После нищеты и бедность покажется богатством



жүктеу 69.91 Kb.
Дата22.05.2018
өлшемі69.91 Kb.
түріСочинение

ПОСЛЕ НИЩЕТЫ И БЕДНОСТЬ ПОКАЖЕТСЯ БОГАТСТВОМ

О.Ю. Мамедов,

доктор экономических наук, профессор

Прекрасным было начало экономической науки, положенное оптимистическим сочинением Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов». И как же печально, что три века спустя гораздо более востребованными оказываются исследования о природе и причинах их бедности. Поговорим же о бедности – опостылевшей и, похоже, надолго прописавшейся у нас.

Всякая переходная эпоха (какие бы проблемы она ни решала) всегда сопровождается на начальном этапе резким (иногда просто невыносимым) снижением реальных доходов населения.

Переход к рынку в нашей стране не был в этом отношении оригинальным – реальные доходы населения буквально полетели вниз. Но, кроме того, обнаружились еще два долгосрочных следствия: видимое – невообразимое имущественное неравенство – и слышимое – истошные стоны значительного числа экономистов о несчастной судьбе народа в результате коварных рыночных реформ.

Именно поэтому следовало, хотя бы невзначай, сказать правду: народ в нашей стране не владел ничем и никогда – КАК ДО РЕФОРМЫ, ТАК И ПОСЛЕ.

Поэтому душераздирающие крики об «ограблении народа проклятыми реформаторами» следует все-таки признать излишне громкими. Не владея буквально ничем, существуя в пространстве тотального огосударствления всего и вся (даже жилье было сплошь казенное!), народ был «голью перекатной» в собственной стране в течение всех семи десятилетий до рыночных реформ (правда, после реформ разрешили хоть приватизировать жилье – единственное вещественное богатство народа на сегодня).

Одним словом, кому-кому, а уж профессиональным (то есть не политиканствующим) экономистам хорошо известно: дореформенная бедность была несусветной. В этой ситуации рыночные реформы в начальный их период могли означать только одно – проверку результатов социалистической экономики критериями капиталистической экономики. Многие предприятия, процветавшие в административной системе хозяйствования, оказались на рыночную поверку банкротами, точно так же «социалистическое благополучие» в координатах рыночного общества оказалось о-бык-но-вен-ной НИЩЕТОЙ!

О как же многим хотелось и хочется свалить эту нищету на рыночные реформы и тем вновь опорочить последние, ибо уровень повседневной жизни – самое болезненное и самое ощутимое для каждого человека. В ход шло все: подтасовывание фактов, манипуляции со статистикой, даже родословная реформаторов – словом, то, что всегда похвально отличало советскую экономическую «науку».

Но мы не будем связываться с экономическим политиканством. Лучше поступим иначе: сознавая, что социальная стабильность действительно определяется массовым уровнем массовых доходов, постараемся разобраться в теоретических аспектах нашей бедности.

Поскольку за весь период рыночных реформ власть так и не удосужилась создать доступные для широких масс инструменты долгосрочного доходного сбережения1 , основным источником доходов основной массы работников как в дореформенный, так и в пореформенный период остается, как и в советский период, заработная плата.

Следовательно, главная причина неравенства в доходах – это неравенство в оплате труда (меж­отраслевое и внутриотраслевое)2 .

Практика рыночно развитых стран мира показала, что неравенство в доходах можно, хотя бы частично, преодолеть посредством социальных трансфертов. Поэтому, констатировав неприемлемое для нашего общества (тем более в ХХI веке) неравенство в уровне доходов, следовало бы измерить величину имеющихся в нашем распоряжении социальных трансфертов и отыскать механизм их рациональной реализации.

Измерение потенциала социальных трансфертов – дело хозяйственников, а вот адресность, определяющая эффективность их применения, зависит уже от экономистов. Действительно, хотя рыночные реформы на начальном этапе вызвали падение доходов у всех категорий населения, социологи справедливо утверждают, что в особенно тяжелое положение попали неполные семьи и одиноко проживающие пенсионеры старших возрастов3 . А поскольку в этих группах преобладают женщины, это означает, что в России происходит феминизация бедности4 . Другими словами, первый адрес социальных трансфертов – женщины (которые к тому же всегда подвергаются дискриминации на рынках труда).

Везде цивилизованность измеряется одним – реальным отношением к женщине, прежде всего к ее экономическим правам5 . А для нас, в силу многих обстоятельств, это измерение еще важнее.

Экономический смысл категории «бедность», извините за неуместный каламбур, весьма беден. Эта категория означает такое экономическое положение индивида (группы), при котором он не может сам оплатить стоимость необходимых ему для поддержания жизни материальных и духовных благ. Другими словами, существует определенный, приемлемый для общества уровень (стандарт) жизни. Бедность – это неспособность его поддержания собственными честными трудовыми усилиями. Скажем афористично: бедность – это непреодолимый разрыв между доходами и расходами, когда даже максимальными доходами индивид не в состоянии удовлетворить свои даже минимальные потребности.

Экономисты еще двести лет назад придумали, как вычислить «порог бедности» – на основе семейных бюджетов. Тогда-то и появился критерий абсолютной бедности: индивид не в состоянии обеспечить собственными ресурсами сохранение своей трудоспособности и своего здоровья.

Значительным достижением экономической теории явилось признание закономерного (объективного) существования бедности в обществе. В переводе на нормальный язык это означает, что бедность присуща любому обществу. Различия могут касаться только уровня и масштаба бедности (так, американский бедняк отличается от российского, а российский – от индийского). Мы говорим о признании «закономерности бедности» как о значительном теоретическом достижении потому, что только при таком признании бедность приобретает статус объекта научного познания.

Сойдясь в этом пункте, экономисты дальше немедленно разошлись. Догадайтесь с одного раза – в каком вопросе?

Да все в том же, центральном, который всегда разъединяет экономистов, чего бы они ни касались. В данном случае это «типовое» расхождение выглядит так: надо или не надо вмешиваться государству в решение проблемы бедности, а если надо, то как и в каких масштабах?

Несмотря на эти споры, к теориям бедности не следует относиться свысока, как к чему-то далекому от жизни, поскольку выбор теоретического объяснения бедности непосредственно влияет на выбор экономических инструментов в борьбе с нею.

Бедными в России официально считаются все, чьи доходы ниже прожиточного минимума (ниже так называемой «черты бедности»), который соответствует стоимости минимальной «потребительской корзины». В чиновном мозгу это спровоцировало подмену борьбы с бедностью на борьбу с «корзиной» (точнее, с ее стоимостью). И то правда – чем ниже стоимость минимальной «потребительской корзины», тем больше людей могут (хотя бы теоретически) принести ее к себе домой.

Кстати, это сыграло с реформаторами (не ко времени честными) злую шутку. В пришедших с ними рыночных условиях прожиточный минимум стал исчисляться по новой, рыночной методике, поэтому его величина оказалась на 15% больше, чем при расчетах по старой методике. А это, понятное дело, повлекло за собой и дополнительный статистический (но не фактический) рост удельного веса бедного населения (например, как отмечалось в литературе, в 1999 году по старой методике бедных семей должно было быть 22,5%, тогда как по новому расчету бедные семьи составили уже 41% населения). Разумеется, это тоже было инкриминировано реформаторам, которые – вот дурачки – сами подставились, вместо того чтобы искусственно уменьшить индикатор бедности, как это без зазрения совести проделали бы многие на их месте.

Переход к рынку имел еще одно важное следствие: впервые реальная величина реального дохода стала наконец непосредственно определять реальный уровень потребления (правда, это искажалось неформальными теневыми доходами, а также сохранением «родимых пятен» советского распределения). Ведь в совет­ской экономике уровень потребления отражал что угодно («блат», связи, близость к распредфондам в виде пайков), но только не уровень зарплаты.

Следовательно, борьба с бедностью на практике означает «подтягивание» тех, кто находится ниже уровня прожиточного минимума, хотя бы к этому уровню. Именно для этого государству необходима развитая система адресных денежных и натуральных пособий.

Самое неприятное состоит в том, что у нас деформирована основная детерминационная цепочка развитого общества: «образование – квалификация – доходы – долгосрочные сбережения – уровень потребления», которая обеспечивает формирование и развитие среднего класса. Провалы идут буквально по каждому звену этой цепочки. Но если образование не гарантирует получение работы с перспективами роста, а работа не гарантирует высокий доход, если зарплата у представителей одной и той же профессии в частном и государственном секторах различается на порядок, если доход не гарантирует статус, если многие источники высоких доходов незаконны, значит, мы еще на отдаленных подступах к борьбе с бедностью.

Экономические мудрости могут быть представлены системой афоризмов. Среди них достойное место должен занять основной лозунг рыночной экономики: «ВСЕ НЕ МОГУТ БЫТЬ БОГАТЫМИ, НО НИКТО НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ БЕДНЫМ». Применительно к переходной экономике последнее слово всегда на порядок ниже. И тогда станет ясным не только качественное различие между рыночным и недорыночным обществами, но и основной вектор экономической политики в рыночно-переходный период.


1 А как мы опасались появления многочисленного класса рантье… Слава богу, не появились. И все по-прежнему ходят на работу. Вот и чудненько, что не пришлось нарушать традицию.

2 Здесь мы игнорируем выходящее за рамки здравого смысла неравенство массы населения и олигархов (с примкнувшими к ним хозяйствующими чиновниками), поскольку оно имеет внеэкономическое происхождение.

3 Вниманию немногочисленных молодых экономистов: прожиточный потенциал суммы двух пенсий больше, чем потенциал тех же двух пенсий, но расходуемых порознь.

4 Те, кто стесняется термина «бедность», могут прибегнуть к эвфемизму, используя слово «малообеспеченность». Потребовалась рыночная революция 1991 года, чтобы экономисты и социологи стали, наконец, употреблять эту честную категорию – «бедность».

5 Цеплялась бы брошенная с ребенком женщина за своего непутевого и нетрезвого мужа, если бы была экономически равноправна с ним? Да зачем бы он тогда ей был бы нужен…
17 октября

Международный день борьбы за ликвидацию нищеты. Отмечается по решению Генеральной Ассамблеи ООН (1992), принятому в поддержку инициативы одной из неправительственных организаций – Международного движения за оказание помощи бедствующим группам населения ATD Fourth World, базирующегося во Франции, в целях привлечь внимание к необходимости искоренения нищеты и голода во всех странах планеты, в особенности в развивающихся странах


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет