Рудольф Штейнер средняя европа между востоком и западом ga 174a Космическая и человеческая история (т. 6)



жүктеу 3.45 Mb.
бет5/16
Дата29.08.2018
өлшемі3.45 Mb.
түріЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
как переживает умерший. Он учится познавать разницу, которая выступает тут. Он, конечно, всегда может описать лишь что-либо отдельное. Вот такую разницу мы хотим принять к сведению.

Он учится познавать, как на арене душевного наблюдения выступают после смерти человеческие души. Эти человеческие души проявляются в двух видах: такие человеческие души, которые раньше уже вступили в духовный мир перед нашей смертью, которых мы находим внутри него в качестве развоплощённых душ, и такие души, которые ещё воплощены в теле на Земле. Даже тех, кто ещё находится на Земле мы в состоянии точно так же сопереживать. Когда арена земного бытия исчезает от нас, у нас остается возможность суметь связать себя с тем, что было душевным. Для нас исчезает только физическое, но наша душа расширяется, соединяется с отдаленной Вселенной и вследствие этого ей дается возможность, даже когда физическое как бы стремительно уходит от нас, суметь связать и сопережить себя с душевным началом.

Однако есть разница между переживанием одного душевного вида и переживанием другого душевного вида. Если мы переживаем человеческую душу в духовном мире, тогда мы переживаем, конечно, не так, - едва ли надо это говорить, но те, кто ещё не понял в чем состоит созерцание в духовном мире, верят в то, что человек выступает по отношению к ней так, как выступает он по отношению ко внешнему существу; однако её переживают так, что чувствуют это существо всплывающим в сознании. Итак, относительно души, которая развоплощена, которая прошла через врата смерти, и которую мы встречаем, мы имеем внутреннее переживание того, что она находится здесь. Тем самым оказывается впечатление. Мы знаем: тут находится некая душа. Но мы должны как бы вжиться, вчувствоваться в неё. Мы должны получить от неё имагинацию так, чтобы мы сами почувствовали своё участие в создании этой имагинации.

Дело действительно обстоит так, что эти вещи можно описать следующим образом: человек чувствует себя в духовном мире. Возникает сознание: ты сейчас не один, к тебе приближается душа. – Это происходит так, как когда человек в физическом мире невидимо несёт в душе мысль. Но он хочет сделать её видимой. Он берет мел и обозначает эту мысль, делает образ о ней. Так действительно обстоит дело сначала при переживаниях в духовном мире. Человек знает: здесь находится реальное духовное существо. Для того чтобы увидеть эту душу, надо сначала придти с ней в такое соприкосновение, чтобы действительно как бы обозначить её как имагинацию в духовном пространстве. Это тоже делалось, но человек знал о своей деятельности при создании этой имагинации. И если она (душа) посредством музыки сфер, посредством которой она давала возможность своему существу говорить к нашему существу, хотела говорить так, как человек здесь посредством своей речи возвещает о своей душе в физическом мире, если она позволяла музыке сфер звучать из себя, тогда человек тоже чувствовал, что он не может оставаться пассивным. Когда вы слышите речь какого-то человека, и не хотите при этом думать, то вам эту речь не понять. Если человек хочет понять её, он должен содействовать. Так же и здесь надо содействовать повсюду. Человек активно, деятельно сопереживает; он знает, что относительно каждой части проявления сущности души, которую он перед собой имеет, он должен участвовать в создании этого проявления. Он создаёт проявление, но не существо, не сущность. Может случиться также и так, что человек не чувствует себя сильно задействованным, чтобы знать: сейчас здесь находится человеческая душа. Но она прорывается без того, чтобы мы участвовали в этом так сильно, как в только что описанном случае с имагинацией. Имагинация возникает перед нами в большей степени сама по себе. Тогда мы встаем по отношению к душе, которая ещё воплощена на Земле. Когда же человек прошёл через врата смерти и постепенно вживается далее в духовный мир, он обучается той форме и виду, как поставить себя по отношению к душе, как узнать разницу между душами, которых он может встретить только в духовном мире, и такими, которых он должен считать находящимися на Земле.

Тем самым я сообщил о различии, играющих роль в непосредственном переживании опыта, который человек проделывает в духовном мире. Также необходимо различать переживания, внутренние переживания, в случае, если переживают человеческую душу, или же переживают душу существа высших иерархий. Примите то, что я как-то описывал вам как переживание человеческой души. Я говорил: человек переживает человеческую душу или так, что он создаёт или воссоздаёт имагинации, или же, когда она в большей или меньшей степени сама создает себя. Но тогда переживание может быть также таким: человек знает, что здесь находится существо. Это существо должно выступить перед нами как имагинация, выступить в переживании, если мы хотим вести с ней совместное бытие. Но у нас нет возможности создавать имагинацию тем же непосредственным образом, как в только что описанных случаях, где она в одном случае даже строилась сама. Мы должны, если мы имеем переживание: существо здесь, - развить в себе ещё нечто совершенно иное. Мы должны развить в себе ощущение: мы позволяем создавать это существо в нас. Мы передаём наши силы, чтобы эти силы устремлялись в само это существо. - Итак, в то время как в случае человеческой души мы чувствуем себя самих участниками создания имагинации, в случае существ высших иерархий, Ангелов, Архангелов, как эти существа создают имагинации в нас. Так мы постепенно вживаемся в этот обоюдный опыт духовного мира.

Мы также знаем, что в конкретном случае этот обоюдный опыт осуществляется так, чтобы на протяжении долгого ряда лет, - мы уже часто рассматривали их протяженность в отношении к последней земной жизни, - жизнь снова протекает в обратном порядке. Только пару дней имеем мы эту жизненную панораму, а затем начинается переживание земной жизни в обратном порядке, хотя и иного вида, нежели переживали мы её здесь между рождением и смертью. Сначала мы переживаем смерть, затем то, что мы пережили прежде неё, и так назад в духе до рождения. Я могу сказать, что мы со стороны смотрим на следствия. Возьмём нечто грубое, допустим я сказал в жизни одному человеку: ты неблагородный человек, - или оскорбил его каким0либо образом. Тут я пережил нечто в течение жизни. То, что пережил я, есть нечто иное, нежели то, что пережил он. Он пережил чувство оскорбления, унижения, боли, страдания. Теперь при проживании после смерти в душевном мире, человек сам переживает следствия того, что он сделал. Страдание, которое имел другой, когда мы его обругали, это страдание, эту боль переживаем мы сами на себе. Мы переживаем последствия наших действий в другом существе, когда мы так переживаем в обратном порядке, переживаем назад. Мы получим некоторое представление об этом переживании после смерти, если направим взгляд на то, что может раскрыть духовный исследователь относительно связи этого переживания после смерти с переживанием здесь в физическом мире.

То, что я говорю сейчас, может обратить наше внимание на то, как духовный исследователь постепенно подходит к своим переживаниям; является предрассудком, если считают, будто бы тот, кто перешел порог духовного мира, знает этот духовный мир на собственном опыте, и его теперь можно спрашивать обо всём. Нам приходится всё снова и снова переживать следующее. Когда духовный исследователь говорит о том или об этом, причем открыто, на публике, и при этом, - что с известной точки зрения может казаться желательным, - даёт ответы на вопросы, когда его спрашивают о том, что происходит на Земле и на небе, о всяких бесконечностях, при этом заранее предполагают: тот кто вообще видит в духовном мире, тот уже знает всё, что вообще только можно знать. – Это выглядит примерно также, как если бы кто-то сказал: у тебя есть глаза, ты знаешь Мюнхен, так расскажи мне про Калифорнию! – В духовном мире дело обстоит точно также; надо шаг за шагом усваивать то, что может быть охвачено, понято из духовного мира. Это наивно, если полагают, что там не надо сначала осматривать всё шаг за шагом. Причём в духовном мире дело обстоит ещё иначе, чем здесь в физическом мире. Здесь в физическом мире, если человек, - бы сказал, - ещё никогда не был в Гейдельбельге и хочет описать Гейдельберг, то он едет туда, он приводит себя в движение. В духовном мире вещи должны сами подходить к нам, там мы должны развивать в душе силу ожидания, силу внутреннего переживания. Вещи вступают в круг нашего видения, если мы создали способность к этому. Гейдельберг духовного мира должен сам придти к нам, а мы должны подготовить к этому свою душу. Это всегда в известном смысле зависит от того, чем будем мы одарены, сможем ли мы узнать в духовном мире то или иное. Так постепенно духовный исследователь может обучать тайнам духовного мира.

Сегодня мне хотелось бы, исходя из известной точки зрения, обсудить одно духовно-исследовательское переживание, которое мне ещё не приходилось обсуждать здесь с этой точки зрения. Если кто-то, после того как он раскрыл в себе некоторые внутренние, а значит духовные силы наблюдения, наблюдает душевные переживания человека, какими являются они в духовном мире между засыпанием и пробуждением, когда он наблюдает тут спящего человека как душу, наблюдает как этот человек находится вне своего физического тела, - наблюдающий учится познавать разное, но он должен научиться смотреть с известной точки зрения, если хочет что-либо охватить, - тогда наблюдатель замечает, что человек во сне в своей душе проявляет непрерывную деятельность, он гораздо более деятелен, чем во время бодрствования. Во время бодрствования человек пользуется тем, что как деятельность развивает его тело, в ней он живёт, в неё он поставлен как душа. Во сне напротив, он живёт в своей собственной деятельности. Исследуя её, находят, что человек во сне ещё раз в другой форме переживает то, что переживал он в физическом мире от пробуждения до засыпания. Допустим, я что-то сделал, прочел то или иное: во сне я снова переживаю весь процесс чтения, я прохожу всё это заново. Только сегодня мы ещё не имеем в нормальной жизни такого сознания, чтобы это стало «я»-сознанием; но поэтому оно разыгрывается в душе, хотя лишь смутно, глухо. Всё же это происходит: душа, в сущности, активно разрабатывает то, что она переживала в течение дня. Пусть эти мысли преобразуются так, чтобы они стали плодотворными в душе. В качестве жизненных плодов мы перерабатываем то, что мы разрабатывали себе днём. Всё активнее втягиваются в работу жизненные плоды, жизненные события: это то, что мы проделываем во время сна.

Затем духовный исследователь может открыть ещё нечто. Если он сравнивает эти переживания, имеющиеся во сне у человека, с переживаниями, которые человек имеет через годы или десятилетия после того, как он переступил через врата смерти и проделывает свою жизнь в обратном порядке, оказывается интересным то, что человек проживает свою жизнь так, что он, в сущности, переживает ночи, а не дни. Как он каждую ночь смотрел назад на день, так переживает он теперь в душевном мире. Это то же самое, что переживал человек в бодрственном сознании, но рассмотренное со стороны сна. Мы переживаем это как нечто достойное внимания. Мы, по большей части не задумываемся над этим, не разбираемся в этом мысленно, но, в сущности, простираем наши воспоминания здесь в физической жизни только на переживания дня. Мы вспоминаем только о том, что мы имели в бодрствующем сознании. Теперь, после смерти, мы как раз вспоминаем о том, что мы имели как повторное переживание ночами, повторное переживание того, что мы проделывали в дневной жизни. Тут выступает осознанная память, осознанные воспоминания о ночных переживаниях. Раньше я не говорил об этом столь отчётливо, не говорил просто потому, поскольку я этого не знал. Такие вещи даются человеку в следующих друг за другом духовных исследованиях.

Однако одно выявляется для нас, нечто важное, важное для того сознания, которое мы хотим создать себе при работе нашего Общества в ветвях. Я уже раньше, - вы могли бы причесть об этом, - с другой точки зрения обращал внимание на тот факт, что жизнь в стране душ занимает примерно треть того времени, которое человек проводит между рождением и смертью. В книгах были даны причины этого. Однако эти причины давались с иной точки зрения, нежели та, которую я развиваю теперь. Человек переживает ночную жизнь. Как долго спит человек нормальным образом? Он просыпает треть своей жизни. Это примерно значит, что он спит одну треть своей жизни. Когда после смерти проходит через ночи, это длиться одну треть от пережитого на Земле. Это связано с этим прохождением ночей. Это исключительно интересно и важно. Ведь до сих пор это давалось на основании совсем других причин. Я снова указывал на это, например, в книге «Очерк тайноведения»: одну треть земной жизни длится повторное проживание этой жизни после смерти, жизни в Камалоке. Теперь, исходя с совершенно иной точки зрения, которая раньше не подразумевалась, выявляется снова: эта жизнь в Камалоке составляет одну треть земной жизни, - исходя с той точки зрения, что человек проживает ночи. Видите ли, это такие вещи, которые, если они выступают всё снова и снова, являются исключительно весомыми и мощными в качестве доказательных сил относительно того, что может дать человеку духовная наука. Отыскивая истину с определенного исходного пункта, приходят к следующему: жизнь в Камалоке длится одну треть земной жизни. – Затем, исходя из совершенно другой точки зрения, другого пункта, находят тот же самый результат. Эти результаты подкрепляют друг друга. Это всё снова и снова выступает навстречу, а это даёт уверенность также и тому, кто ещё не может исследовать сам. На такую согласованность я уже часто обращал внимание. Когда мы вот так в жизни ветви вместе по отдельности исследуем то, как раскрываются эти вещи, мы постепенно овладеваем внутренней уверенностью и силой убежденности, если мы долго прикладывали усилия к тому, чтобы на собственном пути познания приобрести собственный опыт, собственные познания.

В заключении мне хотелось бы сообщить вам ещё одну истину, которая представляет особенный интерес для нашего времени, хотя они может заинтересовать людей в любое время. В открытой лекции я с некоторой точки зрения уже говорил о смерти, которая наступает вследствие того, что человек в цветущем возрасте, например, получает пулю, что физическая жизнь в некотором смысле отбирается у него. Как сказано, я указывал на то, что возникает из этих неиспользованных сил. Я уже раньше указывал на это с разных точек зрения. Сегодня я хочу указать на этот случай смерти с другой точки зрения.

Как вступает в духовный мир тот, у кого жизнь физического тела прекращается не вследствие болезни или возраста, но насильственно, кто теряет тело из-за пули или иного ранения, как вступает он в духовный мир? Я уже сообщал, что из его неиспользованных сил остаётся. Но как вступает в духовный мир он сам, - это загадочный вопрос. Именно в такое время видно как так много наших душ входит через врата смерти в духовный мир. Их тело отобрано у них вследствие внешнего влияния. В духовном мире они сильно отличаются от тех душ, которые утратили тело вследствие болезни или возраста. Чтобы уяснить и понять эти вещи, надо суметь сопоставить в духовном мире то, что нужно с тем, что нужно. Теперь человек может спросить: с чем надо сопоставить это загадочное явление, чтобы разрешить загадку? – Обнаруживается, что это явление надо сопоставлять с кое-чем, что переживают в физическом мире. Давайте характеризуем это переживание здесь в физическом мире так, что сначала посмотрим на грубых материалистических мыслителей, которые не придают цены ничему как только тому, что грубым образом может быть охвачено чувственным опытом, тому, что вследствие производимого им грубого впечатления, обозначается как существующее. Но в этом мире есть ещё и нечто иное, то, что делает эту жизнь полноценной, и это иное есть идеалы. Конечно, наиболее грубый материалист скажет: идеалы нельзя есть, у них нет настоящего бытия, это всего лишь нечто придуманное. Но те люди, которые вносят идеалы, действуют ради истинного оплодотворения, возвышения и оживления земного бытия. То, что не существует в грубо материалистическом смысле должно быть внесено в ход земного бытия, чтобы эта жизнь стала полноценной. Идеалисты, - это те, кто в известном смысле для земного бытия является посланцами божественного мира. Ибо идеалы являются чем-то наподобие посланий из божественного мира, чем-то таким, что включено в физический мир, но происходит не из физического мира. Идеалы нельзя наблюдать, над идеалами нельзя проводить эксперименты, чтобы посредством опыта представлять их на экспериментальном уровне. Но, тем не менее, идеалы являются посланиями из духовного мира.

Когда человеческая душа, которую, например, пуля лишает в цветущем возрасте тела, восходит через врата смерти в духовный мир, она приносит наверх в духовный мир не только неиспользованные силы, которые будут использованы таким образом, на который я уже указывал ранее, но приносит также совершенно определенное сознание. Такие души вступают в духовный мир через врата смерти иначе, нежели другие души, которые смогли завершить жизнь, или у которых тело было отнято вследствие болезни. Те души вступают в духовный мир так, что они проносят с собой мысли о том, что могло происходить внизу в физическом мире, а именно о своей собственной жизни до того пункта, когда они пожертвовали собой. Ведь имелись задатки, которые могли быть детерминированны в физическом мире, задатки, которые могли бы в ближайшие годы стать естественной жизнью этих душ. Существовали бы возможности, чтобы, скажем, два года спустя после смерти тело, как физическое тело встретилось бы с чем-то другим. Теперь его тут нет. В физическом мире могло бы произойти нечто, чего, однако, тут нет. Вот это душа лишенная тела берет с собой наверх в духовный мир.

Духовному миру точно также нужно, чтобы здесь, наверху можно было сообщить, как внизу в мире существует нечто, для чего имеются задатки некоего грубого бытия, но что, однако не изживает себя в качестве грубого материального бытия. Это возвещение является для духовного мира чем-то подобным тому, чем является для физического мира возвещение идеала. Это возвещение становится как бы перевернутым идеалистом. Здесь, внизу жизнь может протекать так, что задатки не могут изжиться, что души, обретшие насильственную смерть, вернулись из физического мира. Тем самым тут наверху среди тех кто не переживал насильственной смерти, делается возвещение, которое означает то же самое, что означает здесь возвещение идеала. Здесь в физическом бытии кто-то возвещает: полноценно не только то, что производит впечатление на органы чувств, но полноценными являются также и идеалы, которые происходят из духовного мира. – В духовном мире, те, чьи тела были взяты, возвещают: существует нечто действительное, что, однако, будучи предопределенно к чувственному бытию, не приступило к этому чувственному бытию, оно вступило в мир иным образом, оно ожило в духовном мире подобно тому, как идеал оживает в чувственном мире. Это очень значительное переживание духовного исследователя, и оно указывает нам на то, что жертвенная смерть тоже имеет значение для духовного мира; не только то значение, о котором я вчера сообщал относительно физического мира, но также значение для духовного мира. Среди душ духовного мира живут такие, которые смотрят на обычный ход жизни; среди них, однако есть и такие, кто научился одним рывком отрывать (указанные) задатки. И они в некотором роде являются для духовного мира идеалистами навыворот.

Так постепенно раскрываются явления жизни, загадки бытия, и человек по-настоящему, именно в такое время, как наше, когда так много, много загадочного может предчувствоваться из крови и страданий, получает впечатление, что только духовная наука может приобщить человека к цельной, полной жизни. Человечество продвигается вперёд. Раньше не существовало нынешней естественной науки, она поднялась из сумеречной тьмы душевных стремлений. Точно также должна подняться и духовная наука. В будущем человек не должен оказаться лишённым её. Сегодня она имеет ещё много противников, но человек будет всё больше и больше ощущать загадки бытия, и, вследствие этого всё больше и больше ощущать необходимость выступать навстречу загадкам бытия на духовнонаучной основе. Это всё снова и снова должно по-новому воскресать в душе как мысль, которая свЯзывет нас с нашим духовным движением, мысль, которая некоторым образом указывает нам на то, как мы в рамках нашего духовного движения ищем нечто такое, что должно всё больше и больше распространяться среди человечества, и что мы обязаны поддерживать против той враждебности, которая ещё вполне естественным образом обнаруживается в нашей современности.

Мне хотелось бы в наше время, исходя именно из сегодняшнего рассмотрения, особо подчеркнуть, как серьёзность нашего времени именно в эти дни должна предостерегающе возвестить нам обо всём том, что мы можем сделать в соответствие со своими силами, чтобы духовная наука, насколько она стала нашей, действительно воплотилась в эволюцию человечества. Мне хотелось бы выделить это предостережение, этот призыв к тому, что мы теперь должны сделать эти мысли как можно сильнее и живее, поскольку обстоятельства времени могут привести к тому, что мы не сможем быть вместе как в нормальное время. Поэтому позвольте мне направить к нашим душам призыв, чтобы мы в это военное время верно и самоотверженно работали в отдельных ветвях, несмотря на то, что совместная работа с вашей и , например, с моей стороны может проходит лишь редко, пока мы снова не придём к нормальным временам. Ведь теперь путешествовать по миру стало гораздо труднее, чем раньше, и может быть, что мы именно теперь должны учиться по-настоящему крепко держаться за самих себя и самостоятельно работать в ветвях. Делать то, что мы можем сделать в этом направлении, может стать поистине плодотворным для того, что в нашем смысле должно влиться в эволюцию человечества как духовные стремления. Ибо всё снова и снова надо указывать на мысль: великая жертва, которую должно принести бесчисленное множество людей в настоящее время, которая так тесно и внутренне связана с тем, что смерть скрывает в эволюции человечества как тайну и боль, эта жертва только тогда имеет правильное отношение к нашей душевной жизни, если мы сможем рассматривать её с точки зрения духовной науки, рассматривать из великих связей общечеловеческого бытия и исторического становления.

В мои намерения не входит, разбирать всевозможные препятствия и затруднения, о которые в последнее время вы могли услышать, так как в одном месте пришлось однажды это обсуждать. Однако эти вещи всё же показывают, насколько необходимо, чтобы мы совершенно конкретно принимали плодотворность и необходимость нашего духовнонаучного движения, чтобы мы могли отделить от него то, что выступает как наше личное желание и воля, то, что всё снова и снова встречается как препятствие и помеха для правильного хода нашей духовнонаучной работы. Духовная наука так богата содержанием, что она должна занимать нас совершенно конкретно, определенно. Давайте попытаемся чаще проводить перед своей душой то, с какой легкостью личные, честолюбивые, тщеславные стремления смешиваются с тем, что должно быть понято нами, с тем, на основе чего мы должны позволить охватить себя духовной жизнью, пульсирующей через мир.

Некоторые события, разыгрывающиеся внутри нашего Общества, могли бы сблизить наши души с такой мыслью: ах, там вовне течет кровь, там вовне большая часть людей сражается за дело, значение которого сегодня ещё нельзя даже измерить, и вот имеется духовное движение, которое в действительности может будить чисто конструктивные интересы, в котором надо направлять взгляд не на то, что является всего лишь личным, однако тут властвует столь много личного, к тому же в такое время, в которое душа должна чувствовать свою обязанность сопереживать великие события. Это тоже источник боли; оказалось возможным смешать личное с тем, что должно быть неличным.

Всё снова и снова, особенно сегодня мы должны из нашей изолированной, разобщённой жизни смотреть на то, что переживает европейское человечество и человечество вокруг, и говорить себе: истинные труднодостижимые плоды будут даны в будущем только тогда, если человечество добавит для себя то, что хочет воплотить в общечеловеческой эволюции духовная наука. Если с тем, что как плоды крови и боли, и страданий и лишений перейдёт в будущее, будет соединено то, что может быть достигнуто из мыслей духовной науки, тогда на полях, требующих сегодня так много жертв, сможет когда-нибудь расцвести духовная жизнь человечества, достойная этих жертв. Глядя на них, давайте завершим словами:
Из мужества бойцов,

Из крови павших,

Из страданий оставленных,

Из жертвенных дел народа,

Взрастёт духовный плод -

Если, сознавая Дух,

Души направят свои чувства

В царство Духа.


Если в наших рядах смогут встать многие души, направляющие свои чувства в царство духа, тогда то, что возникнет как цвет и плод их усилий смогут стать не только личным, но и общечеловеческим благом. В этом смысле, интенсивно придерживаясь нашего дела, мы хотим и дальше работать вместе над тем, что может принести жизнь!

ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

Мюнхен, 18 марта 1916
Клевета со стороны миссис Безант. Задачи пятого и шестого культурного периода. Сущность русского человека. Восточная и Западная Европа. Средняя Европа и оккультизм нового времени. Цель западных орденов: связь между Восточной и Западной Европой при исключении среднеевропейской духовной жизни. Е.П. Блаватская. Использование её оккультных способностей для политических целей Запада. «Пророчества» мадедуазель Тебес. Убийство Жореса. Западноевропейские масоны и русские тайные союзы.
Сегодняшний вечер мы хотим использовать в большей степени для оккультно-исторического рассмотрения; послезавтра мы обратимся к оккультному рассмотрению только относительно человека. То, что сегодня я хочу исходить из одного вопроса, вызвано разного рода необходимостями, имеющими место, которые следует обсудить ввиду событий современности. Это, право, не должно привести к тому, что мне хочется ворошить прошлое, что мне хочется оглядываться на старые споры; нет, это должно послужить к тому, чтобы сказать то, что должно быть сказано. Вот почему мне хочется исходить из одного вопроса, на который я не хочу отвечать непосредственно; вопроса, ответ на который должен быть получен благодаря различным рассмотрениям, которые мне хочется провести. Я хочу исходить из такого вопроса: почему миссис Безант с начала войны в своём английском журнале неслыханным образом клевещет на наше немецкое движение? Почему она начала эту клеветническую компанию вскоре после начала войны, и почему она и в настоящее время продолжает её самым невероятным образом? - Некоторую отправную точку для ответа на этот вопрос могут дать последующие рассмотрения.

Лекции, которые я должен был прочесть в открытой аудитории в связи с нашим духовным движением, само собой разумеется, должны быть прочитаны так, чтобы они были понятны публике. Но, в основе каждой произнесенной там фразы лежало нечто гораздо более глубокое: каждая фраза высказывалась по необходимости, обусловленной известным сочетанием фактов. Кое о чём из этого сочетания фактов я хочу рассказать вам как раз сегодня.

Я часто обращал внимание на то, что мы живём в эпоху, когда во всё культурное движение, безусловно, должно вливаться нечто от оккультно-духовного познания. Оккультные течения, духовнонаучные течения, в сущности, никогда не отрывались совершенно от развития человечества. Однако надо порвать с одним не то чтобы предрассудком, но со своего рода предощущением, которое очень распространено в наших рядах, если мы хотим правильным образом судить о некоторых вещах, которые должны быть уже известны. А именно, порвать надо, - не говоря об остальном, - с известной мечтательностью, сонливостью, в которую с такой легкостью впадают те, кто подступает к нашему духовнонаучному движению, желая для своей души чего-то приятного, удобного, того, что, согревая, несло бы его по жизни, к чему он прислушивается и даёт действовать на себя, чтобы ему стало тепло от того, что можно верить в высшее предназначение человеческой души; всё это совершенно правильно но может быть также сильно связано с известным убаюкиванием души. Это очень часто наблюдается именно у тех, кто хотя и позволяет духовной науке действовать на свою душу, но в то же время не стремиться посредством того, что может дать духовная наука, отыскать ясные, надежные суждения о происшествиях жизни, о взаимосвязи фактов, внутри которых стоит каждый отдельный человек.

При разборе эволюции человечества часто обращалось внимание на то, как наш пятый послеанлантический культурный период, в котором мы живём, имеет задачу выработать душу сознательную из общих задатков человеческой души, и как затем в шестом послеатлантическом периоде должен быть выработан Самодух. Обращалось внимание и на то, насколько известные человеческие задатки, которые именно на Востоке Европы сегодня ещё в брезжащем, сонном виде обнаруживаются у русского народа, должны существенно содействовать тому, чтобы шестой послеатлантический культурный период реализовался соответствующим образом и в правильном виде. Тут необходимо то, что в основе русской Народной Души заложены некоторые свойства, и что русский человек, если он только не будет введён в заблуждение своей «интеллигенцией», до глубины души проникается этими свойствами. На такие свойства надо обратить внимание. Эта русская Народная Душа во всём своём типе имеет нечто, что почти можно назвать женственностью, нечто способное к ласковой привязчивости, нечто, легко усваивающее, принимающее то, что приносило культурное развитие.

Именно с этим связано то, что русский человек принимает, и в ходе проделанного им развития всегда принимал то, что из древних времен вливалось в русскую культуру как в большей степени по-восточному окрашенная византийская форма религии. Русская Народная Душа является до сих пор внутренне мало продуктивной, внутренне мало творческой, но в высшей степени способной к принятию. Вот почему могло быть так мало сказано о поступательном развитии русской ортодоксальной религии в те столетия, в которые действовала среди русских эта русско-византийски ориентированная религия. Кто участвовал в церемонии в Русской Церкви, - пусть даже лишь мимолетно, - тот может ощутить, как бесконечно много ориентальных аурических веяний струится через эти церемонии, как нечто аурическое, осязаемо вносится в непосредственную современность. Это первое.

Второе: в этой русской Народной Душе заложено то, что отдельный русский человек мало разбирается в том, что в Западной и Средней Европе уже является необходимым как осуществляемое в понятийных формах подразделение социальной жизни и её дальнейшего развития. Обозначенная тем самым необходимость состоит, например, в принятии строго юридических форм в европейский социальный порядок. Однако русский человек мало понимает это, осуществленное посредством понятийных, мыслительных форм подразделение социальной жизни. Это вводит его в заблуждение, касающееся того, что он мог бы назвать свободным эмоциональным изживанием своей судьбы. Он не желает впадать в заблуждение вследствие каких-либо мыслительных форм, вплетенных во внешнюю социальную структуру.

Третья черта является тем, что заинтересовало Гердера и что действительно внутренне интимно связано с тем, что можно назвать русской Народной Душой. Ибо эта черта раскрылась не в самой России, то есть, она была выявлена и подчеркнута на понятийном уровне не в России, но первоначально Гердером, поскольку как славизм так и панславизм вообще чрезвычайно многое заимствовали у Гердера. Это опять-таки является доказательством легкой восприимчивости русского начала, русизма. Эта третья черта представляет собой некое миролюбие, отсутствие агрессии по отношению к духовной жизни, пассивная самоотдача. Агрессивное выступление за какие-либо догмы или за что-либо подобное чужды русской народности. Это и есть третье свойство.

Конечно, эти свойства вследствие разных обстоятельств, - именно это вносит с собой сложность человеческой жизни, - могут обращаться в свою противоположность, и из-за тех совратителей народа, с которыми приходится иметь дело сейчас, почти все эти три черты обращены в свою противоположность. Того, кто приобщен к духовной науке, это не должно удивлять.

Однако тем самым становится видно, - мы это увидим в ещё большей степени, если сейчас подробно проштудируем, хотя бы пару штрихов из указанного, - что тут, на Востоке Европы существует материал, который, некоторым образом, должен слиться с тем, что выявляется на Западе Европы из гораздо более активного развития. На Западе Европы надо подметить прямо-таки противоположные черты характера. Было указано на то, что тут благодаря известному активному развитию может быть принесено человечеству в наш пятый послеатлантический период, и что должно быть принесено ему далее, если только эти вещи не проспят; те вещи, которые, например, были снова сообщены вчера в моей лекции об умолкающем звуке немецкой духовной жизни.

Для того, кто может действительно беспристрастно рассматривать развитие этой духовной жизни, - беспристрастно даже тогда, когда во внешней физической действительности в настоящее время её изображают ему в страшно искаженном, карикатурном виде, - для того, кто может рассмотреть движущие силы этой духовной жизни, тем не менее, ясно, что, вследствие известных фактов, именно то, что существует в среднеевропейской духовной жизни, должно вступить в своего рода брак, брачный союз с тем, что вытекает из русских природных задатков. Своего рода взаимодействие должно состояться между тем, что в Средней Европе, я мог бы сказать, может быть создано благодаря самобытности этой среднеевропейской духовной жизни, и тем, что, вследствие известных чисто природных свойств европейского Востока может стать воспринимающей стороной.

Если вы более точно изучите эту среднеевропейскую духовную жизнь, именно ту её черту, на которую я обращал внимание сегодня в открытой лекции, то увидите: конечно, в этой черте ещё не заложена духовная наука как таковая, но в неё действительно заложено то, что является зародышем духовной науки. Фихте, как я уже часто сообщал, говорит о «высшем чувстве». Гёте говорит о «созерцающей силе суждения». Шеллинг говорит о том, что душа, если она действительно хочет заглянуть в тайны бытия, должна возвысить себя к тому, что он называет «интеллектуальным созерцанием». Чтобы понять эти вещи точнее, надо обратить внимание на то, что совершил Шеллинг в старости в необычно глубокомысленных трудах «Философия мифологии» и «Философия откровения». Глубинное понимание христианства живёт в этих трудах, которые ещё не поняты. Духовное понимание мира живёт в таком его сочинении, как, например, «Самофракийские божества», где Шеллиниг пытается вникнуть в мистерии самофракийских кабиров. В сущности, в новейшой духовной жизни нигде не выступает так сильно сознание того, что в христианстве нечего делать с суммой догматов, что это, собственно всего лишь сопутствующая вещь, когда культивируют христианские догматы. Тогда как главной вещью является то, что событие Христа, Мистерия Голгофы состоялась; нигде это не выступает навстречу так сильно как в «Философии откровения» Шеллинга. Всё это способно к развитию, всё это должно вести к тому развитию, на которое мы так часто указывали, мысленно рассматривая то, что именно благодаря Средней Европе должно быть выполнено в пятом послеатлантическом периоде.

Но вот Западная Европа! Рассматривая Западную Европу, надо в первую очередь уяснить себе, что этот Запад Европы повсюду проникнут историческим, переданным по традиции оккультизмом, который, однако нигде не проявляется в столь органическом, исполненном жизнью виде, живущем также и вовне в экзотерической жизни, как может проявиться истинный оккультизм нового времени, вытекающий из духовного потока Гёте, Шеллинга, Гегеля ит.д. То, что имеется на Западе как оккультизм, только слегка связано с тем, чем является внешняя наука. Было бы невозможно, например, для Англии отыскать похожие связи между оккультной наукой и собственными познавательными стремлениями, что действительно имеет место в картине мира немецкого идеализма. Не следует думать, будто то, что является чисто английским, - философия Бэкона Верулемского, философия Спенсера, по-английски окрашенный дарвинизм, или опять-таки новый прагматизм, - искали точно такой же путь к тому, что живёт в различных оккультных орденах Запада, как это имеет место в случае немецкого идеализма. То, что проходит через эти различные оккультные ордена, должно было быть изолировано, замкнуто, тут нельзя было создать настоящего моста к внешней мировой науке.

Но зато в этих западных орденских связях, а именно в некоторых высоко градуированных орденах существует познание, переданное исторически, которое принимает в себя каждый, существует известное знание, - я мог бы сказать, - того европейского положения в мире, познание, главная тайна которого действительно состоит в одном следующем факте, а именно: как по одну сторону Восток Европы по крови предопределен к принятию чего-то, так то, что расположено к Западу от этого Востока Европы, предопределено к развитию того, что должно быть принято Востоком. Это знание совершенно определенно имеется в распоряжении руководящих персон западных орденов. Там, где эти руководящие персоны развивают основные идеи своих оккультных действий, они непременно говорят об этой связи.

Однако с развитием таких основных идей на Западе связано нечто вполне определенное. Что связано с ним, лучше всего видно, если исследовать эти вещи там, где они проявляются наиболее жестко и наглядно: в рамках британской орденской жизни. В каждом, кто в этой британской орденской жизни введен в некоторые высшие градусы, - некоторые высшие градусы посвящения, известные ему на историческом уровне, имея которые, он, конечно, не является действительно посвящённым, - в каждом живёт известное представление, а именно, что англосаксонство, исходя из своего народного Существа, должно принести то, что может связаться с русской народностью в некоего вида духовном культурном браке. Ибо каждый, кто выше характеризованным образом поставлен в англосаксонском оккультизме, рассматривает его как то, что должно придти на смену глубочайшим движущим оккультным силам греко-латинской сущности. Так думают. Для четвертого послеатлантического культурного периода, который, как мы знаем, подошел к концу в пятнадцатом веке (по Р.Х.) было решающим то, что греческое и романское начало, греко-латинская культура произвела из себя как оккультизм. Но в пятой послеатлантической культуре на смену этому греко-латинскому началу должен придти англосаксонский элемент. Это нечто такое, что требуется, чему надо содействовать, что должно быть реализовано. И для каждого, кто причастен к этой догме, это как бы волевая догма, волевая установка: пятая послеатлантическая культура должна иметь англосаксонскую физиономию, нести англосаксонский отпечаток, - он как бы несет картину будущего построения Европы. Его картина грядущего построения Европы такова, что существующая в Средней Европе духовная жизнь должна быть подавлена как нечто такое, чему не дозволено перелиться в будущее человечества. На неё не надо обращать внимания как на некий незначительный факт.

Такая более или менее неосознанная догма имеется во всех англосаксонских, и, исходя оттуда, также во всех орденах, которые, например, имеют какую-либо связь с «Великим Востоком Франции» (Grand Orient de France), и во всех западноевропейских тайных обществах. Основная догма, действующая более или менее неосознанно, такова: это среднеевропейское знание не должно приниматься во внимание, не должно учитываться для пятой послеатлантической культуры, его не дозволено принимать во внимание. Всё должно быть устроено так, чтобы пятая послеатлантическая культура имела англосаксонскую физиономию. Вот почему должен быть заключен своего рода брак между Западной Европой и Восточной Европой, а среднеевропейской жизнью следует пренебречь. – В таких оккультных орденах ещё много, много лет тому назад всегда говорили о той войне, в которой мы теперь живём. Эту войну рисовали не менее ужасной, чем она сейчас происходит. Это всего лишь наивная вера, будто бы эта война разразилась без того, чтобы её предвидели многие люди, будто бы не много говорилось об этой войне. Об этом говорилось, и говорилось очень много! Тезисы о грядущей европейской войне вы найдёте повсюду, их всё снова и снова приводили и обсуждали именно в англосаксонских орденах. Все снова и снова там находили доказательства, что такой великий европейский конфликт должен придти. Рисовали себе будущее положение Европы. Знали, что к шестому послеатлантическому культурному периоду, который окрашивали несколько материалистически и в англосаксонском смысле называли шестой подрасой, имеют отношение названные свойства, кровные свойства русского народа. Именно поэтому надо было произвести своего рода слияние западноевропейской Сущности с русской Сущностью. Относительно этих вещей требуется думать ясно, надо их ясно держать перед глазами, иначе, живя, человек будет спать относительно того, чем является оккультное движение современности.

В связи с этим мне хотелось бы обратить ваше внимание на один факт. Я не могу забыть его, да и нельзя его забыть. Когда миссис Безант совершила своё первое путешествие к нам в Среднюю Европу, то вначале в Гамбурге было созвано собрание, на котором она прочла один доклад. Я тогда поставил один определенный вопрос перед миссис Безант: если сейчас мы хотим положить начало среднеевропейскому оккультному движению, как должно оно относиться к тому, что в начале 19 столетия, на повороте от 18 к 19 столетиям следует отметить как исполненные значения зародыши особенной духовной жизни в Средней Европе? - Миссис Безант, - само собой размеется относительно связи, лежащей тут в основе было понято мало, - миссис Безант отвечала: тогда в рамках немецкой жизни кое-что от духовного познания выступило в абстрактной, понятийной форме; но поскольку человечеству это было не нужно, это позднее расцвело в более чистом, возвышенном и истинном виде в рамках английской духовной жизни. - Для некоторых людей может быть неприятным, что именно такие характерные высказывания я не могу забыть. Но они уже не могут быть забыты.

В последней трети 19 века появился особенный, чрезвычайно значительный феномен в отношении к оккультному развитию Европы, распространившийся даже до Америки. И этот феномен, который на внешнем уровне выступил всего лишь как личность, имел гораздо большее значение, чем ему придают обычно. Этот феномен выступил нам навстречу в личности Елены Петровны Блаватской. Фактически на внешнем уровне, - хотя этот чрезвычайный факт является лишь выражением глубокой внутренней духовной связи, - дело обстояло так, что Елена Петровна Блаватская выступала из русского народа, со всеми свойствами этого русского народа, выступала, развивая большие, медиумически сформированные спиритуальные свойства, и, прежде всего, в высшей степени развивая душевные, психические свойства.

Необходимо иметь представлением о том, что означало появление такого феномена в ходе оккультного развития человечества, если оценивают такой феномен по достоинству, если хотят с пониманием следовать тому, что я сейчас должен привести в качестве примера. В англосаксонских западных орденах, тайных союзах и так далее, которые одержимы теми оккультными идеями, которые я только что характеризовал, возникла активная жизнь, когда стало известно, что существует такая, единственная в своём роде личность, которая, исходя из наиболее характерной русской народности, сконцентрировала в исключительных психических качествах свойства будущей эволюции человечества, проявившиеся в совершенно неповторимой медиумичности. Повсюду зашевелились. В этих англосаксонских западных орденах возникла жизнь, настоятельно исполненная вопросов. То, что возникло здесь как неотложная жизненная проблема, можно было бы выразить следующим образом, придав по необходимости этому делу некие контуры. Люди, которые были тогда, в сущности, стражами, хранителями этого англосаксонского западного движения, сказали себе: это означает, что именно из восточного человечества в настоящее время пробуждаются такие индивидуальности; это надо принять к сведению, надо занять по отношению к этому соответствующую позицию. - А теперь действительно возникал вопрос: как увести то, что вследствие сильных душевных свойств может быть выдано миру как некоторые глубинные тайны, как увести это в такой фарватер, чтобы связать этот грядущий русский элемент с англосаксонской Сущностью? Вовлечь свойства Блаватской именно в англосаксонскую Сущность, - вот что было теперь стремлением. По крайней мере, их хотели привести к тому, чтобы, благодаря этим психическим свойствам Блаватской, миру, прежде всего, презентовались именно те оккультные догмы, которые хотели предоставить миру западные ордена. Следовало показать, что должна придти некоторая, проникнутая оккультизмом наука будущего; вот к чему стремились. Желание управлять мышлением человека, можно было легко реализовать, используя то, что вело от пятого в шестой период, однако так, чтобы, прежде всего, пронизать его порывами, коренящимися в англосаксонском оккультизме и его догмах. Итак, эта психическая личность Блаватской должна была быть использована, чтобы внедрить в неё то, что, будучи передано по традиции, было заложено как катехизис в западном оккультизме.

Дело вначале пошло так, как, можно сказать, оно и должно было идти. Блаватская была совершенно готова к тому, чтобы также и с оккультной стороны вжиться в среднеевропейскую духовную жизнь. Что это означает, нам будет совершенно ясно, если мы несколько ближе рассмотрим эту среднеевропейскую духовную жизнь в отношении её оккультизма. Эта среднеевропейская духовная жизнь всегда выносила оккультное на свою поверхность. Это оккультное можно было узнать даже из известной внешней литературы. Оно жило в 15, 16, 17 и ещё в 18 веках, до тех пор, пока не появился иезуитизм и на внешнем уровне, хотя именно лишь на внешнем уровне, - всё испортил. Однако это оккультное жило тогда. И если сегодня мы говорим о том, как проявлялось глубинное стремление в некоторых чисто идеальных формах во времена Гёте, Шеллинга и Фихте, то следует уяснить себе также и то, что это глубинное стремление коренилось в среднеевропейском оккультизме, в среднеевропейском оккультном развитии. В этот поток среднеевропейского оккультного развития благодаря благоприятному процессу действительно вступила вначале Елена Петровна Блаватская. Так что первоначально то, что, можно сказать, по подспудным каналам человеческой личности поднялось в физическую жизнь Блаватской, было насыщено тем, что в рамках Средней Европы жило там как оккультизм на протяжении позднейшего средневековья.

Однако с этим среднеевропейским оккультизмом уже раньше произошло нечто иное. Западные оккультисты, конечно, не являются просто дураками, они не то, чтобы просто глупы; напротив, они исключительно ловки в отношении того, что порой известно как внешняя интеллектуальность, внешний ум. Грея и Асквита (Герберт Генри Асквит, 1-й граф Оксфорда и Асквита (англ. Herbert Henry Asquith, 1st Earl of Oxford and Asquith, 12 сентября 1852 — 15 февраля 1928) — британский государственный и политический деятель – примеч. перев). я во всяком случае, не причисляю к этим разумным; я не хочу создавать впечатления, будто бы я считаю умными нынешних государственных мужей Англии. Однако в оккультных орденах жили чрезвычайно значительные люди, наделенные, прежде всего, большим умом, так что с помощью этого ума они пришли к тому, чтобы, в сущности, всё, что можно было перенять у среднеевропейского оккультизма, перенести в Англию. Так что это снова ожило в Англии, в литературе широкого диапазона, во всяком случае, ожило на внешнем экзотерическом уровне.



Для того, кто знает, как обстоит с этим делом, совершенно ясно, что если он берет что-либо у Уинна Уэсткотта (Уильям Уинн Уэсткотт (William Wynn Westcott) (17 декабря 1848, Лемингтон, Англия - 30 июля 1925, Дурбан, Южная Африка) - один из трех основателей Герметического Ордена Золотой Зари, Верховный Маг S.R.I.A. (Общество розенкрейцеров в Англии), английский оккультист, член Теософского Общества, переводчик оккультных и герметических текстов, автор исторических работ, посвященных Тайным обществам, врач..- примеч. перев.) или у тех английских оккультистов, которые что-либо знали; даже если он интимно исследует труды Лоуренса Олифанта

(Лоренс Олифант (1829-- 1888) -- английский писатель, путешественник, мистик, тантрист. Сын знатного шотландца, много путешествовал; первые его самостоятельные странствия послужили основой для книг "Путешествие в Катманду" (1852) и "Русские берега Черного моря осенью 1852 года, с путешествием по Волге, а также через страну

Донских казаков" (1853)). Его "Рассказ о миссии графа Элджина в Китай и Японию" (1859) -- захватывающее изложение "политики канонерок" XIX в. В1865 г. выпустил сатирический роман "Пикадилли: Фрагмент современной биографии" и в том же году избирается в парламент от консерваторов. Однако в 1867 г. вступает вместе с матерью и несколькими учившимися в Лондоне японскими студентами в "Братство общей жизни" -

утопическую коммуну, организованную Томасом Лейком Харрисом в штате Нью-Йорк. Олифант предоставляет в распоряжение Харриса все свое состояние. В 1881 г. порывает с Харрисом и годом позже основывает в Хайфе собственную утопическую коммуну вместе со своей второй женой, дочерью утописта Роберта Оуэна. В 1878 г. предложил премьер-министру

Дизраэли план еврейской колонизации Палестины, поддержанный британским МИДом и восточно-европейскими евреями, но не турецким султаном, во владении которого находилась Палестина.

Известен как автор мистического труда «Симметрическая духовность; эволюционная активность новых сил в человеке «Sympneumata: Evolutionary Forces Now Active in Man» - примеч. перев.) О чем идет речь при продуцировании этой английской оккультной литературы? О том, чтобы созданному в Средней Европе, тому, что в Средней Европе пришлось отступить на задний план, поскольку место захватило более материальное развитие, - чтобы этому придать английский, западноевропейский характер, обрядить в английские, западноевропейские одежды. Вот почему, - я мог бы сказать, - всё снова и снова производит безнадежно мрачное впечатление то, что известные немцы без устали указывают, как все настоящие оккультные стремления, в сущности, должны быть «английскими» и надо их перенимать как можно больше. Эти люди как раз не знают о том, как то, что происходило из среднеевропейского немецкого начала, было оттуда перенесено, а теперь снова переносится обратно в английских одеждах. Можно было бы провести изящное исследование. Очень милым исследованием было бы, например такое: перевести английские оккультные труды и затем положить рядом с переводом то, что в, гораздо более основательном, серьёзном виде существовало как средневековая немецкая оккультная литература. Если их сопоставить, это была бы гротескная вещь! Тут бы как раз и выяснилось, что весьма спиритуальные вещи в рамках среднеевропейского развития были всего лишь покрыты своего рода строительным мусором, и что их, пропитанных британским материализмом, вновь перенесли обратно, не зная при этом того, что сначала они был перенесены туда из Средней Европы.

Но Елена Петровна Блаватская была сначала проникнута тем, что тоже жило в среднеевропейском оккультизме. Правда в ней всё это не полностью находилось в сознании, она была, в высшей степени, подсознательной, психической натурой. Однако продолжает жить стремление, всё, что имеет силы для будущего, привести в подчинение западноевропейской англосаксонской Сущности. Этот порыв очень мощен. И в связи с этим порывом, - конечно, я могу описать вам все отдельные процессы, но я должен говорить в эскизной форме, поскольку у нас не так много времени, - и в связи с этим порывом находится также и то, что в определенное время, например, Блаватской дали повод вступить в известный оккультный орден в Париже.

Итак, Блаватская, с одной стороны с оккультно углублёнными русскими свойствами, и с другой стороны со всей суммой действительного знания, происходящего из Средней Европы, - будь они розенкрейцеровскими, или как вы хотите назвать их, - вступила в парижское тайное общество. Она была в нём. Вследствие того, что жило в её душе, она была необычайно сильной душой, душой, которая могла сильно проявлять то, что в ней жило. Она не просто так вступила туда, чтобы её рассматривали там лишь как высокого медиума, - что было бы весьма желательным в том оккультном ордене в Париже. Этих людей особенно беспокоили эти способности, все её оккультные переживания; если бы она сочла за благо сообщить миру то, что было ею вобрано в своего рода высокую душу. Они хотели бы иметь возможность говорить миру: смотрите, то, что мы должны вам сказать, мы говорим вам не из теории, но это проявляется на пути высшего медиумизма; тут это вырывается из крепкой русской натуры, из души такой личности, которая в высшей степени является психической, душевной личностью. – Для выполнения такого их желания Блаватская должна была бы быть гораздо менее упрямой, своенравной личностью. Она этого не допустила. Поэтому имел место факт, что она в Париже поставила условия этому тайному ордену, которых я не хочу называть, - ещё придёт время поговорить об этих вещах, - условия, которые, однако, опять-таки исходили из этого порыва Блаватской. А именно, она чувствовала: эти люди там, на Западе хотят способствовать западному господству, насколько можно ему способствовать посредством оккультизма, - я в этом участвовать не буду! - Ибо именно тогда, при всех достойных внимания делах, разыгрывающихся в том тайном парижском ордене, она сильно чувствовала себя как русская и поставила условия своего пребывания в ордене, которые я, как сказано, не хочу называть, условия, которые тоже даже в наименьшей степени не могли быть удовлетворены, если бы этот орден хотел и дальше считаться с внешним миром. Она поставила условия, которые в некотором роде годились для того, чтобы жонглировать историей Франции. Поэтому её исключили. У них было чувство, что исключили её как раз вовремя, до тех пор, пока она не узнала слишком много о секретах ордена.

Затем наступили разные другие события, среди этих других также и то, что теперь она, можно сказать, вошла во вкус быть участником великих мировых событий. И тогда она всё же решила вступить в другой, теперь в американский орден. Тут она не стала ставить условий как в парижском ордене, но вела себя так, что на американском пути смогла достичь того, чего она хотела достичь в Париже посредством открытых условий. В союзе с одним человеком, которому к тому же американские отношения в то время очень мало нравились, в союзе с Олькоттом, она предприняла большое дело (Публикация книги «Тайная доктрина» - примеч. перев.) в отношении к американской жизни, дело, от которого западные оккультисты, насколько они являются англосаксами, приходили в настроение, о котором можно сказать: этих людей будто ошпарили кипятком! Настроение было таким горячим, в какое не приводили ни д-р Фауст, ни Ричард III, как однажды выразился Гёте, исходя из известного настроения. Кроме того там уже произошло то, что не произошло в Париже, - Блаватская уже слишком многое знала, слишком точно вглядывалась в то, что, в сущности, было намерениями! Возникло нечто, что наверняка в соответствие с древнейшими оккультными правилами не вполне оправдывалось, но что должно было произойти, чтобы предотвратить большое несчастье, которое могло бы случиться. Предпринятое дело именно тогда обсуждалось в одном собрании американских и европейских оккультистов, и после некоторых обходных путей решили принять меры, которые в оккультизме называются помещением кого-либо в оккультную тюрьму, оккультное заключение. Эта оккультная тюрьма состоит в том, что посредством некоторых процессов способствуют тому, что стремления человека, его оккультные стремления как бы заключаются в одну сферу, так, чтобы указанный человек всегда видел только свои, отброшенные назад стремления и не выглядывал за пределы этой сферы. В такую оккультную сферу и была помещена Блаватская. Кроме того, дело это организовали так, что она во время этого оккультного заключения была в Азии.

Однако развитие человечества приносит с собой известные вещи. Как сказано, этот рассказ не совсем точен, то есть, имеются более точные подробности, но приходится, поскольку нет времени, пропускать некоторые вещи, которые, возможно, будут рассказаны в другой раз, и упоминание которых в другой раз может быть желательным. Случилось так, что затем ведущие индийские оккультисты попытались, - что на политическом уровне было для их народа особенным преимуществом, - добиваться оккультным образом высвобождения Блаватской из её оккультного заключения. Всё то, что сначала имело среднеевропейскую окраску, что затем подверглось всем тем, что хотели внести в неё в Западной Европе, приобрело индийскую окраску. Так что в, так сказать, бедной Блаватской разыгрывалось одно сложное оккультное переживание. Однажды она освободилась от оккультного заключения, оккультного плена; однако всё то, что находилось в её душе на оккультном уровне, получило индусскую окраску. К этому подключилось в большей степени бессознательное влияние Олькотта, которое, тем не менее, сводилось к тому, чтобы этот по- индуистски окрашенный оккультизм снова поставить на службу англосаксонству. Так могло произойти то, что на место прежнего руководства Блаватской вступил новый руководитель, которого она в соответствие с прежним, также и дальше обозначала именем Кут-Хуми. Однако этот более поздний, второй руководитель Блаватской, был, в сущности, - насколько это знают те, кто посвящён в такие вещи, - никто иной, как один сомнительный тип, состоящий на русской службе, личность, которая преследовала совсем иные цели во всех этих делах, которые она предоставляла Блаватской и её последователям как честное распространение оккультных познаний среди людей. Некая личность, которая преследовала, в первую очередь, крупные политические цели, своего рода русский шпионаж, а теперь хотела направлять и руководить делом, для того, чтобы с другой стороны осуществить тот самый духовный брак между русским началом и англосаксонством.

Всё то, что пронизало страшными искажениями те исключительно великие истины, содержащиеся в «Тайной доктрине», сводятся к вышеуказанной причине. Можно также заметить, что существенная русская окраска, появившаяся во всём направлении Блаватской из-за позднего Кут-Хуми, не подходила некоторые высоко градуированным английским оккультистам, и как известные оккультные круги, стоявшие в Англии очень близко к высшей церкви, привели всё к тому, чтобы одолеть только что характеризованную мною русскую окраску. Большая, насыщенная подробностями история разыгрывалась тут.

Относительно этого в первую очередь должно быть ясно одно, что Елена Петровна Блаватская была чрезвычайно значительной психической (душевной) личностью, в которой через её душу действовали самые разнообразные устремления и течения. Тогда, вначале внешнего выступления Блаватской во многих направлениях имелась тенденция подготавливать некоторые политические дела будущего, оглушая людей посредством известных оккультистов. Оккультисты известного сорта слишком хорошо знают, что, - извините за жесткое выражение, - наилучшим образом сделать мир глупым можно ничем иным, как известным образом обучив его сначала оккультизму. Если за этим оккультным учением не стоит абсолютная тенденция к честному чувству истины, можно куда угодно вести людей сделанных глупыми посредством оккультизма. Такова тенденция тех оккультистов, которые в большей или меньшей степени принадлежат к чёрному, серому сорту. Они очень часто преследуют дальние политические цели, заранее тщательно подготавливая отдалённые цели. Не напрасно будут учить, - или, по крайней мере учили раньше, - в некоторых тайных обществах, а именно – британских, но так же и во французских всё снова учить, какой должна быть последующая судьба Польши и как следует относиться к различным устремлениям и течениям польского народа. Не напрасно всегда учат тому, как должна возникнуть связь между Румынией, Болгарией, Сербией и расчлененными территориями Балканского полуострова, и как надо подготавливать некоторые подспудные политические течения, для того, чтобы добиться желаемого. Необычно много политики делается именно в западноевропейских тайных орденах. Я могу сказать, что большая политика делается там.

Поскольку Блаватская не позволяла подвигнуть себя к тому, чтобы содействовать лишь чисто англосаксонскому оккультизму, так как она была психической (душевной) личностью, её рассматривали как опасную, скажем, например, те оккультисты, которые стояли особо близко к высшим церковным кругам, и которые хотели единственно и исключительно того, на что я уже указывал. Вначале думали оказать особое влияние посредством тех людей, которые из-за недостатка таланта, из-за непроработанного мышления, состояли в таком движении, ничего не подозревая. Особенно многого думали достичь, направив известным образом путь господина Синетта (Альфред Перси Синнет, автор основного труда «Эзотерический буддизм» 1883 - примеч. перев.) При указанных условиях можно было, как сказано, направлять и руководить путем какого-то человека, если не базироваться на признании за высшее, что должно быть признано за высшее в настоящем оккультизме; безусловное сохранение свободы человека и человеческого достоинства. Необходимо, однако, всё снова и снова призывать к тому, чтобы оккультист, или тот, кто знакомиться с оккультизмом, именно в этом отношении стоял на страже своей души. И миссис Безант врастала в эти вещи, ничего не подозревая, но у неё, кроме того, существовал сильный англосаксонский инстинкт, стремление; так что можно было на все эти дела воздействовать посредством миссис Безант, те дела, которые как раз при её посредстве и делались. Если вы вспомните, как сложно обстоит всё в том потоке, в котором она поставлена, тогда вы кое-что поймёте относительно этой миссис Безант. Однако необходимо постараться достичь хоть немного понимания относительно этих дел.

Весьма необходимо, мои дорогие друзья, чтобы наша ясная способность выносить суждения, наша способность рассматривать в целом внешние обстоятельства не пострадала оттого, что мы решились заниматься оккультизмом, чтобы мы, так сказать, сохранили здравый человеческий смысл при обсуждении внешних обстоятельств, и не позволяли затуманивать себя посредством всякого оккультизма. Нам нужно здравое суждение о процессах жизни, которое поспособствует нам не поддаваться всевозможному мутному оккультному шарлатанству, особенно в таких делах, относительно которых, исходя из некоторых центров, проявляют совершенно иные стремления, нежели стремление к чистой истине, где распространяется известный оккультизм, чтобы, ради известных целей и намерений ловить рыбу в мутной воде. Поистине настоятельно требуется также и в нашем движении, чтобы вы воздвигли разделительные барьеры между вашими честными стремлениями к истине, которые исходят только из познания того, что должно в наше время воплотить общечеловеческое духовное движение, и всем тем, что именно теперь крайне нечистым образом активизируется в мире как оккультизм, по отношению к которому даже не стоит говорить, что неприлично интересоваться соответствующими фактами. Надо воздвигать разделительные барьеры между чистым суеверием, в которое впадают «знающие», - но «знающие» в исключительно страшном смысле, - и духовным движением, которое внутри нашего течения должно оставаться светлым, никогда не следует сомневаться в том, на какой стороне человек не стоит! Это совершенно необходимо. Иначе человек входит в состояние некоего хмельного головокружения, которое может привести к наихудшему опустошению. Поскольку эти вещи в большей степени становятся известны и обсуждаются именно с материалистической стороны, причём наверняка со злонамеренной, враждебной стороны ими будут злоупотреблять в будущем, чтобы навязать оккультизм всем, мне хотелось бы уже сегодня здесь, - я, возможно, должен буду завтра сделать это открыто, - обратить внимание на некоторые вещи, которые способны открыть людям глаза на многое. Относительно них необходимо отметить, с какого рода вещами, часто наблюдаемыми как оккультизм, мы не хотим иметь дела. Мы должны быть вооружены, оснащены, на случай момента, когда кто-то станет смешивать в одну кучу с этими мрачными вещами то, что является честным духовнонаучным стремлением.

Возьмите один такой факт, - как сказано, я упоминаю эти вещи по той причине, поскольку они стали известны сегодня, и поскольку мы должны сказать, что мы об этом думаем. В Париже живет, будучи со всей очевидностью связанной с устремлениями известного тайного ордена, одна личность, обладающая медиумическими свойствами, чьи медиумические свойства действуют на людей. Они удивляются, когда значительный медиум, состоящий, однако, в связи с оккультным потоком выше характеризованного типа, отчасти сознательно, отчасти подсознательно, позволяет действовать через себя таким оккультным течениям. Эта оккультная личность издавала «Альманах»: в «Альманахе» за 1913, который появился уже в 1912, мы читаем в отношении Австрии: тот, кто предполагает править в будущем, править не будет, но другой, молодой, будет править, относительно него никто не верит, что он будет править. – А в «Альманахе», который появился в 1913 за 1914, это утверждение повторяется в ещё более ясной форме.

Те, кто позволяет одурманивать себя, могут, если им хочется, восхищаться великим пророческим даром этого парижского медиума. Но тот, чья духовная жизнь более светла, хотел бы вытянуть такие нити, как эти, которые тут видны. Если взять одну известную газету, появившуюся в Париже, - она называется «Парис миди», что можно сравнить, например с «В полдень», - то в не столь отдаленном времени от появления того утверждения в Альманахе, уже в 1913 году было выражено решительное пожелание, что австрийский эрцгерцог Фердинанд может быть убит (Франц Фердинанд Карл Лю́двиг Йо́зеф фон Га́бсбург эрцге́рцог д’Э́сте (нем. Franz Ferdinand von Österreich-Este; 18 декабря 1863, Грац, Австро-Венгрия — 28 июня 1914, Сараево, Австро-Венгрия) — эрцгерцог австрийский - примеч. перев.) . – И в той же самой газете было высказано, - в то время, когда во Франции был установлен трёхлетний срок службы, - что, если дело дойдёт до мобилизации, в первые дни мобилизации будет убит Жорес! (Жан Жорес, 1859-1914, социал-демократ, политик, противился войне. Убит при невыясненных обстоятельствах 31 июля 1914г перед самой войной – примеч. перев). Сопоставьте это со всем тем балагурством, производимым теперь, чтобы по возможности набросить покров над тайной, стоящей за убийством Жореса; сопоставьте это с фактом, что личность, издававшая «Альманах» в первые дни мобилизации в августе 1914 отправилась в Рим, чтобы там оказать на известные круги влияние, направленное против Средней Европы. Составьте все эти факты вместе и попытайтесь составить суждение: имеем ли мы тут дело с пророчеством, или с чем-то существенно иным, что мне даже не нужно характеризовать перед вами дальше. Но исследуйте, кому на службу встает тот, кто позволяет одурманивать себя, и когда тут или там появляется нечто, как в том «Альманахе», а потом исполняется, говорят будто бы это просто пророчество! Светлое, ясное суждение просто необходимо, если думать о том, какая нечистота повисла на фалдах оккультизма. (Сюда можно добавить сведения о покушении на Распутина: 29 июня (12 июля) 1914 г. на Распутина в селе Покровском было совершено покушение. Его ударила ножом в живот и тяжело ранила Хиония Гусева, приехавшая из Царицына. 3 июля Распутина перевезли на пароходе в Тюмень для лечения. В тюменской больнице Распутин оставался до 17 августа 1914. Следствие по делу о покушении продлилось около года. 27 марта 1917 г. по личному указанию А. Ф. Керенского Хионию Гусеву освободили. – примеч. перев.)

Мы могли бы заглянуть назад ещё дальше. Эти западноевропейские ордена имели своих посланцев с начала 19 века в России. Некоторые люди скажут: в России не терпели масонских орденов или чего-то подобного. Тем не менее, они в тайне процветали и приносили сильные плоды. Тот, кто будет когда-нибудь изучать историю славянофилов и историю панславизма, должен будет найти их источники в этих русских тайных союзах. Если кого-нибудь ловили, его могли выслать туда или сюда, или казнить; однако имело место то, что характеризованный мною для вас западноевропейский оккультизм был связан с русской духовной жизнью.



Если хочешь составить суждение о процессах в мире, надо заглядывать в эти глубинные связи, которые существуют. И если также и сегодня, пока мы в некотором роде блокированы, мы мало можем говорить об этих делах, даже потому, что некоторых данных не хватает, придет время, когда увидят, какую роль во всём этом западноевропейском развязывании войны сыграли именно те западноевропейские ордена, чьи нити, - и даже более, чем нити, - тянутся в английские министерства, в парижские министерства и так далее. Как эти масонские ордена играли большую роль именно в Западной Европе, когда речь шла о том, чтобы содействовать включения Италии в так называемую Антанту. Они проявили очень, очень большое рвение и были в хороших отношениях с известными союзами Восточной Европы. О немецких масонах низких и высоких градусов, которые в интернациональных мировых союзах, само собой разумеется, всегда были связаны с другими, обмениваясь «братскими приветами», подчеркивали совместную братскую работу, о них можно в оправдание сказать, что они были слишком глупы, не имели никаких предчувствий относительно всей истории, в которую они были втянуты. Это надо отметить со всей решительностью ради их оправдания. Самым значительным свойством этого среднеевропейского масонства было то, что его дурачили до самого последнего момента, как и многих других, которые не состояли именно в масонстве, и для которых ещё оставалась возможность, что они не позволят себя одурачить.

Как часто подчеркивалось в ходе времени, что надо заняться рассмотрением таких связей и что именно в том случае, если занимаешься оккультизмом, надо сохранять ясность суждения. Теперь появилась необходимость обращать внимание на эти вещи в нашем кругу. Многое, что было сказано, что стекалось по ходу времен, слишком мало принималось к сведению, к этим вещам слишком мало прислушивались. Поэтому в нашем движении имеется многое, что именно в наше время, в современности, может помрачить человека. Наше среднеевропейское движение действительно основано на ином базисе, нежели другие подобные движения. Вы только подумайте об одном, о том, что наше среднеевропейское движение мы уже можем сравнивать с живым существом. Оно имеет свойства живого существа. Когда оснуют союз, к которому примыкают люди и из которого они снова выходят, такой союз нельзя сравнивать с живым существом. Несомненно, есть много ложного в том, что сказал Вейсман (Август Вейсманн, в 1834-1914, зоолог. Он опубликовывал «исследования к учению об эволюции» (2 тома 1875/76), и «Доклады к учению об эволюции» 2 тома 1903 - примеч. перев.) о живых существах, но одно правильно: то, что живое существо оставляет труп, если из него уходит душа. Это точно относится к нашему Обществу, причем иным образом, нежели к другим обществам. Наше Общество имеет нечто живое в себе, оно дает сочленам наши циклы, которые находятся у сочленов. Если распадается другое объединение, члены его расходятся, тут не остается трупа. Можно иметь самые прекрасные идеалы и можно спокойно снова разойтись друг с другом. Однако, представьте себе, если бы мы разошлись: вся сумма циклов осталась бы. И тогда это труп! Это доказательство того, что мы оснуемся не на соломенных принципах, не на программах, но на чём-то живом. Это другое начало обнаружит тот, кто захочет рассмотреть это дело. Кроме того всё наше движение должно было принять форму, которую оно приняло. Как трудно, как неимоверно трудно было, так сказать, провести наше судёнышко через все рифы, о которых вы теперь немножко узнаете, если посмотрите на всё то, что было необходимо для того, чтобы из сетей Западной Европы, которые были тут с самого начала, вырвать и освободить то, что должно было активизироваться в Средней Европе. Можно испытать огорчение от того, когда именно в нынешнее суровое, судьбоносное время внутри нашего движения многократно выступают факты, свидетельствующие о том, что личные раздоры с началом войны не только не прекратились, но возросли многократно, они разрослись страшным образом. Это бытие души, направленное на личные дела и отвлеченное от великих дел движения. Выступило так сильно именно в это время. Очень печально, мои дорогие друзья, что в это время обнаруживается так мало сознания того, что человек поистине не должен участвовать в этом движении так, как в обычном объединении и выходить из него так, как выходят из обычного объединения, союза, если не подходит то или иное! Мы не можем быть против того, что, так или иначе, многие невиновны в происходящем; однако если мы стоим на оккультной почве, мы должны принимать к сведению эти факты.

В отношении этого уже было сказано: если такие вещи оказываются возможны и происходят, тогда в Обществе в той форме, в которой существует Общество, работать дальше нельзя! - Работать дальше нельзя, если нет сознания того, что это Общество есть нечто живое, нечто настоящее, это не союз, из которого можно выйти, если кому-то что-то не подходит. Само собой разумеется, никого удерживать нельзя. Но дело не в том, что я говорю сейчас. Если сознания об этом не существует, то можно только сказать: те вещи, которые должны быть достигнуты в нашей духовной культуре, будут достигаться иным образом, нежели посредством Общества, которое в этом случае является лишь помехой. То, что должно идти через наше движение и что будет делать правильным всё другое - это наиболее чистое, честное стремление к истине; но именно только оно - это чистейшее стремление к истине. Ибо, прежде всего нашей задачей является; посредством этого чистого стремления к истине внести в эволюцию человечества новый элемент. Вот почему необходимо, чтобы известные вещи рассматривались в первую очередь.

Это не второстепенное дело, если я указываю на следующее. Всё снова происходит, - но это рассматривают как второстепенный факт, - что тот или иной приходит ко мне и не спрашивает о том, что относится к душевной жизни и тому подобному, но о том, что спрашивают у врача. Тут я должен постоянно обращать внимание на следующее: надо с доверием обращаться к тем медикам, которые имеются в нашем Обществе. – Это необходимо. Само собой разумеется, правильно то, что наиболее чистое искусство врачевания и наиболее чистая медицина связаны с нашим движением. Но если мне самому суждено достойным образом оставаться в поле моей деятельности, то надо освободить мою персону от всего того, что связано с медицинскими советами. Это необходимо хотя бы потому, поскольку должно бы ясно, что своего рода убаюкиванием является то, когда говорят: официальная медицина там вовне ничего собой не представляет, обращайтесь к какой-либо другой. – В большей степени дело для нас заключается, или, по крайней мере, должно заключаться в том, чтобы мы старались делать это не из-под полы, но честно и открыто, чтобы у нас не было тенденции обойти законы или внешние экономические обычаи. В гораздо большей мере речь тут идет о том, чтобы привлечь такое внешнее положение вещей, которое только и сделает возможным, чтобы разумное поведение и образ действий заняли место в эволюции человечества. Каждый должен знать, что он, если он не желает лечиться посредством официальной медицины, должен, прежде всего, внести свою лепту в то, чтобы прекратить тиранию официальной медицины; до этого он не должен искать всевозможных контрабандных путей для лечения. Само собой разумеется, это не касается того или другого, кто направляет свою деятельность к этой цели; дело в том, насколько это правильно. Однако необходимо, чтобы со всей серьёзностью относились к тому, что я всё снова и снова отмечаю: если дело идет о лекарственных средствах, пусть обращаются к нашим медикам. Само собой разумеется, каждый найдёт у меня дружеский совет, если он захочет его иметь; но тенденция, в которой в принципе заложено то, что нам необходимо, - эта тенденция, это направление должно быть понято сегодня.

Я попытался дать вам, хотя бы в эскизном виде, кое-что из того, что может оказаться важным для вас, и что может также обострить взгляд относительно различных дел, которые по необходимости должны были произойти. Было бы также хорошо, если бы хоть немного задумывались над тем, чтобы глубинные связи нашего среднеевропейского духовного движения были вовремя освобождены от всего того вздора, который в последнее время выдвигался со стороны А. Безант, и теперь столь странным образом разразился в наихудшей клевете. Ибо это всё же должно быть сказано, несмотря на то, что я, как говорилось, совершенно не желаю подогревать прежних споров: среди вещей, опубликованных теперь миссис Безант в её английском журнале, находится, например смехотворный пустяк, она говорит, что мои стремления были направлены на то, чтобы по возможности быть избранным в президенты всего Теософского Общества, для того, чтобы уехать в Индию, а её, миссис Безант, вытеснить из её рабочего круга. А существенной причиной моего стремления к этому было, якобы, то, что я и другие, те, кто со мной, были агентами немецкого правительства, кто стремился ни больше, ни меньше как к тому, чтобы посредством разных оккультных махинаций на место англосаксонства поставить своего рода пангерманизм и выбить из седла английское правление в Англии! Сейчас эти вещи в гораздо более острой форме можно найти в статьях миссис Безант. В других областях она тоже сумела наговорить такого вздора, что весь вздор об Альционе может достойно отдыхать в стороне. Во всяком случае, теперь слышно, что Альцион должен был быть отстранен от достоинства стать носителем Христа. Ну, чтобы назначить Альциона, отставили другого, не так ли? Всегда была потребность назначать того или другого. Даже наследника русского престола, в некоторых эзотерических кругах думали наделить достоинством, стать носителем Христа, то есть юного Алексея!


Каталог: cat -> Ga Rus
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Космическая предыстория человечества
Ga Rus -> Ga 148 Восемнадцать лекций, прочитанных в 1913-1914 г г. В разных городах
Ga Rus -> Рудольф штейнер историческая симптоматология
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Бхагавад Гита и Послания Св
Ga Rus -> Ницше Борец против своего времени ga 5 Перевод с немецкого И. Маханькова
Ga Rus -> Рудольф Штейнер рихард вагнер и мистика из ga 055
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Задачи новой экономической науки
Ga Rus -> Рудольф штайнер оккультные истины древних мифов и легенд ga 92 Шестнадцать лекций


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет