Рассказывается о том, что из нее будет видно



жүктеу 6.54 Mb.
бет1/40
Дата27.03.2019
өлшемі6.54 Mb.
түріРассказ
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

ГЛАВА IX,
в коей рассказывается о том, что из нее будет видно
В самую глухую полночь {1}, а может быть, и не в самую, Дон Кихот и

Санчо покинули рощу и вступили в Тобосо. Мирная тишина царила в городке,

оттого что все жители отдыхали и, как говорится, спали без задних ног. Ночь

выдалась довольно светлая, однако же Санчо предпочел бы, чтоб она была

темная-претемная, ибо темнота могла послужить оправданием его тупоумия. Во

всем городе слышался только собачий лай, несносный для ушей Дон Кихота и

действовавший устрашающе на душу Санчо. Время от времени ревел осел, хрюкали

свиньи, мяукали коты, и в ночной тишине все эти по-разному звучавшие голоса

казались еще громче, каковое обстоятельство влюбленный рыцарь почел за

дурное предзнаменование; однако ж со всем тем он сказал Санчо:

- Сын мой Санчо! Указывай мне путь во дворец Дульсинеи, - может

статься, она уже пробудилась.

- Кой черт во дворец, когда я виделся с ее величеством в маленьком

домишке? - воскликнул Санчо.

- Должно полагать, - заметил Дон Кихот, - что на ту пору она вместе со

своими придворными дамами удалилась в малые покои своего замка, как это

принято и как это водится у всех знатных сеньор и принцесс.

- Сеньор! - сказал Санчо. - Уж коли ваша милость назло мне желает,

чтобы дом госпожи Дульсинеи был замком, то с чего бы это ворота его в такой

час оказались отперты? И пристало ли нам с вами барабанить, чтобы нас

услышали и отворили? Этак мы весь народ переполошим и взбудоражим. Что мы,

по-вашему, к девкам будем стучаться, словно ихние полюбовники, которые во

всякое время заявляются, стучатся, и, как бы поздно ни было, их все-таки

впускают?

- Лиха беда - отыскать замок, - возразил Дон Кихот, - а там я тебе

скажу, Санчо, как нам надлежит поступить. Да ты смотри, Санчо: или я плохо

вижу, или же вон та темная громада и есть дворец Дульсинеи.

- Ну так вы и поезжайте вперед, ваша милость, - подхватил Санчо, -

может, это и так, но если даже я увижу этот дворец своими глазами и ощупаю

собственными руками, все-таки я поверю в него не больше, чем тому, что

сейчас белый день.

Дон Кихот двинулся первый и, проехав шагов двести, приблизился вплотную

к темневшей громаде и увидел высокую башню, и тут только уразумел он, что

это не замок, а собор. И тогда он сказал:

- Мы наткнулись на церковь, Санчо.

- Уж я вижу, - отозвался Санчо. - И дай-то бог, чтобы мы не наткнулись

на нашу могилу, а то ведь это примета неважная - в такое время скитаться по

кладбищам, да и потом, если память мне не изменяет, я вашей милости

сказывал, что дом этой сеньоры находится в тупике.

- Побойся ты бога, глупец! - воскликнул Дон Кихот. - Где ты видел,

чтобы замки и королевские дворцы строились в тупиках?

- Сеньор! - возразил Санчо. - В каждой стране свой обычай: видно,

здесь, в Тобосо, принято строить дворцы и громадные здания в переулках, а

потому будьте добры, ваша милость, пустите меня поездить по ближайшим улицам

и переулкам, - может случиться, что в каком-нибудь закоулке я и наткнусь на

этот дворец, чтоб его собаки съели, до того он нас закружил и загонял.

- Выражайся почтительнее, Санчо, обо всем, что касается моей госпожи, -

сказал Дон Кихот, - не будем кипятиться и не будем терять последний разум.

- Постараюсь держать себя в руках, - объявил Санчо, - но только какое

же надобно иметь терпение, коли ваша милость требует, чтобы я с одного раза

на всю жизнь запомнил дом нашей хозяйки и отыскал его в полночь, когда вы

сами, ваша милость, не можете его отыскать, а уж вы-то его, наверно, тысячу

раз видели?

- Ты приводишь меня в отчаяние, Санчо, - сказал Дон Кихот. - Послушай,

еретик: не говорил ли я тебе много раз, что я никогда не видел несравненную

Дульсинею и не переступал порога ее дворца и что я влюбился в нее только по

слухам, ибо до меня дошла громкая слава о красоте ее и уме?

- Теперь я все понял, - молвил Санчо, - и должен признаться: коли ваша

милость никогда ее не видала, то я и подавно.

- Не может этого быть, - возразил Дон Кихот, - по крайней мере, ты сам

мне говорил, что видел, как она просеивала зерно, и привез мне ответ на

письмо, которое я посылал ей с тобой.

- На это вы особенно не напирайте, сеньор, - объявил Санчо, - потому

надобно вам знать, что я видел ее и ответ привез тоже по слухам, и какая она

из себя, сеньора Дульсинея, это мне так же легко сказать, как попасть

пальцем в небо.

- Санчо, Санчо! - молвил Дон Кихот. - Иногда и пошутить можно, а иногда

всякая шутка становится нехорошей и неуместной. И если я сказал, что никогда

не виделся и не беседовал с владычицей моей души, то это не значит, что и ты

должен говорить, будто никогда не беседовал с ней и не виделся, - ты же сам

знаешь, что это не так.

В то время как они вели этот разговор, навстречу им, ведя двух мулов,

шел какой-то человек, и по скрежету плуга, тащившегося по земле, Дон Кихот и

Санчо заключили, что это хлебопашец, который встал до свету и теперь

отправляется на свое поле, и так оно и было на самом деле. Хлебопашец шел и

пел песню:


Худо вам пришлось, французы {2},

На охоте в Ронсевале.


- Пусть меня уложат на месте, - послушав его, сказал Дон Кихот, - если

нынче же с нами не случится чего-нибудь доброго. Слышишь, что поет этот

селянин?

- Слышать-то я слышу, - отвечал Санчо, - но только какое отношение

имеет к нашим поискам ронсевальская охота? С таким же успехом он мог бы петь

и про Калаиноса {3}, - от этого в нашем деле ничего доброго и ничего худого

произойти не может.

Тем временем хлебопашец приблизился, и Дон Кихот окликнул его:

- Бог в помощь, любезный друг! Не можете ли вы мне сказать, где здесь

дворец несравненной принцессы доньи Дульсинеи Тобосской?

- Сеньор! - отвечал парень. - Я нездешний, я тут всего несколько дней,

нанялся на полевые работы к одному богатому землевладельцу, а вот в доме

напротив живут священник и пономарь; кто-нибудь из них, а то и оба дадут вам

справку насчет этой принцессы, потому у них записаны все жители Тобосо, хотя

мне сдается, что во всем Тобосо ни одной принцессы не сыщешь. Барынь,

правда, много, да еще и важных: ведь у себя дома все принцессы.

- Так вот, друг мой, - подхватил Дон Кихот, - среди них и должна быть

та, про которую я спрашиваю.

- Все может быть, - молвил парень, - а затем прощайте, уже светает.

И, не дожидаясь дальнейших расспросов, он погнал своих мулов. Санчо,

видя, что его господин озадачен и весьма недоволен, сказал:

- Сеньор! Вот уж и день настает, - нехорошо, если солнце застигнет нас

на улице, лучше было бы нам выехать из города: вы, ваша милость, укрылись бы

в ближнем лесу, а я деньком возвращусь в город и стану шарить по всем

закоулкам, пока не найду не то дом, не то замок, не то дворец моей госпожи,

и уж это особая будет неудача, коли я его не найду, а коли найду, так я

поговорю с ее милостью и скажу, где и в каком расположении духа ваша милость

дожидается повеления ее и указания, как бы это свидеться с нею, не повредив

ее чести и доброму имени.

- Ты ухитрился, Санчо, замкнуть множество мыслей в круг небольшого

количества слов, - заметил Дон Кихот. - Я с превеликою охотою принимаю твой

совет и горю желанием последовать ему. Итак, сын мой, поедем в лес, и там я

и побуду, ты же, как обещал, возвратишься в город, разыщешь мою госпожу,

повидаешься и побеседуешь с нею, а при ее уме и любезности нам

сверхъестественных милостей от нее ожидать должно.

Санчо, дабы не всплыл обман с мнимым ответом Дульсинеи, который он

якобы доставил в Сьерру Морену, жаждал увезти из Тобосо своего господина и

потому постарался ускорить отъезд, каковой и в самом деле последовал весьма

скоро, и вот в двух милях от городка сыскали они лес, или, вернее, рощу, где

Дон Кихот и остался на то время, пока Санчо съездит в город поговорить с

Дульсинеей, - с посланцем же нашим произошли дорогою события, требующие

особого внимания и особого доверия.

1 В самую глухую полночь... - строка из романса о графе Кларосе.

2 Худо вам пришлось, французы... - начальные стихи одного из

популярнейших испанских романсов на тему о битве в Ронсевальском ущелье. (На

русский язык романс был переведен Карамзиным в 1789 г.).

3 ...петь и про Калаиноса... - В романсе о Калаиносе рассказывается,

что мавр Калаинос отправился, по настоянию своей возлюбленной, во Францию,

чтобы преподнести ей в приданое головы троих из Двенадцати Пэров Франции.

Ему удалось победить Балдуина, но сам он погиб от руки Роланда.

ГЛАВА X,
в коей рассказывается о том, как ловко удалось Санчо околдовать

Дульсинею, а равно и о других событиях, столь же смешных, сколь и подлинных


Автор великой этой истории, подойдя к рассказу о том, что в этой главе

рассказывается, говорит, что, боясь потерять доверие читателей, он предпочел

бы обойти это молчанием, ибо сумасбродства Дон-Кихотовы достигают здесь

пределов невероятных и даже на два арбалетных выстрела оказываются впереди

величайших из всех сумасбродств на свете. В конце концов со страхом и

трепетом он все же описал их так, как они имели место в действительности,

ничего не прибавив от себя и ни единой крупицы правды не убавив и не обращая

внимания на то, что этак его могут обвинить во лжи; и в сем случае он прав,

оттого что истина иной раз истончается, но никогда не рвется и всегда

оказывается поверх лжи, как масло поверх воды. Итак, продолжая свою историю,

он говорит, что как скоро Дон Кихот укрылся не то в роще, не то в дубраве,

не то в лесу, близ великого Тобосо, то велел Санчо возвратиться в город и не

показываться ему на глаза, пока тот не переговорит от его имени с его

госпожою и не добьется милостивого ее согласия повидаться с преданным ей

рыцарем и благословить его, дабы на будущее время он мог ожидать

наисчастливейшего исхода всех своих битв и трудных начинаний. Санчо обещал

исполнить все, что ему повелено, и привезти столь же благоприятный ответ,

как и в прошлый раз.

- Поезжай же, сын мой, - молвил Дон Кихот, - и не смущайся, когда

предстанешь пред светозарною красотою, к которой я посылаю тебя. О

блаженнейший из всех оруженосцев на свете! Напряги свою память, и да не

изгладится из нее, как моя госпожа тебя примет: изменится ли в лице, пока ты

будешь излагать ей мою просьбу; встревожится ли и смутится, услышав мое имя;

откинется ли на подушки в случае, если она сообразно с высоким своим

положением будет восседать на богато убранном возвышении; если же примет

тебя стоя, то понаблюдай, не будет ли переступать с ноги на ногу; не

повторит ли свой ответ дважды или трижды; не превратится ли из ласковой в

суровую или же, напротив того, из угрюмой в приветливую; поднимет ли руку,

чтобы поправить волосы, хотя бы они и были у нее в полном порядке; одним

словом, сын мой, наблюдай за всеми действиями ее и движениями, ибо если ты

изложишь мне все в точности, то я угадаю, какие в глубине души питает она ко

мне чувства; должно тебе знать, Санчо, если только ты этого еще не знаешь,

что действия и внешние движения влюбленных, когда речь идет об их сердечных

делах, являют собою самых верных гонцов, которые доставляют вести о том, что

происходит в тайниках их души. Итак, друг мой, да будет звезда твоя

счастливее моей, поезжай же и добейся больших успехов, нежели каких я в

горестном моем одиночестве, снедаемый тревогою, могу ожидать.

- Ну, я поеду и скоро вернусь, - объявил Санчо, - а вы, государь мой,

постарайтесь расширить ваше сердечко, а то оно сейчас, уж верно, не больше

орешка, и вспомните, как это говорится: храброе сердце злую судьбу ломает, а

бодливой корове бог рог не дает, и еще говорят: никогда не знаешь, где

найдешь, где потеряешь. Говорю я это к тому, что ночью мы так и не нашли ни

дворцов, ни замков моей госпожи, зато теперь, среди бела дня, я думаю, что

как раз совсем невзначай я их и найду, и дайте мне только найти, а уж

поговорю я с ней - лучше не надо.

- Право, Санчо, - заметил Дон Кихот, - ты всегда необыкновенно удачно

вставляешь свои пословицы, дай бог и мне такую же удачу в моих предприятиях.

При этих словах Санчо поворотил и погнал своего серого, а Дон Кихот,

верхом на коне, вдев ноги в стремена и опершись на копье, предался грустным

и неясным мечтаниям; и тут мы его и оставим и последуем за Санчо Пансою,

который, покидая своего господина, также пребывал в смятении и задумчивости,

- настолько, что как скоро он выехал из лесу, то, оглянувшись и

удостоверившись, что Дон Кихота не видно, спрыгнул с осла, уселся под

деревом и заговорил сам с собой:

- Скажите-ка, брат Санчо, куда это милость ваша изволит путь держать?

Может статься, вы потеряли осла и теперь его ищете? - Разумеется, что нет. -

Так куда ж вы едете? - Я еду не более не менее как к принцессе, а принцесса

эта есть солнце красоты и все небо вместе взятое. - А где же, Санчо, все

это, по-вашему, находится? - Где? В великом городе Тобосо. - Добро! А кто

вас туда послал?- Меня послал доблестный рыцарь Дон Кихот Ламанчский, тот

самый, который выпрямляет кривду, кормит жаждущих и поит голодных. - Очень

хорошо. А вы знаете, Санчо, где она живет? - Мой господин говорит, что она

живет не то в королевском дворце, не то в пышном замке. - А вы ее

когда-нибудь видели? - Нет, ни я, ни мой господин ни разу ее не видали. - А

не кажется ли вам, что когда жители Тобосо прослышат, что вы явились сюда

для того, чтобы сманивать их принцесс и беспокоить их дам, то с их стороны

будет вполне благоразумно и справедливо, ежели они сбегутся, отлупят вас

палками и не оставят живого места? - Признаться сказать, они будут

совершенно правы, если только не примут в рассуждение, что я посланец, а

коли так, то


Вы - посол, мой друг любезный {1},

Значит, нет на вас вины.


- Не полагайтесь на это, Санчо, - ламанчцы столь же раздражительны,

сколь и честны, и терпеть не могут, когда их затрагивают. Крест истинный:

коли выведут они вас на чистую воду, то вам худо придется. - Отвяжись,

сатана! Наше место свято! И что это меня понесла нелегкая, ради чужого

удовольствия, за птичьим молоком? Искать Дульсинею в Тобосо - ведь это все

равно, что в Равенне искать Марию или же бакалавра в Саламанке. Лукавый,

лукавый впутал меня в это дело - не кто другой!

Вот как рассуждал сам с собой Санчо; вывод же он сделал из этого

следующий:

- Ну ладно, все на свете можно исправить, кроме смерти, - хочешь не

хочешь, а в ярмо смерти всем нам в конце жизни предстоит впрячься. Мой

господин по всем признакам самый настоящий сумасшедший, ну да и я ему тоже

не уступлю, у меня, знать, этой самой придури еще побольше, чем у него, коли

я за ним следую и служу ему, а ведь не зря говорится: "Скажи мне, с кем ты

водишься, и я тебе скажу, кто ты", и еще есть другая пословица: "С кем

поведешься, от того и наберешься". И вот как он есть сумасшедший, то и судит

он о вещах большею частью вкривь и вкось и белое принимает за черное, а

черное за белое, и так это с ним и бывало, когда он говорил, что ветряные

мельницы - это великаны, мулы монахов - верблюды, стада баранов - вражьи

полчища и прочее тому подобное, а стало быть, не велик труд внушить ему, что

первая попавшаяся поселянка и есть сеньора Дульсинея, а коли он не поверит,

я поклянусь, а коли и он поклянется, я опять поклянусь, а коли он упрется,

то я еще пуще, а как у меня такое правило, лишь бы сказать последним, то еще

неизвестно, чем это дело кончится. Может, своим упорством я добьюсь того,

что он больше не станет посылать меня с подобными поручениями: увидит, что

гонец из меня неважный, а может, подумает, - и, пожалуй, так оно и будет, -

что один из этих злых волшебников, которые якобы его ненавидят, нарочно

попортил личность его возлюбленной, чтобы досадить ему и причинить

неприятность.

Мысль сия придала Санчо Пансе бодрости, и, решив, что он свое дело

сделал, просидел он тут до вечера, чтобы у Дон Кихота были все основания

полагать, будто у Санчо было время съездить в Тобосо и вернуться обратно; и

Санчо так повезло, что не успел он встать и взобраться на серого, как

увидел, что из Тобосо навстречу ему едут три крестьянки не то на ослах, не

то на ослицах, - автор этого не разъясняет, однако ж, вернее всего, то были

ослицы, обыкновенно заменяющие сельчанкам верховых лошадей, но как это не

столь существенно, то и незачем нам на этом останавливаться и заниматься

исследованием этого предмета. Итак, увидев крестьянок, Санчо быстрым шагом

направился к господину своему Дон Кихоту, а тот в это время вздыхал и

изливал душу в любовных жалобах. Увидев Санчо, он спросил:

- Ну что, друг Санчо? Каким камушком отметить мне этот день: белым или

же черным?

- Лучше всего, ваша милость, красным, - отвечал Санчо, - каким пишут о

профессорах {2}, чтобы надписи издали были видны.

- Значит, ты с добрыми вестями, - заключил Дон Кихот.

- С такими добрыми, - подхватил Санчо, - что вашей милости остается

только дать шпоры Росинанту и выехать навстречу сеньоре Дульсинее Тобосской,

которая с двумя своими придворными дамами едет к вам на свидание.

- Господи помилуй! Что ты говоришь, друг Санчо? - вскричал Дон Кихот. -

Смотри только, не обманывай меня и не пытайся мнимою радостью рассеять

непритворную мою печаль.

- Какая мне корысть обманывать вашу милость, тем более что вам ничего

не стоит удостовериться самому! - возразил Санчо. - Пришпорьте Росинанта,

сеньор, и едемте, - сейчас вы увидите нашу принцессу, разодетую и

разубранную, как ей, одним словом, положено. И она сама, и ее придворные

дамы в золоте, как жар горят, унизаны жемчугом, осыпаны алмазами да

рубинами, все на них из парчи больше чем в десять нитей толщины, волосы - по

плечам, ветерок с ними играет, все равно как с солнечными лучами, а самое

главное, едут они на чубарых свиноходцах - таких, что просто загляденье.

- Ты хочешь сказать - иноходцах, Санчо.

- Что свиноходцы, что иноходцы - разница невелика, - возразил Санчо, -

словом, на чем бы они ни ехали, а только едут самые нарядные дамы, каких

только можно себе вообразить, особливо моя госпожа Дульсинея Тобосская -

обомлеть впору.

- Едем, друг Санчо, - объявил Дон Кихот, - ив награду за столь же

неожиданные, сколь и добрые вести я отдам тебе лучший трофей, какой мне

удастся захватить при первом же приключении, а если ты этим не

удовольствуешься, то я отдам тебе жеребят, которых нынешний год мне принесут

три мои кобылы, - ты же знаешь, что они в нашем селе на общественном выгоне

и скоро должны ожеребиться.

- Мне больше улыбается получить жеребят, - сказал Санчо, - потому я не

вполне уверен, что трофеи первого приключения будут стоящие.

Тут они выехали из лесу и увидели вблизи трех сельчанок. Дон Кихот

пробежал глазами по всей Тобосской дороге и, не обнаружив никого, кроме трех

крестьянок, весьма смутился и спросил Санчо, точно ли Дульсинея и ее

придворные дамы выехали из города.

- Как же не выехали? - воскликнул Санчо. - Да что, у вашей милости

глаза на затылке, что ли? Разве вы не видите: ведь это же они и есть - те,

что едут навстречу и сияют, ровно солнце в полдень?

- Я никого не вижу, Санчо, кроме трех поселянок на ослах, - молвил Дон

Кихот.

- Аминь, рассыпься! - воскликнул Санчо. - Статочное ли это дело, чтобы



трех иноходцев - или как их там, - белых, как снег, ваша милость принимала

за ослов? Свят, свят, свят, да я готов бороду себе вырвать, коли это и

правда ослы!

- Ну так я должен тебе сказать, друг Санчо, - объявил Дон Кихот, - что

это подлинно ослы или ослицы и что это такая же правда, как то, что я - Дон

Кихот, а ты - Санчо Панса, - по крайней мере, таковыми они мне

представляются.

- Помолчите, сеньор, - сказал Санчо, - не говорите таких слов, а лучше

протрите глаза и отправляйтесь свидетельствовать почтение владычице ваших

помыслов - вон она уж как близко.

И, сказавши это, Санчо выехал навстречу крестьянкам, затем спешился,

взял осла одной из них за недоуздок, пал на оба колена и молвил:

- Королева, и принцесса, и герцогиня красоты! Да соблаговолит ваше

высокомерие и величие милостиво и благодушно встретить преданного вам рыцаря

- вон он стоит, как столб, сам не свой: это он замер пред лицом великолепия

вашего. Я - его оруженосец Санчо Панса, а он сам - блуждающий рыцарь Дон

Кихот Ламанчский, иначе - Рыцарь Печального Образа.

Тут и Дон Кихот опустился на колени рядом с Санчо и, широко раскрыв

глаза, устремил смятенный взор на ту, которую Санчо величал королевою и

герцогинею; и как Дон Кихот видел в ней всего-навсего деревенскую девку, к

тому же не слишком приятной наружности, круглолицую и курносую, то был он

изумлен и озадачен и не смел выговорить ни слова. Крестьянки также диву

дались, видя, что два человека, нимало не похожие друг на друга, стоят на

коленях перед одной из них и загораживают ей дорогу; однако попавшая в

засаду в конце концов не выдержала и грубым и сердитым голосом крикнула:

- Прочь с дороги, такие-сякие, дайте-ка проехать, нам недосуг!

На это Санчо ответил так:

- О принцесса и всеобщая тобосская владычица! Ужели благородное сердце

ваше не смягчится при виде сего столпа и утверждения странствующего

рыцарства, преклонившего колена пред высокопоставленным вашим образом?

Послушав такие речи, другая сельчанка сказала:

- А да ну вас, чихать мы на вас хотели! Поглядите на этих господчиков:

вздумали над крестьянками насмехаться, - шалишь, мы тоже за словом в карман

не полезем. Поезжайте своей дорогой, а к нам не приставайте, и будьте

здоровы.

- Встань, Санчо, - сказал тут Дон Кихот, - я вижу, что вновь жаждет

горестей моих судьбина {3} и что она отрезала все пути, по которым

какая-либо отрада могла бы проникнуть в наболевшую эту душу, в моем теле

заключенную. А ты, высочайшая доблесть, о какой только можно мечтать, предел

благородства человеческого, единственное утешение истерзанного моего сердца,

тебя обожающего, внемли моему гласу: коварный волшебник, преследующий меня,

затуманил и застлал мне очи, и лишь для меня одного померкнул твой

несравненной красоты облик и превратился в облик бедной поселянки, но если

только меня не преобразили в какое-нибудь чудище, дабы я стал несносен для

очей твоих, то взгляни на меня нежно и ласково, и по этому моему смиренному

коленопреклонению пред искаженною твоею красотою ты поймешь, сколь покорно

душа моя тебя обожает.

- Вот еще наказанье! - отрезала крестьянка. - Нашли какую охотницу

шуры-муры тут с вами заводить! Говорят вам по-хорошему: дайте дорогу,

пропустите нас!



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет