солдат и офицеров.
Многие английские авторы, описывая события под Дюнкерком, сводят их лишь к операции «Динамо» — эвакуации британской экспедиционной армии. При этом восхваляются действия британского командования, а сама операция объявляется вершиной военного искусства. Английский историк П. Кендэлл пишет, что «это была одна из доблестных и успешных эвакуации в истории войны. Она помогла вбить первый смертельный клин в неприступную стену побед Гитлера»{249}. Другой английский историк Д. Дивайн утверждает, что «трудно найти другую операцию, равную ей по масштабам и последствиям»{250}. Некоторые буржуазные авторы операцию «Динамо» оценивают как одно из решающих событий войны.
Безусловно, эвакуацию морем более 300 тыс. войск в условиях сильного противодействия противника можно считать значительной и удачной [102] операцией. Ее успех во многом предопределили мужество и стойкость французских и английских солдат, защищавших плацдарм от превосходящих сил противника, и поистине героические усилия моряков, принимавших участие в спасении союзных войск. Вместе с тем следует иметь в виду, что британское командование заблаговременно готовило эвакуацию своих войск, причем приняло решение о ней в момент, когда еще можно было изменить ход военных действий во Франции.
Немецко-фашистское командование своими действиями облегчило эвакуацию союзных войск из Дюнкерка. 24 мая, когда танковые части подвижной группы Клейста вышли на рубеж канала Аа, задача преодоления оставшейся двадцатикилометровой полосы могла быть решена одним ударом танковых дивизий. Но они были остановлены.
В приказе главнокомандующего сухопутными войсками от 24 мая наступление на блокированную группировку возлагалось на пехотные соединения 4-й армии и группу армий «Б». Немецко-фашистской авиации предписывалось сломить сопротивление войск противника, воспрепятствовать их попыткам прорваться и переправиться через Ла-Манш{251}. Остановка танковых ударных соединений резко снизила темп продвижения немецких войск и создала благоприятные условия для эвакуации британских экспедиционных сил.
Наступление немецких танковых дивизий было возобновлено лишь 27 мая. Однако союзники успели укрепить оборону на западном участке плацдарма, а наступление гитлеровских танковых соединений проводилось в это время уже не так энергично.
Решение остановить танки перед Дюнкерком явилось крупным оперативным просчетом немецко-фашистского командования. 30 мая Гальдер записал в дневнике: «Утреннее совещание у главкома. Он раздражен, так как просчеты, которые мы допустили по вине ОКБ (обходное движение в направлении на Лаон и остановка подвижных соединений у Сент-Омера), теперь начинают сказываться. Мы потеряли время, поэтому кольцо вокруг французов и англичан было замкнуто медленнее, чем это было возможно. Главное состоит в том, что вследствие остановки механизированных соединений кольцо не замкнулось на побережье, и теперь нам приходится лишь созерцать, как многие тысячи солдат противника у нас под носом бегут в Англию...»
Причины, побудившие отдать этот пресловутый «стоп-приказ», трактуются буржуазными историками весьма противоречиво. В обоснование этого приказа выдвигаются такие доводы, как забота о восстановлении танкового парка в соединениях, которые в течение двух недель вели почти беспрерывное наступление, опасения фюрера потерять танки на заболоченной местности Фландрии, переоценка возможностей германской авиации.
Эти доводы не лишены смысла, но они не исчерпывают причин необычного развития событий под Дюнкерком.
«Стоп-приказ» немецко-фашистского командования не может быть понят без учета политических целей кампании во Франции и дальнейших агрессивных замыслов правящих кругов рейха.
Для гитлеровского руководства в то время главной была задача разгромить Францию, вывести ее из войны. С решением этой задачи оно связывало возможность завоевания господства в Западной Европе и создания прочного тыла для развязывания агрессии против Советского Союза.
Что касается Англии, то политическое руководство фашистского рейха считало, что правительство Великобритании, верное традиционной [103] политике воевать чужими руками, лишившись союзников на континенте, пойдет на соглашение с Германией. 21 мая Гальдер записал в дневнике: «... основной противник... для нас — Франция. Мы ищем контакта с Англией на базе разделения сфер влияния в мире»{252}.
Как только танковые дивизии Клейста вышли к Ла-Маншу, верховное главнокомандование вермахта отдало приказ о подготовке второй стратегической операции, теперь уже с целью окончательного разгрома Франции.
Группировка англо-французских войск под Дюнкерком не вызывала особого беспокойства у гитлеровского командования. В это время его гораздо больше тревожила вероятность контрнаступления из Центральной Франции. Гитлер считал, по утверждению Гальдера, что со стороны Парижа в любое время можно ожидать удара французских войск численностью 400 — 500 тыс. человек. Поэтому особое значение придавалось форсированной подготовке нового наступления вермахта во Франции, чтобы не дать французской армии возможности укрепить свой фронт на Сомме и Эне. Главной ударной силой в предстоящей операции должны были вновь стать танковые дивизии. По директиве генерального штаба от 31 мая 1940 г. все танковые и моторизованные соединения были выведены во второй эшелон. Намечавшееся новое сражение во Франции как бы отодвинуло задачу ликвидации дюнкеркской группировки союзников на второй план. Причем возможность быстрой эвакуации союзных войск из Дюнкерка явно недооценивалась. Наряду с этим, как отмечалось, гитлеровское руководство в предвидении дальнейшего хода войны не исключало компромисса с «владычицей морей». Расчеты на достижение такого компромисса являлись важным звеном подготовки германского похода на восток, против СССР.
4. Развитие наступления германских войск. Вступление Италии в войну
После окончания боевых действий под Дюнкерком немецко-фашистское командование начало вторую стратегическую операцию во Франции. Директива ОКБ № 13 от 24 мая 1940 г. определила замысел и основные этапы предстоящей операции{253}. 31 мая 1940 г. генеральный штаб сухопутных сил направил в войска директиву, содержащую план операции под кодовым названием «Рот»{254}. В ней указывалось, что замысел верховного командования заключается в том, чтобы в операции, «следующей как можно скорее за боями в Артуа и во Фландрии, уничтожить оставшиеся силы союзников во Франции», стремительным наступлением сломать фронт противника, спешно сооруженный южнее рек Сомма и Эна, быстрым прорывом в глубину лишить его возможности организованного отступления или создания тылового оборонительного рубежа.
В соответствии с директивой ОКХ план операции «Рот» предусматривал организацию наступления в три этапа. Первый этап — наступление правого фланга группировки немецких армий от побережья до Уазы; второй этап — нанесение главного удара основными силами между Парижем и Аргоннами в юго-восточном направлении с целью разгрома французской армии в треугольнике Париж, Мец, Бельфор и выхода в тыл линии Мажино; третий — проведение вспомогательного удара с целью прорыва линии Мажино между Сент-Авольдом и Сааргемюндом.
Согласно этой директиве была осуществлена перегруппировка немецких войск во Франции. [104] Группа армий «Б» под командованием генерал-полковника Бока в составе 4, 6 и 9-й армий (48 дивизий, из них 6 танковых и 4 моторизованные, и 2 моторизованные бригады) заняла позиции от побережья по Сомме, каналу Уаза — Эна до реки Эна. В задачу группы армий входило: с рубежа реки Сомма наступать в южном направлении и захватить Гавр и Руан на Сене, левым флангом занять южный берег канала Уаза — Эна и выйти на линию южнее Суассона, Компьеня, обеспечивая нанесение главного удара.
В составе войск генерала Бока находился 15-й танковый корпус Гота, который должен был наступать с плацдарма у Абвиля к устью Сены, и танковая группа Клейста (16-й танковый и 14-й моторизованный корпуса), имевшая задачу вести наступление восточнее Парижа и захватить переправы на Марне.
Группа армий «А» под командованием генерал-полковника Рундштедта в составе 2, 12 и 16-й армий (45 дивизий, из них 4 танковые и 2 моторизованные) занимала фронт по реке Эна и далее на восток до границы с Люксембургом и должна была нанести удары по обе стороны Реймса в общем направлении на Бар-ле-Дюк, Сен-Дизье. Для усиления войск Рундштедта была сформирована танковая группа генерала Гудериана (39-й и 41-й танковые корпуса), которая должна была действовать в направлении плато Лангр, заходя в тыл линии Мажино.
Группа армий «Ц» (20 пехотных и 4 крепостные дивизии) под командованием генерал-полковника Лееба занимала позиции по линии Зигфрида и Рейну в готовности к прорыву линии Мажино.
Военно-воздушным силам ставилась задача обеспечить господство в воздухе, оказать непосредственную поддержку сухопутным войскам, сорвать попытки противника создать способные к сопротивлению группировки сил.
18-я армия (4 пехотные дивизии) дислоцировалась в районе Дюнкерка, обеспечивая оборону побережья. В ходе операции «Рот» планировался ввод этой армии в сражение для наращивания сил наступления. В резерве главнокомандования сухопутных войск оставалось 19 пехотных дивизий.
Всего для операции «Рот» было развернуто 140 дивизий, из них 10 танковых, и 2 моторизованные бригады.
После того как союзные войска потерпели сокрушительное поражение в Бельгии и Северной Франции, французское командование располагало ограниченными силами для отражения нового наступления вермахта. У Вейгана оставалась 71 дивизия. Но эти соединения были ослаблены в боях, имели большой некомплект личного состава и вооружения. В четырех танковых дивизиях было по 50 — 80 танков. Из войск, эвакуированных через Дюнкерк и возвращенных во Францию, формировались дивизии сокращенного состава.
На фронте 400 километров — от устья Соммы до линии Мажино — располагались две французские группы армий в составе 49 дивизий; 3-я группа армий генерала Бессона в составе 10,7 и 6-й армий занимала оборону от побережья до Невшателя. В составе войск Бессона действовали под командованием генерала А. Брука два английских соединения: 51-я шотландская дивизия, переброшенная с линии Мажино, и 1-я бронетанковая дивизия, прибывшая из Англии. Позиции по реке Сомма были оборудованы недостаточно прочно. Попытки ликвидировать немецкие плацдармы на южном берегу Соммы в районах Абвиля, Амьена и Перонна успеха не имели.
От Невшателя до линии Мажино оборону занимали 4-я и 2-я армии, которые накануне немецкого наступления были объединены в группу армий под командованием генерала Хюнтцигера (4-я группа).
2-я группа армий генерала Г. Претела в составе 3, 5 и 8-й армий держала оборону на линии Мажино, где оставалось всего 17 дивизий. [105] Несмотря на понесенные потери, Франция еще сохранила значительное количество боевых самолетов. По данным главнокомандующего французскими ВВС, даже после окончания боевых действий во Франции находилось 1025 самолетов{255}. Но командование ВВС не приняло мер к использованию в боях всего самолетного парка. Генерал Жорж указывал, что в интересах фронта могли действовать не более 420 истребителей{256}.
25 мая французский главнокомандующий генерал Вейган на заседании военного комитета изложил план обороны в случае немецкого наступления. Вейган считал, что необходимо встретить противника на рубеже обороны, проходящем вдоль рек Сомма и Эна, прикрывая Париж и центральные районы Франции. Он дал указание о создании оборонительных укреплений, опираясь на которые войска должны были стойко держать свои позиции в случае окружения. План Вейгана, основываясь на старой идее сплошного непреодолимого фронта, на первый взгляд предусматривал упорную оборону. Но каких-либо решительных действий, в случае прорыва противника в Центральную Францию, планом не предусматривалось.
Жесткая оборона имела смысл, если бы выигранное время использовалось для проведения крупных мероприятий по усилению отпора врагу, и в первую очередь для мобилизации народных масс на защиту страны, консолидации национальных сил.
План Вейгана исключал мобилизацию народных масс для обороны страны и уже поэтому был порочен. План не предусматривал на случай отъезда правительства в Северную Африку принятия мер для продолжения борьбы с гитлеровскими захватчиками на базе материальных и людских ресурсов колоний. Представители военной и гражданской администрации в Северной Африке, Леванте, во Французской Экваториальной и Западной Африке докладывали правительству о возможности продолжения войны с фашистской Германией, подчеркивая, что они рассчитывают не только на войска, но и на поддержку местного населения.
На 20 мая в Северной Африке находилось 10 французских дивизий. Они могли бы послужить костяком для формирования новых соединений армии, которая продолжила бы войну с вермахтом. Наличие сильного флота давало возможность развернуть подготовку к эвакуации войск и вооружения из Франции в Северную Африку, в том числе не менее 500 тыс. резервистов. Правительство республики располагало золотым запасом, вывезенным из Французского банка в США, Канаду и на остров Мартиника, который мог пойти на оплату закупок вооружения. Уже были заключены контракты на поставку оружия из США. Однако ни правительство, ни генеральный штаб своевременно не рассмотрели вопрос о перспективах ведения войны с Германией, а генерал Вейган отвергал все предложения о возможном продолжении войны вне территории Франции. План Вейгана создать жесткую оборону на рубежах рек Сомма и Эна не имел реальных перспектив на успех. Рано или поздно под натиском превосходящих сил противника наспех созданная оборона должна была рухнуть. Вейган вопреки своим приказам сам не верил в возможность длительного сопротивления, искал пути к капитуляции. «Но так как ответственности за нее брать на себя он не хотел, то его действия свелись к тому, чтобы склонить к капитуляции правительство», — отмечал в мемуарах генерал де Голль{257}.
Вейган и Петэн, опираясь на пораженцев в правительстве, настойчиво проводили линию на капитуляцию. После изменений в кабинете Рейно, [106] произведенных 5 июня, пораженческая группа Петэна усилила свои позиции. Правда, в состав правительства на пост заместителя министра национальной обороны был назначен генерал де Голль, считавшийся сторонником решительных действий в войне против Германии. Но де Голль, только недавно получивший звание бригадного генерала, не имел тогда большого авторитета в армии и в политических кругах. Назначение его должно было успокоить тех французских и английских политических деятелей, которые были встревожены капитулянтской политикой Петэна и Вейгана.
На рассвете 5 июня немецкая авиация нанесла первые мощные удары по обороне французских войск на Сомме. Вслед за этим в общее наступление перешли немецко-фашистские войска группы армий «Б». Танковый корпус Гота, действуя с плацдарма у Абвиля, наносил удар в общем направлении на Руан. Танковая группа Клейста, наступающая с плацдармов у Амьена и Перонна в полосе 6-й армии, должна была прорвать оборону французов и продвигаться на Бове и Санлис. Немецко-фашистские войска встретили упорное сопротивление французских пехотинцев и артиллеристов, которые дрались мужественно и стойко. В первый день наступления танковая группа Клейста не смогла прорвать оборону 7-й французской армии генерала О. Фрера. Наступление немцев с плацдарма в районе Абвиля проходило успешнее. Дивизии Гота продвинулись за сутки почти на 10 км, а 6 июня они прорвали оборону 10-й французской армии генерала Р. Альтмейера. Немецкие танки, отбив контратаку 1-й английской бронетанковой дивизии, рассекли армию Альтмейера, прижали ее левый фланг к морю. Восточное крыло 10-й французской армии отступало к Сене. 8 июня танковые части Гота вышли в район Эльбёфа (юго-восточнее Руана).
6 июня, когда развернулось немецко-фашистское наступление, Центральный Комитет Французской коммунистической партии, которая находилась в подполье, обратился к правительству с предложением организовать оборону Парижа силами вооруженного народа. В этом документе говорилось: «Коммунистическая партия будет рассматривать сдачу Парижа фашистским захватчикам как измену. Она считает организацию обороны Парижа первостепенным национальным долгом. Для этого необходимо:
1. Изменить характер войны, превратив ее в народную войну за свободу и независимость родины.
2. Освободить депутатов-коммунистов и активных работников коммунистической партии, а также десятки тысяч заключенных в тюрьмы и интернированных рабочих.
3. Немедленно арестовать вражеских агентов, которыми кишат парламент, министерства и даже генеральный штаб, подвергнув их суровому наказанию.
4. Эти первые мероприятия вызовут всенародный энтузиазм и позволят создать массовое ополчение, о чем следует объявить немедленно.
5. Вооружить народ и превратить Париж в неприступную крепость»{258}.
Правительство Рейно, боявшееся своего народа больше, чем немецких захватчиков, отказалось принять предложение коммунистов.
Успехи немецко-фашистских войск на руанском направлении облегчили наступление 6-й армии генерала Рейхенау, которая теснила 7-ю французскую армию и продвигалась на Компьень. 9-я армия немцев форсировала реку Эта у Суассона и вынудила отступить левый фланг 6-й французской армии генерала Тушона. Под натиском немецких танковых и моторизованных соединений слабая оборона французов на Сомме рухнула. Французское [107] командование срочно приступило к созданию новой линии фронта от устья Сены до Понтуаза на реке Уаза, далее через Санлис к рубежу реки Урк. Северо-западнее столицы выдвигалась Парижская армия{259}.
После крупных успехов наступления группы армий «Б» командование вермахта получило возможность развивать дальше операцию «Рот».
9 июня от Суассона до Арденн на фронте 150 км перешла в наступление группа армий «А». В первый же день немецкие войска форсировали реку Эна в районе Ретеля и создали плацдарм. В сражение была введена танковая группа Гудериана, которая, выйдя на оперативный простор, должна была стремительно продвигаться в южном направлении на плато Лангр, обходя с запада французские войска на линии Мажино. Французское командование предприняло контрудар силами трех резервных дивизий. Но попытка организовать активное противодействие противнику не увенчалась успехом. Контрудар лишь на некоторое время задержал продвижение немецких войск.
10 июня в войну против Англии и Франции решила вступить фашистская Италия.
Муссолини боялся опоздать к дележу добычи, которую сулила ему скорая победа, и спешил начать военные действия, дождавшись наконец момента, когда Франция оказалась на пороге полного разгрома. «...Мне надо лишь несколько тысяч убитых, чтобы сесть как участнику войны за стол мирной конференции», — цинично заявил Муссолини начальнику генерального штаба Италии маршалу П. Бадольо{260}.
Италия сосредоточила против Франции группу армий «Овеет» («Запад») под командованием наследника престола принца Умберто, в состав которой входили 4-я армия, занявшая северный участок фронта от Монте-Роза до Монт Гранеро, и 1-я армия, занявшая участок от Монт Гранеро до моря. Всего в группе армий «Запад» насчитывалось 22 дивизии (325 тыс. солдат и офицеров, около 3 тыс. орудий, более 3 тыс. минометов). Кроме того, предполагалось в дальнейшем ввести в действие 7-ю итальянскую армию и отдельные танковые дивизии.
Французская альпийская армия генерала Р. Ольри, развернутая на франко-итальянской границе, значительно уступала в силах итальянской группировке. Она имела в своем составе 6 дивизий. Всего в армии насчитывалось 175 тыс. человек. Но французские войска занимали выгодные, оборудованные в инженерном отношении оборонительные позиции. Итальянские же дивизии были сосредоточены в узких горных долинах, где их нельзя было развернуть.
В случае войны с Италией союзники согласно ранее разработанным планам должны были атаковать ее военно-морские базы и промышленные центры, заставить итальянский флот выйти в открытое море и нанести ему поражение. Однако, как только Италия объявила войну Англии и Франции, верховный совет союзников принял решение воздержаться от проведения крупных операций против Италии из-за недостатка сил.
Итальянское командование вначале также воздерживалось от активных боевых действий. Итальянская авиация метрополии — всего около 1870 боевых самолетов{261} совершала лишь воздушные налеты на Бизерту, Тулон и некоторые аэродромы, используя в операции ограниченные силы. Ответной мерой союзного командования явился обстрел кораблями французского флота военно-промышленного района Генуи. Английская авиация бомбила нефтяные резервуары близ Венеции. На сухопутном [108] театре велась артиллерийская перестрелка и происходили стычки патрулей. «Можно было ожидать продолжительного и ожесточенного сражения за наши коммуникации, — писал французский адмирал Р. Бело, — но, в конце концов, происходила какая-то «странная война»{262}.
11 июня в Бриаре состоялось заседание верховного совета союзников, на которое с английской стороны прибыли Черчилль, Идеи, Исмей и Дилл. С французской стороны на нем присутствовали Рейно, Петэн, Вейган, Жорж и де Голль.
Английская делегация понимала, что французское правительство склоняется к капитуляции. Черчилль все еще пытался продлить сопротивление французской армии. Он обещал увеличить численность английских войск во Франции, всячески поддерживал надежды французов на помощь США и даже говорил о возможности партизанской войны во Франции, но решительно отверг предложение об увеличении числа самолетов английской авиации, участвовавшей в битве за Францию.
Вейган докладывал о военной обстановке. Нарисовав безысходную картину создавшегося военно-стратегического положения, он утверждал, что не может влиять на ход боевых действий, ибо не имеет резервов, и, если оборона рухнет, он не видит возможности продолжать организованную борьбу и помешать захвату всей французской территории. Заседание происходило в угнетающей атмосфере взаимных претензий. Как отметил в мемуарах де Голль, «каждый из участников совещания отныне действовал не в качестве партнера в игре, которая ведется сообща, а как человек, ориентирующийся только на себя и ведущий игру в своих личных интересах»{263}.
12 и 13 июня в Канже близ Тура происходило заседание французского правительства. Два дня обсуждался, по существу, один вопрос: о возможности перемирия с гитлеровской Германией. На этом заседании Вейган открыто потребовал капитуляции. Он настойчиво доказывал членам правительства, что продолжение борьбы приведет страну к массовым беспорядкам, и запугивал правителей Франции угрозой революции: «Если не будет сделан немедленно запрос о перемирии, беспорядки охватят армию, население и беженцев. В этом случае перемирие будет бесцельным, свершится самое худшее»{264}. Вейган пошел на явную ложь, заявив, что коммунисты подняли восстание в Париже и Торез уже находится в президентском дворце. Требование Вейгана о прекращении военных действий поддержал Петэн. Доказывая необходимость капитуляции, Петэн заявил, что правительство должно остаться во Франции. Пораженцы боялись, что некоторые члены правительства и парламента, покинув страну, могут создать эмигрантское правительство. Это могло помешать сговору капитулянтов с Гитлером.
Положение на фронте было катастрофическим. 12 июня на западном участке оборонительной позиции перед Парижем противник форсировал Сену. На востоке южнее рубежа реки Марна немецкие войска достигли Монмирайа. В Шампани неудержимо продвигались на юг танковые соединения группы армий Рундштедта.
С согласия правительства Вейган объявил Париж открытым городом и отдал приказ сдать врагу столицу без боя.
Утром 14 июня гитлеровские войска вступили в Париж. Над правительственными зданиями были подняты флаги с фашистской свастикой. Огромный город опустел. Три четверти населения покинуло его. Число беженцев в стране достигло 6 млн. Жители городов и сел устремились на юг, [109] спасаясь от гитлеровской оккупации. Нескончаемым потоком они двигались по дорогам Франции. Ни гражданские, ни военные власти не приняли мер, чтобы внести какой-то порядок в это стихийное движение.
На фронте организованное сопротивление французских войск было сломлено. В соответствии с директивой Вейгана французские армии начали общее отступление, стремясь выйти из-под ударов немецко-фашистских войск и занять линию Кан (на побережье Ла-Манша), Тур, Средняя Луара, Кламси, Дижон, Доль.
Верховное главнокомандование вермахта с отступлением французских войск от Парижа без боя и отходом из крепостного района Эпиналь, Мец, Верден уточнило задачи войск по развитию операции «Рот». Оно намеревалось помешать созданию нового фронта обороны и завершить уничтожение основных сил французских войск. Немецкие армии на левом крыле фронта должны были наступать на Орлеан и захватить Шербур, Брест, Лориан и Сен-Назер. Танковые группы, действующие в центре, получили задачу ускорить продвижение к плато Лангр и далее к реке Луаре.
Под натиском фашистских войск французские армии отступали, теряя управление, не успевая закрепиться на каком-либо рубеже. Танковая группа Клейста достигла Сены северо-западнее Труа и продолжала наступление в направлении Лиона. 17 июня она захватила Дижон. Танковая группа Гудериана продолжала глубокий обход линии Мажино, отрезая французские войска в Эльзасе и Лотарингии. 15 июня войска Гудериана взяли старую французскую крепость Лангр. На следующий день был захвачен Гре, а 17 июня — Безансон. Немецкие танки достигли швейцарской границы у Понтарлье.
С 15 июня местопребыванием французского правительства стал Бордо. Петэн и сгруппировавшиеся вокруг него пораженцы развернули бурную деятельность, добиваясь капитуляции Франции. Они «обрабатывали» колеблющихся членов правительства и парламентариев, склоняя их на свою сторону. Премьер Рейно, уступая капитулянтам, тянул с окончательным решением. Он понимал, что правительство рейха не примет его кандидатуру для переговоров. Капитуляция означала для него конец политической карьеры.
Накануне Рейно отправил телеграмму президенту США Рузвельту, в которой он умолял спасти Францию. «Единственный шанс на спасение французской нации... состоит в том, чтобы бросить сегодня же на весы мощь американской силы», — писал Рейно{265}. Но было уже поздно. В это время английское правительство приняло решение больше не направлять во Францию какие-либо грузы и срочно эвакуировать в метрополию еще оставшиеся во Франции британские войска. 15 июня Дилл напвавил Вейгану телеграмму, в которой уведомлял его, что войска генерала Брука выведены из подчинения французского командования{266}.
Английские правящие круги теперь были уже заняты вопросом о судьбе «французского наследства». Крушение Франции, являвшейся второй колониальной державой в мире, оставляло «без хозяина» обширные владения. Возникла реальная угроза захвата фашистской Германией если не всех французских колоний, то некоторых из них, в первую очередь Северной Африки. Черчилль боялся такой перспективы. По его мнению, лучшим вариантом в создавшейся обстановке было формирование эмигрантского французского правительства, которое номинально осуществляло бы управление империей, предоставив Англии фактический контроль над колониями Франции. [110]
Серьезную тревогу у английского правительства вызывало будущее французского военно-морского флота. На чьей стороне он примет участие в войне? Ответ на этот вопрос имел огромное значение. Захват Германией французского флота изменил бы соотношение сил на море, а это усилило бы угрозу Англии. Вот почему английское правительство, отвечая на запрос Рейно относительно перемирия, сообщило, что согласится на это только в том случае, если флот Франции будет немедленно направлен в порты Великобритании{267}.
16 июня правительство Англии предприняло последнюю попытку удержать Францию от капитуляции. Черчилль предложил объединить два государства в «нерасторжимый франко-британский союз» с единой конституцией, общим гражданством, общим правительством и общим парламентом. Проект отражал интересы Великобритании. «Слияние государств» давало возможность Англии использовать ресурсы французской империи и ее военно-морской флот в войне против Германии.
Для французских политических деятелей было совершенно очевидно, что в «едином англо-французском государстве» Англии как более сильному союзнику будет принадлежать руководящая роль. К тому же англо-французский союз означал бы продолжение войны с фашистскими государствами, а это не соответствовало интересам той части французской буржуазии, которая верила в окончательную победу гитлеровской Германии.
Капитуляция перед Германией означала потерю независимости Франции. Но французская реакционная верхушка была готова пойти на это, рассчитывая на выгодное сотрудничество с германскими монополиями после войны. Проект Черчилля был отвергнут. Рейно подал в отставку. 16 июня Петэн сформировал новое правительство.
5. Капитуляция Франции
Первое заседание правительства Петэна, состоявшееся 17 июня, длилось всего десять минут. Министры единодушно приняли решение просить у германского командования прекращения военных действий. Новый министр иностранных дел П. Бодуэн пригласил к себе испанского посла Лекерика и передал ему ноту, в которой правительство маршала Петэна просило Испанию «обратиться как можно скорее к германскому правительству с просьбой прекратить военные действия и сообщить, каковы его условия мира»{268}. Предложение Франции о перемирии через папского нунция было направлено и правительству Италии.
Днем 17 июня Петэн обратился по радио с воззванием к населению и армии страны «прекратить борьбу». Это воззвание внесло деморализацию в ряды армии, которая еще продолжала вести боевые действия. Петэн, не дожидаясь ответа командования вермахта, этим воззванием, по существу, отдал приказ о прекращении сопротивления. Немцы, немедленно издав листовки с текстом воззвания Петэна, начали разбрасывать их над позициями французских войск. Фашистские танки шли с белыми флагами и брали в плен прекративших сопротивление французских солдат. Начальник штаба французской главной квартиры генерал Думенк, чтобы в какой-то мере сохранить боеспособность армии, вынужден был дать в войска телеграмму: «Перемирие не подписано. Противник использует белый флаг, чтобы прорваться на обороняемых участках... Следует повсюду продолжать со всей энергией защищать территорию родины»{269}. [111]
18 июня французское правительство отдало войскам распоряжение оставлять без боя все города с населением более 20 тыс. человек. Частям запрещалось вести боевые действия не только в самих городах, но и на их окраинах, а также производить какие-либо разрушения. Это привело к дезорганизации последних усилии французских войск оказывать сопротивление.
Берлин был хорошо осведомлен о намерении Петэна с приходом к власти заключить перемирие с Германией. Предательская позиция Петэна получила полное одобрение гитлеровцев. Фашистский орган «Фёлькишер беобахтер», поощряя капитулянтскую политику Петэна, отзывался о нем, как о «старом, безупречном солдате, который только один еще в состоянии доставить утешение французскому народу».
Получив просьбу французского правительства о прекращении боевых действий, политическое руководство Германии не торопилось с ответом. Немедленные переговоры с Францией, которые означали бы окончание боевых действий, не входили в расчеты германского генерального штаба. Немцы решили воспользоваться фактическим прекращением сопротивления французских войск и ускорить наступление по всему фронту. Кроме того, предстояло решить вопрос о территориальных претензиях Италии. Как свидетельствует памятная записка итальянского министра иностранных дел Чиано, Италия намеревалась оккупировать французскую территорию до Роны, в том числе города Лион, Баланс, Авиньон, получить в свое владение Корсику, Тунис, Французское Сомали, военно-морские базы в Алжире и Марокко (Алжир, Мерс-эль-Кебир, Касабланка). Франция должна была передать Германии и Италии весь флот, авиацию, тяжелое оружие, большое количество средств транспорта. Выполнение этих требований означало бы установление безраздельного господства Италии в бассейне Средиземного моря.
Германия не хотела столь значительного усиления своего союзника. Кроме того, Гитлер считал, что в тот момент было нецелесообразно предъявлять Франции «излишние» требования. На первый взгляд такая установка противоречила германским планам уничтожения Франции как великой державы. Но правители Германии вынуждены были считаться с реально сложившейся военно-политической обстановкой. Хотя французские вооруженные силы потерпели сокрушительное поражение, Франция окончательно еще не была повержена. У нее оставались обширные колониальные владения с колоссальными материальными и людскими ресурсами. Гитлер понимал, что лишен возможности немедленно прибрать к рукам богатые заморские территории Франции. Из сообщений агентуры фашистскому руководству было известно, что французская администрация в колониях, учитывая настроение армии и населения, готова продолжать войну. Этого оно и опасалось. Чрезмерные требования к Франции могли толкнуть колеблющиеся группы из правящих кругов к продолжению сопротивления и эмиграции правительства Франции в Северную Африку. Такая перспектива вела к затягиванию войны с Англией и Францией, нарушала гитлеровские намерения быстрее покончить с войной на Западе.
Была и еще одна причина «снисходительного» отношения к Франции — боязнь, что ее уцелевший военно-морской флот достанется Англии.
До 20 июня 1940 г. французский флот понес незначительные потери (всего 34 корабля основного состава, в том числе 1 крейсер, 11 эсминцев и 7 подводных лодок){270}. В строю оставалось 7 линкоров, 18 крейсеров, [112] 1 авианосец, 1 авиатранспорт, 48 эсминцев, 11 миноносцев и 71 подводная лодка, не считая более мелких судов.
Германия не имела достаточных военно-морских сил, чтобы захватить французский флот, и откладывала эту задачу на будущее. А пока командование вермахта стремилось не допустить ухода французских кораблей в английские порты или на свои базы в колониях.
Петэн и его сообщники хорошо понимали, что Гитлер согласится вести переговоры о перемирии только с тем французским правительством, которое сохранит контроль над колониями и не допустит ухода боевых кораблей в английские порты. Петэн и его окружение опасались создания эмигрантского правительства Франции, которое взяло бы на себя управление колониями и оставило бы в своем распоряжении французский флот.
Французские капитулянты делали все, чтобы устранить возможность создания эмигрантского правительства. Они организовали настоящую кампанию обмана, шантажа и угроз, пытаясь предотвратить эмиграцию тех политических деятелей, которые могли стать лидерами этого правительства. Документы архивов гитлеровского министерства иностранных дел свидетельствуют, что правительство Петэна информировало Берлин через испанского посла о возможных внутренних затруднениях и торопило с началом переговоров.
Гитлер, получив предложение французского правительства о перемирии, в своем приказе потребовал продолжать наступление, преследовать потерпевшего поражение противника и оккупировать важнейшие районы Франции. В Нормандии немецкие подвижные части заняли Шербур, а на границе Бретани — Ренн. Другая группировка продвинулась от Ла-Манша на юг и форсировала Луару между Орлеаном и Невером.
19 июня части 10-й французской армии прекратили сопротивление. Немецко-фашистские войска захватили французскую военно-морскую базу Брест. На побережье Атлантического океана немецкие соединения захватили Сен-Назер, Нант и Ла-Рошель.
На последнем этапе операции «Рот» активные действия предприняли войска группы армий «Ц». 1-я немецкая армия, воспользовавшись отходом французских войск от линии Мажино, сумела преодолеть полосу укреплений между Сент-Авольдом и Саарбрюккеном, а 7-я армия, форсировав Рейн в верхнем течении, заняла 18 июня Кольмар. В подчинение командующего группой армий «Ц» была передана танковая группа Гудериана, которая, развернувшись на северо-восток, начала продвигаться в направлении Эпиналь, Бельфор.
Отошедшие по приказу Вейгана от линии Мажино французские войска из состава 2-й группы армий оказались в окружении. 22 июня командующий этой группой армий генерал Кондэ отдал приказ сложить оружие. Немецкие войска в этом районе взяли в плен более 500 тыс. человек. Сопротивление немецко-фашистским войскам продолжали оказывать лишь некоторые гарнизоны укреплений линии Мажино и отдельные отряды в Вогезах.
20 июня итальянские войска перешли в общее наступление против Франции в Альпах. Но французские войска встретили их сильным артиллерийским огнем и отбили атаки противника. Лишь на южном участке фронта итальянские части имели незначительное продвижение в районе Ментоны. Муссолини был в ярости, что не может к моменту переговоров о перемирии отхватить большой кусок французской территории. Он приказал готовить воздушный десант — полк альпийских стрелков — в район Лиона, а затем занять французскую территорию до Роны. Немецкое командование не поддержало акцию Муссолини, и эта «операция» не была проведена. [113]
20 июня немецко-фашистское командование предложило французской делегации по перемирию прибыть для встречи с немецкими представителями на мост через Луару у Тура. В тот же день французская делегация в составе командующего группой армий генерала Хюнтцигера (глава делегации), бывшего посла Франции в Польше Л. Ноэля, начальника генерального штаба ВМС контр-адмирала Ле Люка, начальника генерального штаба ВВС генерала Бержере и бывшего военного атташе в Риме генерала Паризо прибыла в Тур. На следующий день делегацию доставили на станцию Ретонд в Компьенском лесу. Здесь 22 года назад 11 ноября 1918 г. в белом салон-вагоне маршал Фош продиктовал условия перемирия побежденной Германии. По приказу Гитлера исторический вагон Фоша был изъят из музея и, чтобы как можно больше унизить французов, поставлен на то место, где он стоял в 1918 г.
На церемонию подписания документа о признании победы Германии: прибыли почти все главари «третьего рейха», в том числе и Гитлер. Французские представители с самого начала переговоров поняли, что речь может идти только о капитуляции, а не «об условиях мира», как надеялись Петэн и его сообщники.
Кейтель (он председательствовал на переговорах) объявил условия перемирия, подчеркнув при этом, что они не могут быть изменены, и предложил французским представителям немедленно подписать документ. Хюнтцигер в переговорах с Кейтелем пытался смягчить условия перемирия, но встретил холодный отказ. Лишь по одному вопросу Кейтель выразил понимание французской точки зрения. Это был вопрос о необходимости иметь в распоряжении правительства Петэна вооруженные силы. «Опыт показывает, — сказал глава французской делегации, — что после ужасного кризиса, который переживает сейчас Франция, существует опасность скольжения страны в сторону коммунизма. Французское правительство намеревается во всех случаях воспрепятствовать этому»{271}. 22 июня в 18 часов 32 минуты генерал Хюнтцигер от имени французского правительства подписал соглашение о перемирии. С германской стороны документ подписал Кейтель.
В соответствии с соглашением французское правительство прекращало военные действия против Германии на французской территории, а также в колониях, протекторатах, на мандатных территориях и на морях. Французские вооруженные силы подлежали демобилизации и разоружению. Правительство Петэна получило право иметь армию «для поддержания внутреннего порядка», численность которой должна быть определена позднее решением Германии и Италии; французские военнопленные оставались в Германии до подписания мирного договора.
Фашистская Германия оккупировала большую часть территории Франции. Оккупация распространялась на северные, наиболее развитые и богатые районы страны, а также на Атлантическое побережье Франции. В оккупированной зоне вся власть передавалась германскому командованию. Французское правительство обязывалось содействовать передаче германским властям в исправном состоянии всех военных объектов, промышленных предприятий, средств связи и транспорта, запасов сырья и т. д. На неоккупированной территории вооружение и военное имущество сосредоточивалось на складах и передавалось под контроль германских и итальянских властей. Германское командование оставляло за собой право требовать передачи вооружения и боеприпасов для нужд вермахта.
Статья 8 соглашения предусматривала, что французский военно-морской флот должен быть сосредоточен во французских портах и разоружен под контролем Германии и Италии. [114] Французское правительство обязывалось нести расходы по содержанию германских оккупационных войск.
Германия оставляла за собой право в любой момент денонсировать соглашение о перемирии, если французское правительство не выполнит взятые на себя обязательства. Соглашение вступало в силу только после заключения перемирия между Францией и Италией.
23 июня французская делегация на немецких самолетах отправилась в Рим. В тот же день на вилле Инчеза возле Рима были начаты переговоры с итальянской делегацией, в состав которой входили маршал Бадольо, генералы Роатта и Приколо, адмирал Каваньяри и министр иностранных дел Чиано. 24 июня 1940 г. франко-итальянское соглашение о перемирии было подписано. 25 июня в 1 час 16 минут военные действия во Франции были официально прекращены.
Итальянское правительство под нажимом Германии отказалось от своих первоначальных требований к Франции. Италия оккупировала французскую территорию площадью 832 кв. км с населением 28,5 тыс. человек. По условиям соглашения Франция должна была разоружить пограничные укрепления по итало-французской границе на глубину 50 км, демилитаризовать порты Тулон, Бизерта, Аяччо и Оран, а также определенные зоны в Алжире, Тунисе и на побережье Французского Сомали.
Боевые действия вермахта окончились победой Германии. Франция потерпела жестокое поражение. Французская армия потеряла 84 тыс. убитыми, 1547 тыс. солдат и офицеров оказались в германском плену{272}.
Потери вермахта были меньшими — 27074 убитых, 18384 пропавших без вести и 111 043 раненых{273}.
С разгромом Франции в операциях вермахта на Европейском континенте наступили новая стратегическая пауза и новый этап в развитии второй мировой войны.
Военный кабинет Великобритании считал, что под давлением немецко-фашистских оккупационных властей петэновская Франция сможет предоставить свои ресурсы Германии для войны против Англии. Особое беспокойство английского политического и военного руководства по-прежнему вызывала судьба французского военно-морского флота. После подписания соглашения о перемирии французский флот был сосредоточен в Тулоне, в портах Мерс-эль-Кебир и Алжир (Северная Африка), в Дакаре (Западная Африка), в Александрии (Египет). В момент подписания перемирия 2 французских линкора, 12 эсминцев и несколько подводных лодок оказались в английских портах Портсмут и Плимут. Черчилль принял решение о захвате французских военных кораблей. Операция, получившая кодовое название «Катапульта», была проведена 3 июля 1940 г. В ответ на эти действия правительство Петэна разорвало дипломатические отношения с Великобританией.
После заключения перемирия Франция оказалась разделенной на две зоны: оккупированную (Северная и Центральная Франция) и неоккупированную (Южная Франция), полностью зависимую от Германии.
На оккупированной территории до войны проживало 65 процентов населения страны, выплавлялось 97 процентов чугуна и 94 процента стали, добывалось 79 процентов угля, 100 процентов железной руды, собиралось 75 процентов урожая пшеницы, насчитывалось 75 процентов конского поголовья, 65 процентов крупного рогатого скота. В Северной и Центральной Франции сосредоточивалось большинство предприятий машиностроительной, автомобильной, авиационной, химической промышленности. Весь экономический потенциал оккупированной зоны был поставлен [115] на службу фашистскому рейху. Оккупационные власти прибегали к прямому грабежу Франции, а также к грабежу с помощью различных методов внедрения германского капитала в ее экономику.
В конце июня 1940 г. гитлеровские власти создали в оккупированной зоне военную администрацию. Два департамента — Нор и Па-де-Кале — были переданы в управление оккупационных властей в Бельгии. Эльзас и Лотарингия были присоединены к рейху и стали подчиняться гаулейтерам.
Петэн и его окружение, обосновавшиеся с 1 июля 1940 г. в небольшом городке Виши (Южная Франция), стремились утвердить во Франции диктатуру фашистского типа. Петэн надеялся, что диктаторский режим в стране позволит установить более тесные контакты с фашистским рейхом. В одной из брошюр, изданных в Виши, говорилось: «Поражение мая — июня 1940 г. было крушением режима... Франция ждет нового режима, и, как это бывает после каждого большого поворота, мы, естественно, склоняемся к тому, чтобы учредить у нас режим, аналогичный существующему у наших победителей»{274}. После поражения фашиствующие элементы, для которых Петэн был и знаменем, и ширмой, начали открытое наступление против республиканских институтов. Во главе этих сил стоял известный своими реакционными взглядами политикан П. Лаваль.
10 июля на совместном заседании палаты депутатов и сената запуганные парламентарии Франции передали всю власть Петэну. На следующий день Петэн подписал три закона, согласно которым он становился главой французского государства, получал в свои руки законодательную, исполнительную и судебную власть, право назначать и смещать министров и других высших государственных чиновников, издавать законы, вести дипломатические переговоры, ратифицировать международные договоры, объявлять войну и заключать мир. Слово «республика» исчезло из политического словаря правительства Виши. Петэн, уподобляясь коронованным монархам, начинал свои законы формулой: «Мы, маршал Франции, глава французского государства...»
По своему классовому содержанию вишистский режим представлял собой диктатуру французской реакционной буржуазии, которая была связана с гитлеровской Германией. За спиной Петэна стояли французские банки, крупнейшие монополии. Он опирался на реакционное офицерство, католическую церковь, аграриев, на часть мелкой городской буржуазии. Французская реакция, по словам историка Зигфрида, видела в Петэне «символ порядка, восстановления власти, желанный оплот против социальной революции»{275}.
Петэновская Франция стала, по существу, профашистским государством. В стране была прекращена деятельность представительных учреждений, распущены ранее существовавшие политические партии, запрещены профсоюзные организации. Полную поддержку правительства Виши получили реакционная организация военщины «Французский легион фронтовиков» и фашистские партии — «Социально-революционное движение», лидером которого был Делонкль, «Национально-народное объединение» во главе с Деа, «Французская народная партия», руководимая Дорио.
Свою классовую реакционную сущность правительство Петэна прикрывало демагогическими утверждениями о «национальной революции», якобы происшедшей во Франции, о прекращении классовой борьбы, создании «контролируемой» экономики, о моральном и духовном «обновлении» [116] нации. За фальшивыми фразами оно пыталось скрыть беспощадную эксплуатацию трудящихся, систему террора и репрессий по отношению к подлинным борцам за независимость и социальное обновление страны. Режим Виши полностью зависел от гитлеровской Германии, которая видела в правительстве Петэна послушное орудие своей политики ограбления и закабаления Франции.
Марионеточное правительство Петэна ежедневно перечисляло на специальный счет Французского банка в Париже 400 млн. франков на содержание германских войск. Петэн и его окружение претендовали на роль хотя бы младших партнеров фашистской клики в установлении «нового порядка» в Европе. До поры до времени фашистские главари не разрушали иллюзии вишистов о партнерстве. Они не хотели преждевременно раскрывать свои замыслы в отношении Франции. В кругу своих приближенных Гитлер заявлял, что французы постоянно будут врагами Германии и поэтому он «заговорит с правительством Виши другим языком, как только русская операция будет закончена и он высвободит свой тыл»{276}. Деятели «третьего рейха» составляли планы дальнейшего расчленения Франции и превращения ее в аграрно-промышленный придаток Германии. Свободолюбивому французскому народу грозило полное порабощение.
Однако французский народ не смирился с участью, которую ему готовили гитлеровские захватчики и их вишистские пособники. Гитлеровской оккупации и фашистскому режиму Виши прогрессивные силы Франции противопоставили движение Сопротивления, борьбу за независимость и свободу своей страны. Преодолевая огромные трудности, разрастаясь вширь и вглубь, приобретая форму вооруженной борьбы, движение Сопротивления стало выражением национального подъема французского народа, вставшего на защиту родины. Его основной силой был рабочий класс и трудовое крестьянство, а подлинным организатором и вдохновителем — Французская коммунистическая партия. Наряду с движением Сопротивления, возникшим внутри страны, начала действовать патриотическая организация «Свободная Франция» во главе с эмигрировавшим в Англию генералом де Голлем.
18 июня генерал де Голль обратился по лондонскому радио к французам, находившимся в Англии, с призывом установить с ним контакт и продолжать борьбу с гитлеровской Германией. 28 июня 1940 г. правительство Черчилля признало де Голля главой «свободных французов», а 7 августа 1940 г. он по соглашению с правительством Англии получил право формировать на ее территории добровольческие французские вооруженные силы.
Развитие и углубление движения Сопротивления во Франции, рост влияния организации де Голля «Свободная Франция» свидетельствовали, что капитуляция в Компьенском лесу еще не определила судьбу страны.
Французский народ поднимался на борьбу с гитлеровскими захватчиками за свободу и независимость родины.
6. Уроки поражения англо-французской коалиции
Разгром Франции — основного союзника Великобритании в Европе, а также Бельгии и Голландии означал развал и поражение антигерманской коалиции европейских государств, сложившейся в начале второй мировой [117] войны. Западные страны оказались неспособными противостоять фашистской агрессии, несмотря на то что экономические возможности Англии и Франции превышали экономический потенциал Германии. Союзники имели превосходство в численности вооруженных сил и, за исключением авиации, в количестве вооружения. Однако недальновидная политика и порочная стратегия англо-французских правящих кругов обрекли коалицию западных союзников на поражение.
В предвоенный период правящие круги Англии и Франции проводили курс на возрождение военного потенциала Германии и поощрение агрессии гитлеровского рейха. Эта политика, противоречившая национальным интересам европейских государств, соответствовала замыслам международной реакции, стремившейся к созданию единого фронта против Советского Союза.
Начавшаяся война не изменила антисоветской направленности внешней политики Англии и Франции. Они, как и в предвоенное время, были готовы пойти на сговор с гитлеровской Германией.
Вместе с тем правящие круги западных держав убеждались в том, что возрастающее могущество Германии грозит их собственным интересам. Они были вынуждены все больше считаться с вероятностью того, что гитлеровская Германия еще до нападения на Советский Союз попытается установить безраздельную гегемонию в Европе. Объявив войну Германии, но не предпринимая активных боевых действий против нее, правящие круги западных стран лишь демонстрировали решимость бороться с противником и в то же время показывали, что они не будут протестовать против агрессии Германии в восточном направлении. Политические деятели Англии и Франции рассчитывали, что им удастся избежать продолжения войны на Западе и разрешить внутриимпериалистические противоречия за счет СССР.
Политика уступок агрессору, отказ от системы коллективной безопасности в Европе с участием Советского Союза, открытое предательство Чехословакии, а затем и Польши, антисоветский курс западных держав — все это преградило путь к формированию широкой коалиции государств против стран фашистского блока и явилось одной из причин поражения англо-французского союза.
Малые европейские государства видели, что они могут стать разменной монетой в крупной игре империалистических держав и попасть в прямую зависимость от Германии или от Англии и Франции. Этим в значительной мере объясняются провал стремлений англо-французской дипломатии создать антигерманскую и антиитальянскую группировку на Балканах, нерешительность правительства Норвегии в противодействии агрессору, отказ Швеции присоединиться к западному блоку, упорное нежелание Бельгии и Голландии выработать вместе с Англией и Францией общий план борьбы против гитлеровского нападения. Оказавшись под ударом немецко-фашистских войск, Бельгия и Голландия решились на объединение военных усилий с Англией и Францией. Но некрепко сколоченная коалиция западных держав разрушилась раньше, чем были найдены организационные формы и принципы совместных боевых действий.
Англо-французский военный союз, составлявший ядро антигерманской коалиции, оказался непрочным. Его ослабляли противоречия, которые существовали между союзниками как в области экономики, так и в области политики.
В предвоенные годы английская дипломатия, использовав экономическое и политическое ослабление Франции, добилась для Великобритании положения лидера в англо-французском союзе. «Французский правящий класс, представляющий подчиненный империализм, — отмечал видный [118] деятель английской коммунистической партии У. Раст, — был вынужден приспосабливать свою политику к интересам Англии»{277}.
Стратегия Англии исходила из необходимости обеспечить оборону метрополии и обширной британской колониальной империи. Правящие круги Англии всегда считали, что для этого надо иметь мощный военно-морской флот и сравнительно ограниченные сухопутные силы. Британские стратеги полагали, что островное положение Англии к тому же исключает или, по крайней мере, затрудняет вторжение войск противника.
В соответствии со своими давними традициями Англия в войне с фашистской Германией стремилась переложить тяжесть ведения боевых действий на континенте на плечи своих союзников. Британское правительство взяло обязательство оказывать помощь Франции авиацией и ограниченными по численности экспедиционными войсками. При первых же неудачах Англия поспешила эвакуировать свои войска из Франции и сократила силы своей авиации, участвовавшей в боях на континенте. Таким образом, Англия в значительной мере несет ответственность за катастрофу 1940 г., постигшую Францию на территории метрополии.
Одной из причин поражения англо-французской коалиции явилась реакционная внутренняя политика правящих классов Англии и Франции. Влиятельные круги английской и французской буржуазии усматривали в фашистском режиме надежную силу для подавления трудящихся масс и укрепления господства монополий. Их политические симпатии были на стороне гитлеровской Германии. Они стремились к соглашению с фашистскими странами. Сторонниками сговора с Гитлером в Англии были представители монополистического капитала и аристократии.
Особенно ярко капитулянтская политика правящих классов проявилась во Франции.
Как отмечает видный деятель Французской коммунистической партии Э. Фажон, «недостойные правители пожертвовали национальной обороной и коллективной безопасностью в угоду реакционной привилегированной и пораженчески настроенной касте»{278}.
Французская буржуазия боялась народа, боялась укрепления сил, которые в 1936 г. обеспечили победу народного фронта. Стремление покончить с демократическим движением трудящихся, подавить революционные выступления рабочего класса, поставить вне закона компартию и установить в стране «сильную власть» определяло симпатии большей части французской буржуазии к диктаторским фашистским режимам в Германии и Италии. Французская реакция видела в Гитлере европейского жандарма, который может подавить революционное движение масс, и поэтому в своих классовых интересах считала целесообразным пойти на сговор с Германией. В государственных органах руководящие посты занимали представители реакционной буржуазии, ослепленные классовой ненавистью к трудящимся. Они преклонялись перед нацизмом и считали войну с гитлеровским рейхом бессмысленной и вредной. Фашистская идеология была широко распространена и среди офицерского корпуса французских вооруженных сил. Бывший министр просвещения Ж. Зей писал: «Слишком многие офицеры, причем некоторые из них занимали видные посты, питали непримиримую ненависть к демократическому режиму и тайно восхищались гитлеровским фашизмом или фашизмом Муссолини»{279}.
Страх перед революционным движением народных масс и преклонение перед фашизмом явились источником пораженческих настроений и взглядов [119] в господствующих классах Франции{280}. В условиях начавшейся войны правительство Даладье, а затем и правительство Рейно обрушили удар не на агентов и шпионов Гитлера, а на рабочий класс Франции и его революционный авангард — коммунистическую партию. В день 70-летия Парижской коммуны Морис Торез и Жак Дюкло писали в газете «Юманите», издававшейся в подполье: «Страх перед рабочим классом заставил капиталистов в 1871 году броситься в объятия Бисмарка. И тот же страх перед французским народом в 1940 г. заставил правящие классы Франции броситься в объятия Гитлера»{281}.
Война показала, что политические лидеры Англии и Франции, надеясь на сговор с Германией на антисоветской основе, оказались неспособными обеспечить всестороннюю подготовку своих стран к вооруженному столкновению с фашистскими государствами. Союзники не сумели эффективно использовать то довольно большое количество вполне современного вооружения, которое давала промышленность.
Война вскрыла серьезные просчеты в строительстве вооруженных сил союзников. В предвоенный период Англия не уделяла должного внимания развертыванию сухопутной армии, рассчитывая создать пехотные соединения в ходе войны, на заключительном ее этапе. Франция, израсходовав колоссальные средства на строительство сверхмощной линии Мажино, не сумела создать сильной авиации и механизированных войск. Во французской армии не хватало новых видов вооружения, особенно противотанковых и зенитных средств.
Пассивно-выжидательный характер стратегии союзников, во многом порожденный их курсом на направление агрессии против Советского Союза, обрекал войска на пассивные действия и заранее отдавал стратегическую инициативу в руки противника. Политическое руководство Англии и Франции не ставило с начала войны с Германией решительных стратегических целей, считая, что оборона является предпосылкой и основным условием победы. В своих стратегических планах союзники исходили из предположения, что островное положение Англии и прочная оборона Франции, опирающаяся на мощные укрепления линии Мажино, лишат Германию возможности предпринять активные действия на западе. Англия и Франция делали ставку на затяжную войну, в ходе которой они смогут выбрать благоприятный момент для перехода в наступление против ослабленного длительной войной противника. «Наше верховное командование, — пишет французский историк Э. Боннефу, — полностью отдало инициативу противнику, который мог свободно выбирать время и место, наиболее подходящее для наступления»{282}.
Среди английских и французских стратегов царило убеждение в непреодолимости обороны и неизбежности возникновения в войне прочных стабильных фронтов. Перед началом второй мировой войны Б. Лиддел Гарт утверждал: «Трудности «нокаута» очень возросли вследствие нынешнего превосходства обороны над наступлением... Мечты солдата о «молниеносной войне» имеют все меньше перспектив на их осуществление. Если германский генеральный штаб не потерял еще чувства реальности, то возможность серьезного немецкого наступления на западе становится более чем сомнительна»{283}.
Английские и французские стратеги не сумели правильно оценить роль новых тенденций в развитии военного дела. Они слепо верили в незыблемость [120] опыта первой мировой войны и не видели, что массированное использование быстроходных танков и моторизованной пехоты в тесном взаимодействии с авиацией, создание новых средств связи открывают большие возможности для ведения широких наступательных действий. Французский военный теоретик генерал Эли отмечал: «...наша доктрина о ведении боевых действий и методы применения этой доктрины в период всей кампании не соответствовали новым формам ведения войны, навязанным нам противником, и послужили одной из причин, обусловивших быстроту нашего разгрома»{284}.
Французское командование, отвечавшее за коалиционное оперативно-стратегическое планирование на сухопутном театре, допустило ошибку в определении направления главного удара противника. Дислокация же главных сил союзных армий, распределение их резервов, а с началом войны выдвижение войск в Бельгию лишь ухудшили оперативно-стратегическое положение союзников. В ходе боевых действий французское командование не сумело осуществить своевременный маневр своими резервами, чтобы остановить прорвавшуюся группировку противника. В докладе военному министру о причинах поражения армии генерал Гамелен 18 мая 1940 г. писал: «Появление немецких танковых дивизий, их неожиданная способность к прорыву обороны на широком фронте явились главным стратегическим фактором этих дней. Массированное применение немцами танков парализовало все попытки закрыть брешь, всякий раз разрывало звенья цепи, создаваемой для удержания противника. Оборонительные меры не могли проводиться быстро из-за отсутствия достаточного количества механизированных частей и соединений»{285}.
С первых же дней боевых действий союзное командование проявило явно недостаточную способность к руководству войсками в сложной оперативно-стратегической обстановке. Связь с войсками терялась. Танки использовались разрозненно, авиация не сумела оказать действенной поддержки наземным силам и подавить танковые колонны противника.
В кампании в Западной Европе немецко-фашистскому командованию удалось осуществить стратегию блицкрига, проведя две взаимосвязанные скоротечные стратегические операции. Успех блицкрига обеспечивался тщательной подготовкой каждой из них и внезапностью нападения на противника, оперативно-стратегической маскировкой и массированным применением танков и авиации.
В соответствии с замыслом кампании было осуществлено скрытное развертывание германских вооруженных сил. Главное внимание уделялось созданию мощного стратегического эшелона вторжения, в состав которого был выделен максимум наличных сил и средств. На направлении главного удара в Арденнах были сосредоточены почти все танки. Танковые и моторизованные дивизии сводились в корпуса и группы, которые явились ядром будущих армейских танковых объединений. Авиация для поддержки групп армий была объединена в крупные оперативные формирования — воздушные флоты.
Главной ударной силой наступающей группировки немцев во Франции были танковые войска. Прорвав линию обороны, немецкие танки выходили на пути отхода противника и захватывали важные рубежи, не давали возможности организовать фронт обороны. Вслед за танками шли моторизованные и пехотные соединения, закрепляя успех и создавая заслоны на флангах прорыва. Стремительно продвигавшимся подвижным [121] группировкам немецко-фашистское командование обеспечило мощную авиационную поддержку.
Массированное использование танков и авиации позволило увеличить глубину операции и достичь высоких темпов наступления. За шесть дней боев немецкие подвижные соединения прошли от участка прорыва на Маасе до Ла-Манша 250 км. Генерал Бофр отмечает: «Массированное использование танков явилось решающим в этих событиях, оно исключало всякое продолжительное сопротивление и позволило противнику осуществить глубокий прорыв, приведший к широкому окружению наших войск и захвату нескольких тысяч пленных»{286}.
В операциях вермахта по разгрому союзников в Европе получили дальнейшее развитие методы боевого использования авиации. Внезапные удары по аэродромам противника и воздушные бои с вражеской авиацией обеспечивали люфтваффе завоевание господства в воздухе.
Командование немецко-фашистских войск широко использовало авиацию для поддержки наземных войск как во время прорыва обороны противника, так и при действиях ударных группировок в оперативной глубине. Тесное взаимодействие немецкой авиации с танковыми и моторизованными соединениями во многом определило стратегический успех вермахта.
Боевые действия вермахта в Голландии, Бельгии и Франции вскрыли уязвимые стороны немецко-фашистской политики и стратегии. Со всей очевидностью выявилась несостоятельность расчетов фашистского политического и военного руководства на то, что с разгромом Франции будет заключен мир с Англией и закончена война на Западе, что являлось, по мнению гитлеровских стратегов, важным условием осуществления агрессии против Советского Союза. Потерпели крах расчеты фашистской клики на то, что народные массы оккупированных Германией стран, а также Англии откажутся от продолжения борьбы после поражения союзных армий. Рост всеобщей ненависти к фашизму и решимость трудящихся сражаться за национальную независимость своих государств создавали и укрепляли базу активного противодействия нацизму. Руководители «третьего рейха» недооценили глубины империалистических противоречий между Германией, с одной стороны, и Англией и Соединенными Штатами Америки — с другой. Правительство Черчилля, несмотря на тяжелое положение, в котором оказалась Англия, не могло идти на заключение мира с Германией, поскольку это привело бы к потере господствующего положения британского империализма в системе капиталистических государств. Англия, опираясь на ресурсы обширной колониальной империи и возрастающую военную поддержку США, продолжала войну с фашистской Германией. Стратегическая задача вермахта — полностью обезопасить свой европейский тыл на период похода на восток — оказалась невыполненной.
Оперативно-стратегические планы фашистского командования и ход боевых действий вермахта в Западной Европе показали, что в военном руководстве Германии проявилась устойчивая тенденция к переоценке своих возможностей и вооружения и недооценке сил противника. Победа над Францией вскружила голову фашистским правителям. Они были склонны приписывать ее «непревзойденным» качествам вермахта и «гениальности» военного руководства, в первую очередь самого Гитлера. Приобретенный во Франции опыт боевых действий стал абсолютизироваться, а формы и способы ведения операций на Западе были признаны универсальными, пригодными для применения в любых условиях и против любого противника. [122]
Успехи фашистской Германии в «молниеносной войне» против сил англо-французской коалиции изменили политическую обстановку в Европе. Быстро высвободив свои вооруженные силы в Западной Европе, рейх начал непосредственную подготовку к новым захватническим походам. Со всей очевидностью вырисовывалась угроза германской агрессии на Балканах, Ближнем и Среднем Востоке.
Вместе с тем происходили изменения в отношении народных масс к войне. Господствующие классы оказались не в состоянии преградить путь гитлеризму в Скандинавию и Западную Европу, несмотря на то что большинство западных государств располагали достаточными материальными возможностями, имели современные армии, а многие солдаты и офицеры мужественно сражались против захватчиков. Национальную катастрофу этих государств можно было бы предотвратить, если бы в самом начале была пресечена капитулянтская политика правительств и принята действенная программа борьбы с фашистским агрессором. Коммунистические партии выдвигали именно такую программу. Но они были подвергнуты репрессиям, загнаны в подполье. Буржуазия лишила коммунистов возможности действовать так, как этого требовали интересы народа, нации.
Правительственные круги Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Франции показали свою неспособность организовать отпор фашистской агрессии, их политический курс потерпел полное банкротство. В действие вступили силы, которые всегда были непримиримы к фашизму. Коммунистические партии и примыкавшие к ним прогрессивные организации, несмотря на тяжелейшие условия, становились во главе борьбы народных масс, которым суждено было внести решающий вклад в движение Сопротивления фашистскому режиму.


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   37


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет