Помню, убил птичку (ехал куда-то под Москвой я с очередной проверкой партструктур)



жүктеу 2.85 Mb.
бет8/12
Дата14.03.2018
өлшемі2.85 Mb.
түріКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Профсоюзная школа
Из Комитета защиты мира пришлось уйти. Опять началось «хождение по мукам». В 1975 г. несколько месяцев Жириновский работал в деканате Высшей школы профдвижения ВЦСПС, был переводчиком-воспитателем. Высшая школа профсоюзного движения ВЦСПС занималась подготовкой высококвалифицированных профсоюзных работников. В школе наряду с другими были международный факультет и кафедра иностранных языков. Большое внимание в ней уделялось воспитательной работе, которая велась в течение всего срока обучения слушателей. Воспитательная работа включала в себя военно-патриотическое, интернациональное, эстетическое, физическое, культурно-бытовое воспитание, а также, разумеется, формирование марксистско-ленинского мировоззрения, пропаганду и изучение материалов КПСС, советского правительства и профсоюзов.

Формы и методы культурно-воспитательной работы были весьма разнообразными. Проводились торжественные собрания, организовывались лекции и доклады, в том числе по международному положению, устраивались вечера отдыха, включая интернациональные и т.д. Большое значение придавалось студенческим научным конференциям. Так, например, 23 апреля 1975 года состоялась научная студенческая конференция, на которой были заслушаны доклады о социалистическом соревновании в промышленности в годы Великой Отечественной войны, о роли Ленина в создании советской системы охраны труда и другие. Среди участников этой конференции был и «воспитатель-переводчик» Владимир Жириновский.

В общем, это была рутинная учебно-воспитательная работы, при том с контингентом, который не мог дать морального и профессионального удовлетворения человеку с такой подготовкой и эрудицией, как у Жириновского. Поэтому там он долго не задержался.
Инюрколлегия
С июня 1975 по 1983 гг. Жириновский работал консультантом, затем с июня 1979 старшим консультантом в Иностранной Юридической коллегии. Это была большая и сложная работа с людьми, с эмиграцией, важная, в том числе, и с идеологической точки зрения. Эмигранты верили Жириновскому и возвращались на родину, в СССР. Нужно было решать их имущественные, в том числе наследственные дела. Он добился значительных результатов по пенсионным делам из Франции и Бельгии, добивался компенсации тем, кто во время войны, часто не по своей воле, оказывался за границей, в том числе, на принудительных работах. Приходилось договариваться, добиваться расположения к себе, чтобы зарубежные структуры по тем или иным юридическим основаниям переводили деньги в Россию. И здесь он добивался успеха. Рассказывали, что, например, в Львовской и Псковской областях даже не знали, что за годы работы в военное время за границей этим людям обязаны выплатить деньги из Германии. Жириновский сам организовывал командировки в западные области СССР, находил там пожилых людей, которые в годы войны были угнаны на работу в Германию, и не знали, что имеют право на компенсацию или пенсию с ее стороны.

Он проделал большую и полезную работу по поступлению иностранной валюты из-за рубежа, особенно по имущественным делам из ФРГ (1200000 рублей). Только в 1975-1977 годах такие поступления увеличились в три раза. Соответственно, отношение к нему в коллективе учреждения было положительным, что выразилось в присвоении ему звания «Ударник коммунистического труда». Шесть раз он избирался в профком: в 1975-78 гг. зампредседателя профкома, в 1980-83 гг. членом профкома Инюрколлегии. Сотрудники отмечали, что Жириновскому присущи деловитость, инициативность, умение правильно планировать работу, стремление к изысканию новых резервов валюты, применение прогрессивных методов работы. Он внес большое количество предложений, представил несколько докладных по совершенствованию стиля работы организации. Одним словом относился творчески к своей работе.

Работая в коллективе, в профсоюзной организации Жириновский смог наблюдать как положительные, так и негативные явления в поведении сотрудников Инюрколлегии. В тот период участились факты пьянства и очковтирательства со стороны отдельных работников, что, кстати сказать, становилось все более характерным для многих советских учреждений и предприятий. Руководство Инюрколлегии было этим обеспокоено, и зампредседателя Инюрколлегии попросил Жириновского составить докладную записку на этот счет, в которой тот указал к тому же и на ошибки в кадровой работе, упомянул в отрицательном свете одну из сотрудниц. Но, как говорится, «не суйся в воду, не зная броду». В какой-то степени, это поручение оказалось «подставой». Началось гонение на автора докладной записки, а упомянутая сотрудница (имя ее не стоит рекламировать) стала мстить Жириновскому, что продолжалось несколько лет, и, как считает Владимир Вольфович, добилась в 1983 году его ухода из Инюрколлегии. В 1984 году за ее подписью было направлено письмо в министерство финансов СССР, в котором содержалась явная дезинформация в отношении Жириновского. В последующие годы она продолжала распространять лживые вымыслы в адрес своего бывшего сослуживца.

Вообще, этот период был весьма сложным и хлопотным для Жириновского. С его темпераментом, характером и обостренным стремлением к справедливости становилось все труднее наблюдать нарастание негативных явлений в жизни общества и у отдельных людей, особенно облеченных какой-то ответственностью. Очень раздражали и не только его, а очень многих граждан страны бытовые неурядицы, неуважение к человеку, проявлявшееся во многих случаях в магазинах, бытовых службах, официальных учреждениях и т.п. Жириновский всегда нетерпимо относился к таким фактам и резко реагировал, порой, как Дон Кихот, думал их немедленно исправить. Иногда он был не во всем прав, но продолжал воевать с советскими «мельницами».

Вот несколько фактов. В декабре 1975 года он направил письмо по поводу плохого соуса «Тангра», который где-то купил. Пришел ответ из Всесоюзного объединения «Союзплодимпорт», в котором отмечалось, что это тонизирующий напиток, а не соус. В начале 1976 года он отослал письмо в газету «Казахстанская правда» о низком уровне обслуживания пассажиров, а также невыдаче книги жалоб. Его жалобу переслали в трест «Желдорресторан» с просьбой разобраться по его письму. В октябре 1976 года он направил в Московский почтамт жалобу по поводу замедления доставки посылки и порчи ее вложения. Его жалоба была направлена в Черемушкинский узел связи для исполнения. Весной 1978 года Жириновский посетовал на работу аптек и направил письмо в главное аптечное управление. Летом 1984 года он подал заявление в «Москомиссионторг» о том, что у него в магазине N 14 не был принят на комиссию торшер. Пришел ответ, что магазин торшеры не принимает.

В 1986 году Жириновский направил в Моссовет заявление об организации досуга молодежи. Получил ответ, в котором говорилось о проводимых и запланированных мероприятиях по улучшению досуга молодежи в Москве. Направил он и заявление о том, чтобы переоборудовать магазин «Табак» под торговлю продовольственными товарами. В ответе сообщалось, что это сделать не представляется возможным из-за незначительной торговой площади магазина. В другом заявлении Жириновский выразил возмущение, почему завезенные в один из магазинов велосипеды «Кама» не поступали в продажу. В ответе сослались на то, что шла предпродажная их подготовка. А за отказ продавца выдать Жириновскому жалобную книгу администратор магазина, говорилось в ответе, будет привлечена к административной ответственности.

Все эти факты напомнят читателям старшего поколения о досадных и неприятных мелочах бытового обслуживания в советский период. Многие люди тысячи и тысячи раз сталкивались с подобными фактами. Но многие ли проявляли свой протест против этого так, как делал это Жириновский. А ведь его протест был важен для каждого гражданина. К тому же, подобные «мелочи» вызывали недовольство у массы людей такими негативными явлениями и подтачивали режим, что, в конечном счете, легло на весы отрицательного к нему отношения.

Через все это прошел Владимир Жириновский, которому тогда шел сороковой десяток, возраст, когда человек полон энергии, увлечен большими стремлениями, питает страстные надежды на будущее. Несмотря на жизненные проблемы и бытовые неурядицы, Владимир настойчиво искал свой путь в жизни. Он успешно завершил обучение на вечернем юридическом факультете МГУ по специальности «правоведение» и 20 мая 1977 года ГЭК присвоила ему квалификацию юриста с выдачей соответствующего диплома. Это была вторая, весьма важная специальность, которая расширяла применение им своих способностей. Но он не успокаивался и подумывал о возможности поступить в аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС, вырезал из газеты объявление о приеме в это очень престижное тогда учебно-научное учреждение. Сохранился черновой набросок плана диссертации на тему: «Международно-правовые аспекты оснований для защиты интересов советских граждан и Советского государства за рубежом».

Как и многие советские люди, Жириновский читал выходившие в стране газеты и журналы. Некоторые из них он сохранял с пометками на статьях, которые чем-то привлекали его внимание. Вот газета «Советская литература» за 22 апреля 1981 года. Заметьте, это годовщина со дня рождения Ленина. Некоторые материалы газеты обведены чернильной ручкой. На что же обратил внимание Жириновский? Это строка из призывов ЦК КПСС к 1 мая 1981 г.: «Пусть живет в веках имя и дело Владимира Ильича Ленина!» В газете были опубликованы статьи «Ленинский коммунистический…» (субботник – прим. ред.), «Вашим сердцем и именем», «На родине Ильича», «Слово Ильича». Тут же обзор «Повышать качество и эффективность идеологической работы» по материалам Всесоюзного семинара-совещания идеологических работников, стихи «Ленин говорит».

О чем думал молодой человек, читая эти статьи? Хотел ли он быть под стать «великому вождю» или уже тогда в его голове зарождались мысли: а прав ли Ленин? В этой же газете им была отмечена и статья «Сушки с маком» о стихах начинающих поэтов. Ведь и молодому Володе хотелось писать стихи, и он их писал, кое-что из его поэтических упражнений сохранилось. А далее его рукой помечен большой очерк Александра Проханова «Встречи на Майванде», точнее это отрывок из его книги о событиях в Афганистане. Тогда шла военная операция советских воинских частей в этой стране. Жириновский – специалист по Востоку – уточнял свое мнение об этой операции. Позже он не раз возвращался к оценке нашего военного участия в событиях в Афганистане. Да и с Прохановым у Жириновского сложились противоречивые отношения: и стремление к сотрудничеству, и острые споры, и разногласия. Так, лишь один экземпляр одной советской газеты рассказал нам очень многое о молодом Жириновском.

Пришлось ему заниматься и многими социальными вопросами: кооперативным жилищным строительством, другими проблемами, связанными с жильем, проблемами трудовых коллективов и многим другим. В 1976-83 гг. он избирался председателем товарищеского суда в 4-м микрорайоне Теплого Стана (по месту жительства).

Но все это было настолько мелким по масштабам его возможностей и интеллекта, что только лишний раз заставляло его задуматься: а почему же он влачит такую рутинную жизнь, когда же найдет свое настоящее место в жизни, когда пробьет его час. И вновь шли искания.



Юрисконсульт в издательстве «Мир»
Поскольку в Инюрколлегии рабочая обстановка для Жириновского ухудшилась, он решил перейти в издательство «Мир», когда к нему поступило соответствующее предложение. С 1 августа 1983 года он был оформлен в издательстве «Мир» старшим юрисконсультом, а затем стал там руководителем юридического отдела. Это издательство было создано в 1945 году и именовалось первоначально как Издательство иностранной литературы. В его задачу входило переводить книги с иностранных языков на русский, а также выпускать литературу на иностранных языках. Учреждение было привилегированное, в нем работали многие родственники высокопоставленных советских чинуш. Считалось весьма престижным попасть туда на работу молодому специалисту со знанием иностранных языков. Даже из такого престижного вуза как МГИМО туда с удовольствием шли работать выпускники, которые не попали в МИД или другие важные министерства и ведомства. Издательство установило и постоянно расширяло связи с зарубежными партнерами. Приходилось заключать множество контрактов, а также вести работу по юридическому обслуживанию издательства и его сотрудников.

Несколько лет подбирался соответствующий специалист на должность старшего юрисконсульта с зарплатой в 150 рублей, заработок, в общем-то, не очень высокий. Но Жириновский дал свое согласие. Довольно быстро он прошел все инстанции, хотя попасть в это идеологическое учреждение на работу было не так-то просто. Большую роль сыграло то, что у Жириновского было двойное университетское образование и знание четырех языков. Конечно, его беспартийность настораживала, вспомнили казус, который произошел с ним в Турции. Но, в конце концов, вопрос был решен положительно. Директором издательства в ту пору был В.Карцев, человек с довольно либеральными для того времени взглядами. Позже он издал книгу «Жириновский», в которой поведал о жизни и работе молодого юрисконсульта. Вот как он описывает первые впечатления о встрече и беседе с ним.

«Жириновский пришел ко мне для окончательной беседы. Он был высок и худ, с жесткими рыжеватыми вьющимися волосами, в клетчатом рыжеватом пиджаке и не гармонирующих с ним серых брюках. Галстук был повязан слегка более небрежно, чем я счел бы позволительным для себя лично, идя на беседу к своему будущему директору, а рубашка была одета без стирки во второй или третий раз. Беседа, однако, получилась живой и интересной, он проявил себя острым домашним философом, отдающим отчет своим поступкам и имеющим ясную цель в жизни.

Оказалось, он считал себя неудачником: «Мне уже скоро сорок. Мать больна. Живу с ней. Даю деньги на сына. А что такое сто пятьдесят рублей сейчас - слезы! Налоги, вычеты, взносы - что остается? А я ведь молодой человек еще, мне нужно в театр и кино сходить, не говоря уж о ресторане. Для всего этого деньги нужны большие. Не сто пятьдесят рублей. Но я диссертацию защищу, у меня наработки есть, буду кандидатом, возьму громкие дела. Меня еще узнают!»…

По роду своей деятельности в издательстве Жириновский занимался вопросами защиты имущественных интересов издательства, а также вопросами авторского и трудового права. Ему же приходилось участвовать в заключении контрактов с инофирмами, правовым положением иностранцев, работающих в издательстве, претензионной и исковой работой и, наконец, правовой пропагандой. В издательстве "Мир" ему пришлось много общаться с иностранцами, что способствовало изучению Жириновским зарубежного опыта, помогало выработать цельное мировоззрение, его политическую концепцию. Там он по-настоящему увлекся политикой. Он быстро вошел в коллектив, стал пользоваться определенным уважением, особенно когда его избрали зампредседателя цехкома административно-управленческого аппарата. Не избежал он участия и в конъюнктурной антиалкогольной кампании. В 1985 стал членом комиссии по борьбе с пьянством.

Работая в издательстве «Мир», Жириновский принимал участие в спортивной жизни коллектива издательства. В 1988 году ему была вручена Почетная грамота «Чемпиона мира». Так с юмором наградили его как члена команды цехкомов журнальных редакций и АХО, «завоевавшего, несмотря на это, I место в соревнованиях по ВОЛЕЙБОЛУ» на III Спартакиаде издательства «Мир». Подписал Почетную грамоту Председатель спортсовета издательства В.Авербух.

Но и в издательстве Жириновский не чувствовал себя полноправным сотрудником, поскольку был беспартийным. На партийных собраниях коммунистов, где иногда он присутствовал, порой говорили: «А вот теперь закрытая часть собрания, Владимир Вольфович, Вам нужно уйти». И приходилось уходить, что страшно унижало.

Контакты с Инюрколлегией он полностью еще не порвал. Однако позже его недоброжелатели ему это припомнили, обвинив его в том, что он якобы обманным путем проникал в Инюрколлегию. Однажды к нему за юридической помощью обратился бизнесмен из Абхазии Цатурян А.Г. Четвертого августа 1984 г. он даже выдал Жириновскому доверенность вести его дела во всех административных учреждениях СССР, в том числе и в Инюрколлегии. Но за этим последовал протест из Инюрколлегии. За подписью председателя Инюрколлегии при участии обиженной дамы (о которой уже упоминалось) в издательство «Мир» было направлено письмо, в котором Жириновский обвинялся в том, что он якобы выведывал служебные тайны в Инюрколлегии, интересовался покупкой дома в закрытой зоне Латвии (кстати, по просьбе руководства издательства «Мир»), получал подарки от клиентов и т.д. Был брошен и упрек руководству издательства за то, что оно не посоветовалось с Инюрколлегией, когда принимало Жириновского на работу. Припомнили и об отношениях Жириновского с Цатуряном. Письмо было составлено в злобном очернительном стиле.

Жириновский не оставил без ответа этот мстительный выпад против него и в письме министру финансов СССР Гарбузову В.Ф. опроверг все лживые домыслы. В частности, он отметил, что действительно помогал инвалиду Цатуряну в оформлении наследственных дел по Турции и Бельгии. Помощь носила технический характер: перевод нескольких писем на турецкий и французский языки. Цатурян обратился к нему как знатоку турецкого языка, специалистов по которому найти было нелегко. Других юристов с турецким языком, знающих наследственные дела, в Москве не было. В связи с негативным отношением Инюрколлегии, Жириновский аннулировал доверенность, которую ему дал Цатурян. На этом, однако, выпады против Жириновского от злопыхателей из Инюрколлегии не прекратились.
Кандидат в депутаты районного совета
Работа в издательстве “Мир” способствовала вовлечению Жириновского в политику. К этому, в частности, подталкивало и появление диссидентских групп, хотя далеко не все взгляды диссидентов представлялись ему приемлемыми. По словам Жириновского, советский режим угнетал, и некоторые люди хотели или уехать за границу, или кончали жизнь самоубийством, или спивались, или уходили в религиозные секты. «Я бы не ушел никуда... у меня были хорошие отношения с турецкой фирмой «Басташ». Ее глава мне предлагал поехать, 500 долларов они готовы мне платить сразу, и даже до 1000 долларов. Это отличная зарплата. И я, зная турецкий язык, работал бы в этой фирме в Стамбуле. Я бы там год поработал и уехал бы, потому что мне это противно было. Я бы заработал какие-то деньги, изучил бы лучше язык. То есть я бы двигался по планете и по собственной стране... вышел бы на нелегальные политические круги, которые планировали создание партий».

В условиях начавшейся перестройки у Жириновского зрела мысль присоединиться к какой-то неформальной группе или партии, о которых тогда заговорили. В 1977 г. он собирался примкнуть к неформальной политической «партии», которую создавал некий Анатолий Анисимов, но сделать этого не успел, ибо эту группу разогнали. Позже Анисимов стал священником в Иваново, и Жириновский часто вспоминает, что он как свидетель мог бы подтвердить этот случай.

Жириновский одним из первых решил воспользоваться узаконенными в начале перестройки новыми порядками проведения выборов и выдвинул в 1987 году свою кандидатуру в депутаты Дзержинского районного Совета. Это вызвало страшный переполох в Дзержинском райкоме партии и не только. Об этом Карцев подробно (трудно сказать насколько точно) рассказал в своей (уже упомянутой) книге. Он неоднократно отмечал, что Жириновский своими смелыми и резкими выступлениями «будил» народ издательства «от коммунистической спячки» и что его идеи по началу воспринимались с восторгом. То есть авторитет у Жириновского в коллективе, без сомнения, уже был.

Когда в 1987 году в издательство пришла разнарядка из Дзержинского райкома партии Москвы выдвинуть кандидата в депутаты райсовета, один из членов партбюро согласился стать таким кандидатом в депутаты. Думали эту процедуру, как ранее, провести формально. 21 февраля 1987 года в пятницу вечером созвали собрание трудового коллектива, но кворума не было, и тогда Жириновский потребовал перенести собрание. В изложении Карцева, Жириновский сказал: «По этому закону (о выборах), при выдвижении кандидата в депутаты должно присутствовать не менее трех четвертей всего состава предприятия. У нас работает шестьсот пятьдесят человек. Стало быть, сотни четыре в этом зале должно находиться. Иначе решение собрания считается недействительным по закону…

Далее: закон говорит, что кандидатов должно быть несколько, и из них уже нужно выбирать. А у нас только один! И потом, закон предлагает всесторонне обсудить кандидатуры, а мы обсуждаем только положительные качества нашего кандидата, против которого я, впрочем, ничего не имею. Но вообще-то говоря, наш кандидат - редактор. Что он понимает в законах? И есть ли у него склонность и желание заниматься всеми хозяйственными проблемами района? Будет ли он бороться за нас, чтобы у нас у всех были хорошие квартиры, чтобы партийные чиновники не захватывали в районе все лучшие дома? Думаю, пусть он работает редактором и дальше. А кандидатом в депутаты предлагаю выбрать меня. Я - юрист. Я доказал, что защищаю интересы издательства и его сотрудников в нескольких судебных процессах. Кому, как не мне представлять издательство в райсовете? А если вы все же решите проводить собрание и продолжать выдвигать кандидата, то я напишу письмо в прокуратуру о нарушении в издательстве «Мир» избирательного закона».

После такого выступления участники собрания сидели как в гоголевском "Ревизоре" во время так называемой «немой сцены». Было трудно выполнить все требования закона о выборах. Актовый зал издательства был сравнительно небольшим. Пришлось арендовать другой зал, где и провели (правда, не сразу собрали кворум) собрание. На него пришли не только сотрудники, но появились и корреспонденты радио и телевидения. Было выдвинуто четырнадцать кандидатов. По требованию Жириновского, каждого обсуждали самым тщательным образом. Но не хватило времени, и собрание перенесли, чтобы продолжить обсуждение кандидатур. А тут пришли праздники 1-го и 9-го мая, и на одном из них провели капустник, где с явной долей издевки один из сотрудников, изображая Жириновского, исполнил известную советскую песню «Выбери меня» с очевидным намеком на самовыдвижение Жириновского кандидатом в депутаты.

Заключительная часть собрания состоялась 15 мая 1987 года, на котором во время обсуждения кандидатуры Жириновского Карцеву прямо в президиум был передан фельдъегерем спецпочты пакет с секретным документом, адресованном секретарю партийного бюро. Это было письмо от председателя Инюрколлегии, в котором говорилось, что Жириновский не может быть выдвинут кандидатом в депутаты районного совета, поскольку он политически неблагонадежен и совершил, работая в Инюрколлегии, «неблаговидный поступок, выразившийся в принятии взятки». При этом предлагалось огласить содержание письма на собрании, чтобы сорвать положительное голосование за кандидатуру Жириновского. Но ни Карцев, ни секретарь партбюро издательства этого делать не стали, усмотрев в этом письме политическую и моральную непорядочность его авторов и злой умысел. На собрании коллектив издательства с соблюдением требований Закона РСФСР о выборах в местные советы народных депутатов подавляющим большинством голосов выдвинул Жириновского кандидатом в депутаты Дзержинского райсовета.

Но история с выдвижением кандидатуры Жириновского не закончилась. Дзержинский райком КПСС г. Москвы решил остановить дальнейшее участие в избирательной кампании беспартийного юриста издательства «Мир». Для этого была привлечена и пресса. 23 мая в «Вечерней Москве» была опубликована корреспонденция «Прошу выдвинуть меня...». В ней рассказывалось о собрании коллектива издательства «Мир», на котором решалось, кого выдвинуть кандидатом в депутаты Дзержинского райсовета по избирательному округу № 192. Газету, заметьте, поразило то, что большинство участников собрания отдали предпочтение старшему юрисконсульту Жириновскому, который сам предложил свою кандидатуру.

Тогда же в окружную избирательную комиссию пришла информация с прежнего места работы Жириновского, из Инюрколлегии, в которой повторялись фальсифицированные материалы о его якобы неблаговидных поступках. И сразу же, 28 и 30 мая окружная и районная избирательные комиссии отказали Жириновскому в регистрации. 29 мая Жириновский составил письмо в адрес председателя исполкома Дзержинского районного совета народных депутатов, в котором предложил признать недействительными полномочия окружной комиссии, отменить принятое ею решение и утвердить новый состав комиссии. Но уже 3 июня районная избирательная комиссия без решения окружной комиссии быстро зарегистрировала другого кандидата в депутаты. Жириновский обжаловал эти действия районной избирательной комиссии в Моссовете и Президиуме Верховного Совета СССР.

Вслед за этим, 9 июня 1987 года в «Вечерней Москве» без подписи появилась еще одна статья по этому же поводу: «Почему промолчал секретарь партбюро». В ней без проверки поступивших из Инюрколлегии материалов безапелляционно утверждалось, что теперь Жириновский «представал перед сослуживцами совсем в ином свете», что он «создал ложное о себе представление у окружающих». По существу газета одобряла решение избирательных комиссий, не зарегистрировавших Жириновского в качестве кандидата в депутаты Дзержинского райсовета. Хотя, окончательный вердикт мог вынести только суд. Далее «Вечерняя Москва», надев тогу защитницы демократии, с завидным лицемерием заявляла о необходимости чтить и блюсти закон. С долей мелкой демагогии корреспондент восклицал: «Подобного могло бы и не произойти в коллективе «Мира». Ведь еще два года назад председатель Инюрколлегии проинформировал руководителей издательства о прошлых «проступках юриста». Мог директор издательства В. Карцев внести ясность, сказать про все на собрании? Да просто обязан был это сделать. Не сделал»....

Поражает такая запальчивость «Вечерки». А, в общем, чему удивляться? Ведь монопольное тогда положение КПСС, которой еще служила эта газета, требовало от нее не защиты демократии, на что она якобы претендовала, а беспрекословной поддержки партии и ее кандидатов, а не беспартийных «выскочек».

А Карцева и секретаря партбюро издательства вызвали в райком партии, где предупредили, что если они не обуздают Жириновского, то поставят вопрос о снятии директора с должности. Об этом же предупредил Карцева и министр. Все это показало, что партия, впервые встретив мощное противодействие целого коллектива, была очень этим обеспокоена. И Карцеву, и секретарю партбюро вынесли по партийному взысканию, а затем последнего освободили от выборной должности партийного секретаря.

В адрес Жириновского было сказано: «Если внимательно проанализировать всю совокупность тезисов и заявлений Жириновского, от его обещаний мгновенного удовлетворения запросов трудящихся до клеветнических утверждений по поводу нашей политики в Афганистане, заявлений о реакционности советского избирательного закона, панических, замешанных на махровом шовинизме причитаний о наступлении южных республик и попрании ими прав и интересов жителей европейской части СССР, что же остается в сухом остатке? А остаются - идеологически и политически вредные взгляды»…

Во всем этом деле фигурировала также пресловутая «взятка». Но вся суть этого обвинения состояла в следующем. Жириновский помог получить из-за границы довольно приличное валютное наследство упоминавшемуся Цатуряну. Тот за эту услугу всего лишь продал Жириновскому валютные сертификаты для покупки путевки на курорт. Такое случалось нередко, ибо на сертификаты было легче купить необходимое, и этим пользовались многие советские люди. То есть особого криминала в этом не было.

Тем не менее, исполком Дзержинского райсовета и райком партии Дзержинского района решили бороться до конца. Но когда избирательные комиссии не утвердили кандидата в депутаты Жириновского, сотрудники издательства страшно возмутились и выступили с критикой райкома и его работников. В издательстве состоялось несколько собраний в поддержку Жириновского, на которые приходили газетчики и операторы телевидения. В телевизионной программе «Добрый вечер, Москва!» состоялись передачи с интервью с Жириновским. От имени трудового коллектива издательства было подготовлено «Обращение в адрес седьмой сессии одиннадцатого созыва Верховного Совета СССР», в котором содержалась просьба отменить все незаконные решения в отношении Жириновского, кассировать выборы по 192 избирательному округу Дзержинского района города Москвы и предоставить Жириновскому возможность участвовать в выборах. В адрес Пленума ЦК КПСС было направлено письмо, в котором осуждались действия РК КПСС Дзержинского района по нарушению принципов демократии и гласности.

Сам Жириновский предлагал направить в Инюрколлегию делегацию от издательства «Мир» вместе с его участием, чтобы там проверить достоверность тех обвинений, которые ему предъявляли. Но этого не сделали. Жириновскому было ясно, что административные, партийные и профсоюзные руководители издательства, в том числе и его директор Карцев, фактически действовали против избрания Жириновского депутатом райсовета. Еще некоторое время Жириновский обращался в прокуратуру Фрунзенского района г. Москвы и в Прокуратуру СССР, но ответ был однотипный, ссылались на «сокрытие неблаговидных поступков» во время его работы в Инюрколлегии. Просил он прокуратуру Фрунзенского района привлечь к ответственности и председателя Инюрколлегии. Но безрезультатно. Партийно-административный ресурс одержал верх.

Несмотря на то, что Жириновский был незаконно снят с выборов, он одержал политическую победу над партийным аппаратом и в глазах многих москвичей выглядел героем. Сам Жириновский писал: «В этом испытании на прочность, на демократию проиграл не я, не издательство, а руководители и общественные организации. Они оказались несостоятельными».

После всей этой истории с выборами в райсовет отношения Жириновского с руководителями издательства «Мир» становились все более напряженными. Жириновский и раньше, особенно после истории с выборами в райсовет, резко критиковал руководство издательства. Но и администрация прилагала усилия, чтобы изолировать Жириновского от коллектива, не допустить его избрания в Совет трудового коллектива, помешала ему выдвинуть свою кандидатуру на конкурс по замещению должности директора Издательского отдела ООН. Эту должность в результате занял в 1989 году директор издательства Карцев. После его ухода с должности директора издательства «Мир», Жириновский предпринял попытку избраться на освободившееся место. Но руководящие круги издательства приложили большие усилия, чтобы не допустить его на эту должность. А директор издательства Карцев В.П. прямо говорил: Эти ребята (из КГБ) просят, чтобы ты ушел. «На всех работах, вспоминал Жириновский, старались избавиться от меня, учитывая мои политические взгляды».

Поэтому опять перед Жириновским встал вопрос: что делать дальше. Продолжая работать в издательстве, он решил приобрести еще одну специальность – социолога. В МГУ еще в 1984 году было создано отделение по прикладной социологии со сроком обучения в 9 месяцев. Принимались туда специалисты в возрасте до 45 лет с высшим образованием и опытом работы. Жириновский этим заинтересовался, тем более учиться там можно было с сохранением места работы. И вот, в 1987 году он обратился с заявлением в Главное управление ВУЗов Министерства высшего и среднего специального образования СССР о поступлении на специальное отделение прикладной социологии философского факультета МГУ. Проректору МГУ Добренькову В.И. поручили рассмотреть заявление Жириновского и принять решение. Вскоре Жириновский получил письмо из деканата философского факультета МГУ, в котором предлагалось представить документы для поступления на спецотделение прикладной социологии философского факультета МГУ.

Жириновский довольно быстро собрал необходимые документы, тем более, что в издательстве не было возражений. Дали ему и характеристику из издательства, в которой было записано: «В период своей трудовой деятельности тов. Жириновский проявил склонность к исследовательской работе. Имеет публикации. Сдал кандидатский минимум по французскому языку. По роду работы - производственной и общественной - тов. Жириновский В.В. уделяет много внимания вопросам социального развития издательства, подготовке к переходу на новые условия хозяйствования, новым направлениям в кадровой политике, усилению социальной активности членов трудового коллектива». Ректору МГУ Логунову А. была направлена за подписью директора издательства Карцева рекомендация с просьбой принять Жириновского на факультет «прикладной социологии». Так Жириновский пытался овладеть новой тогда популярной специальностью.

Одновременно он подыскивал как бы вторую работу. В 1988 году Жириновский принимал участие в деятельности «Агентства поддержки инициативы и пионерских начинаний». Его организовало бюро переводов «Лексикон», которое занималось переводами, в том числе синхронными, составлением аналитических обзоров и т.п. деятельностью. Жириновскому была выдана доверенность (от 27 июля 1988 года) о том, что он уполномочивался совершать необходимые действия в интересах этого агентства. Какого-то развития его сотрудничество с агентством не получило.

По трудовому соглашению Жириновский работал в кооперативе «Спутник», где председателем правления был упоминавшийся Цатурян. Тот просил Жириновского по доверенности быть представителем кооператива в учреждениях и организациях Советского Союза, а также для ведения переговоров с иностранными фирмами по кооперации и закупке оборудования. Все это свидетельствовало о том, что Жириновский стремился поправить свое материальное положение, используя возможности, появившиеся в начале «перестройки».

Какое-то время Жириновский собирался стать адвокатом. Но не принимали. Лет 5 стоял в очереди в Московскую городскую коллегию адвокатов. Не мог пробиться. Прокурором хотел быть. Но тоже не получалось. В мыслях была мечта стать министром юстиции. Наконец, стал адвокатом, пошли деньги, сразу же купил автомобиль “Жигули”, обзавелся гаражом. Пополнились накопления на сберкнижке. Начинался какой-то просвет в его жизни.

А вся страна жила в ожидании перемен. Партийное и советское руководство дряхлело. Один за другим умирали высшие партийные чиновники. Когда хоронили членов Политбюро, Жириновский думал, пусть быстрее естественным путем очистится власть и вслух говорил об этом. Его коллеги боялись высказываться на эту тему, но внутри были солидарны с ним.

Когда в Москву на высокие должности перевели Шеварднадзе и Алиева, Жириновский выступил на собрании издательства «Мир», обсуждавшего вопрос «О кадровой политике ЦК КПСС», и подверг это решение ЦК КПСС резкой критике. Из высоких партийных инстанций немедленно потребовали от издательства «Мир»: указать начальнику отдела, где юрисконсультом был Жириновский, на недостатки в воспитательной работе и политическую незрелость юрисконсульта Жириновского. Выговор не могли объявить, ибо он был беспартийным.

В 1982-ом году умер Брежнев. Жириновский в то время отдыхал в Сочи и немедленно вылетел в Москву. За много лет впервые умер такой руководитель. Подумалось: наконец-то началось, что после Брежнева будет что-то другое, не произойдет ли переворот. Но к власти пришел Андропов. Начались какие-то подвижки. Андропов начал круто. А Жириновского вновь выживали с работы. Ибо он постоянно всех критиковал. Приходили ревизии, он вскрывал недостатки, говорил о неправильных методах работы в издательстве. А после смерти Андропова, затем Черненко и прихода к руководству страной Горбачева Жириновский, наконец-то, по его словам, «вошел в нормальную колею». «С 1989-го года пошло счастье». Вскоре Жириновский избрал стезю политического деятеля, руководителя созданной им партии. С работой в издательстве «Мир» было покончено». Завершился и сложный период в его жизни, который мы обозначили как «хождения по мукам».





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет