Пьеса в трех действиях



жүктеу 0.53 Mb.
бет1/3
Дата31.05.2018
өлшемі0.53 Mb.
  1   2   3

Мар Байджиев
НАСЛЕДНИКИ
ПЬЕСА В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ

Авторизованный перевод Льва Новогрудского


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ТЕНДИК

ЧАРЧЫ ЧДЖЕКШЕН выпускники и выпускницы университета.



ДЖАМАЛ ГУЛЬБАРА

МАКЕДОНСКИЙ (МАКЕ) — брат Гульбары.

ОСМОН КУРМАНОВ — научный работник, отец Гульбары и Маке.

ЗУКЕШ — мать Гульбары и Маке.

ШИЙКЫМБАЙ — аспирант.

КОНСТАНТИН ПЕТРОВИЧ — персональный пенсионер.

ЛЮДВИГ ВАН БЕТХОВЕН (БЕКЕШ) — друг Македонского.

МАЛЬЧИК.
Место действия — город Фрунзе.

Время действия — конец пятидесятых годов.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
1

Сумерки. Дубовый парк: скамейки, телефон-автомат, в глубине возвышается памятник павшим при защите Пишпека1 в годы гражданской войны. На пьедестале надпись: «Мы шли в бой за коммунизм!»

Появляются Тендик, Гульбара, Чарчы, Джамал, Джекшен.
Чарчы. Друзья, отдадим дань святому месту, а? Нет возражений?

Тендик. Возражений нет.

Чарчы. Ну... а что-нибудь есть? (Жестом изображает бутылку.)

Тендик. Гуля, будь добра, открой сумку. (Снимает сумку с плеча.)


Гульбара достает из сумки бутылку шампанского и бумажные стаканы.
Все (одобрительно). У-у-у!

Чарчы (вертит в руках бумажные стаканы, в притворном ужасе). И это — к шампанскому?!.. Во все времена божественному напитку соответствовал только хрусталь. Как розе — соловей. А теперь? Что теперь?.. Вот они, издержки технического прогресса! Шампанское и... бумага, роза и... транзистор! А вместо сказочной трели, обращенной к цветку,— нудная передача о пользе цветоводства.

Джекшен (Чарчы). Слушай, ради аллаха, оправдай свое имя: Чарчы — коротышка. Укоротись!

Джамал. Тендик, тебе слово!

Тендик (смущаясь). Друзья!.. (Замолкает.)

Чарчы. Это надолго. Поспим пока. (Укладывается на одну из скамеек, начинает храпеть.)

Тендик (переждав храп Чарчы). Друзья... (Снова смущается и замолкает.)

Чарчы (вскакивает со скамейки). Ну застенчивый он. Застенчивый!.. Ему дали слово, он одно слово и сказал. Что вы еще от него хотите?

Джекшен. Опять, наверное, мне придется... Друзья! Пять лет мы просидели вместе на институтских скамьях. Пять лет жили как родные, как близкие и добрые товарищи. И вот пришел наконец час расставания — такой неожиданный, хоть и ждали мы его все годы. Теперь разъедемся в разные стороны. Кто-то поедет вдвоем, а кто-то — один...

Чарчы. Интеллигентный человек один не бывает. С ним весь мир!

Джамал. Чарчы, отключись хоть на минутку.

Чарчы. Слушаю и повинуюсь!

Джекшен. Чарчы прав: с человеком весь мир. Но чтобы обрести в нем счастье, надо найти того единственного или ту единственную, с кем ты захочешь и сможешь этот мир поделить... Бывает, и найдешь. А она вдруг уходит к другому... (Бросает взгляд на Джамал. Небольшая пауза.) Так пусть же будут все дружны и счастливы, как наши Тендик и Гульбара! Я пью за настоящую любовь! Все. Ура!
Пьют шампанское.
Чарчы. А почему бы нам не совершить обряд бракосочетания? Сейчас и здесь!.. Я хоть уверен, что жениться никогда не поздно, а выходить замуж никогда не рано, но зачем откладывать?

Джамал (поддерживая шутку). Да, но нет загса.

Чарчы. Зато есть мулла. (Берет у Джамал косынку, сооружает из нее чалму, надевает, подходит к Тендику и Гульбаре, делая вид, будто в руках у него чаша с водой). О мой создатель! О аллах! В этой чистой посудине чистейшая вода, как в прозрачном горном роднике. Святая вода Мекки! Да будут ваши сердца такими же чистыми, как эта вода, а головы пусть будут всегда задурманены любовью!.. Дальше я много забыл, но это не имеет значения. Перехожу к главному. О прекрасная дочь Осмона, Гульбара, согласна ли ты вступить в брак с юношей Тендиком?

Тендик (с улыбкой, но проникновенно). Соглашайся, Гуля...

Гульбара (смеясь). А мама? Мне надо спросить у мамы.

Чарчы. Не у мамы, дитя мое, а у всевышней покровительницы брака Умай-эне. Или у древнегреческого бога брака Гименея, если хочешь. Я разрешаю.

Джамал (смеется, хлопает в ладоши). Согласна, согласна!

Чарчы (Джамал). Благодарю за разъяснение. Согласие принимается. (Тендику.) Ну а ты, божий человек, уже давно согласен, как я понимаю. С первого курса. Так что твоего подтверждения не требуется. (Обводит импровизированную чашу вокруг голов Тендика и Гульбары, затем делает вид, будто пьет из нее воду.) У-ух, холодная!

Джекшен (Чарчы). Где ты научился всей этой премудрости?

Чарчы. Еще в раннем детстве я был способным ребенком. Вундеркинд! Что, незаметно?

Тендик. Не иначе, он работал нештатным муллой. Сознайся, Чарчы.

Чарчы. Сознаюсь, не работал.

Гульбара. Чарчы, быть бы тебе не агрономом, а артистом.

Тендик. Или сочинителем. Поэтом, например.

Чарчы. Могу. Прочитать стихи?

Джекшен. Валяй!.. Про спутник, пожалуйста. Сейчас все про спутник пишут.

Чарчы (акцентируя ритм, как это свойственно поэтам, возможно, кого-то пародируя).

Ура, ура! Вперед, вперед!

Нам покорился небосвод!

Там спутник наш кружит, летит.

Он о тебе мне говорит.

О том, что ты, как спутник тот,

Вершишь высокий свой полет.

Но не внушает грусть иль злость

Твоя недосягаемость!

Мое земное притяженье

Затормозит твое движенье.

Вернешься ты, придет пора,—

Назад, назад! Ура, ура!
Гульбара (Чарчы). Может, скажешь, только что придумал? Так я и поверила!

Чарчы. Зуб даю!

Тендик. Побереги свои зубы, Чарчы.

Чарчы (обратив вверх лицо и простирая руки к небу).


Ты слышишь, спутница, не верят ни на рубль,

Пророчат внешности моей большую убыль.

Но знай, любимая, когда сойдешь ты вниз,

Все зубы будут целы... Не боись!


Джекшен. Льет, как из водопровода.

Тендик. Чистый импровизатор. Акын!

Гульбара. Акын по-настоящему раскрывается в состязании. Джекшен, твоя очередь!

Тендик. Давай, Джекшен. Посмотрим, кто кого переакынит.

Джекшен. Я только серьезно могу. Смешно не умею.

Чарчы. Когда очень серьезно, это тоже смешно.

Джамал (укоризненно). Чарчы!

Джекшен (высокопарно).


Пять долгих лет мы расправляли крылья,

Теперь лететь нам в разные края.

Хотим, как в песне, «сказку сделать былью» —

Тендик, Чарчы, Джамал, Гульбара, я.

Но, где б мы ни были, куда б ни прилетели,—

Весть друг о друге тотчас подадим,

Плечом к плечу пойдем к заветной цели.

Мы все за одного, у нас за всех — один!

Недаром нам отцы свое вручили знамя.

Борьба за коммунизм — движение вперед...



(Не найдя продолжения, умолкает.)
Чарчы (подхватывает).
...Пожар в душе и в нашем сердце пламя

Тебе мы отдадим, любимый наш народ!


(Джекшену.) Слушай, дай списать!

Джекшен. Зачем?

Чарчы. А в газету предложу.

Джекшен. Да брось ты!

Чарчы. Там и не такое печатают. Деньги тебе отдам. Только за две последние строчки вычту. Согласен?

Тендик (снимая напряженность). Все, ребята, тайм-аут. Победила дружба!


Появляются Македонский (Маке) и Людвиг ван Бетховен (Бекеш), оба чуть-чуть навеселе. У Бекеша в руках «Спидола».
Маке (несколько развязно, Бекешу). Знакомься! (Указывает на Гульбару.) Моя сестра. (На Тендика.) Мой будущий зять. (Жест в сторону остальных.) Их друзья. Будь паинькой, поздоровайся с дядями и тетями!

Бекеш (кланяется). Людвиг ван Бетховен.

Чарчы. Ого!

Маке (с вызовом). Что — «ого»? Что?! Меня, между прочим, родители Македонским назвали. Есть возражения?

Чарчы. Напротив. Благодаря вашим родителям Македонский и Бетховен сошлись в одной эпохе да еще стали друзьями. Союз меча и музы. Это прекрасно!

Маке. Бекеш, нас, кажется, обижают? Иро-ни-зи-руют?

Гульбара. Никто тебя не хочет обидеть, Маке. Иди!

Маке (не обратив внимания на слова сестры). Пользуются тем, что их много, а мы одни?

Гульбара. Маке, прошу тебя, иди домой. Скажи маме, я задержусь.

Маке. Тсс, сестрица, тихо! Никаких войн, даже холодных. Мир — дружба!.. Сознаете?.. Если уж даже я — Македонский! — стал борцом за мир!..

Чарчы (смеясь). Да, это кое-что значит!

Маке. Именно! И пусть не наступит день, когда все живое превратится в атомную пыль! Пока же будем предаваться удовольствиям,— а вдруг все-таки наступит?

Гульбара (раздраженно). Прекрати, Маке! Что ты хочешь?

Маке. Взноса в Фонд мира. Вернее, в Фонд мирных удовольствий.

Тендик (вынимает деньги). Пятидесяти1 хватит?

Маке. Нет, Тендик. С тебя не беру. Пока... Жених — родственник только наполовину.

Чарчы (Маке). Но если наполовину, возьми двадцать пять.

Маке. Мудро! (Берет тридцать рублей из протянутых Тендиком пятидесяти.) Пятерка за мной. А ты, счастливая моя сестра, разве ты не хочешь поделиться счастьем с братом?

Гульбара (дает Маке деньги). Теперь быстро домой!

Маке. Домой?! А деньги?.. Не-ет! (Размахивает деньгами.) Это мои черные крылья. Восемьдесят рублей — восемь крыльев! (Патетически.) О восемь крыльев, ведите нас туда, «где оскорбленному есть чувству уголок»! Кареты не надо, на такси не хватит... Друг мой, Людвиг ван, сыграй нам на этом рояле (указывает на «Спидолу») «Лунную сонату» или сонату «Аппассионату». Ту или ту. Любую! Какая тебе больше нравится... Ну!

Бекеш. Это одно и то же.

Маке. Молодец! Свои произведения знаешь. Врубай!


Бекеш включает транзистор на полную мощность. Звучит бравурная джазовая мелодия. Маке и Бекеш удаляются, пританцовывая твист. Неловкая пауза.
Джекшен. Не огорчайся, Гуля. Маке очень юн. В сущности, мальчишка еще...

Джамал. Образумится.

Гульбара. Никто не знает, отчего он такой. Ни папа, ни мама его не понимают. (Тихо.) Я тоже...

Тендик (обнимает Гульбару за плечи). Ну-ну, Гуля...


Молчание. Настроение ребят явно испорчено посещением Маке и его друга.
Чарчы. Эврика! Гоните монету, сбегаем за мороженым! (Обходит присутствующих с протянутой рукой.)
Все дают мелкие деньги, Гульбара вынимает из сумочки крупную купюру, передает Чарчы.
(С наигранным удивлением.) Вот это да! (Дурачась, пробует на зуб.) Настоящая?

Джамал. Никогда не видел крупной купюры?

Чарчы. Кто ж меня допустит? Выше десятки не поднимался. Я — коротышка. Чар-чы!

Джекшен. У дочери профессора могут водиться деньги и покрупнее.

Чарчы. Не будем гадать, у кого что водится... Кто за мороженым? Добровольцы есть?.. Добровольцев нет... Тогда вот что... (Берет бутылку из-под шампанского, кладет на землю, крутит.) Гуля, тебе идти!

Тендик. Я с Гулей.

Чарчы. Только так и должен поступать образцовый жених: либо вместе, либо вместо!

Тендик (делает шутливый боксерский выпад в сторону Чарчы). Ух, ты у меня дождешься!


Гульбара и Тендик уходят. Продолжительная пауза.
Джекшен. Когда уезжаете?

Джамал. Завтра. Направления из министерства в кармане.


Снова пауза.
Джекшен (решается). Извини, Чарчы, мне надо поговорить с Джамал.

Джамал (Джекшену). Говори. Тайн от Чарчы у меня нет.

Джекшен. Всего одну минуту, Чарчы.
Некоторое время Чарчы остается на месте, затем быстро уходит. Молчание.
Джамал. А ты когда едешь?

Джекшен. Недели две пробуду еще здесь. Надо дождаться парторга из Алай-Ку.

Джамал. Забираешься дальше всех.

Джекшен. Да уж, парового отопления и газа там нет, водопровода тоже. А зимой, когда закрывается перевал, только вертолетом можно добраться. На нем и продукты доставляют животноводам.

Джамал. Не боишься?

Джекшен (пожав плечами). Как тебе сказать...

Джамал. Оставаться тебе нельзя. Первый всех призывал ехать на периферию.

Джекшен. Ты права... (Секунду помедлив, берет ее за руку.) Джамал...

Джамал (молчит, опустив глаза, затем с трудом). Не надо, Джекшен...

Джекшен. Всю жизнь — веришь?! — всю жизнь буду жалеть, что мы с тобой остались просто друзьями!.. Такую, как ты, я больше не встречу, точно. (Нервно закуривает.)

Джамал. Зачем сейчас об этом, Джекшен?

Джекшен. Но когда же еще? Когда?!

Джамал. Я всегда считала тебя добрым, хорошим... А потом ко мне пришла беда... Большая беда... И ты оказался таким... таким жестоким. К кому?! К наивной первокурснице, которую обманули, опутали... Да, я ошиблась... Но ты...

Джекшен (жестко). Все знали, что он ловелас и пустышка.

Джамал. Да, конечно. Кроме меня... Я верила, Джекшен.

Джекшен. «Верила»!.. (Горячо.) Ты с ним встречалась, ты ходила к нему домой, ты с ним... (Меняя тон.) Понимаю, увлеклась, тебе понравилась его внешность, для тебя все было всерьез... Понимаю...

Джамал. Спасибо, что хоть теперь понял.

Джекшен. Я и тогда понимал. Все!

Джамал (усмехнувшись). И поэтому выставил меня на позор перед всем собранием?.. Ты помнишь?

Джекшен. Помню, Джамал, прости... Сам бы я никогда, поверь... Меня... ну... принудили, заставили выступить. Сказали: «Ты староста, комсомолец и обязан проявить принципиальность в борьбе с аморальными поступками. Осудить со всей строгостью!» Специально вызывали, накачивали... Что я там мог один?

Джамал. Но ребята смогли? Если б не они, не вся группа, меня бы тогда из университета исключили. Ты же этого требовал.

Джекшен. Прости, Джамал... Не надо вспоминать прошлое.

Джамал. Не надо, да...
Молчание.
Голос Чарчы. Эй-эй, не будите во мне зверя!

Джекшен (громко). Секунду, Чарчы! Еще секунду... (Джамал.) Ты... ты любишь Чарчы? Правда любишь?

Джамал (задумчиво). Чарчы... Знаешь, у него такое большое сердце... Чистое такое... Мне было очень плохо, Джекшен. Беспросветная темнота, страх... Готова была решиться на все... Да ладно, не будем... И вдруг пришел Чарчы — веселый и... и сильный!

Джекшен (изумлен). Коротышка?

Джамал. Да, сильный духом!.. И светлый какой-то... (Небольшая пауза.) Теперь я без него своей жизни не представляю... Ничего не представляю... (Кричит.) Чарчы!

Джекшен (поспешно). А дочку куда? К маме?

Джамал. С собой. Чарчы хочет ее удочерить.

Джекшен. Значит, конец...


Появляется Чарчы.
Чарчы (подражая некому зверю). Р-р-р-р-р... Разбудили все-таки.

Джамал. Кого?

Чарчы. Зверя, кого ж еще? Во мне.

Джамал (с улыбкой). О, мой грозный лев! (Ласково теребит ему волосы.)

Джекшен (Чарчы). Не сердись... Мне надо было выяснить кое-что... Прощайте! (Идет к выходу из парка.)

Чарчы (устремляется за Джекшеном). Джекшен, постой!..


Джекшен останавливается.
Я ведь все знал, Джекшен. Но виноват ты сам... Я иначе не мог... Может, что не так... Только я не мог иначе!

Джекшен. Будь счастлив, Чарчы! (Быстро уходит.)

Чарчы (что-то вспомнив, вслед Джекшену). Джекшен! Джекшен! (Не дождавшись ответа, медленно подходит к Джамал, молча смотрит на нее.) Джамал, ты всегда будешь со мной?

Джамал (берет его руку). Чарчы...

Чарчы (к нему возвращается хорошее настроение). И почему это я в вас такой влюбленный?!

Джамал (целует его). Мой маленький клоун...


Появляются Гульбара и Тендик.
Тендик (имея в виду Джекшена). Ушел?

Гульбара. Кажется, Чарчы взял верх не только в состязании акынов.


Джамал жестом показывает Гулъбаре, что не следует шутить по этому поводу.
Тендик. Берите мороженое. Растает.

Чарчы. Берем и — чао, до завтра! (Берет у Тендика мороженое.)

Тендик. До свидания, посланник пророка!
Джамал и Чарчы уходят.
Гульбара. Джамал светится вся... Какая она счастливая!

Тендик. А ты?

Гульбара. Я?

Тендик. Да, ты.

Гульбара. Я... (Подходит к Тендику, обнимает его.)

Тендик. Гуленька, Гуля... Давай до утра будем бродить по городу?.. Давай?

Гульбара. Просто так?

Тендик. Просто так... Ты когда-нибудь видела рассвет?

Гульбара. Рассвет?.. Знаешь... По-моему, не видела.

Тендик (с чувством). О-о, это красиво и чудесно, как в сказке... Сначала появляется алый свет на востоке, а потом небо, будто его кто протирает от черноты ночи, постепенно становится голубым... И вдруг целый каскад золотых брызг обрушивается на землю — и кажется, что грандиозный какой-то оркестр исполняет гимн жизни. Просыпаются горы, разбуженные лучами солнца, нестерпимой белизной сияют их снежные вершины, а потом...

Гульбара (мягко прерывает его). Наверное, это очень-очень красиво. Но... мне пора домой!

Тендик. Ты забыла — мы теперь не просто парень и девушка, мы дипломированные товарищи, стало быть, самостоятельные люди!

Гульбара. Нет-нет, милый, дома будут беспокоиться. Я не могу...

Тендик. Но Осмон Курманович и твоя мама меня хорошо знают.

Гульбара. Тебя — да, а о наших отношениях — нет.

Тендик. Ты не говорила?

Гульбара (отрицательно качает головой). Все как-то не решаюсь. (Пауза.) Пойду, ладно?

Тендик. Может, по телефону? Предупредить?

Гульбара. Ой, что ты! Мама услышит мой голос — сразу погонит домой. И гадать нечего!

Тендик. А если не звонить? Не явиться, так сказать, явочным порядком.

Гульбара. Не представляешь, какой будет переполох. Начнут трезвонить в милицию, в «Скорую помощь»...

Тендик (помолчав, решительно). Придумал!

Гульбара. Что тут можно придумать?

Тендик. Иди-ка сюда! (Направляется к будке телефона-автомата, снимает трубку, набирает двузначный номер.) Алло! «Скорая помощь»?

Голос из трубки. «Скорая» слушает.

Тендик. Простите... Будьте добры...

Голос из трубки. Адрес, фамилия, возраст больного?

Тендик. Понимаете...

Голос из трубки. Короче, гражданин! Адрес, фамилия, возраст!

Тендик. Первомайская пятнадцать, Курманова Гульбара Осмоновна, двадцать два года.

Гульбара. Тендик, ты сошел с ума! Они сейчас приедут! Голос из трубки. Что случилось?.. Слышите или нет?.. Травма? Сердечный приступ?.. Чем заболела?

Тендик. Нет-нет, простите, она не-е... не больна... Как бы вам сказать... Голос из трубки (теплеет).

Понятно. Ох уж эти будущие папаши!.. В какой роддом везти?

Тендик (ошеломлен). В роддом?!.. Нет... пока не надо... Спасибо!

Гульбара (смущенно). Тендик!

Голос из трубки. Хулиганите, гражданин?

Тендик. Не то... Понимаете, нас двое и...

Голос из трубки. Вдвоем хулиганите?

Тендик. Да выслушайте вы меня спокойно! Дело в том... В общем, если вам позвонят и спросят, не попала ли к вам девушка...

Голос из трубки. Пьяный?

Тендик. Нисколько! Честное слово!.. Сегодня мы получили дипломы... Ди-пло-мы! И решили гулять до утра по городу. Помогите, а? Вы же «Скорая помощь»!

Голос из трубки (после небольшой паузы, деловито). Курманова Гульбара Осмоновна? Двадцать два года?

Тендик. Да! Да! Голос из трубки. Вызов принят! Высылаю... то есть это... гуляйте!
Короткие гудки.
Тендик (набирает новый номер). Алло!

Голос из трубки. Дежурный по городу лейтенант Мыктыбай Мыктыев у телефона!

Тендик. Здравствуйте, товарищ Мыктыбай Мыктыев!

Голос из трубки. Дежурный по городу лейтенант Мыктыбай Мыктыев приветствие принял. Здравствуйте!.. Кто кого бьет, где дерутся, есть раненые?

Тендик. Да, в сердце.

Гульбара (сдерживая смех). Тендик, прекрати!

Голос из трубки. «Скорая помощь» требуется?

Тендик. В «Скорую помощь» мы уже звонили.

Голос из трубки. Лейтенант Мыктыбай Мыктыев вас понял. Куда выслать наряд?

Тендик. Наряд не нужен.

Голос из трубки. Лейтенант Мыктыбай Мыктыев вас не понял.

Тендик. Сейчас объясню. Если к вам позвонит мать девушки по имени Гульбара, будьте добры, скажите ей, что дочь ее в надежных руках!

Голос из трубки. Похищение? Так и запишем!

Гульбара (берет трубку у Тендика). Меня никто не похищал, товарищ лейтенант. Просто мы сегодня получили дипломы и будем бродить по улицам до утра! (Передает трубку Тендику.)

Голос из трубки. Молодцы! (Несколько смущенно.) А я сегодня вторую звездочку получил. На погоны.

Тендик. Поздравляем, товарищ лейтенант. От души!

Голос из трубки. Лейтенант Мыктыбай Мыктыев поздравление принял... Слушай, друг! Зови меня просто Мыктыбай.

Тендик. А меня — просто Тендик.

Голос из трубки (торжественно). Гульбара и Тендик! Идите и бродите! Лейтенант Мыктыбай Мыктыев обеспечит в городе полный порядок!
Короткие гудки.
Тендик (протягивает руку Гульбаре). Идем?

Гульбара. Ох и влетит мне завтра!.. Идем!


Гульбара и Тендик, взявшись за руки, убегают.

Некоторое время сцена пуста. Затем появляется Маке. Он пьян. Подходит к памятнику, рассматривает.
Маке (читает надпись). «Мы... шли... в бой... за коммунизм...». «Шли»! «В бой»!.. Эх, ребята!.. Ничего, что я вас так называю? Вам ведь, наверное, столько же было, сколько мне. Ну, может, чуть больше... А вы шли! Шли в бой!.. А я куда иду?.. Иду до-мой!.. Вы — в бой, а я — домой... Почему так, а?.. Потому, что больше некуда. И не на-до! (Понизив голос, доверительно.) Между мной и вами, старики, трещина. (Показывает на сердце.) Вот тут... (Смотрит на собственную руку, которая продолжает прочерчивать «трещину» на груди.) Нне то... Эта трещина между мной и... мной. Понимаете? Нет?.. Я тоже... Но все равно больно. Э-эх! (Садится на скамейку, закрывает руками лицо.)
Входит Константин Петрович. Идет к памятнику, включает прожектор. Молча, понурившись стоит.

Маке протирает глаза, смотрит на него удивленно: кажется, старик вышел из памятника.
Константин Петрович (заметив Маке). Курящий?

Маке (ошеломлен). Нет... Да. (Достает сигареты, протягивает.) А вы... оттуда?.. Что-то мне померещилось...

Константин Петрович (усмехнувшись). Показалось, из памятника?.. Нет. Там молодые лежат. (Рассматривает сигаретный фильтр.) Зачем эта штука?

Маке. Фильтр. Чтоб в легкие меньше никотина попадало. Сейчас все курят с фильтром.

Константин Петрович. Хэ-эх! (Отрывает и выбрасывает фильтр.) Если боишься никотина, то и курить не надо. Так один мой друг говорил.

Маке. Друг?

Константин Петрович. Да. Спит он. (Кивнув на памятник.) Под этим памятником спит... И не только он. Многие мои сверстники туда легли.

Маке. А дети у вас есть?

Константин Петрович. Детей у меня много. (Кладет руку на плечо Маке.) Вот и ты мой сын тоже.

Маке. Я спрашиваю о ваших детях, о родных.

Константин Петрович. В девятьсот пятнадцатом в ссылку меня откомандировали. Продолжительная, скажу тебе, предстояла командировка, да прервала ее революция... Так вот, в том самом пятнадцатом Ольга Андреевна как раз и родила. Парня родила, сына... Да помер он тогда же. Голод тут свирепствовал. От голода... С тех пор детей не было. Одни мы с Андреевной... (Обращает взгляд к памятнику.) Каждый вечер сюда прихожу, к своим товарищам. Не знаю, кто уж тут за порядком смотрит, а прожектор этот зажечь забывает частенько. (Помолчав.) Здесь всегда должно быть светло!

Маке. Вот скажите, дедушка... Вот вы, например, ну и все, кто здесь лежит,— когда вы шли в бой, смерти боялись?

Константин Петрович. Боялись, конечно... А как иначе? Всем хотелось жить, увидеть будущее.

Маке. И все равно шли.

Константин Петрович. Шли... И цель была великая... Там вон, на камне, все написано. Читал?

Маке. Угу.

Константин Петрович. Слова эти стоили жизни. (Пауза.) Парень ты, вижу, толковый. Ты чей?

Маке. Какая разница. Константин Петрович. Лицо твое кого-то напоминает. Не соображу...

Маке. Курманов моя фамилия.

Константин Петрович. Уж не профессора ли Курманова сын?

Маке. Вы его знаете?

Константин Петрович. С малых лет. Учил когда-то и его и его ровесников. Учителем у них был, воспитателем, а иногда и... милиционером.

Маке. Милиционером?

Константин Петрович (улыбнувшись). Ну да, и двойки ставил и наказывал за проступки... Зовут-то тебя как?

Маке. Маке... Это сокращенно. А вообще — Македонский. Так в метрике записано.

Константин Петрович. Великий завоеватель, значит. Ответственное у тебя имя.

Маке. Куда деваться. (Хочет уйти.)

Константин Петрович. Ты вот что, Маке... Видишь, крышу? Там мой дом. Заходи как-нибудь на чай. Буду рад.

Маке. Спасибо... Пойду я. Устал. (Уходит.)
Константин Петрович смотрит ему вслед, затем подходит к памятнику. Постепенно сцена темнеет. Заметнее становятся огни города. Где-то вдалеке звучит по радио романс А. Джанибекова «Ночь».



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет