Помню, убил птичку (ехал куда-то под Москвой я с очередной проверкой партструктур)



жүктеу 2.85 Mb.
бет7/12
Дата14.03.2018
өлшемі2.85 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

ЖЕНИТЬБАШАГ СЕРЬЕЗНЫЙ
Еще во время службы в армии Владимир Жириновский женился на Лебедевой Галине Александровне. Родом она была из семьи потомственных ленинградцев, хотя родилась в Прибалтике, в городе Калининграде, где после войны проходил службу ее отец, военно-морской офицер. Но уже с 1950 года семья переехала в Москву и через некоторое время обосновалась в квартире у Никитских ворот. Пройдя все ступени школьного обучения, Галя Лебедева поступила в МГУ на престижный биологический факультет. Университет и привел двух молодых людей к знакомству

Они познакомились летом 1967 года в молодежно-спортивном лагере в Пицунде, где на берегу Черного моря отдыхали студенты МГУ. Жили рядом в соседних палатках, ходили на танцы, на море. Но Владимир был очень стеснительным, даже, может быть, робким в отношениях с девушками и не сразу решился на знакомство.

Вспоминает Галина Лебедева: «Отношения были совершенно целомудренные. Никакого романа тогда между нами не началось. Но то, что он проявляет ко мне повышенное внимание, заметить было нетрудно. Однако его ухаживание за мной, если это можно было так назвать, вызывало у меня если не раздражение, то, как минимум, удивление. Пробежит мимо меня по пляжу и как будто случайно обрызгает водой. Купается всегда, когда купаюсь я, но плавает рядом, в полном молчании. Он как бы изучал меня со стороны, пристально наблюдал, присматривался. Наконец, на второй или третий день мы все-таки познакомились. Он рассказал, на каком факультете учится, и у нас завязались дружеские отношения. У меня были довольно строгие нравственные принципы, и, как я потом поняла, у Володи тоже».

Встречи между молодыми людьми продолжились в Москве. Встречались не часто. Очень были заняты серьезной учебой. К тому же в годы учебы в университете Владимир должен был подрабатывать. Порой он должен был сопровождать иностранцев в театры, музеи. Иногда приглашал на спектакли и Галину. Шло время, и они решили соединить свои судьбы после окончания учебы в университете. Спустя годы, Владимир Вольфович вспоминал: «Мне все нравилось в этой девочке: и внешность и фигура, и рост, и длинные красивые волосы. Манеры ее очень нравились. Ничто не раздражало. Она была очень скромна, а главное - мне нравилась ее внутренняя чистота; никогда не курила, не была ни в каких компаниях».

Несмотря на разлуки (поездка Владимира в Турцию, затем в Грузию, служить в армии), Владимир и Галина продолжали свои отношения и назначили свадьбу в новогодние праздники 1971 года. Владимиру дали по этому случаю двухмесячный отпуск, и на Новый год он прилетел в Москву. Галине тогда очень хотелось обвенчаться. Жених был не против. Приехали в Храм Святой Троицы на Ленинских горах. Но в Храме им священник объяснил, что сначала нужно зарегистрировать брак, но до 7 января – Рождества – пост, потом - Святки. В эти дни обряд венчания не проводится. Красивый обряд пришлось отложить. Отложить надолго. Владимир Жириновский и Галина Лебедева обвенчались в церкви ... через 25 лет! А тогда зарегистрировали брак в Дворце бракосочетаний 6 января 1971 года. Вечером в ресторане «Варшава» состоялся праздничный ужин, на который кроме родителей собралось человек тридцать молодежи.

Первую брачную ночь хотели провести в гостинице, снять в ней на ночь номер. Галина не хотела проводить первую брачную ночь в квартире со своими родителями. Ей хотелось хоть на одну ночь быть с мужем вдвоем. Но оказалось, что в гостинице они не имели права снять номер, поскольку жили в Москве, были прописаны в этом городе. Хотя Владимир был из Тбилиси, был офицером, казалось бы, иногородний, но не имел права. Это подпортило им настроение. Успокоились, когда отправились в свадебное путешествие по маршруту «Ленинград – Таллин - Рига». По возвращении из свадебного турне еще две недели отдохнули в Подмосковье, в пансионате на Клязьме. Все вроде хорошо, с соблюдением русских традиций. Но Владимир опять улетел в Грузию, где ему оставалось служить еще полтора года. А Галина осталась в Москве, не хотелось ей бросать работу по ее специальности в Институте вирусологии. Это было тяжелым испытанием для обоих. Владимир считал подобное решение ошибкой. По его мнению, место супруги всегда должно быть рядом с мужем. Пришлось летать друг к другу в гости - он в Москву, она в Тбилиси.

По-настоящему супружеская жизнь началась после возвращения Владимира в Москву. Сразу после возвращения в Москву, Владимир постепенно стал устраивать житейский быт семьи. На сделанные во время службы в армии сбережения он начал выплачивать первый взнос на кооперативную трехкомнатную квартиру. Пригодились и деньги, вырученные от продажи первой автомашины - «Запорожца». Когда Владимира забрали в армию, и он уехал на ней в Тбилиси, хранить машину было негде, ухаживать некогда, и он ее продал какому-то тбилисскому греку за 4000 рублей. Эти деньги положил на сберкнижку в Тбилиси. Кроме того, еще откладывал с зарплаты, лейтенант тогда получал 200 рублей. В результате накопил еще пару тысяч. В итоге, в Москву привез 6000 рублей. И из них 3,5 тысячи отдал на первый взнос за кооперативную квартиру.

Первое время молодые жили на квартире родителей жены. Там в 1972 году родился сын Игорь. Вскоре Жириновские переехали в кооперативную квартиру, которая находилась далеко, на окраине Москвы, в Теплом Стане. Жили на первом этаже, без телефона. Вблизи дома не было ни метро, ни кинотеатра. «Помню, - говорил Владимир, - как в первый раз в квартиру входил. Это было уже в 1972-м, мне уже было 26 лет… С трудом пробил кооперативную квартиру в Теплом Стане, на еще не обустроенной окраине Москвы, деревья рядом маленькие, никакого метро, никакого кино. Рядом кольцевая дорога. Но все равно моя, первая, я хозяин! Я купил!... Получили ключи. Квартира была уже оформлена, все было зафиксировано, выданы ордера, вот ключ. Открываю двери - как приятно! Запах свежей краски, новые обои, первые девственные шаги по первой девственной собственной квартире. Даже этаж не смущал. Конечно, хотелось повыше. Но мне всегда не везло в деталях. По-крупному, вроде, повезло - моя квартира. Но в частности, по этажности не повезло: первый этаж».

Постепенно обзавелись мебелью. Купили столовый гарнитур и отдельные элементы мебели для кухни. Теща подарила спальню. В одну из комнат поставили старую тахту (забрали у тещи) и небольшой письменный столик, резной, старинной отделки, почти антикварный. Таким образом, трехкомнатная квартира была почти обставлена. Вскоре Владимир приобрел в новую квартиру полное собрание сочинений Ленина и Маркса. Но жить на первом этаже было неприятно. Поэтому Владимир Жириновский стал искать варианты ее обмена. Чтобы этого добиться, Жириновскому пришлось поработать председателем кооператива в этом доме с 1973-го по 1976-ой. Чтобы сменить квартиру, потребовалось много сил и времени. Но все же удалось найти сложный размен. В результате перебрались в другой дом, в квартиру на 8-м этаже.

Первые годы после возвращения Владимира из Грузии супруги практически не расставались. Все воскресные дни, отпуска проводили вместе, всей семьей. Летом много путешествовали, почти всегда с сыном Игорем. Побывали в Поволжье, Крыму, на Кавказе, в Молдавии, много раз в Прибалтике.

Но жилищная проблема продолжала осложнять жизнь Владимира и его семьи, как она осложняла жизнь миллионов советских людей. Ведь, к Владимиру в Москву переехала его мать. Жилищная проблема в стране возникла давно и все более обострялась десятилетиями. В ленинский и сталинский период она практически не решалась. Ведь нельзя назвать ее решением конфискацию жилья у богатых, часто и не очень богатых, и вселение туда бездомных, также, как нельзя считать строительство бараков улучшением жилищных условий. Лишь при Хрущеве началось, а при Брежневе значительно расширилось жилищное строительство. Но сложилась такая огромная в жилье потребность, что и к середине ХХI века ее, навряд ли, удастся решить.

Жить в квартире родителей жены – это был не выход. А жить в малогабаритной кооперативной квартире, где кроме жены и маленького сына, находилась еще и мать Владимира, тоже невозможно. Свекрови и снохи редко уживаются, да и теснота. В общем, неустроенность быта часто разрушает семейную жизнь и ведет к разводам. Сколько семей в России не создано, сколько их не удалось, сколько бытовых склок и даже преступлений произошло на почве неустроенности с жильем. Иногда, думается, что какая-то вражеская рука это делает специально, чтобы уменьшить русское, да и не только русское, население.

Через все это прошел и будущий лидер ЛДПР. И брак его с Галиной Александровной был омрачен. Несколько лет им пришлось жить раздельно. Возникали разногласия, споры, связанные с жилищной проблемой, с воспитанием сына, с отношениями с его матерью и ее родителями. А Жириновский был тогда всего лишь простым советским служащим. Близкие, как правило, не замечают, что живут с незаурядной личностью, которую нужно поддержать, создать условия для ее раскрытия, помочь ей двигаться вперед, обрести достойное ей место в обществе. Все это омрачало семейную жизнь многих людей.

«У нас,- говорил Владимир Жириновский,- тоже был конфликт с самого начала. Она (жена) закончила биологический факультет. Потом стала работать в Институте вирусологии и решила диссертацию защитить. А это требует больших усилий. И эта диссертация негативно отразилась на нашей личной жизни, потому что несколько лет она должна была усиленно заниматься диссертацией, а семейная жизнь, постирать, приготовить - все было заброшено. Я не могу превращаться в домашнюю хозяйку. У нее диссертация, а я что, брошу работу и буду домашней хозяйкой? Это не годится. Я прихожу с работы усталый - а у нее диссертация. А ребенок, а детский сад? Поэтому это конфликтная ситуация. Давайте бабушку. И бабушки не хотят. И что же получается? Здесь нужно чем-то поступиться: или ребенок, или диссертация. Да еще в партию вступила. То есть была очень тяжелая ситуация. Система советской власти и коммунизма всем вредила, когда люди годами ждали партбилета, диссертации, квартиры, путевки. И я то же самое хотел как мужчина. Получалось, что у нас напряженность такая была в семье, что ничего хорошего не было. Только вред».

Прошло много лет. В семье вырос сын Игорь. Оба супруга занимались работой, общественными делами. Галина Александровна Лебедева защитила кандидатскую диссертацию. Была очень активной в общественной жизни Института вирусологии, избиралась в члены бюро комсомола института, работала пропагандистом, занималась оргпартработой. Выезжала за границу, побывала во Франции, посетила там близкий по ее специальности Институт имени Пастера. И одновременно много внимания уделяла домашним делам, воспитанию сына, заботе о муже. Она понимала, что не все было в их семейной жизни гладко и безоблачно. «Конечно,- говорила Галина Александровна, - наша совместная жизнь не была усыпана лишь розами. Встречались на нашем пути и шипы от этих роз. Были и трудные годы, временные расставания. Ведь, выходя замуж, мы получаем в придачу к любимому мужу массу новых родственников, порой очень далеких для тебя людей и очень ревностно относящихся к вашему счастью. Но мы с честью вышли из этого сложного периода: наши отношения не были омрачены ни унижениями, ни упреками, ни, тем более, взаимными оскорблениями».

В 1996 году в их жизни произошло примечательное событие. 11 февраля 1996 года в морозный солнечный день в храме святого архистратига Михаила на Юго-западе Москвы состоялось их долгожданное венчание. Оно скорее носило характер не традиционного религиозного обряда, а было политической акцией, которая показала многим избирателям Жириновского его приверженность к русским православным обычаям. И действительно, вокруг храма собрались сотни, если не тысячи людей, раздавали водку, вино, пирожки, безалкогольные напитки. В толпу бросали деньги, в основном бумажные, выкупали невесту. К венчанию супруги подъехали на разряженной тройке белых лошадей. Их встретили колокольным звоном. Под ноги бросали розы. После торжественного обряда венчания состоялась обильная трапеза, на которой были родственники и близкие, а также депутаты, другие политики, иностранные гости, артисты, поэты. Звучали поздравления, произносились тосты, несли подарки и цветы. Пришло много кино- и телеоператоров, просто журналистов. За порядком следили милицейские отряды: сотрудники милиции были рады подзаработать, поскольку знали щедрость Жириновского. Уже вечером прошли информационные сообщения по радио и телевидению об этом событии, и еще долго в СМИ обсуждалось венчание известного политика со своей супругой. Для Галины Александровны как женщины это был своего рода звездный час.

Протоирей Ярослав Сальчук, совершавший обряд, вспоминал: «Это венчание Владимира Вольфовича и Галины Александровны имело огромное государственное значение. Люда увидели: человек из власти, известный политик решился на такой поступок. Открыто, празднично. Это было радостно и для Церкви и для людей. Они видели, что человечество возвращается на круги своя. Человеческий порыв этой семейной пары был одновременно и государственным. В Россию в полной мере возвращается христианство, возвращается православие».

У Галины Александровны люди часто спрашивают: «Легко ли быть женой известного политика?». Отвечает она кратко и сдержанно: «Нет, очень нелегко. Но интересно!» Большим достоинством Галины Александровны является то, что она никогда открыто не вмешивается в дела мужа и сына, который пошел по стопам отца. Она старается просто быть рядом и помогать.

Владимир Вольфович хорошо понимает, как не просто его супруге быть его женой, спутницей крупного и незаурядного политика. Временами он публично стремится выразить свое уважение к ней, устраивая в ее честь презентации или поздравления по определенному поводу.

Однажды в 2000 году, вдали от Москвы, когда надиктовывал очередную свою книгу, он, мысленно обращаясь к Галине Александровне, разразился целым монологом: «Хочу сказать несколько слов о своей жене Галине. Чувствую вину перед ней.... Мы поженились в 1971-м, в январе. И 7 лет было более или менее. А потом разлад наступил. И я виноват, и она, может быть, в чем-то не права. И мы жили раздельно. Игорьку было 6 лет. И 10 лет я видел его лишь 1-2 раза в месяц. Это нанесло большую травму моей душе, моему сердцу, моим чувствам. Потом мы вновь стали чаще встречаться, где-то с 1989-го или с 1990-го года. Сейчас мы более терпимы друг к другу, скоро 30 лет нашего союза. И в чем-то мы одинаковы… Поэтому мне тяжело перед женой своей Галиной Александровной и еще тяжелее перед сыном. Я так хотел иметь сына, очень любил и, наверное, люблю сегодня своего сына Игоря. Но я не получил и ему не дал то, что должно быть в семье - радость общения, теплый взгляд отцовский, доверительные глаза с вопросом у твоего наследника: «Как жить?», «Что делать?», «Как относиться к обществу?»… Это вечная вражда: теща, тесть, свекровь, свекор, зятья, невестки, шурины, девери. Наверное, родственники больше всего пакостят друг другу…

Страдают они, наши дети… Только в кино бывают хорошие кадры, хорошие концовки. Они обнимаются, целуются, клянутся в вечной верности, любви навек, но ничего этого нет в жизни. Не зря говорят: «Медовый месяц всего один»…Так и я, подымая глобальные проблемы в своем романе, политического свойства, последние строки посвящаю тоже моим самым близким, тем, кто подарили мне сына, и ему самому».

Оценивая свой жизненный опыт и опыт других, в том числе и семейный опыт, Владимир Вольфович говорит: «Нельзя делать поспешных шагов в жизни, чтобы не сказать на ее склоне о каком-то периоде своей жизни, что это потерянные годы. Ведь давно известно, что женитьба – шаг серьезный!»

И часто в голове Владимира звучит мелодия, и вспоминаются слова песни, услышанной в молодые годы:

Белой акации гроздья душистые,

Вновь аромата полны,

Вновь разливается песнь соловьиная

В тихом сиянии чудной луны!

Помнишь ли лето, под белой акацией

Слушали песнь соловья?..

Тихо шептала мне чудная, светлая:

«Милый, поверь мне!.. Навеки твоя».

Годы минули, страсти остыли,

Молодость жизни прошла,

Белой акации запахи нежные,

Верь, не забыть мне уже никогда...

ХОЖДЕНИЯ ПО МУКАМ

Летят перелетные птицы
В осенней дали голубой,
Летят они в жаркие страны,
А я остаюся с тобой.
А я остаюся с тобою,
Родная навеки страна.
Не нужен мне берег турецкий,
И Африка мне не нужна.

1970-1980 годы для Владимира Жириновского были своего рода периодом поиска своего места в жизни. Вернувшись из армии, устроив свои жилищные дела, наладив семейный быт, он долго и мучительно размышлял о своей дальнейшей карьере. С образованием филолога-востоковеда трудно было рассчитывать молодому беспартийному человеку найти приличную, перспективную работу и, как говорится, «выбиться в люди». А ведь он заявил молодой супруге и ее родителям, что «станет министром». Для себя он давно наметил ступени своей карьеры. И планы его были весьма амбициозными. Но он верил в себя, знал о своих незаурядных способностях, своей неуемной энергии, обладал решительностью и целеустремленностью. Нужно было искать достойное применение своим силам и способностям. Начался период исканий и преодоления житейских и служебных трудностей, который можно назвать «хождением по мукам».


В Комитете защиты мира
В 1972-1975 гг. Владимир Жириновский работал в Комитете защиты мира, в секторе международных связей, референтом по западным странам со знанием французского языка. «Случайно была вакансия на должность референта со знанием французского языка, который не был очень популярен в Москве. Трудно было подыскать специалиста по языку, а тут появился я, только что окончивший службу в армии в политических органах. Тогда я был еще комсомольцем. Мне очень повезло», - вспоминал Владимир Вольфович.

Одновременно, Жириновский решил расширить своё образование и получить ещё одну специальность – юриста. Выбор пал на вечернее отделение юридического факультета Московского государственного университета. В Комитете не возражали, и даже направили ректору МГУ Хохлову Р.В. и проректору Хлябичу И.А. просьбу оказать содействие Жириновскому в поступлении на учебу на юридический факультет МГУ (вечернее отделение). Так, в 1972 году он вновь оказался студентом МГУ и стал овладевать юридическими науками. Параллельно с занятиями на вечернем факультете МГУ изучал еще иностранные языки: кроме турецкого, он овладел английским и немецким языками. В 1972-1973 гг. совершенствовал знания французского языка на вечернем факультете Института иностранных языков им. Мориса Тореза. К тому же, как комсомолец вел общественную работу: в 1973 году был внештатным инструктором Ленинского РК ВЛКСМ г. Москвы.

Жириновскому пришлось много работать с делегациями западных стран - Франции, Бельгии, Швейцарии, Италии и др. «Я,- говорил Жириновский,- работал международником в Комитете защиты мира, в международном отделе. Был во Франции, Бельгии, Испании, Португалии, Швейцарии. У меня была масса литературы, масса газет, масса иностранцев. Я был всегда связан с заграницей. Я все хорошо знал, все хорошо понимал. Здесь не было проблем. Я языки учил. Я читал много на иностранном языке разных текстов». В Комитете Владимир Жириновский прошел серьезную политическую школу. Участвовал в проведении Конгресса сторонников мира в Москве в октябре 1973 года, Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который проходил в Берлине в том же году. Вместе с участниками фестиваля с воодушевлением пел:
Песню дружбы запевает молодежь,

Молодежь, молодежь.

Эту песню не задушишь, не убьешь!

Не убьешь, не убьешь!


У него появились самые широкие контакты и внутри страны, и с зарубежными сторонниками мира. Вот один из примеров. В августе 1973 года Жириновский получил письмо от Макса Хабихта, доктора права университетов Цюриха и Гарварда, который сообщил, что прибудет в Москву в связи с подготовкой предстоящего международного конгресса в защиту мира. В следующем письме он сообщил о программе своего и своей жены Марии пребывания в СССР (Москва, Ленинград, Ереван, Тбилиси, Сочи, Ялта). Сохранилась фотография Жириновского с Марией Хабихт в порту Сочи в ноябре 1973 года. Переписка между ними продолжалась несколько лет. Они обменивались новогодними поздравлениями, а также интересующими обоих вопросами. Уже уйдя из Комитета, Жириновский по приглашению Хабихта побывал в Швейцарии. Так будущий лидер ЛДПР все глубже познавал международную жизнь, людей других стран, их культуру, цивилизацию, психологию. Шло формирование его либерально-демократического и патриотического мировоззрения. В те годы он опубликовал несколько статей в журнале Комитета («Гости из Франции». Журнал СКЗМ «Век ХХ и мир». N8, 1973 г.; «Максу Хабихту – 75 лет». Журнал СКЗМ «Век ХХ и мир». N3, 1974 г.; «Итальянская делегация в Москве». Журнал СКЗМ «Век ХХ и мир». N4, 1974 г.)

Работая в Комитете защиты мира, Жириновский добивался большей эффективности в его деятельности, устранения бюрократизма и формализма. Ведь это была общественная организация, которая контактировала с зарубежными сторонниками мира с разными политическими взглядами, с демократами, либералами, а не только с приверженцами левых взглядов. Весной 1974 года Жириновский представил записку на имя зампреда СКЗМ Хархардина О.С. на тему: «Предложения о новых формах международных связей советского Комитета защиты мира», в которой выдвинул ряд идей о расширении сотрудничества в интересах мира и дружбы с зарубежными, в частности швейцарскими организациями, особенно молодежными.

Подобная позиция не у всех руководителей Комитета встречала одобрение. Случались поэтому у Жириновского трения с некоторыми своими коллегами. Вспоминает Виктор Ильский: «Где бы Владимир ни работал, он всегда отдавал все свои возможности по максимуму. В Комитете защиты мира франкоязычных стран им были довольны, не считая его отдельных выступлений. Поскольку не всегда они были созвучны тому времени - его высказывания на политические темы».

Об этом же писала и Галина Лебедева: «Не менее привлекательна в его личности открытость, прямота, откровенность и смелость суждений приводила порой к сложным казусным ситуациям. Вспоминается такой случай. Владимир работал в Комитете защиты мира. Готовил политическое коммюнике по окончании Конгресса сторонников мира, проведенного в Москве в октябре 1973 года. Зачитывая этот документ, Председатель Комитета, с чем-то не согласившись, бестактно, в присутствии французской делегации, сделал резкое замечание Владимиру. Проводив делегацию и возвращаясь из аэропорта, где этот инцидент произошел, Владимир поправил своего шефа. Тот в еще более резкой форме, ответил: «Если бы я был глупее Вас, то Вас бы поставили моим шефом». На что Владимир не смог смолчать: «Вас поставили Председателем Комитета не из-за того, что Вы умнее, а из-за того, что просто Вы старше».

Бесследно подобные инциденты не могли пройти. Об этом периоде в своей жизни Жириновский вспоминает с большой долей горечи: «Как мне было тяжело в эти мои 30 лет! Я заканчивал второй вуз, юридический факультет, вечернее отделение. 4 раза в неделю с 7 до 10 на лекциях и семинарах. Работу пришлось поменять. Из Комитета защиты мира меня выжили коммуняги из международного отдела ЦК КПСС и Харахардин Олег Сергеевич. На мое место пристроили племянницу Секретаря ЦК КПСС Пономарева. Он был куратором нашего Комитета, заведующим международного отдела ЦК КПСС. Но племянница высокого начальника хотела ездить в Париж, а я как раз курировал Западную Европу: Франция, Бельгия, Швейцария, Испания и Италия. Вот она и захотела легально кататься в Париж. А для этого нужна была должность того, кто занимается этими странами».

«Харахардин, - говорил Жириновский, - использовал мои критические замечания по стилю работы Комитета защиты мира. Я тогда предлагал установить контакты с разными пацифистскими и гуманитарными организациями. То есть я как бы был маленький диссидент в рамках СКЗМ, советского Комитета защиты мира. Сегодня наши правдолюбцы и демократы всячески восхваляют себя, что они принесли демократическую струю в жизнь патриархальной России. А я на своем рабочем месте с 1972-го по 1975-ый годы эти идеи уже отстаивал. Где тогда были гайдарики, явлинские? Ортодоксами были, коммунистами. А меня не только в КПСС не принимали, я еще и поднимал те вопросы, которые стали вполне актуальными буквально через 10-12 лет. То есть я шел с опережением на десятку. Поэтому и достиг успеха».

1975-ый был самым тяжелым годом в жизни Владимира Жириновского. Впервые в жизни его уволили, заставили уйти из Комитета защиты мира. Потому что спорил с руководством, не знал, что в демократической организации есть представитель КГБ и как раз с ним спорил. А тот внес его в черный список, чтобы от него избавиться. Предложили написать заявление по собственному желанию. Давили, прямо говорили: ты нам не нужен, уходи. За границу не хотели выпускать, нельзя, не давали поручения. Несколько месяцев все это тянулось. Жириновский приходил на работу, а ему ничего не поручали. Потом уже выяснилось, что на его место претендовала племянница Секретаря ЦК КПСС Пономарева Б.Н. И Жириновского, в конце концов, выжили из Комитета. Положение было настолько тяжелое, что мелькала мысль покончить жизнь самоубийством.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет