Пьеса предоставлена Ольгой Амелиной



жүктеу 128.56 Kb.
Дата05.05.2019
өлшемі128.56 Kb.

Пьеса предоставлена Ольгой Амелиной

(Библиотека драматургии - http://lib-drama.narod.ru)
Л.Петрушевская. Вставай, Анчутка!

Москва, Изд-во "Искусство", 1989

OCR & spellcheck: Ольга Амелина, июнь 2006

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


А л е к с а н д р И в а н о в и ч З я б р е в.

Д е д.


Б а б а.

А н ч у т к а.


3ябрев. Здравствуйте. Я Зябрев.

Дед. А что такое?

Зябрев. Это Александр Иванович, здравствуйте.

Дед. А в чем дело?

Зябрев. Я же с вами говорил позавчера, с вами? По телефону. Вы ихний дедушка?

Дед. Так и что?

Зябрев. Мы договорились, что я приеду. Зябрев, вспомнили? Помните, вы еще от телефона отходили, Таня-то ваша громко плакала? Теперь вспомнили? Вы мне говорили, что у Тани несчастье, родинка какую неделю кровоточит, вспомнили? А я утром вчера вам позвонил и еще к врачу вас направил. Он у вас был, вы звонили?

Дед. А какой вопрос у вас?

Зябрев. Врач был?

Дед. Это к вам не относится.

Зябрев. Это очень хороший врач и именно по этому вопросу. Ну, по вопросу кожных разрастаний. Вы не расстраивайтесь, это как раз форма, подлежащая излечению.
Стук в стенку. Дед уходит. Зябрев остается один. Звонок. Зябрев впускает Бабу.
Баба. Добренький день.

Зябрев. Добренький день.

Баба. А где хозяева?

Зябрев. Дедушка с Танечкой все возится. Таня наша громко плачет.

Баба. С Танечкой, да.

Зябрев. У Танечки внезапно закровянила родинка. Дед в па­нике, говорить не может вразумительно, талды-талды. При­шлось организовать профессора. Муж ведь Тани в отъезде.

Баба. Да, да, Вовочка в командировке.

Зябрев. И далеко. Ему решили не писать. Чтобы не расстраивать. Хороший профессор — девяносто процентов быстрого излечения.

Баба. Хороший профессор?

Зябрев. Этот? Первоклассный. Он у меня лечил сыну ангиому на колене, под коленкой. Внезапное разрастание. Мы с женой чуть не умерли от страха. Но теперь ничего, теперь парню уже двадцать третий год. А жена умерла.

Баба. А давно было?

Зябрев. В полтора годика. А жена недавно.

Баба. А где?

Зябрев. Под коленом, вот здесь. А жена в магазин пошла — и вот.

Баба. А какого вида?

Зябрев. Такое вроде родимого пятна.

Баба. У меня тоже, но всю жизнь.

Зябрев. И не болит?

Баба. Иногда, когда заденешь.

Зябрев. Это тогда надо срочно.

Баба. А что?

Зябрев. Потом будет уже невесело.

Баба. У меня на грудной клетке.

Зябрев. Все равно невесело. Надо показаться.

Баба. Лучше не буду.

Зябрев. Это от вас ничего не отнимет. Запишитесь на прием.

Баба. Когда не думаешь, не знаешь, так и так помрешь.

Зябрев. Ну зачем же такое суеверие.

Баба. Как ни хворала, померла.

Зябрев. В наше время нельзя.

Баба. Года четыре назад мне вот ихняя тетка ангину заговорила.

Зябрев. Ну и как, прошла?

Баба. Больше ни разу.

Зябрев. Самовнушением занимались.

Баба. Нет, это она точно заговорила.

Зябрев. Просто все поверили тому, что она вас заговорит. Атмосфера создалась.

Баба. Нет, в кухне просто.

Зябрев. Да, бывает, бывает, очень много того носится в возду­хе, чего мы не видим, не знаем и никогда не заметим. А тетка эта жива еще?

Баба. Тетка-то жива.

Зябрев. А где она приблизительно живет?

Баба. Приблизительно на улице Стромынка.

Зябрев. Тогда надо ее привезти на такси сюда. Она Таню помнит?

Баба. Она ее крестила.

3ябрев. Она ходит?

Бабка. Она сама себя обихаживает. Говорит по утрам: «Ну, Анчутка, вставай!» Ей девяносто три годочка.

3ябрев. Она соображает?

Баба. Лучше нас.

3ябрев. Она еще заговаривает?

Баба. Я не слышала что-то.

3ябрев. Как же, ведь в семье может понадобиться. Мало ли, та же ангина.

Баба. Тут все закончилось четыре года назад. Она потеряла способность.

Зябрев. А в чем это выразилось?

Баба. Атрофировалось, как бывает у стариков.

Зябрев. Нет, если она знахарь, то это должно быть до конца дней.

Баба. Откровенно говоря, они на нее обиделись, что она меня вылечила. Все им обидно. Она ихняя тетка, а лечила меня.

Зябрев. Ну и что здесь такого? Люди должны оставаться людьми, даже родственники.

Баба. Так вот поди ж ты.

Зябрев. Надо ее уговорить, дело идет о Тане.

Баба. Они с ними не дружат.

Зябрев. Так, она где живет?

Баба. Улица Стромынка, приблизительно.

Зябрев. А приблизительно дом какой?

Баба. Примерно десять «а».

Зябрев. А квартира?

Баба. А зачем?

Зябрев. Не беспокойтесь.

Баба. Они с ними не дружат, мы никто к ней не ездим.

Зябрев. И вот прекрасный способ подружиться!

Баба. Да что хлопотать-то! Квартиру не знаете.

Зябрев. Я вот сейчас и поеду. Это не проблема.

Баба. Да это нашей семьи дела! Вы же не знаете!

Зябрев. Что мне надо, так это такси. (Уходит.)
Входит Дед.
Дед. Ушел?

Баба. Кто, этот? Профессор?

Дед. Профессор.

Баба. Ушел, но вернется, обещал скоро вернуться на такси.

Дед. Зачем это?

Баба. А что?

Дед. Зачем он вернется, спрашиваю.

Баба. Зачем-то обещался. Мое какое дало. Я интересуюсь, как Танечка.

Дед. А что Танечка?

Баба. Все-таки она мне дочь. Как все равно что дочка.

Дед. Она вам не дочь, запомните, а невестка.

Баба. Но как дочь, и я интересуюсь.

Дед. А что Танечка-то? По какому вопросу?

Баба. У Танечки несчастье такое, и я переживаю. (Плачет.)

Дед. Никакого несчастья.

Баба. Но ведь я знаю, без толку скрывать. Я мама мужа вашего. Я родная. Дело пока что быстроизлечимое, надо обратиться. К профессору надо.

Дед. Ничего у нее нет.

Баба. Я же слышу, Таня громко плачет. Слышно через дверь.

Дед. У Тани нервное состояние.

Баба. Надо держать в руках.

Дед. Что держать?

Баба. Когда бывает так.

Дед. Не бывает. Это только в данный момент.

Баба. Пусть она не волнуется. Чего волноваться. Диагноз-то поставлен? Я сама была в больнице. Каждое утро: не пить, не есть, не мочиться. Исследовали-исследовали, а диагноз не поставили.

Дед. А что вам ее диагноз.

Баба. Я вам не чужой человек. Я мать.

Дед. Ничего у нее нет.

Баба. Чего скрывать, не понимаю, мы одна ведь семья. Вова мой сын. Я с сыном секретов не имею. Вова приедет, мне так или иначе расскажет. Вова с вами живет, а я на вас удивляюсь. Неужели же я чужая? Воспитывала-воспитывала, мне тоже можно сказать.

Дед. Мне вы никто.

Баба. Нет, мы вам родня.

Дед. Я с вами не родня.

Баба. У Тани состояние, а вы так кричите. Вы ей хуже делаете, успокойтесь.

Дед. Вы успокойтесь навеки.

Баба. Я-то успокоюсь, за мной не пропадет, я успокоюсь и уеду, а вот вы зря так. Все равно криком беде не поможешь. Вы не на меня кричите, вы на нее кричите, что она есть и ничего не скажешь.

Дед. Откуда это вы взяли?

Баба. Вообще.

Дед. Домой, домой. Домой езжайте.

Баба. Я пришла узнать, что есть от моего родного сына.

Дед. Вы только деньги тянете с него.

Баба. Он у меня прописан, деньги на квартиру. У меня пенсия знаешь какая?

Дед. Домой, домой.

Баба. А ну, вытолкните, вытолкните старшего товарища. Вытолк­ните меня. Соседи пусть слышат, покричите. Вон у вас Таня громко плачет. А вы такими пустяками занимаетесь. А вопрос о жизни и смерти.

Дед. Это у вас вопрос о смерти.

Баба. Я к сыну пришла.

Дед. Сын ваш не прописан тут.

Баба. Он здесь живет, от него письмо и перевод.

Дед. Езжайте.

Баба (стучит в стенку). Здравствуй, деточка, здравствуй, доч­ка. Как состояние?

Дед. Езжайте домой, побирушка.
Стук в стену. Дед уходит. Звонок. Баба вводит Анчутку и 3ябрева.
3ябрев. Еще раз здравствуйте, прилетели. Такси даже не понадобилось, прилетели прямо на крыльях. Ну, ваша тетя. Прямо на крыльях, одна нога там, другая здесь. Буквально!

Баба. Тетя Нюра, вот и свиделись!
Обе плачут.
Анчутка. А я каждое утро говорю себе: «Анчутка, вставай!» Встаю.

3ябрев. А теперь — прямо молниеносно.

Анчутка. Каждое утро восстаю для жизни. Анчутка, гово­рю, вставай! Никто за тебя не встанет! И так девяносто три года борюсь со своей ленью.

3ябрев. Но это все в прошлом.

Анчутка. Анчутка, вставай. Во как. И встаю. А кто мне что подаст. В магазин ползаю.

Баба. Тетя Нюра, так уж приходит: когда старость, мы никому не нужны.

3ябрев. Нужны, нужны, наш опыт нужен.

Анчутка. Ты что состарела так?

Баба. А ты думаешь! Володе-то уже сорок лет, я его уже не вижу. Прячут прямо от родной матери. В командировку усылают. Я одна.

Анчутка. А, уже?

Баба. А ты думаешь! Думала, ты одна такая одна? Все одни.

Анчутка. Где пациент?

Баба. Руки помой.

Анчутка. Омыла.

Баба. Ты не омой, а помой.
Входит Дед.
Дед. Кто это?

3ябрев. Это ваша забытая тетя.

Баба. Это тетя Нюра Шеина.

Дед. При чем это?

3ябрев. Это «скорая помощь» вам.

Дед. Зачем? Что такое? Ничего не пойму. Долой всех отсюда!

3ябрев. Люди должны быть помощниками.

Дед. Тут не требуется.

3ябрев. Послушайте, вы здравый человек.

Анчутка. Это Коля! Ты не умер? Я думала, ты умер, не при­ходишь.

Дед. Ну и Коля.

Баба. А Танюша за стеной, тут.

Анчутка. Фуфырь-чуфырь бобырь мозырь. На лесах, на болотах, на зевотах, на ряске, на коляске, помчусь, займусь, займусь этим делом, пелом, спелом, улетайте, уходите, уезжайте, хворости, болести, корости, чирьи, бельмы, почешуи, все отсюда, чуфырь, бобырь, мозырь.

Дед. Понеслась, понеслась.
Стук в стенку. Дед уходит.
Анчутка. Все! (Стучит в стенку.) Ответа нет. Они молчат.

Баба. Правильно, значит, вылечила. Если бы не вылечила, он бы нас отсюда всех погнал к чертовой матери. Молчит, ему нечем крыть.

3ябрев. Тетя Нюра, вы спаситель! Тетя Нюра, я прославляю вас!

Анчутка. Громы, громницы, девы, девицы, вихри могучие, ветры враждебные, все скрыто, заглажено, чуфырь, бобырь.

3ябрев. У меня сердце! У меня сердце! Тетя Нюра, любые дела, только сердце, третий месяц после инфаркта! А?

Анчутка. Шуры-муры, шулды-булды, асики-помики, сращение, сведение, полный результат, чуфырь, бобырь, мозырь, гладь, благодать.

3ябрев. Боже ты мой, сердце бьется ровно!

Баба. Анчутка, диагноз непоставленный вылечи, а? Целый ме­сяц в больнице мочу им выделяла в баночки.

Анчутка. Ты меня бросила. Но грох-грох, скок-поскок, пыль-пыль, рассыпься, растворись, разложись, прах, чуфырь-бобырь, мозырь!

Баба. А как проверить?

3ябрев. Вы верьте, вы чувствуйте, ощущайте!

Баба. Да? А правда.
Входит Дед.
Дед. Мы с Таней уходим, просьба освободить.

3ябрев. Поздравляю, поздравляю! Теперь у вас будет все в порядке.

Дед. У нас и было все в порядке.

3ябрев. Теперь вы можете быть спокойны, все угрозы минова­ли, можно ехать дальше, можно жить. Я сам чувствую себя обновленным, матерым и без сердца.

Дед. А в чем дело?

3ябрев. Но тетя Нюрочка вылечила вашу Таню.

Дед. Она не болела.

3ябрев. Как не болела? А кровоточивая родинка?

Дед. Это мы вам просто сказали. Сказали, что не можем с вами говорить. Таня громко плачет. Вы стали спрашивать, что да почто. Раз вы такой любопытный, я придумал первое попав­шее, что у Тани кровоточит родинка, потому что у меня самого кровоточит. Понимаете? Мы вам сказали так, чтобы вы поняли и больше не беспокоили. Но вы не поняли.

3ябрев. Ну, это хорошо, а обмен? Мы же меняемся с вами.

Дед. Об этом и речь. Теперь я вам вот что скажу, нам меняться незачем.

3ябрев. Как же, помещали объявление, людей с ума сводили, вы съезжаетесь, две квартиры на одну в хорошем районе. У меня как раз разъезд из хорошего района.

Дед. А чего же вы из хорошего района?

3ябрев. У меня был инфаркт, мне нужен воздух и движение, а сын с невесткой молодые, им нужен покой, и они хотят пожить своей жизнью, и я не упрекаю.

Дед. Так вот нет же. Объявление давал зять. С кем он хотел съезжаться, с тем пусть и съезжается. Может, он с учитель­ницей русского языка захочет съехаться, я тут при чем.

Баба. При чем учительница, Вова меня к себе хочет взять, я слепая совсем, диагноз не поставлен.

Дед. А? Анчутка вылечит, тогда не надо будет съезжаться.

3ябрев. Так играть с человеком. Мы ждем обмена, у меня послеинфарктное состояние, сын с невесткой беспокоются обо мне, мне нужен отдельный воздух и движение. Они обо мне нервничают, у нас хороший район, как вам и полагалось.

Дед. Анчутка возьмет и вылечит, и воздух не понадобится, сами живите в хорошем районе.

3ябрев. Это, конечно, ваше семейное дело, но зачем надо было комедию ломать, родинка, уродинка. Какое-то посме­шище!

Дед. Анчутка вот вам все сделает, ступайте.

Анчутка. Это мой племянник, дайте мне руку пожать, имею право родному племяннику. (Пробивается к Деду, жмет ему руку.)

Дед. Зачем ты сюда ввалилась?

Анчутка. Все, я рассыпаюсь прахом! (Рассыпается прахом.)

3ябрев. Тетя Нюра!

Баба. Анчутка! Вставай! Никто за тебя не встанет!

Дед. Встанет, встанет, с ней бывало. (Слушает пульс.) У нее и пульса-то никогда не было в жизни. Всегда была холодная. Ляжет и лежит семеро суток, никто уже и хоронить не брался, дело известное. Надо ее домой отправить, на Стромынку. А то еще лучше, начинает сразу пахнуть, вот как сейчас. Сразу никто так не делает, тетя Аня. И скелета сразу не бы­вает. Только спустя какое-то время. Время еще не пришло, еще только три минуты. Прахом рассыпалась, а до праха еще дожить надо, она нетерпеливая. Аня, Аня, я вам не верю и ни­кто уже не верит, собирайтесь!

3ябрев. Надо «скорую помощь»!

Дед. Что вы все медицину! Ее там зарежут на столе, сейчас ведь нет летаргии, всех подряд порют по швам.

Баба. Тетя Нюра, талды-балды, талды-балды.

3ябрев. На покосах — на угонах, на шоссе — на маше.

Баба. Трали-вали, кошки драли.

3ябрев. Кикси-микси, тики-таки, ексель-моксель брамденбург.

Баба. А от курицы вода, бабка-ёжка поплыла.

3ябрев. Нет, она умерла.

Баба. Маска смерти нисколько ее не изменила.

Дед. Надо ее переправить на Стромынку. Здесь она не воскрес­нет, здесь ей надо будет притворяться, а одна она быстро воспрянет духом.

3ябрев. В таком виде ее никто на такси не повезет.

Дед. Да откуда кто знает? Прах, пыль, веником замести.

Баба. Езжайте, я тут посторожу.

3ябрев. Как с ней, так и в моем деле. Бесчеловечно как. Че­ловека веником. Вы ее парализовали. Бесчеловечно.

Дед. Да? Это ведь обмен. Слава богу, меняться никто никого не заставит. Никто никого ничего не заставит. Вон Вову никто не заставит. У него там нашлась какая-то учительница, вот вам и обмен. Наша Таня громко так плачет. Заставь ее не плакать. Заставь!

Баба. У Вовы учительница? Я к Тане привыкла.

Дед. Теперь отвыкнешь.

3ябрев. Хорошо. Обмен отпал. Вы отпали. Я отпал. Анчутка отпала. Вова отпал.

Дед. Учительница зато припала. Вова к ней припал.

3ябрев. Мне надо ехать, Вову я не знал.

Баба. Я пошла, поковыляла.

Дед. Анчутку возьмите.

3ябрев. Я возьму. Стромынка, дом десять «а», третий этаж направо, четыре звонка.

Дед. Положите ее часть на подушку, часть под одеяло, причем под одеялом насыпьте по всей длине. Понадобится шесть лит­ров воды. Ведро у нее под кроватью. Соль поваренная, йод, сода по столовой ложке на ведро воды.

3ябрев. Я для нее что хотите сделаю.

Баба. Скорей, пошли, в полиэтиленку заверни.

Дед. Все равно ждать до завтра придется.
Стук в стену.
Она чем хороша, что она неистребимая. Она к нам каждый день является.
Стук в стенку.
Мы только истребимые. Каждый день трясемся, что она не соберется.
Стук в стену.
У нас уже все соседи ее принимают, подметают и нам дают. А у меня родинка кровянит. А ей сказать, она примет близко к сердцу и два раза в день придется выметать.

3ябрев. Будьте спокойны, нам она чужая, все будет хорошо.

Дед. Иду!
Расходятся за кулисы.

1977
Библиотека драматургии: http://www.lib-drama.narod.ru





Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет