П. М. Деревянко (главный редактор), О. А. Ржешевский (заместитель главного редактора), Л. Б. Валев, А. А. Горегляд, И. И. Жигалов, С. П. Козырев, А. Ф. Рыжаков, В. И. Салов, В. А. Секистов, В. Т. Фомин



жүктеу 9.72 Mb.
бет9/37
Дата13.09.2018
өлшемі9.72 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37
Глава шестая. Дальнейшие планы Германии на Западе. Оборона Англии
1. Военно-политическая обстановка после поражения англо-французской коалиции
Неожиданно быстрое поражение Франции, а следовательно, и англофранцузской коалиции застало Англию врасплох. Она была практически не готова к отражению угрозы, нависшей теперь над ее собственной территорией — Британскими островами. Из 55 дивизий, которые английское командование намечало иметь к концу ноября 1941 г.{287}, в июле 1940 г. 44 значились как «существующие», но в действительности 7 из них только еще формировались (3 английские пехотные дивизии, 2 канадские, 2 австралийские). Многие соединения не имели штатного вооружения, а некоторые находились за пределами Англии. Эвакуированные из Дюнкерка дивизии, основательно потрепанные в боях, не представляли серьезной боевой силы. В июне — июле 1940 г. английское командование могло использовать для защиты метрополии всего 26 дивизий{288}.
Выпуск вооружения в Великобритании, хотя потребность в нем была велика, рос медленно. После Дюнкерка резервного вооружения, которым располагали английские сухопутные силы метрополии, едва хватило бы для оснащения двух дивизий. На территории страны в строю было всего 217 танков.
Не намного лучше обстояло дело с самолетным парком в военно-воздушных силах: в боевой готовности находилось всего 446 современных истребителей{289}, бомбардировочная авиация в июле 1940 г. насчитывала 491 самолет, пригодный к боевому применению. Из этого числа только 376 были укомплектованы экипажами{290}.
Командование ПВО развернуло к июлю 1940 г. 7 дивизий, которые состояли из зенитно-артиллерийских, прожекторных частей, подразделений воздушных заграждений. Дивизиям подчинялись наблюдательные посты службы оповещения и радиолокационные станции, расположенные вдоль восточного побережья Англии. Истребительная авиация и группы аэростатов заграждения организационно не входили в состав дивизий ПВО, подчиняясь своим собственным командованиям. Уязвимой стороной английской противовоздушной обороны являлся недостаток зенитной артиллерии. Дивизии ПВО имели на вооружении лишь немногим более [124] половины штатной численности зенитных орудий крупного калибра и менее одной трети — орудий малого калибра{291}.
Значительной силой, способной дать отпор противнику, оставался английский военно-морской флот, который по своей численности превосходил флот Германии. Однако опыт норвежской операции показал, что, обеспечив господство в воздухе, немецко-фашистское командование получало возможность сковывать действия военно-морского флота противника в прибрежных районах.
Таким образом, после Дюнкерка Англия потеряла всех своих европейских союзников, чьими силами она рассчитывала вести войну на суше. К тому же ее собственная армия на какое-то время, по выражению Лиддел Гарта, оказалась в состоянии «обнаженного бессилия»{292}. Более того, возникла новая угроза — вступление в войну на стороне Германии вишистской Франции, военно-морской флот которой мог стать грозной силой в войне против Англии.
Поражение Франции резко снизило возможности Великобритании защитить от агрессора свои колониальные владения. Державы оси развернули наступление на флангах британской империи: Италия — в Средиземном море, Восточной Африке, Япония — в Юго-Восточной Азии. Отказавшись от создания общего фронта сопротивления фашистским агрессорам накануне войны, Англия оказалась теперь перед опасной перспективой непосредственного столкновения с военной машиной рейха.
Летом 1940 г. главные надежды правительства Черчилля, пришедшего к власти 10 мая, были связаны с вовлечением США в войну против Германии. В Вашингтоне это понимали. Правительство Рузвельта, оттягивая решение вопроса о вступлении в войну, тем не менее оказывало Великобритании некоторую поддержку. В июне 1940 г. вооруженным силам Англии была передана партия устаревшего американского оружия: более 500 тыс. винтовок, 22 тыс. пулеметов, 895 полевых пушек, 55 тыс. автоматов{293}. «Соединенные Штаты Америки, — писал Лиддел Гарт, — могли подкачать воздуха», чтобы как-то удержать Англию «на плаву», однако это позволяло лишь тянуть время, но не предотвратить развязку»{294}.
Многие официальные лица в США первоначально относились отрицательно к расширению помощи Великобритании, считая ее положение безнадежным. В июле 1940 г. комитет начальников штабов США высказался против принятия военных обязательств, выходивших за рамки задач обороны Западного полушария. Правящие круги США соглашались предоставлять помощь лишь на условиях значительных уступок, которые бы обеспечили проникновение американского империализма в страны британской колониальной империи. Один из лидеров английской компартии — Р. Палм Датт писал, что правительство Черчилля в то время стояло «перед выбором между соглашением с германским капиталом за известную цену или соглашением с американским капиталом, тоже за известную цену»{295}.
Над Англией нависла угроза полного поражения. Это сознавало английское правительство. «В 1940 г., — говорил впоследствии Черчилль, — армия вторжения, примерно 150 тыс. отборных солдат, могла бы произвести огромное опустошение в нашей среде»{296}. Английское правительство готовилось к эвакуации в Канаду. В стране оживилась деятельность «пятой [125] колонны», различных профашистских организаций. Однако они не пользовались значительным влиянием в Англии. Большую опасность представляли «мюнхенцы» — сторонники сговора с фашистской Германией, занимавшие высокие государственные посты и связанные с монополистическим капиталом. Чемберлен, Галифакс, Вуд и другие «мюнхенцы» все еще входили в состав кабинета Черчилля и в критической обстановке могли не только оказать влияние на правительство, но и навязать ему свои решения. Черчилль писал Рузвельту 20 мая 1940 г.: «...я не могу отвечать за моих преемников, которые в условиях крайнего отчаяния и беспомощности могут оказаться вынужденными выполнить волю Германии»{297}.
28 мая, в день капитуляции бельгийской армии, министр иностранных дел лорд Галифакс и лидер консервативной партии Чемберлен заявили о необходимости запросить у Муссолини сведения о германских условиях мира. Это предложение было отклонено Черчиллем.
В начале июня 1940 г. перед встречей Гитлера и Муссолини в Мюнхене (17 — 18 июня) заместитель министра иностранных дел Англии Р. Батлер в беседе с послом Швеции в Англии Б. Прютцем откровенно заявил, что считает необходимым заключить мир и найти компромисс с Германией. Р. Батлер подчеркнул, что министр иностранных дел Галифакс разделяет его точку зрения. После этой встречи Прютц послал срочную шифровку в Швецию, в которой говорилось, что «часть английского правительства стремится к миру с Германией»{298}. Поэтому не случайно Риббентроп на встрече в Мюнхене заявил Чиано, что Лондон уже установил доверительный контакт с Берлином через Швецию.
Позиция лондонских «мюнхенцев» отвечала интересам гитлеровской Германии. Фашистское руководство больше устраивала «почетная» капитуляция Англии, нежели ее военный разгром. «Если мы разгромим Англию, — заявил Гитлер, — вся Британская империя распадется. Но Германия ничего от этого не выиграет. Разгром Англии будет достигнут ценой немецкой крови, а пожинать плоды будут Япония, Америка и др.»{299}. Гитлеровцы учитывали и то, что штурм Британских островов отнял бы у вермахта значительные силы, предназначенные для решения главной военно-политической задачи — агрессии против СССР. Заключение «почетного» мира давало Германии еще одно преимущество: Гитлер надеялся таким путем нейтрализовать Соединенные Штаты. В конечном счете судьбу Англии и Британской империи в целом должен был, по его расчетам, решить разгром Советского Союза.
Эти тайные замыслы Гитлера и его приближенных не мешали им активно вести приготовления к вторжению на Британские острова. Они стремились терроризировать английский народ, оказать давление на тех государственных и общественных деятелей Великобритании, которые выступали за сопротивление агрессору.
Но на защиту страны поднялся весь трудовой народ Англии. Лозунг коммунистической партии «Мюнхенцы» должны уйти!» был активно поддержан многочисленными низовыми профсоюзными организациями. Трудящиеся вступали в отряды самообороны. В июле 1940 г. в них насчитывалось более 1 млн. человек. Рабочие военных заводов подчас трудились по 12 часов в сутки.
К осени 1940 г. правительство Черчилля, используя патриотический подъем народных масс, получило возможность увеличить производство [126] вооружения. Резко возрос выпуск самолетов-истребителей. Вместо запланированных в июне — августе 903 истребителей было произведено 1418,. то есть в полтора раза больше{300}.
Однако для укрепления обороны страны и ликвидации угрозы вторжения немецко-фашистских войск на Британские острова еще требовалось время, и немалое. Лишь непосредственная подготовка гитлеровской Германии к нападению на СССР, развернувшаяся в глубокой тайне летом 1940 г., принесла Англии спасительную передышку.
2. Политические маневры и военные планы Германии против Англии
С разгромом Франции, захватом немецкими войсками побережья Ла-Манша в политических и военных кругах Германии росла уверенность, что Англия вскоре прекратит сопротивление. Фашистское руководство изыскивало различные, в том числе и военные, пути для того, чтобы форсировать заключение с Англией выгодного для себя компромиссного мира.
30 июня, то есть на пятый день после прекращения огня во Франции, Ф. Гальдер записал в своем дневнике: «Основное внимание — на Восток... Англии мы должны будем, вероятно, еще раз продемонстрировать нашу силу, прежде чем она прекратит борьбу и развяжет нам руки на Востоке»{301}. Было ясно, что «демонстрация силы» могла иметь успех лишь в том случае, если она создавала видимость реальной угрозы надвигавшегося вторжения. Побережье Ла-Манша находилось под постоянным наблюдением англичан. «И если бы немцы не концентрировали в этом районе переправочные средства, если бы сведения о проходивших десантных учениях не просачивались на Британские острова, — отмечал американский историк Т. Тейлор, — то словесные угрозы о вторжении были бы просто пустым звуком»{302}.
В военном руководстве гитлеровской Германии обсуждались различные планы «демонстрации силы», призванные склонить Англию к капитуляции. 30 июня 1940 г. начальник штаба оперативного руководства верховного командования вермахта (ОКВ) Йодль направил Гитлеру памятную записку, в которой, оценивая перспективы войны с Англией, писал: «Англия борется и может бороться не столько за победу, сколько за сохранение своих владений и позиций на международной арене и, вероятно, будет склонна заключить мир, если ей станет известно, что этой цели можно будет достичь относительно дешево»{303}. Йодль считал, что с задачей «демонстрации силы» могут успешно справиться авиация и военно-морской флот, а высадка десанта должна производиться лишь в том случае, если потребуется «нанести смертельный удар по экономически парализованной и почти неспособной вести войну в воздухе Англии»{304}.
Однако Йодль, как и Гитлер, полагал, что до высадки десанта дело, видимо, не дойдет. Поэтому в приказе ОКВ штабам сухопутных и военно-морских сил о начале планирования десантной операции против Англии, подписанном Кейтелем 2 июля, говорилось: «Все приготовления должны [127] вестись исходя из того, что само вторжение является всего лишь планом, решение о котором еще не принято»{305}.
В начале июля 1940 г. скептическое отношение к планам вторжения в Англию было весьма характерно для верхушки гитлеровского генералитета. Генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт считал эти планы «ничем иным, как политическим блефом»{306}. 1 июля Гальдер сделал запись в дневнике: «Лееб доложил, что, как ему известно, высадка десанта в Англии не предполагается. Я ему ответил, что, несмотря на это, следует проанализировать возможности проведения такой операции, ибо, если политическое руководство поставит эту задачу, понадобится величайшая быстрота»{307}.
13 июля Браухич и Гальдер представили Гитлеру «полный оптимизма» доклад, содержавший детально разработанный план операции против Англии. В ходе состоявшейся при этом беседы они пришли к общему выводу, что причина того, почему Англия не идет на мир, заключается в ее надеждах на Россию{308}. Гитлер, не вдаваясь в подробности представленного плана, одобрил его. 16 июля 1940 г. была издана директива ОКБ № 16 о подготовке десантной операции против Англии. Срок готовности операции, которая получила кодовое наименование «Зеелёве» («Морской лев»), был установлен 15 августа.
На третий день после подписания директивы, 19 июля 1940 г., Гитлер созвал заседание рейхстага, на котором собрался «цвет третьего рейха»: генералы, до командиров корпусов включительно, дипломаты, промышленники, главари CG и гестапо. Он заявил, что «последний раз обращается к здравому смыслу» английского правительства и предлагает Англии мир{309}.
Одновременно развернулись интенсивные приготовления к десантной операции на Британские острова.
По первому варианту плана операции «Морской лев» во вторжении в Англию должны были участвовать до 38 дивизий, из них 6 танковых и 3 моторизованные{310}. Поддержка десанта с воздуха возлагалась на 2-й и 3-й воздушные флоты, имевшие 2600 самолетов{311}.
Главная роль в операции отводилась группе армий «А» (командующий фельдмаршал Г. Рундштедт) в составе двух армий — 16-й (командующий генерал Э. Буш) и 9-й (командующий генерал А. Штраус). Вспомогательный удар должна была наносить 6-я армия (командующий фельдмаршал В. Рейхенау) группы армий «Б». В первом эшелоне для захвата тактических плацдармов на южном побережье Англии от Маргита до залива Лайм планировалось высадить 13 дивизий{312}. Одновременно намечалось выбросить воздушные десанты в районах Фолкстона и западнее Гастингса.
Второй эшелон в составе шести танковых и трех моторизованных дивизий должен был развить успех, а третий и четвертый эшелоны — по восьми пехотных дивизий каждый — окончательно его закрепить.
Первый и второй эшелоны войск — всего 22 дивизии с поддерживающими и обеспечивающими силами — составляли первую волну армии вторжения. Для развития наступления в глубь страны предусматривались еще две волны крупных десантов. [128]
Этот вариант вызвал серьезные возражения главного командования военно-морских сил. Оно считало, что высадка двадцати двух дивизий первого и второго эшелонов займет не менее четырнадцати дней, то есть значительно больше, чем это планировалось генеральным штабом{313}. Командование ВМС предполагало, что из-за нехватки десантных судов и превосходства англичан в боевых надводных кораблях успешную высадку войск можно осуществить только на узком участке, ограниченном минными заграждениями.
Разногласия между командованием сухопутных войск и командованием военно-морских сил, возникшие трудности с практической организацией десантной операции и, главное, развернувшаяся подготовка к войне против СССР — все это вызвало отмену первоначального срока вторжения.
В соответствии с директивой ОКВ 30 августа главнокомандующий сухопутными войсками издал указания на подготовку операции «Морской лев», срок проведения которой переносился на сентябрь 1940 г. «Приказ на проведение операции, — говорилось в указаниях, — зависит от политической обстановки. Подготовку надлежит провести таким образом, чтобы начиная с 15.9 можно было приступить к осуществлению операции. Перед сухопутными войсками... стоит задача высадить в южной Англии десант сильных частей, разгромить английские сухопутные войска, занять столицу и, сообразуясь с обстановкой, возможно, и другие районы Англии»{314}. Общая численность войск первого эшелона была сокращена с 13 до 9 дивизий. Всего в четырех эшелонах планировалось высадить 24 дивизии вместо 38, первоначально намечавшихся. Директивой ОКВ от 3 сентября был установлен новый срок высадки — 21 сентября, однако, с оговоркой, допускавшей приостановку подготовки операции за 24 часа до ее начала.
В то время как в высших инстанциях уточнялись планы операции, в войсках шла напряженная подготовка к предстоящей высадке. «Французские, бельгийские и голландские порты, — пишет В. Крейпе, — были забиты всевозможными судами. Непрерывно велась тренировка по посадке на суда и высадке десантов»{315}. Для обеспечения десантов от возможных ударов противника с флангов флот в соответствии с планом операции поставил в общей сложности 6800 мин, выделил 27 подводных лодок и все надводные корабли. На южном берегу пролива было сосредоточено 41 мощное дальнобойное орудие, 35 батарей крупного и среднего калибра, а также 7 батарей трофейных орудий{316}. Генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс впоследствии вспоминал, что у него в то время сложилось убеждение в серьезности намерений германского командования высадить свои войска в Англии. «Хотя приказы относительно действительного проведения операции сами по себе еще ничего не доказывают, — писал Ф. Паулюс, — все же я полагаю, что Гитлер, находившийся под впечатлением крупных и быстрых успехов в кампаниях против Норвегии и Франции и переоценивавший технические возможности, первоначально имел намерение осуществить вторжение»{317}.
Могли ли немцы рассчитывать на успех?
Осуществление операции «Морской лев» зависело от ряда важных условий: завоевания германской авиацией господства в воздухе, нейтрализации [129] английского флота в районе вторжения и на подступах к нему, наличия достаточного количества десантных средств, преодоления береговой обороны Англии и сопротивления британских войск в ее глубине. Наконец, успех операции зависел от внутриполитического положения в Англии.
В июле 1940 г. немецкая авиация обладала минимум двойным превосходством над английскими военно-воздушными силами. Осуществление планов высадки не требовало стратегического господства в воздухе над всей Англией и полного подавления английской истребительной авиации. К тому же британское командование не имело необходимого количества истребителей для противодействия противнику в зоне Ла-Манша. В немецких боевых приказах отмечалось, что «над всем проливом достигнуто ярко выраженное превосходство в воздухе»{318}.
Но если германские военно-воздушные силы имели бесспорное превосходство в воздухе, то столь же бесспорным превосходством на море обладал английский флот. Большинство буржуазных историков именно этим и объясняет срыв операции «Морской лев». Однако уже норвежская операция, в которой германское командование сумело обеспечить господство в воздухе, показала, что флот без надежного прикрытия с воздуха мог лишиться своего превосходства.
В районе Ла-Манша, над которым господствовала немецкая авиация и где были установлены плотные минные заграждения, маневр английских кораблей сковывался. У южного побережья Англии находились только ограниченные силы британского флота. Здесь в распоряжении командования Дуврского района и Портсмута было всего десять эскадренных миноносцев. В ближайших базах — Хамбер, Гарвич и Ширнесс, откуда английские корабли могли бы действовать против вражеских десантов, — насчитывалось 19 эсминцев{319}. Основная же часть линейных кораблей находилась в северных и западных портах Англии.
Командование германского военно-морского флота считало, что для высадки десантов потребность в переправочных средствах составит: 155 транспортных судов, 1722 парома, 471 буксир и 1161 морской катер{320}, то есть во много раз больше, чем понадобилось для эвакуации войск из Дюнкерка. Однако небольшое расстояние до южного побережья Англии облегчало переброску десанта. Гальдер записал в своем дневнике: «Характер операции: «Форсирование большой реки...»{321}. Пользуясь ресурсами оккупированных стран, Германия могла в короткий срок сосредоточить в намеченных районах необходимое количество транспортных средств. На 4 сентября в распоряжении гитлеровского командования имелось 168 судов, 1910 паромов, 419 буксиров и 1600 катеров{322}, то есть значительно больше, чем этого требовал Редер.
Немецко-фашистское командование отдавало себе отчет в трудностях, которые испытают войска, преодолевая береговую оборону и активное сопротивление британских войск, однако, исходя из сложившейся обстановки и соотношения сил, считало эту задачу выполнимой. Многочисленные учения напротив восточных берегов Великобритании, то есть там, где десант не планировался, умышленное создание условий для утечки «секретной» информации — все это должно было ввести англичан в заблуждение относительно направления главного удара. «Сам факт подготовки десанта в Англию скрыть невозможно, — говорилось в директивных [130] указаниях ОКХ на подготовку операции «Морской лев». — Тем большее значение имеет засекречивание всеми средствами времени осуществления запланированного десанта и районов десантирования войск»{323}. Путем дезинформации противника немецкое командование надеялось достичь тактической внезапности.
Что же касается внутреннего положения Англии, то угроза вторжения противника на острова, опасность потери национальной независимости всколыхнули широкие слои населения страны, укрепили решимость народа вести борьбу с фашистскими агрессорами. Этот подъем явился важным фактором в войне Англии против Германии. Капитулянтские элементы оказались в изоляции.
В Англии принимались срочные меры для укрепления обороны побережья, но из-за нехватки готовых к боевым действиям войск и вооружения многие его районы оставались недостаточно прикрытыми.
Планировалось дать решающий отпор противнику на «рубеже главного командования», прикрывавшем Лондон и промышленные центры Англии, южнее и восточнее которых проходили передовые рубежи обороны (пять — по восточному и три — по южному побережью Англии). Задача восьми дивизий, оборонявших передовые рубежи, заключалась в том, чтобы задержать и измотать противника и тем самым выиграть время для подхода резерва главного командования. Этот резерв состоял всего лишь из двух корпусов (три пехотные, две бронетанковые дивизии и две бригады). Большинство дивизий первого эшелона имели недостаточно танков, артиллерии и транспортных средств, что делало их малоподвижными и малопригодными для контратак. К тому же сухопутные войска были рассредоточены почти по всей территории страны. В основу нового плана обороны, принятого летом 1940 г., было положено использование укреплений вдоль побережья и местных подвижных резервов, Резерв главного командования подтягивался ближе к побережью. Всего на вероятном направлении высадки десанта было сосредоточено 17 дивизий и 6 бригад.
В сентябре боеспособность английской армии несколько повысилась Общее число 42-мм противотанковых орудий возросло со 176 до 498, Танковые части в начале месяца насчитывали 240 средних и 108 тяжелых машин. Количество легких танков, вооруженных пулеметами, достигло 514. К тому времени английское командование располагало на Британских островах 27 пехотными дивизиями, но в 15 из них недоставало вооружения и особенно транспортных средств. Слабой была и противовоздушная оборона войск{324}.
Таким образом, и в сентябре 1940 г. Англия оставалась недостаточно готовой к активным действиям против немецко-фашистских войск. «Я лично убежден, — писал Гальдер много лет спустя, — что при правильном использовании сил мы прочно закрепились бы на острове, несмотря на превосходство Англии на море»{325}.
Хотя немецко-фашистское командование имело определенные возможности для высадки десанта, до реализации громко провозглашенных планов дело не дошло. 12 октября была издана директива об отсрочке операции «Морской лев» до весны 1941 г. Но в действительности верховное главнокомандование вермахта еще в первых числах октября вообще отказалось от проведения десантной операции{326}. [131]
Директива о переносе операции нужна была для маскировки развернувшейся широким фронтом подготовки к нападению на СССР. Операция «Морской лев» превратилась в ширму для прикрытия новой агрессии. По замыслам гитлеровского руководства приготовления к вторжению в Англию должны были отвлечь внимание Советского Союза от сосредоточения войск на востоке, у границ СССР. 15 февраля 1941 г. Кейтель в специальной инструкции требовал «усилить уже сложившееся впечатление о предстоящем вторжении в Англию», а развертывание войск по плану «Барбаросса» изображать «как крупнейший в истории войн отвлекающий маневр, который служит для маскировки последних приготовлений к вторжению в Англию»{327}.
Переключение внимания фашистского руководства на восток было тем фактором, который отвел от Англии угрозу вторжения.
3. Воздушное наступление на Англию
Заявления Черчилля о решимости английского правительства и народа продолжать сопротивление фашистская верхушка рассматривала как блеф Гитлер, упоенный победами, снисходительно ждал «поклонной» делегации из Лондона. Прошло около двух месяцев после эвакуации английских войск из Дюнкерка, но Великобритания не капитулировала. Руководство фашистской Германии приняло решение, наряду с подготовкой к высадке десанта, предпринять воздушное наступление на Британские острова и усилить морскую войну против Англии. По мнению немецко-фашистского командования, в частности Геринга, воздушное наступление даже само по себе, без высадки десанта, могло ускорить создание кризисного положения в Англии и привести к желаемой развязке.
1 августа 1940 г. была подписана директива № 17, в которой предусматривалось усиление воздушной и морской войны против Англии. Через несколько дней Геринг определил «Адлертаг» («день орла») — время начала воздушного наступления — 13 августа.
Перед немецкими ВВС ставилась задача, подавив английские военно-воздушные силы, особенно истребительную авиацию, завоевать господство в воздухе, чтобы затем обрушить бомбовые удары по промышленным и политическим центрам страны, а также портам, через которые шло снабжение Великобритании.
Осуществление воздушного наступления возлагалось на силы 2-го воздушного флота фельдмаршала А. Кессельринга и 3-го воздушного флота фельдмаршала X. Шперле. Эти флоты базировались на северном побережье Франции, в Бельгии и Голландии. Оба воздушных флота имели 1480 бомбардировщиков{328}, 760 одномоторных истребителей, 220 двухмоторных истребителей и 140 разведывательных самолетов{329}. Как известно, строительство немецких ВВС осуществлялось из расчета на их боевое применение в тесном взаимодействии с наземными войсками. Для проведения же предстоящей операции требовалась стратегическая авиация. «Хейнкель-111», «Дорнье-17», «Юнкерс-87» и «Юнкерс-88» были мало приспособлены для решения крупных задач воздушного наступления: они имели недостаточную бомбовую нагрузку и слабое вооружение. В первые же дни «битвы над Англией» немецкое командование отказалось от применения пикирующих бомбардировщиков Ю-87, которые становились легкой добычей английских истребителей. [132]
Немецкие истребители Ме-109 имели несколько большую, чем английские истребители, скорость, хотя и уступали им в маневренности. Ме-109 были наиболее эффективны как перехватчики, а для сопровождения бомбардировщиков на дальние расстояния из-за недостаточного радиуса действия оказывались малопригодными. Двухмоторные истребители Ме-110, непосредственно предназначавшиеся для сопровождения бомбардировщиков, являлись самолетами многоцелевого назначения. Они обладали небольшой скоростью, были маломаневренны и фактически сами нуждались в прикрытии.
Все это ограничивало возможности немецкой бомбардировочной авиации. Гитлеровское командование, как правило, могло ежедневно посылать на бомбардировку южной Англии не более 300 — 400 самолетов{330}.
Двухмесячная передышка, которую Англия получила после Дюнкерка, была использована британским командованием для усиления военно-воздушных сил метрополии. На 4 июня (день вступления немецко-фашистских войск в Дюнкерк) в истребительной авиации Англии имелось 446 исправных самолетов, на 11 августа — уже 704{331}. Значительно увеличился резервный парк английских ВВС. В результате мероприятий правительства и благодаря энтузиазму рабочих авиационной промышленности удалось резко повысить выпуск самолетов.
Истребительное авиационное командование (командующий главный маршал авиации X. Даудинг) имело в своем составе четыре авиагруппы — 10, 11, 12 и 13-ю (60 эскадрилий){332}. Главная тяжесть борьбы с воздушным противником выпала на 10-ю и особенно на 11-ю авиагруппы, которые защищали юго-западный и юго-восточный районы страны.
Положение осложнялось тем, что первоначально английская система ПВО строилась в расчете на длительное сопротивление Франции. Налеты немецкой авиации ожидались лишь с аэродромов Германии и, возможно, Голландии. Система ПВО южного побережья Англии оставалась в это время наиболее слабой. Но именно напротив этого побережья, на французском берегу Ла-Манша, дислоцировалась основная масса немецкой бомбардировочной и истребительной авиации. Английское командование не могло рассчитывать на быстрое укрепление ПВО этого района за счет зенитной артиллерии, так как к середине августа в распоряжении командования ПВО имелось всего около 2 тыс. зенитных орудий различных калибров.
Однако большое преимущество английской системы ПВО состояло в том, что она имела на вооружении разветвленную сеть радиолокационных станций, которые, хотя и не были вполне совершенными, могли обнаруживать самолеты противника на расстоянии до 160 км. Поэтому внезапность налетов, на которую особенно рассчитывало немецкое командование, была сведена к минимуму.
В воздушном наступлении немецких ВВС на Англию можно выделить три этапа. Первый начался с середины августа и длился до 7 сентября. В это время военно-воздушные силы Германии наносили удары непосредственно по английской истребительной авиации, по аэродромам, командным пунктам и радиолокационным станциям. 15 августа над Англией разыгралось крупное воздушное сражение. Немецкая бомбардировочная авиация совершила 520 самолето-вылетов, а истребительная — 1270. Однако части английской ПВО оказали противнику стойкое сопротивление. Истребительное командование Англии бросило в бой [133] рекордное количество сил — 22 эскадрильи, которые сделали 899 самолето-вылетов{333}. Ущерб, причиненный немецкой авиацией, был небольшим, а ее собственные потери значительными. Немцы потеряли 76 самолетов, англичане — 34. В течение следующего дня над Англией появились 400 бомбардировщиков и 1320 истребителей противника, 45 из них не вернулись на свои аэродромы. До 18 августа немецкие ВВС потеряли 367 самолетов, а английские — 213. С 19 по 23 августа над Англией была сплошная облачность, но с 24 августа погода улучшилась, и немецкая авиация вплоть до 6 сентября совершала около 1000 самолето-вылетов в день, в том числе бомбардировщики — 250 — 400.
Критический момент в воздушных боях над Англией наступил в сентябре. К этому времени английская авиация не была уничтожена, как того хотело гитлеровское командование, хотя ее силы были напряжены до предела. Англия продолжала сопротивляться, а ее народ не проявлял признаков пораженчества, демонстрируя стойкость и мужество.
Время шло. Подготовка к нападению на СССР принимала все более широкие масштабы. Германское командование, стремясь добиться капитуляции Англии, прибегло к варварским формам воздушной войны. 5 сентября оно отдало приказ перенести центр тяжести бомбардировок с авиационных объектов на наиболее крупные административные центры страны, прежде всего на Лондон. Начался второй этап воздушного наступления.
7 сентября с 8 часов вечера до 7 часов утра немецкие бомбардировщики непрерывно бомбили Лондон, сбросив около 300 тонн фугасных и 13 тыс. зажигательных бомб. Противовоздушная оборона города оказалась слабо подготовленной к отражению массированного налета немецкой авиации. Германские бомбардировщики стали регулярно появляться над Лондоном в 9 часов вечера и бомбить его до 6 часов утра. Однако перенос бомбардировок с аэродромов и других авиационных объектов на крупные города дал возможность английской истребительной авиации в какой-то степени оправиться от понесенных потерь, а затем усилить сопротивление противнику.
8 ночь на 15 сентября немецкое командование послало на Лондон свыше 1000 самолетов. Над городом разыгралось воздушное сражение, в котором английская истребительная авиация и зенитная артиллерия, спешно стянутая к столице, оказали немцам сильное противодействие. Противник потерял 60 самолетов, а англичане — 26{334}. После этого налета напряженность воздушных боев над Лондоном и в целом над Англией стала несколько спадать. Расчеты нацистов на эффективность бомбардировок и подрыв морального духа английского народа не оправдывались.
Фашистское командование было вынуждено вновь изменить тактику воздушного наступления. Оно резко ограничило дневные налеты и сосредоточило внимание на ночных бомбардировках крупных промышленных центров страны. Этот третий этап воздушного наступления начался в ночь на 15 ноября варварским массированным налетом на город Ковентри, который был почти целиком разрушен.
Периодические ночные бомбардировки экономических центров Англии продолжались вплоть до второй половины февраля 1941 г. С середины ноября 1940 г. до середины февраля 1941 г. из 31 крупного налета немецкой авиации 14 налетов были проведены на порты, 9 — на промышленные города в глубине Англии и 8 налетов — на Лондон. Кроме того, совершались многочисленные налеты небольших групп немецких бомбардировщиков на различные города и порты, чтобы помешать проведению восстановительных работ. [134]
С февраля 1941 г. стали менее интенсивными и ночные бомбардировки. Во второй половине апреля и в начале мая 1941 г. немецкая авиация совершила три массированных налета на Лондон, сбросив на город рекордное количество фугасных бомб. После этого налеты на Англию приняли эпизодический характер: основные силы немецких ВВС перебрасывались на восток.
В результате налетов немецкой авиации в Англии было разрушено более миллиона жилых домов, убито около 40 тыс. и ранено 46 тыс. человек. Основные жертвы понесло мирное население. Немецкой авиации не удалось нанести серьезного ущерба промышленности Великобритании. Английские военно-воздушные силы потеряли 915 самолетов{335}.
По данным английских историков, воздушное наступление против Англии с июля по ноябрь 1940 г. обошлось Германии в 1733 самолета{336}. Однако эти потери были довольно быстро восполнены. В то же время летный и штабной состав немецких ВВС получил большой опыт воздушных боев и организации бомбардировочных рейдов. Но стратегический расчет гитлеровского командования сломить путем воздушного наступления сопротивление Англии перед нападением на Советский Союз оказался несостоятельным.
4. Дальнейший ход борьбы на море
Вступление в войну Италии и поражение Франции изменили соотношение сил сторон и оперативно-стратегическую обстановку на океанских и морских театрах.
Борьба против Англии на море имела такую же цель, как и развязанный против нее воздушный террор, — «нарушить снабжение Британских островов, принудить Великобританию просить мира»{337}. Служила она и для маскировки развертывания германских сил, готовившихся к войне против СССР.
Военно-морские силы фашистского блока значительно увеличились в связи с присоединением к ним военно-морского флота фашистской Италии (4 линкора, 22 крейсера, 123 эскадренных и эскортных миноносца и 115 подводных лодок){338}. Кроме того, Германия, овладев судостроительной промышленностью Бельгии, Голландии и Франции, получила возможность быстрее наращивать силы своего флота. В то же время Англия лишилась союзного ей французского военно-морского флота. Совместные англо-французские планы войны на море рухнули, и английскому адмиралтейству приходилось теперь рассчитывать только на собственные военно-морские силы. При этом перед ним встала новая задача — нейтрализация вишистского французского флота, предотвращение захвата его противником.
Коренные изменения претерпела система базирования флотов. Англия теперь не могла базировать свои корабли почти во всех портах Европейского континента. В то же время Германия приблизила сеть своих морских и авиационных баз непосредственно к границам Англии. Это расширяло возможности использования против английского флота подводных лодок малого водоизмещения с ограниченным радиусом действия, а также легких сил флота и авиации, опиравшихся на сеть баз в Бельгии, Голландии и Франции. [135]
Таким образом, фашистская Германия получила значительные стратегические преимущества для ведения войны на море против Англии, но их использование в это время резко ограничивалось из-за развертывавшихся приготовлений к нападению на СССР. Гитлеровский адмирал К. Ассман писал: «...летом 1940 года, после поражения Франции... новым препятствием (к усилению флота и авиации для борьбы с Англией. — Ред.) явились начавшиеся тогда приготовления к войне с Россией, потребовавшие нового распределения имеющихся средств и обусловившие преимущественное положение сухопутной армии и авиации»{339}. К тому же численность подводных лодок Германии увеличивалась медленно. Темпы их строительства несколько возросли, но не обеспечивали плана пополнения флота. Вместо 29 подводных лодок во второй половине 1940 г. со стапелей ежемесячно сходило 6, а в первом полугодии 1941 г. — 13 подводных лодок{340}.
Тем не менее расширение системы базирования флота позволило немецким подводным лодкам активизировать действия в районе западных подходов к Англии. Потери флота союзных и нейтральных стран были значительны: 55,5 тыс. брт — в мае, 284 тыс. брт — в июне и 196 тыс. брт — в июле 1940 г.{341}. К этому времени командование германского флота отказалось от позиционного метода боевого применения подводных лодок, который практиковался в начале войны. Вместо него стало широко применяться крейсерство подводных лодок в назначенных районах. Теперь для действий каждой лодки стали назначать не ограниченные позиции, как раньше, а обширные районы, в которых она могла свободно производить поиск, уклоняться от атак противника и т. д. Подводные лодки стали чаще применять ночные атаки конвоев из надводного положения. Эта тактика приносила им определенные успехи. Между германским и итальянским командованием было достигнуто соглашение о перебазировании из Средиземного моря в Бордо 40 подводных лодок итальянского флота{342}. С сентября первые лодки стали действовать в Атлантике.
В осенние и зимние месяцы 1940 — 1941 гг., когда из-за штормовой погоды использование малых кораблей английского флота для охраны конвоев было затруднено, потери тоннажа и грузов оставались большими. Так, в октябре только в двух конвоях («SC-7» и «НХ-79») было потоплено 40 судов{343}.
Значительные результаты немецкому подводному флоту принесли ночные, а затем и дневные групповые действия подводных лодок против конвоев, получившие название тактики «волчьей стаи». Сущность этого способа действий состояла в том, что после обнаружения конвоя одной из подводных лодок командующий подводными силами направлял в зону движения конвоя другие подводные лодки, действующие в близлежащих районах. Сосредоточившись таким образом в группу («волчью стаю»), лодки последовательно или одновременно атаковали конвой из надводного положения с различных направлений. Это затрудняло действия кораблей охранения и ограничивало маневр всего конвоя. В марте 1941 г. район действий немецких подводных лодок расширился на запад до меридиана 40° западной долготы. Потери флота союзных и нейтральных стран от нападений подводных лодок, составлявшие в апреле 249 тыс. брт, достигли в мае 325 тыс. брт{344}. [136]
С января 1941 г. против английского судоходства значительно активизировала свои действия немецкая авиация. Она наносила удары днем и ночью по отдельным транспортам и конвоям в море, по портам и портовым сооружениям, производила постановку мин у побережья Англии.
Наиболее интенсивные действия немецких ВВС относятся к марту и апрелю 1941 г., перед началом их перебазирования к границам Советского Союза. Если в январе самолеты фашистской Германии потопили 20 судов — 79 тыс. брт и в феврале 27 судов — 89 тыс. брт, то в марте они совершили 2225 самолето-вылетов и уничтожили 41 судно — 113 тыс. брт, а в апреле — 2350 самолето-вылетов и пустили ко дну 116 судов — 323 тыс. брт. Общие потери тоннажа в апреле 1941 г. достигли весьма высокого уровня — 688 тыс. брт{345}. Если бы немецкая авиация продолжала так наращивать усилия и дальше, то потери британского флота были бы еще большими. Это поставило бы Англию в чрезвычайно трудное положение. Но «Германия, — как признает Руге, — не могла дальше поддерживать свои усилия в этом направлении из-за приближения русской кампании»{346}.
Урон, который понесли союзные и нейтральные флоты от ударов авиации в мае 1941 г., составил 65 судов — 146 тыс. брт, а общие потери от боевых действий противника — 511 тыс. брт. В июне потери от ударов авиации снизились до 25 судов — 61 тыс. брт, общие же потери уменьшились до 432 тыс. брт. Последствия перебазирования немецкой авиации на восток стали особенно заметны в июле и августе, когда потери тоннажа союзных и нейтральных флотов в результате ударов авиации противника составили соответственно лишь 9 тыс. брт и 23,8 тыс. брт, а общие потери уменьшились до 131 и 286 тыс. брт{347}.
Поражение Франции и передислокация сил немецко-фашистского флота в базы на Атлантическом побережье создали благоприятные условия для действий надводных кораблей. Но к этому времени их число в результате потерь сократилось, а выходы в море для борьбы против английского и нейтрального судоходства носили эпизодический характер. 23 октября 1940 г. вышел в море «карманный» линкор «Адмирал Шеер» (возвратился в апреле 1941 г.); в ноябре в крейсерство отправился тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» (возвратился 27 декабря 1940 г.); 22 января 1941 г. после завершения ремонта в Северную и Центральную Атлантику вышли линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау». За время двухмесячного рейда они потопили 22 судна общим тоннажем 116 тыс. брт. 22 марта линкоры укрылись в Бресте. В феврале и марте 1941 г„ дважды совершал кратковременные выходы в море тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер». Кроме того, в дополнение к находившимся в море четырем вспомогательным крейсерам-рейдерам после капитуляции Франции вышли еще три рейдера: один — в июле 1940 г., второй — в декабре 1940 г., и третий — в феврале 1941 г.
Серьезную тревогу у британского адмиралтейства вызвал выход в море в мае 1941 г. нового мощного линейного корабля «Бисмарк» и тяжелого крейсера «Принц Эйген». Командование германского флота поставило перед этими кораблями задачу «атаковать коммуникации противника в Атлантическом океане к северу от экватора...». Действия должны были длиться «столько времени, сколько позволит обстановка». При этом указывалось, что корабли должны прорваться в Атлантику скрытно. Но «даже в том случае, если прорыв в Атлантику будет обнаружен, задача остается такой же, как она определена в оперативной директиве»{348}. [137]
Осуществить скрытно выход в Атлантику нацистам не удалось. Корабли были обнаружены сначала 20 мая в Каттегате, затем 21 мая английским самолетом в Коре-фиорде, наконец, 23 мая севернее Датского пролива — кораблями английского дозора с помощью радиолокаторов. 24 мая около 6 часов утра «Бисмарк» и сопровождавший его тяжелый крейсер были встречены в Датском проливе английским отрядом поддержки дозора в составе линейного корабля «Принс оф Уэлс», линейного крейсера «Худ», двух крейсеров и шести эскадренных мицоносцев. В скоротечном бою «Бисмарк» потопил английский линейный крейсер «Худ», нанес повреждения линкору «Принс оф Уэлс» и вместе с тяжелым крейсером «Принц Эйген» прорвался в океан. В полночь «Бисмарк» был атакован самолетами с авианосца «Викториес» и получил повреждения. Но через три часа английские силы потеряли его из виду. Британское адмиралтейство бросило на его поиски несколько соединений флота, в том числе 5 линкоров, 2 линейных крейсера, 2 авианосца, 14 крейсеров, эскадренные миноносцы и береговую авиацию. Утром 26 мая самолет английской береговой авиации вновь обнаружил «Бисмарка». Началось сосредоточение сил для перехвата противника. Около 21 часа «Бисмарк» был атакован самолетами с авианосца, а затем эсминцами и получил повреждения, вызвавшие потерю управления. В 9 часов утра 27 мая английские линейные корабли «Кинг Джордж V» и «Родней» нанесли по «Бисмарку», шедшему со скоростью всего 8 узлов, мощный артиллерийский удар. Расстрел «Бисмарка» почти в упор длился около часа, после чего крейсер «Дорсетшир» с малой дистанции выпустил по нему три торпеды, и в 10 часов 36 минут 27 мая примерно в 450 милях к западу от Бреста «Бисмарк» был потоплен.
Крейсер «Принц Эйген» оторвался от преследования и укрылся в Бресте.
Однако этот успех английских ВМС не менял общей картины: страна находилась в исключительно тяжелом, по существу, критическом положении. Суммарные потери в тоннаже союзных и нейтральных стран с начала войны до июня 1941 г. составили 7,6 млн. брт, из них на долю Англии приходилось 4,5 млн. брт{349}. За этот период английские судоверфи смогли построить новые суда общим тоннажем лишь около 1,4 млн. брт.
Положение Англии как морской державы осложнялось и тем, что ее порты после поражения Франции оказались забиты судами оккупированных европейских стран, которые прибыли туда в поисках убежища. Между тем порты восточного побережья были одним из первоочередных объектов воздушного наступления люфтваффе. Нужно было перевести эти суда в базы западного побережья, а также организовать работу английских портов в условиях ожесточенных налетов авиации противника. Были моменты, когда в Ливерпуле из 130 причалов, пригодных для приема океанских судов в обычных условиях, можно было использовать только 12.
Резко возросло число судов, получивших повреждения и требовавших ремонта. Если до поражения Франции в ремонте находились суда общей грузоподъемностью около 1,5 млн. тонн (7 процентов всего торгового флота Великобритании), то к январю 1941 г, — до 2,8 млн. тонн (13 процентов){350}. Оценивая обстановку того времени, английский историк Б. Тонстолл отметил: «К июню 1941 г. наше положение было поистине отчаянным»{351}.
В связи с поражением Франции и вступлением в войну Италии Англия лишилась возможности использовать традиционную линию судоходства [138] через Средиземное море и была вынуждена направлять суда вокруг Африки. В результате расстояние от английских портов до Суэца увеличилось с 3 до 11 тыс. миль, до Коломбо — с 6 до 12 тыс. миль. Захват фашистской Германией территории бывших западноевропейских торговых партнеров Англии заставил ее ввозить необходимые товары из отдаленных районов. «После падения Франции продолжительность полных (в оба конца) рейсов английских судов значительно увеличилась. В среднем она возросла приблизительно на 30 — 40 процентов, а для войсковых транспортов еще больше»{352}.
Неблагоприятно сложившаяся для Великобритании стратегическая обстановка вызвала сокращение объема английского импорта. Разработанная весной 1940 г. программа определяла общую потребность страны в импорте грузов на ближайший год войны почти в 45 млн. тонн, а с учетом создания минимальных запасов — в 48 млн. тонн{353}. Расчеты, произведенные в августе 1940 г., показали, что импорт в течение второго года войны может снизиться до 42 млн. тонн. В декабре эта цифра определялась уже в 35 млн. тонн{354}. Последующие расчеты показали, что в 1941 г. в Англию можно будет ввезти лишь 28,5 млн. тонн.
Таким образом, Англии угрожало постепенное уничтожение ее торгового тоннажа и полное нарушение судоходства — главной жизненной артерии, которая питала промышленность и население страны всем необходимым, — продовольствием, топливом, сырьем и т. п. «Если бы противнику удалось сохранить первоначальную силу ударов хотя бы немного подольше, — говорится в английской официальной истории второй мировой войны, — это имело бы для нас катастрофические последствия»{355}.
В разгар борьбы на море британское адмиралтейство стало испытывать недостаток в эскортных кораблях для охраны конвоев. К началу 1941 г. 70 процентов английских эсминцев получили повреждения и были направлены в доки для ремонта{356}. Строительство новых кораблей (эсминцев, фрегатов, корветов) шло невысокими темпами. За второе полугодие 1940 г. было построено лишь 46 кораблей этих классов, в первом полугодии 1941 г. — 60{357}. Перевооружение кораблей осуществлялось медленно, так как поступление новых систем оружия задерживалось. Затруднения встретились при внедрении на корабли радиолокационной техники. Эффект от ее применения начал ощущаться лишь весной 1941 г.
Маломощной оставалась береговая авиация, численность которой на 1 июля 1940 г. составляла лишь 490 самолетов, из них патрульных среднего радиуса действия — 105. Только к 1 июля 1941 г. ее общая численность возросла до 676 единиц. Появились самолеты дальнего радиуса действия, увеличилось число самолетов среднего радиуса действия — до 242 и летающих лодок — до 81{358}. В декабре 1940 г. береговая авиация английских ВВС была передана в оперативное подчинение адмиралтейству, что позволило улучшить ее взаимодействие с флотом{359}. Однако эффективность действий самолетов береговой авиации продолжала быть низкой. Из 23 немецких подводных лодок, потопленных с начала войны, авиация не уничтожила ни одной, а в 1941 г. авиация берегового командования, [139] патрулировавшая в зоне Бискайского залива, потопила всего одну подводную лодку и нанесла повреждения еще двум{360}.
Чтобы более или менее надежно защитить судоходство, английское правительство и адмиралтейство стремились как можно быстрее наращивать темпы строительства новых и переоборудования старых кораблей. К июню 1941 г. эскортные силы Великобритании достигли примерно 700 единиц, включая 300 траулеров и переоборудованных яхт{361}. Около 250 единиц строилось. Но и всех этих сил было недостаточно. К тому же многие корабли имели устаревшие тактико-технические характеристики. Компенсируя недостаток эскортных сил, английское командование прибегло к прикрытию конвоев истребителями, усилило траление на фарватерах и на подходах к портам, расширило работы по вооружению торговых судов, усовершенствовало саму систему конвоирования. Маршруты конвоев периодически изменялись. Усиливалась блокада выходов немецких подводных лодок и надводных кораблей из баз и районов развертывания.
Личный состав военного, торгового флотов и трудящиеся Англии, занятые в военном производстве, своим трудом внесли огромный вклад в оборону. В условиях постоянных бомбардировок и морской блокады, нехватки сырья, электроэнергии и продовольствия рабочие увеличивали выпуск оружия и военной техники, восстанавливали разрушенные города и транспортные узлы, строили оборонительные сооружения.
5. Политика Англии в новой обстановке
Приготовления фашистской Германии к вторжению в Англию, воздушное наступление на нее и нарушение судоходства с самого начала служили двум целям: принудить английское правительство к миру, убрав со своего пути еще одного империалистического соперника, и вместе с тем — в широком стратегическом аспекте — прикрыть поворот агрессии на восток. Гальдер в дневнике 3 июля 1940 г. отмечал, что на первом плане стоят две проблемы: английская и восточная. Однако 31 июля, всего через две недели после подписания директивы о проведении операции «Морской лев», в ставке фюрера план нападения на Советский Союз обсуждался уже в качестве первоочередной задачи. Гитлеровское руководство пришло к выводу: «Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду»{362}.
Судьба Англии, таким образом, ставилась в зависимость от результатов похода на восток. В тот же день, 31 июля, Гальдер записал: «Маскировка: Испания, Северная Африка, Англия»{363}. В это время уже началась переброска соединений и штабов вермахта с западного фронта. До конца сентября к границам СССР были передислоцированы штаб группы армий «Б», штабы 4-й и 12-й армий, пять корпусных штабов, три танковые, десять пехотных и одна моторизованная дивизии{364}. В то же время была прекращена концентрация транспортных судов и переправочных средств в портах Ла-Манша.
Следовательно, с осени 1940 г. Англия неожиданно для себя оказалась в новой военно-политической обстановке.
В конце сентября для английского военного руководства стало ясно, что опасность немедленного вторжения немецких войск миновала. Поэтому [140] значительное количество кораблей флота метрополии было направлено на охрану океанских конвоев, а большая часть сухопутных сил, занимавших оборону на побережье Англии, — оттянута в тыл.
Английская бомбардировочная авиация предприняла ответные бомбовые удары по Германии. В ночь на 24 сентября 119 английских бомбардировщиков взяли курс на Берлин, из них только 84 самолета достигли цели. Большие потери самолетов во время дальних воздушных рейдов вынудили командование ВВС Англии ограничиться организацией эпизодических налетов на прибрежные районы Германии. Основное внимание английской авиации сосредоточивалось на борьбе с немецкими военно-морскими силами.
6 марта 1941 г. Черчилль отдал распоряжение, которое обязывало бомбардировочное командование направить главные усилия на уничтожение объектов, «непосредственно влияющих на ход боевых действий в Атлантике»{365}. Налетам бомбардировочной авиации подвергались в основном морские объекты противника, а на территории Германии — те города и порты, где находились судостроительные верфи: Гамбург, Бремен, Киль, Вильгельмсхафен.
Правительство Великобритании продолжало наращивать военно-экономическую мощь страны. Во второй половине 1940 г. и первой половине 1941 г. производство вооружения в Англии резко возросло. К концу 1940 г. было выпущено 15 049 самолетов всех типов{366}. Таким образом, английская авиапромышленность дала в два раза больше самолетов, чем в 1939 г., и в полтора раза больше, чем германская авиапромышленность в 1940 г.{367}. Кроме того, 578 истребителей Англия получила из США{368}. Однако Германия по-прежнему оставалась впереди по численности самолетов первой линии.
В первой половине 1941 г. производство самолетов в Англии возросло до 9380 единиц. Кроме того, из США было получено 807 самолетов{369}.
Усиление английских военно-воздушных сил повышало боеспособность военно-морского флота и расширяло возможности защиты морских коммуникаций. Военно-морской флот Англии стал быстро пополняться новыми боевыми кораблями. Об этом говорят данные, помещенные в таблице 6.
Таблица 6. Строительство военно-морского флота в Англии (1939 — 1941 гг.){370}

Годы


Линкоры

Авианосцы

Мониторы

Крейсеры

Эсминцы

Подводные лодки


Корветы и фрегаты

Минные тральщики


«Москитный» флот

Десантные суда

1939










3

22

7

3

19

14

4

1940

1

2



7

27

15

48

44

121

158

1941

2

2

1

6

39

20

70

87

395

246

Тоннаж военно-морского флота Англии возрос с 263 200 брт в 1940 г. до 437 200 брт в 1941 г.{371}. [141] Хотя торговый флот нес большие потери, его тоннаж увеличивался. Если в сентябре 1939 г. он составлял 18 710 тыс. тонн (дедвейт), то к концу декабря 1940 г. — 21 963 тыс. тонн{372}.


Кроме того, Англия использовала в судоходстве торговые суда, прибывшие в ее порты из оккупированных Германией стран — Норвегии (общий тоннаж 4000 тыс. брт){373}, Голландии (приблизительно 1 706 тыс. брт), Дании (около 450 тыс. брт), Бельгии (более 200 тыс. брт){374}. Для островной Англии, полностью зависевшей от импорта, это имело важное значение.
Постепенно росло производство различных типов вооружения, увеличивалась численность армии. Если в июне 1940 г. английские вооруженные силы насчитывали 2 278 тыс. человек, то в июне 1941 г. — уже 3 383 тыс. человек{375}. По мере оснащения войск современным вооружением повышалась их боеспособность{376}. Это подтверждает таблица 7.
Таблица 7. Производство в Англии вооружения и бронетанковой техники

Год

Полевая артиллерия

Танковые и противотанковые орудия

Танки, САУ

Бронемашины и бронетранспортеры

Пулеметы

Винтовки

1940

1359

1773

1399

6070

30179

80763

1941

3173

9361

4841

10681

39340

78533

10 мая 1941 г. заместитель Гитлера по руководству нацистской партией Р. Гесс приземлился с парашютом в Англии около имения лорда Гамильтона — одного из приближенных английского короля. Делая ставку на «мюнхенцев» и давние антисоветские устремления самого Черчилля, Гесс от имени Гитлера предложил Великобритании заключить мир с Германией и принять вместе с ней участие в походе против СССР. Однако английским правящим кругам уже было не до этого. Фашистская экспансия непосредственно угрожала национальному существованию самой Англии. Народные массы страны вступили в решительную борьбу с фашистскими агрессорами. Необходимость обезопасить Англию от гитлеровского нашествия, антифашистская борьба английского народа обусловили провал миссии Гесса. Правительство Черчилля было вынуждено спешно искать новых союзников. Фашистская Германия показала себя как сильный враг. Поэтому и союзники Англии нужны были равной или превосходящей мощи. Только два таких государства не участвовали в то время в войне: Советский Союз и Соединенные Штаты Америки.


США находились от Англии и от ее главного противника — Германии на расстоянии многих тысяч километров. К тому же перспективы американской помощи оставались в то время еще неясными. Трезвый анализ сложившейся обстановки и соотношения сил привел английские правящие круги к необходимости поиска контактов с Советским Союзом.
Еще 25 июня 1940 г., то есть сразу после поражения Франции, Черчилль через английского посла в Москве С. Криппса направил личное [142] послание И. В. Сталину, в котором высказывалось стремление к улучшению взаимоотношений между СССР и Великобританией. Советское правительство проявило готовность к нормализации отношений.
Однако в позиции английского правительства по отношению к Советскому Союзу проявлялась двойственность. С одной стороны, Лондон демонстрировал свою заинтересованность в сближении с СССР и желательность нормализации англо-советских отношений. С другой стороны, кабинет Черчилля сопровождал свои заявления о необходимости «новых отношений» действиями, явно перекликавшимися с антисоветской политикой «мюнхенцев». В конечном счете внешнеполитическая линия британских правящих кругов была направлена на то, чтобы, заставив СССР отказаться от нейтралитета и договора о ненападении с Германией, как можно быстрее втянуть его в войну.
18 апреля 1941 г. английский посол в СССР Криппс вручил Советскому правительству меморандум. В нем говорилось, что в случае затягивания войны на продолжительный срок определенным кругам в Англии может прийти в голову мысль об окончании войны с Германией на германских условиях, которые откроют гитлеровцам неограниченный простор для экспансии в восточном направлении. Такого рода идея, по словам Криппса, могла бы найти последователей и в США. Иными словами, посол намекал на возможность нового антисоветского сговора империалистических держав. Меморандум и был предупреждением о такой возможности. Но не только. Посол явно пытался оказать нажим на Советское правительство с целью вынудить СССР отказаться от нейтралитета. «В связи с этим следует помнить, — отмечалось в заключительном разделе меморандума, — что правительство Великобритании не заинтересовано столь непосредственно в сохранении неприкосновенности Советского Союза, как, например, в сохранении неприкосновенности Франции и некоторых других западноевропейских стран»{377}.
Как средство давления на СССР британская дипломатия пыталась использовать и миссию Гесса. 13 мая 1941 г. Криппс в письме в министерство иностранных дел Англии предлагал «усилить опасения у Советского правительства сообщениями о том, что оно может остаться в одиночестве «слушать музыку» и что «во влиятельных кругах Германии усилились тенденции к заключению компромиссного мира с Великобританией»{378}.
По мере поступления сведений о готовящемся нападении фашистской Германии на СССР наиболее трезво мыслящие представители английских правящих кругов все больше и больше укреплялись в решении вести борьбу против Германии совместно с Советским Союзом. Они считали, что, оказав определенную помощь СССР, Англия тем самым поможет себе. Важную роль в принятии этого решения сыграли английские трудящиеся, требовавшие сотрудничества с Советским Союзом.
Английские военные круги исходили из предположения, что боевые действия вермахта против Советской Армии неизбежно приведут к разбрасыванию немецких сухопутных сил, «сокращению численности германской авиации, сосредоточенной для атак на морские коммуникации в Атлантике, а также бомбардировок Великобритании»{379}.
В то же время многие видные государственные, а также военные деятели Великобритании придерживались мнения, что Советский Союз, подобно Франции, не сможет выдержать ударов гитлеровской военной [143] машины. 9 июня 1941 г. объединенный разведывательный комитет представил правительству доклад о «военных, политических и экономических последствиях русско-германской войны», где давалась оценка «силы, качества и оснащенности оружием русских вооруженных сил». Объединенный разведывательный комитет пришел к выводу, что «у немцев есть определенные основания надеяться оккупировать Украину и дойти до Москвы за 4 — 6 недель»{380}.
13 июня 1941 г. министр иностранных дел Англии А. Идеи заявил полномочному представителю СССР о готовности английского правительства развивать с СССР экономическое сотрудничество и оказать ему определенную помощь. В Лондоне поняли, что судьба Англии как суверенного государства зависит от способности советского народа выстоять в борьбе с фашистским нашествием.
* * *
Меры, которые правящие круги фашистской Германии предпринимали в 1940 — 1941 гг., чтобы заставить Англию пойти на компромисс, не дали ожидаемых результатов. Глубокие империалистические противоречия между Англией и Германией, возникшая угроза самому существованию Британской империи помешали политическому сближению этих стран и обусловили курс правительства Черчилля на продолжение сопротивления фашистской агрессии. Этот курс был поддержан всем английским народом, который энергично выступал против попыток «мюнхенцев» толкнуть страну к сговору с Гитлером.
Трудящиеся Великобритании, солдаты, летчики, моряки английских вооруженных сил проявили патриотизм, стойкость и мужество при отражении налетов немецко-фашистской авиации на города и порты страны, при защите морских коммуникаций в ходе войны на море. Благодаря самоотверженному труду рабочих, служащих, фермеров английская военная промышленность и сельское хозяйство значительно увеличили выпуск продукции. Большую помощь в наращивании военного потенциала оказали Англии народы доминионов и колоний. Это позволяло своевременно возмещать потери и продолжать боевые действия.
Английское правительство, проводя двойственную политику по отношению к Советскому Союзу, решило в конечном счете искать у него поддержки в борьбе с Германией. Советское правительство осуществляло курс на нормализацию отношений с Великобританией, исходя из коренных интересов советского народа.


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   37


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет