План. Введение Цель работы Актуальность темы



жүктеу 0.78 Mb.
бет1/4
Дата20.03.2018
өлшемі0.78 Mb.
  1   2   3   4



ПЛАН.
Введение………………………………………………………………3

§1. Цель работы………………………………...……………..6



§2. Актуальность темы………………………..........................7

§3. Степень разработанности проблемы…………………….7

§4. Цели и задачи использования …………………………..8
Основная часть

Глава I. Мнения православных богословов об источниках вероучения (взгляд св. отцов и современных богословов)…………………………………………………………….9

§1. Вопрос о символических книгах …………………………9
Глава II.Общепротестантский взгляд на вероучительные источники – «мифы и реальность»: только ли Писание............28
Глава III . Протестантсие секты об источниках вероучения:

§1.Баптизм: влияние кальвинизма ……………………....31

§2.Адвентизм: адвентистское «священное предание» (откровения Е.Уайт.....................................................................52

§3.Пятидесятники: неверное понимание Священного Писания…………………………………………………………....66
Заключение…………………………………………………………..77

Введение

Реформация началась как попытка очистить церковную жизнь, вернуться к идеалу так называемого евангельского первохристианства, которое, по мысли лидеров Реформации, было замутнено и искажено человеческими преданиями в эпоху после апостолов. Эти предания, по их мнению, заслонили собой евангельскую истину. Протестантизм стремился восстановить евангельское вероучение во в чистоте. И единственной опорой в деле «вероучительного возрождения» было естественное желание следовать Священному Писанию. Писание было провозглашено единственным вероучительным авторитетом и первоисточником. Таким образом возникает и находит обоснование известный общепротестантский принцип «sola scriptura». По выражению одной из символических книг Реформации, этот принцип определяется следующим образом: «Веруем, учим и исповедуем, что единственным и абсолютным правилом и стандартом, согласно которому должны оцениваться все догматы и все учителя, являются только пророческие и апостольские писания Ветхого и Нового Заветов»1 и «противны Евангелию и учению о вере во Христа все человеческие постановления и предания… на основании деяний и слов святых отцов нельзя определять догматов веры».2

Однако, надежда на внутреннее единство библейского свидетельства и на наличие в Священном Писании критериев толкования его текстов не оправдались и привели протестантизм к религиозному произволу и настоящему духовному тупику: на сегодняшний день насчитывается более двух тысяч различных протестантских деноминаций с единственной общей чертой: каждая из них претендует на исключительно правильное понимание Библии.3 Именно этого и опасался сам Мартин Лютер: «Если мир еще долго будет существовать, то я возвещаю, что при различных толкованиях Писания, которые находятся у нас, не останется другого средства поддержать единство веры, как принять решения Соборов и прибегнуть под защиту церковной власти»,4 - пишет он в своем письме к Цвингли.

Почему же желание вернуться к евангельской чистоте путем перенесения акцента на Священное Писание, для исправления замутненного предания Западной Церкви, вылилось в абсолютизацию Писания? И если сам Лютер не намеревался полностью отвергать Предание, но хотел лишь исправить его, выверив по Писанию, то его последователи дошли до абсурда, и теперь баптисты, методисты, харизматики и лютеране заявляют о своей вере в Библию, но ни один из них не согласен с другими относительно того, что же она говорит. Очевидно, что ситуация, в которой оказался протестантизм, свидетельствует против него. И сколько бы не пытались протестанты закрывать глаза на корень проблемы и винить в сложившейся печальной ситуации все, что угодно, кроме главного, изначальная ошибка останется и будет приносить свои горькие плоды. Ведь идея исключительного значения для веры Священного Писания настолько незыблема для протестантизма, что подвергать ее сомнению равносильно для них отрицанию Бога. Но, как сказал Спаситель: «Всякое дерево доброе приносит плод добрый, а худое дерево приносит и плоды худые» (Мф. 7, 17). И если мы будем судить о правильности протестантских воззрений, утверждающих, что Священное Писание является единственным источником христианского вероучения, по его плодам, - появление все новых и новых протестантских деноминаций чуть ли не ежедневно, - нам ничего не останется, как прийти к заключению, что это «дерево» должно быть срублено и брошено в огонь (Мф. 7, 19). С другой стороны, несмотря на все препятствия, стоящие на пути протестантов к истине, они, с их тягой к богословскому знанию, к истинному богопочитанию и подлинной древнехристианской вере, сознают во многом свои проблемы и все более не удовлетворяются противоречивостью и зыбкостью религиозной жизни современного протестантизма. И сегодня можно говорить, что за громкими словами: «протестантизм стучится в двери к Православной Церкви»5 стоит непритворный интерес к Православной традиции. Поэтому, понятно желание автора данной работы рассмотреть воззрения протестантских сект на источники вероучения с православной точки зрения.

Выбор данной темы вызван прежде всего попыткой найти методологический ключ в диалоге с протестантами, выявить их точку зрения на разбираемый вопрос и дать оценку с точки зрения православного богословия.
Цель работы

«Всякая церковь, однажды учрежденная, живет после этого, опираясь на традицию; но основатели каждой церкви всегда черпали свою силу из непосредственного личного общения с божеством», - писал известный психолог и философ-прагматист Уильям Джемс.6 Можно добавить, что традиция – есть накопление и осмысление опыта богообщения. Любой религиозный лидер, а тем более основатель религии, в большинстве случаев заявляет о себе, как о пророке, является неким «божественным рупором». Но не смотря на это в истории Церкви не раз поднимался вопрос о том, чьи основы веры богодухновеннее? Конечно, это самый упрощенный вариант постановки проблемы. Вся полемика православных с инославными в большей или меньшей степени есть полемика об источниках веры, о традиции. Хотят того протестанты или нет их интерпретация христианства тоже находится в русле традиции. Баптист находится в рамках баптисткой традиции, начавшейся в определенное время в определенном месте, тоже самое можно сказать о всех сектах протестантского толка. Протестантизм – это также однажды учрежденная церковь (вернее сказать множество церквей), живущая своей интерпретацией Священного Писания. И если бы все было так, как «трубят» протестантские проповедники: «Библия основа нашей веры и жизни, только Библия!». Но почему то именно в протестантской среде возникло больше всего разделений и деноминаций, при чем каждая признает только себя истинной. Поэтому вопрос восприятия и понимания вероучительных источников так важен для полемики с инославными, особенно с протестантскими сектами.



Актуальность темы

Еще несколько лет назад сектанты различных направлений буквально наводняли улицы российских городов, и, наверное, каждому из нас хотя бы раз пришлось столкнуться с аккуратным незнакомцем, задающим вопрос: «Верите ли Вы в Бога?». В настоящее время этот вопрос стал слышаться намного реже. Но это не означает, что сект не стало, возможно, что многие привыкли и не замечают их. Но полемика с сектантами не прекращалась с тех самых пор. Поэтому сейчас, когда мы имеем возможность изучать закрепившиеся в России сектантские группы, немаловажное значение имеет вопрос восприятия ими вероучительных источников, как позволяющий раскрывать их заблуждения в самом корне, так как они возникают в большинстве своем из-за неверного толкования Священного Писания и отрицания традиции богословия.



Степень разработанности проблемы

Как в XIX так и в XX вв было написано много противосектантских трудов. Против адвентистов писали: Белогорский Н., Айвазов И. – это авторы XIX в. Особенно много работ было написано в XIX в. против штундо-баптизма, приведем имена нескольких авторов: Боголюбов Д.И., Богородицкий И., Василевский Г.А., Кохомский С.В., Разногорский М. и др. Также несколько работ, посвященных изучению христианских сект в советский период советскими авторами (эти книги можно использовать принимая во внимание тенденциозность подхода и общее отрицательное отношении к христианству и религии вообще). Также достаточное количество работ было написано и современными нам православными исследователями – это свящ. Даниил Сысоев, свящ. Олег Стеняев, А.Л. Дворкин, диак. А. Кураев, свящ. И. Ефимов и др.

Довольно хорошо изучена история сектантства, а также основные аспекты их учения. Но по проблеме источников вероучения отдельных работ практически нет. Некоторые авторы, как например Д. Уайфорд рассматривают взгляд протестантов на Священное Писание, также вопросы подобного плана затрагиваются в книгах диак. А. Кураева. Но пространных работ по этой теме нет. Источниками для написания данной работы послужили многочисленные сектантские интернет-ресурсы, на которых помещены вероучительные документы, а также сектантская периодика, их статьи по рассматриваемому и смежным вопросам.
Цели и задачи исследования

Главная цель исследования – изучить и осмыслить с точки зрения православного христианина протестантско-сектантский взгляд на вероучительные источники, а также дать его критическую оценку.



Глава I . Мнения православных богословов об источниках вероучения

§1.Вопрос о символических книгах

Православное и протестантское понимание Предания

Протестантский принцип sola scriptura подрывает экклезиологические основания, то есть основания Церкви. «Никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор. 3.11). Очевидно, что основанием Церкви, полноценной христианской жизни может быть только Сам Христос. Однако, в связи с учением sola scriptura возникает вопрос: в какой «форме», как Христос присутствует в Церкви, в истории, в людях? Неужели Писание есть единственная форма Христова присутствия? Утверждение протестантов о том, что Священное Писание достаточно для полноты духовной жизни человека – есть положительный ответ на поставленный вопрос. Что же оставил «по Себе» Христос: Книгу или Самого Себя в Евхаристии? Так возникает серьезная трудность протестантского богословия и в частности принципа sola scriptura: что есть Апостольское Предание, и как к нему относиться? Как бы ни хотелось «евангелистам» свести церковное Предание к историзму (ненужному пересказу Писания и апостольской проповеди), свидетельства о Предании есть и в самом Писании: «Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам» (1Кор11,2); «итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (1Фесс2,15). На эти слова Писания ссылается Православная Церковь, когда говорит об апостольском Предании «за веру, однажды переданную святым» (Иуд31).

Источник веры – Христос, она была передана Им лично апостолам посредством всего того, что Он говорил и делал, а если бы обо всем этом писать подробно, «то самому миру не вместить бы написанных книг» (Ин21,25). Апостолы передали свое знание всей Церкви, а Церковь, будучи хранительницей этого сокровища, стала «столпом и утверждением истины» (1Тим 3,15).7

Само слово «предания» является переводом греческого слова «paradosiV», которое, хотя и по другому переводится в некоторых протестантских версиях Библии, однако, «представляет собой то же самое слово, которое употребляют православные греки, когда говорят о Предании».8 Это же самое слово употребляется в Писании и в негативном смысле, когда речь идет о ложных учениях фарисеев (Мк7,3.58). Это и дает повод многим протестантам, особенно евангеликам и харизматикам, считать, что слово «предание» или «традиция» носит негативный характер и употребляется с пренебрежительным оттенком, и назвать что-либо относящееся к преданию равносильно тому, чтобы назвать это плотским, духовно мертвым и деструктивным.9 И поэтому, когда протестанты читают Новый Завет, им очевидно, что Христос резко осуждает предание как нечто противоположное Писанию. А то, что христиане из язычников первого века имели регламентированное богослужение или придерживались какого-то предания, им кажется немыслимым. Протестанты считают, что подобные вещи вошли в Церковь позже, «когда она подверглась порче и обмирщению.»10 Но если Церковь на каком –то этапе «подверглась порче» и это произошло бы до времени Реформации, если бы Церковь утратила способность «различения духов» (Ср.1Ин4,1) и формулирования истины, то это означало бы, что Св. Дух оставил ее,11 и Церковь прекратила бы свое существование и не воспрянула бы никогда. Утверждение протестантов, что имелось некое общество истинно верующих протестантов же, скрывавшихся в горах и вертепах, и пропастях земных, на протяжении тысячи лет, со времени «порчи церкви» до времени Реформации, не подтверждаются историками и поэтому являются лишь необоснованной полемикой.12

Другое возражение протестантов contra traditia состоит в следующем: если в церковной истории известны примеры, когда одни в Церкви учили одному, в то время как другие же в Церкви учили другому, противоположному, то эти факты разногласий не в пользу Предания, и как же определить в чем именно состоит Апостольское Предание? И далее: если бы Церковь пошла по пути ереси, то как возможно было бы отличить этот путь от правильного, апостольского?

Такие вопросы протестантов уместны лишь к Римо - Католической Церкви (далее РКЦ), в которой и возникли ложные предания, которая усвоила ошибочное понимание природы Предания, против чего и восстали вожди Реформации. Перенос фронта полемики с РКЦ «contra catolica» на Православную Церковь абсолютно неуместен. Почему? Потому, что Православная Церковь иначе чем РКЦ понимает, что такое Св. Предание. Православная точка зрения, принимавшаяся до разделения Церквей и на Западе, полагает, что Предание по своей сути остается неизменным и узнается по своей вселенскости или кафоличности.13 Историческая согласованность церковного учения – свидетельство подлинности Апостольского Предания.14 Достаточно проследить во что Церковь верила всегда и повсюду, или во что верили православные – везде, всегда и все, - и это будет Истиной. И эта Истина не может противоречить Писанию.



«Бог ничего не прибавляет к объективному содержанию Своего Слова. Но день Пятидесятницы начинает собой время Церкви, и оно предполагает наличие передачи, то есть Предание. Однако, то, что Церковь передает, является не архивом для музея, а живым и всегда актуальным словом: Сам Бог продолжает его высказывать, адресуя его людям всех эпох».15 Вот что пишет об этом прот. Сергий Булгаков: «Полнота правой веры и правого учения не вмещаются в сознание отдельного члена, но сохраняется всей Церковью и передается ею из поколения к поколению как предание Церкви…Предание есть живая память Церкви, которая содержит истинное учение, как оно раскрывается в ее истории» 16. Поскольку Церковь может судить о богодухновенности книг Св. Писания, знать о присутствии Духа в письменах, и Библию дала именно Церковь через Предание, то «Sola Scriptura» протестантов – это ложное убеждение, что можно лично от себя опознать Слово Божие. Личная встреча со Словом Божиим возможна только в духовном единении с Церковью, но не в обособлении от нее: соборно, хотя и индивидуально.17

«Но может ли Предание говорить о том, чего нет в Новом Завете? Может ли оно добавлять некое благовестие к Евангелию? Потеряла ли Церковь право вероучения? Может ли Церковь что-то добавить к Писанию? Сложность этого вопроса состоит в том, что если Церковь не может этого сделать, – значит, она чужда духу Писания. Если может, - то мы должны признать, что указания Предания маловажны по сравнению с Писанием и именно по этой причине и не были включены в него. Но в таком случае, - зачем вообще стараться восполнять маловажным великие истины Евангелия? Если же Предание дополняет Писание какими-то немаловажными доктринами, то нам придется признать, будто Писание не то что не полно, а просто ущербно, и пользоваться им опасно, потому что оно не содержит в себе всех необходимых указаний пути ко спасению. В этом случае прямая обязанность Церкви составить какую-нибудь «Символическую книгу»: куда включить и Новый Завет, и три-четыре важнейшие книги Предания, и издавать их только вместе».18 Как же понимать Предание? По-протестантски, утверждая, что Предание есть не что иное, как пересказ Писания и апостольской проповеди?19 По-католически, понимая под Преданием подробности устной апостольской проповеди, которые были зафиксированы не сразу, но спустя века? По определению II Ватиканского собора: «Итак, Священное Предание и Священное Писание тесно связаны и взаимно сообщаются друг с другом: ведь оба они, проистекая из одного и того же Божественного источника, некоторым образом сливаются воедино и устремляются к одной и той же цели. Ибо Священное Писание есть Слово Божие, так как оно записано под вдохновением Духа Божия; а Слово Божие, вверенное Христом Господом и Святым Духом Апостолом, в целости препоручается Священным Преданием их преемникам, чтобы они, озаренные Духом Истины, своею проповедью верно его хранили, излагали и распространяли. В силу этого Церковь черпает свою уверенность относительно всего того, что было дано в Откровении, не из одного только Священного Писания. Поэтому и то, и другое следует принимать и почитать с одинаково благоговейной любовью и преклонением».20 Очевидно, что такая формулировка позволяет вводить новые учения которых не было- ведь кто знает- какие еще там секреты передал Христос апостолам. «Римская Церковь оставила точку зрения Викентия Лиринского на предание и его значение. Так по принципу св. Викентия: quod ubique et semper et ab omnibus creditum est, catolicum est, ни в каком случае нельзя было вывести новых учений, то иезуитское богословие выдумало новое определение понятия церковное предание: предание есть то, что выдается за предание. Но кто же составляет римскую церковь?- Папа, который на собственной груди, (in sounio pectoris sui), носит залог предания. «La tradition son io» – т.е. «Предание составляю я»,-сказал папа Пий IX, кощунственный творец папской непогрешимости на I Ватиканском соборе»21. Обжегшиеся на молоке дуют и на воду. «Уже один факт определения догмата папою есть достаточное основание в самом себе и для всех верующих обязательное доказательство того, что сей догмат может быть обоснован на авторитете Св. Писания и Св. Предания»,-так писал Пий IX 28 октября 1870 года архиепископу Кельнскому. Здесь заключается ultima ratio римо-католического понятия о догматическом развитии Церкви или т.н. теории развития догматов. Этой теорией на Западе уничтожен основополагающий принцип св. Викентия Лиринского.22 Папство допускает введение новых догматов, допускает расширение и изменение Предания.23 Поэтому становится понятно, что протестанты резко выступают против Св. Предания просто потому, что единственная его форма, с которой ни столкнулись – извращенное предание, свойственное римскому католицизму.24 Обжегшиеся на молоке дуют и на воду. И это неудивительно, ведь католики никогда не были склонны рассматривать Предание в древнецерковном, апостольском, единственно приемлемом смысле – литургически, евхаристически, как образ Богообщения, образ молитвы, образ непосредственного действия Божия в Церкви, в Таинствах.

Официальное католическое понимание Предания остается открытым для протестантских и даже оккультных возражений и по сей день, в недавно изданном «Катехизисе католической Церкви» (Catechisme de l’Eglise catholique. Paris, 1992) в главе о Предании вообще нет упоминаний о Литургии… Но тогда и получается, что что-то секретное апостолы по секрету передавали своим ученикам».25 Вот и вспоминают протестанты слова, приписываемые папе Пию IX: «Предание – это я!»26 и противопоставляют Предание Писанию.

Предание не сводится ни к устной, ни к письменной проповеди. Предание, по мысли В. Лосского: «не содержание Откровения, но свет, его пронизывающий, оно не слово, но живое дуновение, дающее слышание слов одновременно со слышанием молчания, из которого слово исходит; оно не есть Истина, но сообщение Духа Истины, вне Которого нельзя познать Истину. «Никто не может назвать Иисуса Господом как только Духом Святым (1Кор12,3)». «…Итак, мы можем дать точное определение Преданию, сказав, что оно есть жизнь Духа Святого в Церкви- жизнь, сообщающая каждому члену Тела Христова способность слышать, принимать, познавать Истину в присущем Ей сиянии, а не в естественном свете человеческого разума» 27 Поэтому, можно сказать, что Предание – это Богоприсутствие, евхаристическое Богоприсутствие.

Католическое же понимание Предания через отождествление его с теми или иными конкретными формулировками или действиями, почерпнутыми из него, вызывает полемику с протестантами.28 Так митрополит Московский Филарет(Дроздов) говорит, что истинное и святое Предание- не только видимая и словесная передача учений, правил, постановлений, обрядов, но также невидимое и действенное сообщение благодати и освящения 29Однако, и в православном школьном богословии утвердилось представление о том, что Предание – это некие устные наставления, которые после апостольской проповеди Церковь вспоминает и письменно излагает.30

Мнение о том, что Св. Предание – некое параллельное знание, идущее рядом с Писанием, что Предание содержится в конкретном перечне позднейших книг и дает повод протестантам переносить фронт полемики с католиками на православное богословие. «Что же входит в состав Предания? – спрашивает протестантский богослов Шлинк.- Только Библия? Или еще и догматы? А может, еще и каноны, и церковные установления, писания Отцов? Все или некоторые? Или весь церковный быт вообще?».31 Если искать ответ в сфере информатики, а не онтологии, если полагать, что Преданием передается лишь некое знание, то Православию на этот вопрос ответить будет затруднительно.32 Поэтому многие православные богословы прямо заявляют, что «не следует много спрашивать о документах Предания, надо обращать больше внимания на его сущность»,33 что «Священное Предание нельзя кодифицировать; его содержание нельзя определить и исчерпать»,34 что, «если бы Предание можно было вместить в книгу – оно рано или поздно было бы исчерпано, и это произошло бы в истории Церкви»35. « Так в чем же сущность Предания? Предание – это Сам Христос, в Таинствах возвращающийся к людям»36. Так и говорит об этом последний византийский богослов Николай Кавасила: «Таинство – вот путь, вот дверь, которую Он (Христос) открыл. Проходя этим путем и этой дверью, Он возвращается к людям».37 Современный богослов Евдокимов, говорит об этом так: «Посреди этого мира, из его среды, Евангелие возвещает о эоне будущего века, и Церковь, удостоверяя мессианское прошлое Христа, уже свидетельствует о присутствии Его Царства… Она обладает учением, но также и началами Жизни: Евхаристией и Таинствами…В теле Своем, которое созидается, Христос не отсутствует, но образ Его присутствия иной: Он вновь приходит и присутствует в Духе Святом… Церковь действительно есть расширение и полнота Христа воплощенного».38

Предание – это не человеческие интерпретации Евангелия, не какое-либо объективное знание о Боге, информация о нем, а знание Самого Бога, общение Церкви с ее главой Христом, Вот как пишет об этом диакон Андрей Кураев: «В православном понимании Иисус – не погибший учитель, чьи слова следует бережно хранить и передавать. Напротив, Он жив, и теперь Церковь может продолжать учиться у Него. И не только учиться, но и отвечать Ему. Есть неизменное Слово, а есть реакция на это Слово нашей изменчивой истории. Есть бесконечно глубокое Слово Божие, и есть сложная история понимания этого Слова людьми. …Бог является Господом общения, а не только Господом заповедей. Он не только поучает и повелевает, не только заповедует. Глава общины (экклесии) желает общения. Норма жизни христианской одна – Писание. Но есть еще и ответ человечества на зов Евангелия. Этот ответ и есть реальная жизнь Церкви».39 Поэтому, если следовать принципу sola scriptura последовательно, то нужно сказать вслед за Великим Инквизитором Достоевского Христу, приходящему в жизнь каждого верующего: «Зачем Ты пришел нам мешать? Не отвечай, молчи. Да и что бы Ты мог сказать? Да Ты и права не имеешь ничего прибавлять к тому, что уже сказано Тобой прежде».40

Принцип «sola scriptura» – это отвернуться от Христа Живого и уткнуться в книгу. Но протестанты так не говорят и так не считают, а значит они непоследовательны в своем учении. При формальном отвержении Предания они сохраняют саму суть Предания, то, что можно назвать молитвенным обращением ко Христу, предстоянием перед Христом Богом. Ведь в Писании нет указания о том, что нужно или можно молиться Христу. Поэтому, например, Ориген считал, что Христу молиться не нужно.41 Да и в самой Божественности Христа, следуя одному Писанию, можно усомниться, если не знать традициии толкования «уничижительных» мест Евангелия.42 Как же тогда Ему молиться? Поэтому, можно научить не просвещенного Св. Крещением вере в Троицу и во Христа (как в Бога), но нельзя его научить самому главному: правильной молитве ко Христу и жизни во Христе, - следуя только одному Писанию.43 По этому поводу, замечательны слова Тертуллиана о том, что «Церковь черпает свою веру из Писания, но питает ее Евхаристией».44 Предание литургично, оно говорит о литургической жизни Церкви. В отрыве от Предания, в отрыве от Литургической жизни само Писание начинает иссыхать.45 «Писание лишь говорит о Завете, но осуществляет себя этот Завет не в книге, а в Предании, в таинстве обожения, - пишет диакон Андрей Кураев, - Служение Духа, составляющее онтологическую суть Предания – это осуществлять в конкретном человеке, в конкретном времени и пространстве то, что для всего человечества было совершено Христом. Традиция усваивает человеку то объективное обновление человеческой природы, которое было совершено Христом. Дух усваивает нам плоды крестной жертвы. А поэтому подлинное Предание Церкви не выражает таких смыслов, которых не было в Писании, которые были бы чужды ему».46 Поэтому для христианина важна литургическая жизнь, приобщение в Таинствах к Богу, к Источнику Откровения, отчасти запечатленному в Писании. Верующие, по выражению о.Иоанна Кронштадского «принимая Самого Спасителя устами в сердце свое становятся с Ним одна плоть и кровь, один дух» 47.В силу этого в Церкви глубоко укоренено правильное понимание смысла Писания . В.Н. Лосский пишет об этом так : «Только в Церкви можем мы сознательно распознать во всех Св.книгах единое вдохновение, потому что одна только Церковь обладает Преданием, которое есть знание Воплощенного Слова в Духе Святом».48

Таким образом, Предание есть онтологическая, а не текстовая или герменевтическая реальность. Предание первично по отношению к Писанию. Это замечают и протестантские авторы: «Предание по отношению к Библии не есть некий посторонний элемент, без которого она осталась бы неполной. Речь идет о том, что Библию нужно вновь ставить – или, вернее, поддерживать, - в ей присущей атмосфере, в ее жизненной среде, в ее первоначальном освящении. Это Библия и ничего кроме Библии, но это Библия вся целиком, не в букве своей только, но и в Духе, Авторе, непрестанно оживляющем ее чтение. Где, в самом деле, - спрашивал святой Августин, - найти дух Христов, если не в теле Христовом?»49.

Итак, без Предания Писание мертво. Писание не способно исчерпать жизнь души в Боге. По выражению архиепископа Иллариона (Троицкого): «Жизнь души не обнимается Писанием всецело. Эта жизнь благодатна, а благодать душе подает, конечно, не книга Св. Писания, а Дух Святой, ниспосланный Церкви».50 Такая жизнь души в Боге, полноценное богообщение до парусии, может осуществляться лишь в литургическом пространстве православного храма, у Св. Чаши. «Евхаристия уже эон будущего, и в этой полноте она является критерием Предания».51 Провозглашенный символическими книгами лютеранства принцип непосредственного просвещения через Св. Писание – не только смещение акцента на другой тип богообщения через воспоминание, а настоящее обеднение богообщения, полноценной жизни верующего человека в Боге, лишение верующего приобщения к тайне будущего века. Учение согласуется с Евхаристией, она является критерием Предания. Не случайно многие протестанты отвергают действительность Евхаристии, для них она лишь воспоминание о Христе, благочестивый обычай.

Здесь важен эсхатологический аспект Евхаристии, обуславливающий наше опытное постижение литургии как неба на земле. «Эсхатологический характер божественной литургии помимо всего остального обнаруживается и в представлении, что во время ее небо сходит на землю и земная церковь совершает евхаристию вместе с бесплотными силами, постигая присутствие Господа в слове и евхаристических дарах как теофанию»52. Постижение «неба» на земле через таинства обращает каждого члена Церкви к Богу всем его существом, а не только рационально, мыслительно через чтение одного Писания.

Митрополит Антоний Сурожский пишет: «библейский народ – это не народ, который читает Библию, верно хранит и возвещает ее. Подлинный народ Божий, народ библейский, подлинный народ евангельский должен быть такой общиной, которая могла бы (в случае утраты Св. Писания) сама написать Св. Писание, из собственного опыта дать ему начало, родить его. Если мы не такая община – мы не принадлежим ни Библии, ни Евангелию».53 Иоанн Златоуст так начинает свое толкование Евангелия от Матфея.: «По настоящему, нам не следовало иметь и нужды в помощи Писания, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила нашим душам благодать Духа, и чтобы как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом».54Очевидно, что протестантизм с его более чем двумя тысячами деноминаций не может претендовать на звание такой истинно евангельской общины. Ведь Слово Божие в Церкви имеет преимущественно литургическое употребление, и значение такого употребления не только историческое, когда не было возможности каждому члену Церкви иметь свою копию Писания, и церковь хранила то или иное послание, переданное от апостолов. Такое употребление связано с внутренним, живым опытом Церкви, оно связано не столько с прочитыванием Писания, сколько с переживанием прочитанного. «Читаемое событие духовно происходит в Церкви; это не запись о бывшем и уже не существующем, но и самое событие…чтение получает силу события»55

«Предание, – пишет архимандрит Софроний (Сахаров), - как вечное и неизменное пребывание Духа Святого в Церкви есть наиболее глубокая основа ее бытия, и поэтому Предание объемлет собою всю жизнь Церкви, настолько, что и само Св. Писание является лишь одной из форм ее… Писание не глубже и не важнее Предания, но одна из его форм».56 Сердца святых Божиих были исписаны Духом Святым, Закон Божий был написан в их сердце, а не на «каменных скрижалях» (2Кор3.3). Например, св. Мария Египетская, по свидетельству старца Зосимы, знала Св. Писание и цитировала его дословно, никогда не читав его.57 «Динамизм Св. Предания не допускает никакого окостенения ни в привычных проявлениях благочестия, ни в догматических выражениях, которые, увы, обычно повторяются механически, как магические, застрахованные авторитетом Церкви рецепты Истины…Быть в Предании- это хранить живую Истину в сиянии Духа Святого или, вернее, быть сохраненным в Истине животворной силой Предания. Сила же эта сохраняется в непрестанном обновлении – как и все, что исходит от Духа».58 Лишь понимая Предание в онтологическом смысле, как благодатное Богообщение верующих, как действие Св. Духа, живущего в Церкви, как дар Христом Самого Себя каждому христианину, можно принять слова Св. Иоанна Златоуста: «есть Предание, и более не ищи ничего».59

Таким образом, Св. Писание принадлежит только Церкви, является одной из форм ее Предания. С 1-х веков христианства его апологеты в полемике с ересями указывали на первичность Церкви по отношению к Евангелию. Тертуллиан, например, доказывает эту мысль так: «Хотят по новому толковать Евангелие – что ж, пусть докажут, что они – новые апостолы, пусть возвестят, что Христос снова сошел, что снова распят, снова умер, снова воскрес… Впрочем, если какие-нибудь ереси осмелятся отнести себя ко времени апостольскому, дабы выдать себя тем самым за апостольское Предание, то мы можем ответить: но тогда пусть покажут основание своих церквей, раскроют чреду своих епископов, идущую от начала через преемство, и так, чтобы первый имел наставником и предшественником своим кого-либо из апостолов… Итак, если верно, что Правило Веры Церковь получила от апостолов, апостолы от Христа, а Христос от Бога, то сохраняется смысл нашего утверждения, которое гласит, что еретиков не должно допускать к прениям о Писании, ибо мы и без Писания свободно доказываем, что они не имеют отношения к Писанию».60 Уже св. Ириней сравнивает еретиков с создателями гомероцентронов или с людьми, которые составляют образ собаки или лисы из кусочков мозаики, которая представляет царя (Против ересей 1-9-4 и 1-8-1). Поэтому люди, отвергшиеся Предания, как основы церковности, лишают себя права апеллировать к Евангелию, коль скоро Библия – книга Церкви.

«Если предположить, - пишет архимандрит Софроний (Сахаров), - что по тем или иным причинам Церковь лишается всех своих книг, то Предание восстановит Писание, пусть не дословно, пусть иным языком, но по существу своему, и это новое Писание будет выражением той же веры, единожды преданной святым (Иуд1,3), выявлением всего того же Единого Духа, неизменно действующего в Церкви, являющегося ее основой, ее сущностью. Но если бы Церковь лишилась своего Предания, то она перестала бы быть тем, что есть, ибо служение Нового Завета есть служение Духа, написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца (2Кор3,3)».61

Именно такой церковью, лишившейся своего Предания, своей объединяющей основы, и является протестантизм в виде множества своих деноминаций. Принцип sola scriptura из благого желания утвердить веру в ее чистоте, на камне Св. Писания, обратился в настоящую трагедию и главную ошибку реформационного движения. Это движение распалось на множество деноминаций, не согласных друг с другом в вопросах веры, зачастую исказивших самые основы христианской веры. Напротив, Римская Церковь не разрушилась, а очистилась от мерзостей, налипавших на ее теле во времена Лютера и других реформаторов. На Святом Престоле более никогда не восседали лица столь сомнительной репутации, каковую история приписывает папам XV и начала XVI столетия, и в этом немалую роль сыграло дело реформаторов, за которое они боролись.62 И это неудивительно, ведь нет другого камня и основания, кроме Христа, и Христа не «книжного», «теоретического», а Христа Живого и действующего в Своей Церкви. Буква убивает, а Дух животворит (2Кор3,6). Перефразировав приведенные выше слова архимандрита Софрония, можно сказать, что если бы, по какой-либо причине, протестантизм лишился Библии, то, воссоздавая Писание по своему опыту веры, каждая протестантская деноминация создала бы свое писание, по существу отличное от других: адвентисты отрицают бессмертие души, а баптисты ссылаясь на ту же Библию его признают, пятидесятники не признают за христиан всех тех, кто не приходит вместе с ними в состояние экстаза.63 И так далее. И какое из сотен новых таких писаний было бы выражением той же веры, единожды преданной святым (Иуд1,3), выявлением всего того же Единого Духа, действующего в Церкви? Так у кого же предания человеческие? Поэтому слова символической книги их о том, что на основании преданий человеческих нельзя составлять догматов веры и правильно веровать64 скорее относится к самим протестантам.

Предание же едино и живо, в многообразии своих форм. «В своем воплощении в местные предания Предание действительно носит следы местных национальных и культурных условий. Но само Предание есть то, что воплощается, а не форма воплощения».65 «От Св.Предания следует отличать множество церковных преданий масштабом для которых должно быть единое Св.Предание . Церковь, согласно библейской аналогии, часто представляют как Тело Христово, т.е. живой богочеловеческий организм. Эта аналогия поможет нам понять, что есть Свю Предание и чем оно отличается от преданий Церкви. – Пишет архим.Ианнуарий(Ивлиев).- Всякий организм в течение жизни сохраняет самотождественность, несмотря на внешние изменения…в нем сохраняется и передается все та же, его собственная, личная жизнь при всех его телесных изменениях…так и в Церкви – Теле Христовом, происходят изменения, меняются предания, т.е. «материальная оболочка» Церкви, но неизменной сохраняется ее жизнь, которая есть Иисус Христос, истинное и Священное Предание Церкви»66

Предание можно понять как передачу и воспроизведение «ситуаций», в которых Бог приходит и остается с людьми.67 «Откровение, данное единожды для всех, снова дается в каждый момент истории Церковью и, таким образом, это есть непрерывная преемственность единого действия, которая удостоверена Преданием».68 Поэтому, многообразные церковные предания хранят память о тех условиях, тех действиях и ситуациях, в которых проявил Себя Источник Предания – Дух Святой. Передается это знание от человека к человеку, от поколения к поколению и побуждает человеческую свободу к решительному шагу навстречу Преданию.

Из вышесказанного можно сделать вывод, что выдвинутый протестантами крайний тезис «Sola Scriptura» - это лишь искусственная абсолютизация Св. Писания, предпринятая в полемике с католическими злоупотреблениями и искажениями Св. Предания . Православная Церковь, вполне соглашаясь с недопустимостью искажения Св.Предания греховными преданиями человеческими, которые имели место на Западе, однако не может согласиться с искуственной абсолютизацией Писания, ибо этим прямо отвергается авторитетность всех истинных выражений Св.Предания. Сейчас всеми признается что Предание старше Писания и что Писание имеет неразрывную органическую связь с раннехристианским устным Преданием. Поэтому в диалоге с протестантами проблему составляет не столько взаимоотношение Св.Писания и Св.Предания, сколько возможность отличия истинного и ошибочного толкования Писания, отличия общеобязательного Предания от многообразных преданий.69

Поэтому, очень важно понимать Предание как жизненную динамику Богообщения Церкви, когда лишь Воплотившееся Слово и Дух Святой являются двойным условием полноты постижения Откровения в Церкви.70 Причем традиция единой Церкви и Православия воспринимает это Откровение как истину веры, как событие Евхаристии.71 Из истории известны случаи , когда, например, Собор ,созываемый в качестве вселенского и претендующий на Универсальную значимость для всего христианского мира, отвергался народом и получал наименование «разбойничий» или псевдособор. И это понятно, ведь истина не исчерпывается формулировкой, не представляет собой теоретическую «систему» и «трансцендентную идеологию», но должна быть пережита и опытно реализована в жизненной динамике Евхаристической общины.72 Если на соборе отдельные люди или все собрание в целом высказывает взгляды и принимает решения, расходящиеся с евхаристическим опытом, такой собор объявляется ложным, а епископы подлежат низложению, так как судьей и хранителем церковной истины является в конечном итоге народ,как носитель евхаристического опыта.73

Поэтому, подменяя динамику жизненного свершения, динамику богообщения, окаменевшими институтами или принципами, подобными «Sola Scriptura», с их подавляющей внутренней неподвижностью, мы добровольно меняем жизнь на смерть, истину на иллюзию и ошибку.74

Sola Scriptura - Это выражение безусловной потребности в некоем объективном авторитете для определения истины, призванным служить психологическим гарантом индивидуального обладания истиной. Но нужно не индивидуальное выживание, а жизнь, которая, по выражению Х.Яннараса, «есть разделенный всеми дар любви и самоотдачи… отказ от эгоизма – ради того , чтобы обрести источник нашего бытия и личностной неповторимости в том факте, что мы любим и любимы.»75. Мы должны потерять чтобы сберечь(См. Лк 9,24). «Истина Церкви в том , чтобы «потерять» свою самоуверенность и самодовольство, преходящее по своей сути, - потерять ради обретения жизни в ее непрерывном осуществлении, в деянии, совершаемом в свободе»76

Действительно, блестяще еще в древности сказал св. Илларий Пиктавийский: «Писание не в словах, а в понимании» (scripturae enim non in legendo sunt, sed in intelligenda)77.





Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет