Политическая стратегия США в международных конфликтах 2000-х годов



жүктеу 0.51 Mb.
бет2/4
Дата21.04.2019
өлшемі0.51 Mb.
түріАвтореферат
1   2   3   4

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации были обсуждены на заседаниях Кафедры прикладного анализа международных проблем, на конференциях молодых ученых в ИМЭМО РАН и МГУ им. М.В. Ломоносова в 2006-2010 годах, а также на международных научных конференциях организованных в 2007, 2008, 2009 и 2010 гг. МГИМО (У), СПбГУ, РАМИ, РАПН и НОФМО. Промежуточные выводы исследования были доложены на выездном заседании секции Научного совета при Совете Безопасности РФ в МГИМО (У) МИД России (октябрь 2009 года).

В 2007-2010 гг. на базе диссертации автором были подготовлены аналитические комментарии и выступления для информагентства РИА «Новости», радиостанций «Говорит Москва» и «Коммерсант ФМ», электронного издания «Газета.ру», журнала «Русский Ньюсвик», телеканалов «Раша Тудэй» и «Эксперт ТВ», научных семинаров Джорджтаунского университета (США) и университета Джонса Гопкинса (США).

По теме диссертационного исследования опубликовано 12 научных работ (из них две на английском языке), в том числе 9 научных статей в периодических изданиях (6 из них в изданиях, входящих в перечень ВАК) и 3 главы в коллективных монографиях общим объемом 8,5 п.л.
II. СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Структуру работы определяют введение, три главы, заключение, список использованных источников и литературы.

Во введении обосновывается актуальность работы, раскрывается ее научная новизна, оценивается степень разработанности проблемы и достаточность источниковой базы, характеризуется методологическая основа исследования, его теоретическая и практическая значимость, приводятся сведения об апробации работы.

В первой главе «Асимметричные конфликты в теории международных отношений и внешнеполитической стратегии США» предлагается анализ исследовательского поля современной конфликтологии с акцентом на проблемах глобального регулирования при помощи конфликтов. Во втором параграфе дается версия анализа концепции «асимметричного конфликта», рассматривается ее понятийный аппарат и предлагается рабочее определение феномена асимметрии в конфликте. В третьем параграфе главы раскрывается типология поведения в современных международных конфликтах.

Во второй главе «Политическая стратегия США в Афганистане в 2000-х годах: проблемы региональной стабильности и транснационального терроризма» предложена версия анализа состава, структуры, процессов выработки и осуществления политической стратегии Соединенных Штатов в конфликте в Афганистане.

В третьей главе «Политическая стратегия США в Ираке в 2000-х годах: от «войны с террором» к «войне с тиранией» дается историко-политический анализ этапов развития внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов по отношению к ситуации в Ираке.

В заключении излагаются основные выводы исследования.



Анализ стратегии США в конфликтных ситуациях в Афганистане и Ираке в 2000-х гг. позволил сформулировать следующие основные положения и выводы, выносимые на защиту.

1. Учтя за десятилетие 1990-х годов резкое падение сопротивляемости международной среды, США в начале 2000-х годов существенно повысили активность своего конфликтного поведения, став шире и бесцеремонней применять вооруженную силу в рамках общей ориентации на политику «односторонних действий». Основными чертами подхода республиканских администраций Дж. Буша-мл. к международным конфликтам стали: 1) заметное повышение готовности вести боевые действия с опорой главным образом на собственные силы при минимальном участии союзников; 2) ставка на военную победу методами высокотехнологичной войны; 3) недооценка политических и социальных аспектов развития конфликтов – прежде всего в том, что касается поведения американских вооруженных сил в странах, ставших объектом боевых действий США. В известном смысле, американская политология «просмотрела» как особую природу региональных конфликтов, в которые вступили США в 2000-х годах, так и специфику тех международно-политических военных и социально-экономических проблем, с которыми Соединенные Штаты были вынуждены столкнуться, стремясь обеспечить себе победу.

Лишь в ходе войн в Афганистане и Ираке американская политическая мысль стала ускоренно осмысливать проблематику конфликтов гибридного типа, получивших в международных исследованиях наименование асимметричных. Под ассиметричным конфликтом в настоящей работе понимается смешанный тип международного или гражданского конфликта, в котором соотношения возможностей участников характеризуются множественной несопоставимостью. Как правило, подобный конфликт нацелен на взаимное истощение, в результате которого один из участников или оба одновременно теряют волю к продолжению борьбы. Наиболее характерные исторические типы асимметричных конфликтов представляют собой столкновение ведущей мировой державы с одним из периферийных государств.

2. Неблагоприятное для США протекание войн в Азии и неспособность Белого дома установить контроль над ситуацией поставили под сомнение прежде казалось бы самоочевидные принципы преобладания сильной стороны над слабой в вооруженном противостоянии. Политики и научные круги развитых стран оказались перед задачей поиска новых принципов поведения в такого типа конфликтах, при помощи которых можно было надежно обеспечить себе успех в них. Решать эту задачу стремились при опоре на инструментарий социологии, культурологи и психологии. В результате конфликтология стала развиваться в направлении анализа стратегии в конфликте, форм конфликтного поведения и выбора оптимальных решений об использовании ресурсов. В рамках дисциплин урегулирования конфликтов (conflict resolution) и управления конфликтами (conflict management) укрепилось психологическое направление.

В понятийном аппарате концепции асимметричного конфликта стали акцентироваться субъективные факторы процессов выработки и принятия решений. Наряду с классическими концепциями превосходства по параметрам сил и средств, в теории асимметрии ведущую роль играют понятия «стратегическая культура», нематериальные параметры мощи, национальные особенности восприятия ситуации, «выносливость» политического режима, тактика войны «за умы и сердца».

Структурные версии классических теорий международных отношений (прежде всего неореализм и неолиберализм) отдают предпочтение анализу связей внутри конфликтной системы и принижают значимость анализа особенностей субъекта международной ситуации. Поэтому более продуктивными становятся междисциплинарные подходы к анализу конфликтных взаимодействий, использующие, в частности, инструментарий социологии и психологии. Они позволяею по-новому проанализировать стратегию участника конфликта, выделяя в ней наиболее важную и прикладную составляющую – поведение в конфликте. Под конфликтным поведением в настоящей работе понимается образ действия, при котором основным инструментом достижения цели мыслится и реально выступает конфликт.

На основе анализа особенностей конфликтного поведения США в исследовании предпринята попытка построения типологии конфликтного поведении по признаку мотивов действия конфликтующих. В составе предлагаемой типологии четыре мотивационных типа современных международных конфликтов: ресурсный, игровой, демонстрационный и девиантный. При этом к группе ресурсных конфликтов относится подтип конфликтов за лидерство, понимаемого как комплексный ресурс. Группа демонстрационных конфликтов подразделяется на пенитенциарные, протестные и аффективные подтипы, а группа игровых включает в себя подтип провоцирующего конфликтного поведения. Практическое назначение типологии – найти дополнительные рациональные основания разработки стратегии действий в конфликте, которая основывалась бы на стремлении наладить сотрудничество в рамках конфликтного взаимодействия.

3. Первоначальный успех военной части обеих кампаний США в Афганистане и Ираке в целом сильно повлиял на тенденции в сфере международной конфликтности. Это влияние было двойственным. Наступательная политика Соединенных Штатов побудила к ответным действиям страны, стремившиеся сохранить независимость своих оценок международного положения и свободу в осуществлении внешней политики. Военные демонстрации оборонительного характера были предприняты в России, КНР, Иране, Сирии, КНДР и ряде других стран. Вынужденный союзник Соединенных Штатов – Пакистан – в правление П. Мушаррафа перешел к тактике косвенного саботажа отдельных инициатив Вашингтона и Брюсселя по борьбе с талибами.

Однако следует отдать должное определенному позитиву действий США: по воинственному терроризму в мире был нанесен существенный удар. Была в сущности сломлена или надолго законсервирована тенденция к сращиванию экстремизма с государственной властью и возникновению в мире правящих террористических режимов (своего рода «пиратских государств» XXI века). Наступательная политика Соединенных Штатов, создавая образ страны, которая «не боится воевать», в определенной мере способствовала отказу ряда стран от продолжения развития программ по разработке ядерного оружия (Ливия в 2002 г.) и публичному дистанцированию от режима талибов отдельных мусульманских государств, прежде оказывавших поддержку исламским радикалам в Афганистане (ОАЭ, Саудовская Аравия, Пакистан, Туркменистан и др.).

4. В основе стратегии США в конфликтах в Афганистане и Ираке в 2000-х гг. лежали национальные интересы Соединенных Штатов в том виде, как их понимали руководители республиканских администраций – однако интересы не столько региональные, сколько глобальные. Игнорируя конкретное страновое знание или учитывая его неадекватно мало, республиканцы предпочитали мыслить крупными абстрактными категориями. Попавшие в документы внешней политики США официальные обоснования стратегии – политические, идеологические, военные – звучали глобально, формулировались в отрыве от конкретных региональных и страновых проблем. Одной из причин этого было то, что политическое творчество и принятие решений по ключевым вопросам внешней политики в администрациях Дж. Буша-мл. сосредоточилось в руках специалистов по общим проблемам, среди которых регионоведы почти не встречались. Внешнеполитическая стратегия США начала-середины 2000-х гг. – «наименее региональная» политика Вашингтона по крайней мере за последние 40 лет.

Стратегические цели Соединенных Штатов на уровне доктринальных формулировок в принципе не были операциональными, не касались уровня конкретного целеполагания («война с террором и тиранией», противостояние со странами «оси зла», глобальная демократизация), а решения о практических шагах по реализации курса принимались ситуативно. Другими словами, в начале 2000-х гг. в Вашингтоне существовал принципиальный настрой на проведение силовой демонстрации где-либо в мире, но не было понимания, когда именно, где и против кого такую демонстрацию следует осуществить. Осенью 2001 г. в Белом доме решение об объекте первой силовой акции в рамках «войны с террором» (выбор между Афганистаном и Ираком) принималось членами Совета по национальной безопасности в течении всего четырех дней.

5. Политика Белого дома в начале и середине 2000-х гг. отвечала ожиданиям большинства американских граждан, эмоционально откликнувшихся на лозунг «родина в опасности». Администрация Дж. Буша-мл. умело использовала ресурс общественной поддержки курса в интересах Республиканской партии. Обозначенная президентом радикальная военно-политическая программа соответствовала интересам партийного истеблишмента, в первую очередь военно-промышленных кругов и энергетического лобби. Финансовая поддержка тяготевших к Республиканской партии корпораций обернулась высокой наполняемостью партийного фонда в ходе промежуточных выборов 2002 и 2006 годов, предвыборной гонки за кресло президента в 2004 году.

Осуществлявшийся под патриотическими лозунгами радикальный политический курс республиканцев существенно сковывал действия оппозиции демократов на всем протяжении начала и середины 2000-х годов, особенно в период президентских выборов и промежуточных выборов в конгресс. Наиболее весомые политические фигуры оппозиции – Х. Клинтон и Дж. Байден – были вынуждены в 2002 г. проголосовать в сенате за вторжение в Ирак, и не рискнули выставить свои кандидатуры на президентских выборах 2004 года.

6. В результате операции в Афганистане американские вооруженные силы заняли стратегически важные позиции на северных и южных границах Пакистана, что значительно облегчало возможность опосредованного контроля над ядерным потенциалом Исламабада с перспективой его силового захвата в случае угрозы попадания ОМУ в руки исламских экстремистов. Свергнув режим С. Хуссейна в Ираке, Соединенные Штаты получили дополнительный действенный рычаг воздействия на мировой рынок нефти в сторону его стабилизации или контролируемой дестабилизации.

По итогам военных компаний в Афганистане и Ираке возникла основа для американского долгосрочного военного присутствия на материковой части Ближнего и Среднего Востока. Впервые со времени войны в Персидском заливе 1991 г. Соединенные Штаты получили инструмент прямого силового воздействия на ситуацию в Центральной Евразии, опираясь на материковые плацдармы. В начале 2000-х гг. в литературе была выдвинута гипотеза об «окружении Ирана» силами США с восточного и западного флангов.  

7. Радикальный политический курс республиканцев спровоцировал упорное сопротивление наиболее сильных союзников Соединенных Штатов в ЕС (прежде всего, со стороны Франции и Германии). Прошедшие в ведущих странах зарубежной Европы акции протеста против вторжения США и Британии в Ирак были самыми массовыми со времени вьетнамской кампании Соединенных Штатов. Разногласия из-за вторжения в Ирак были наиболее крупными за всю историю существования НАТО. Они по сути стали решающим толчком к трансформации этого альянса, которая прежде всего выразилась в фактическом отказе от попыток военного взаимодействия только на основе Вашингтонского договора 1949 г. и перехода к тактике построения «коалиции желающих».

Поскольку из крупных западноевропейских стран США поддержала только Великобритания, в ходе реализации внешнеполитической стратегии неожиданно для себя Соединенные Штаты оказались во главе коалиции средних и малых стран НАТО (Испания, Нидерланды, Польша, Ирландия, Чехия, Словакия, Болгария), к которым примкнули Австралия, Украина, Грузия и др. Следствием неудачи формирования широкой международной коалиции солидарности с американской политикой стало сокращение организационных и репутационных ресурсов США (привлекательности, «мягкой мощи»).

8. Понимание особого асимметричного характера войн в Афганистане и Ираке пришло к американскому руководству только во второй половине 2000-х годов. В этих условиях начался пересмотр американской стратегии в конфликте, последовал сдвиг от приоритета военной победы к задаче «государствостроительства», стабилизации положения в обеих захваченных странах (в этом смысле архетип стратегии США в военных компаниях в 2000-х гг. был единым). Соединенные Штаты стали вести войну по правилам асимметричного конфликта лишь с того момента, как стали стоить новую государственность в оккупированных странах и война фактически стала перерастать в навязывание мира и модели политического устройства на американских условиях. «Строительство государства» стало своего рода отдельной войной.

Фактически в Афганистане и Ираке произошло сращивание международного и гражданского конфликтов (смешанный, «совмещенный» конфликт). США стали действовать наряду с его внутренними участниками как одна из автономных политических сил, которая оказывала влияние на развитие ситуации на тех же основаниях, что и прочие. По своим функциям Соединенные Штаты фактически стали внутренним субъектом афганской и иракской ситуаций, самым сильным в военном отношении, но лишь «еще одним племенем».

9. В результате недооценки ресурсоемкости стратегии ведения двух войн одновременно в двух странах, имевших ярко выраженную специфику, во второй половине 2000-х гг. США столкнулись в Афганистане и Ираке с проблемой перенапряжения сил. Ее осознание американским избирателем повлекло отход умеренных слоев американского общества от поддержки курса республиканцев. В сочетании с нарастанием финансового кризиса 2008-2009 гг. это дало тот перелом общественных настроений, который привел к поражению республиканцев на президентских выборах 2008 года.

10. К концу 2000-х гг. США находились в процессе разработки арсенала реагирования на асимметричные угрозы и имели на этом пути определенные успехи. К этому времени среди американских военных, политологов и аналитиков в общих чертах сложились представления о том, какие инструменты специфического реагирования (сугубо военные, сугубо гражданские, комбинированные) дают наибольший эффект в смешанном конфликте. Успешные практики ведения войны среди гражданского населения (war amongst people) применялись отдельными частями вооруженных сил США в Ираке. На теоретическом уровне основные успехи в разработке темы неконвенциональных войн принадлежали военным специалистам Дж. Кину и А. Крепиневичу, аналитикам Ф. Кейгану и К. Грею. Доктринальные основы ведения антипартизанских действий были подготовлены при участии министра обороны Р. Гейтса под началом сменившего несколько постов в руководстве военными операциями США в Ираке и Афганистане ген. Д. Пэтрэуса. В итоге достижение превосходства в антипартизанских действиях стали понимать в терминах «войны за умы и сердца»: не путем уничтожения повстанцев, а посредством лишения их стимула к действию (dissuade).

11. Исходной целью региональной внешнеполитической стратегии США было «освобождение» Ближнего и Среднего Востока от «террора и тирании». Речь шла о том, чтобы реорганизовать регион, преобразовав его единое пространство, дружественное США. Косвенным следствием этого процесса должно было стать военно-политическое окружение и изоляция Ирана с запада и востока. Вместе с тем, в итоге американского вторжения в Ирак политическое преобладание в нем получили шииты, что вызвало опасения относительно их возможности сближения с Ираном на антисуннитской основе в случае вывода американских войск.

В результате наметилось обострение шиито-суннитских противоречий во всем регионе. Сторонники шиизма и Ирана усилились в Ираке, Турции, Сирии и Палестине. В сложившейся ситуации уход США из региона может привести к экспансии антиамериканских настроений. Вместо «союзного пространства» в регионе может сформироваться пояс антиамериканской враждебности.

При этом в долгосрочной перспективе сохраняется опасность раскола Ирака после предстоящего вывода американских войск. По крайней мере с начала 1990-х гг. курды живут в самоуправляющемся анклаве на севере Ирака и, опираясь на идею «курды – крупнейший в мире разделенный народ» вынашивают планы обретения суверенитета и независимости. Идея возможного отделения иракского Курдистана питает сепаратистские силы в странах проживания значительных общин курдов (прежде всего в Турции, Иране, Сирии).

12. Цели политической стратегии Соединенных Штатов в конфликте в Афганистане на протяжении 2000-х гг. менялись трижды. Изначально планировалось при опоре на силы Северного Альянса изгнать из страны правительство талибов и создать в Кабуле условно демократический режим проамериканской ориентации с широким представительством пуштунов. Достижение этой цели военными средствами в 2001-2002 гг. привело к дестабилизации ситуации в Афганистане и в зонах проживания пуштунских племен на афгано-пакистанской границе.

Исходя из стремления сгладить противоречия по поводу иракского конфликта с ключевыми союзниками по НАТО, в начале 2000-х гг. США вовлекли в урегулирование афганской ситуации Североатлантический альянс, разделив с ним ответственность за поддержание безопасности и восстановление страны. Второй этап стратегии, осуществлявшийся с 2003 г. коалиционными силами, заключался в стабилизации ситуации в Афганистане при помощи сочетания гражданских и военных мер воздействия на противника и местное население.

К концу 2000-х гг. в Вашингтоне возобладало мнение об уменьшении угрозы захвата ЯО Пакистана исламистами в результате нестабильности в зоне афгано-пакистанской границы. Некоторая стабилизация ситуации в Пакистане привела к сокращению спектра заинтересованности США и в Афганистане, как стране, предоставлявшей базу для экстремистов, планировавших захват ядерного арсенала Пакистана. На этом фоне в США произошла смена власти, и новая администрация Обамы стала ориентироваться на выход из конфликта в Афганистане путем передачи более широких полномочий в сфере безопасности кабульскому правительству Х. Карзая и достижению компромисса с силами умеренной оппозиции талибов.

13. С приходом в Белый дом администрации Б. Обамы в США была разработана система мер по модернизации стратегии участия в региональных конфликтах под лозунгом «ответственного завершения войны». Смена курса выразилась от отказе от исключительной опоры на военную силу и методы оперативного контроля извне. Из политического лексикона американских политиков были изъяты провокационные формулировки о «строительстве демократии». Вместо этого американцы стали говорить о «партнёрстве», особенно в ходе публичных выступлений Б. Обамы в столицах мусульманских стран.

Место афганского и иракского конфликтов в общей системе приоритетов администрации Обамы опустилось ниже проблем внутренней американской социально-экономической тематики. При этом активность вмешательства США в дела Ближнего Востока оставалась высокой. В этом просматривалось сглаживание закономерности переходов между периодами внешнеполитического активизма США и этапами замкнутости, накопления сил.

14. Несмотря на общность подходов к ситуациям в Афганистане и Ираке, результат действий США в этих конфликтах к концу 2000-х гг. был различным. Ведущую роль в формировании национальных органов власти играла афганская и иракская внутриполитическая динамика, имевшая отчетливый этнический и конфессиональный характер. Угроза масштабной гражданской войны в Ираке на рубеже 2007-2008 гг. была осознана враждовавшими общинами шиитов и суннитов как угроза существованию государства. Это помогло преодолеть кризис и направить противостояние в политическое русло, что в свою очередь позволило США в конце 2000-х гг. начать вывод войск.

В отличие от Ирака, эскалация вооруженной борьбы против оккупантов в Афганистане приобрела наибольший размах только к концу десятилетия. Несмотря на то, что очаги межэтнических конфликтов в стране оказались приглушены, неудачи преследовали попытки создания эффективного правительства в Кабуле. Действия вооруженных сил США и НАТО в сельских районах Афганистана вели к росту антизападных настроений. Неспокойное афгано-пакистанское пограничье превратилось в базу исламистов, стремившихся дестабилизировать обстановку как в Афганистане, так и в Пакистане. Недостаточность военных ресурсов США и НАТО для решительной победы над талибами сочеталась с неспособностью Кабула и Исламабада заручиться поддержкой пуштунских племен, из рядов которых талибы вербовали своих сторонников.

15. Россия реагирует на стратегию США в афганском и иракском конфликтах избирательно. По видимому, в осуществлении своей линии Москва ориентируется главным образом на безопасность СНГ. Насколько можно судить, поэтому Российская Федерация демонстрирует низкую активность в вопросах иракской ситуации и ведет себя активно в Афганистане, оказывая на определенных условиях помощь США и отдельным странам НАТО. В ряде случаев это заметно повышает эффективность кампании союзников против талибов.



Основные положения диссертации изложены в следующих работах автора:

  1. Типология поведения в международных конфликтах. Опыт осмысления новаций 2000-х годов // Международные процессы. Том. 8. №3 (24). Сентябрь-декабрь 2010. (1,2 п.л.)

  2. Dynamics of the U.S. Priorities in Iraq // International Trends. Post-Crisis World Politics. Volume 1. №1 (1). January-August 2010. (1 п.л.)

  3. Эволюция политических приоритетов США в Ираке // США - Канада: экономика, политика, культура. 2010. Июль. №7 (487). (1 п.л.)

  4. «Афганское замирение» по Бушу и Обаме // Международные процессы. Том 7. № 1 (19). Январь-апрель 2009. (0,75 п.л.)

  5. Шансы «иракского синдрома» // Международные процессы. Том 5. № 3 (15). Сентябрь-декабрь 2007. (0,3 п.л.)



  6. Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет