Садыхова Арзу Ахмедовна кандидат филологических наук трансформация значений терминов «исламизация»



жүктеу 0.53 Mb.
бет1/3
Дата06.05.2019
өлшемі0.53 Mb.
  1   2   3

Садыхова Арзу Ахмедовна

кандидат филологических наук



ТРАНСФОРМАЦИЯ ЗНАЧЕНИЙ ТЕРМИНОВ «ИСЛАМИЗАЦИЯ» И «РЕИСЛАМИЗАЦИЯ» В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННЫХ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ
В последнее время в средствах массовой информации все чаще стало употребляться выражение «исламизация Европы» как некая угроза, исходящая от мусульманского населения западноевропейских стран. Представляется, что в настоящее время необходимо обратиться к пониманию сути процесса, который сегодня очень часто называют «исламизацией Европы»: действительно ли численный рост последователей ислама в западных странах следует считать исламизацией. При внимательном изучении данного вопроса выяснилось, что в настоящее время в научной литературе (как отечественной, так и зарубежной) отсутствует единое понимание термина «исламизация» несмотря на его распространенность. Более того, на сегодняшний день не существует отдельного исследования, посвященного этой проблеме. С одной стороны, такая ситуация объясняется тем обстоятельством, что этот термин, использовавшийся ранее (примерно до начала 80-х годов ХХ века) лишь в узком кругу востоковедов, сегодня широко применяется, особенно в средствах массовой информации и популярной литературе. С другой стороны, наполнение этого слова различным смыслом вполне естественно, поскольку оно относится к идеологемам. Соответственно, каждый автор, говоря об исламизации Европы, понимает это явление по-своему. Учитывая огромную популярность этой темы среди представителей самых разных профессий (востоковедов, журналистов, политологов и политиков, социологов, религиоведов, философов, историков, культурологов), можно представить, насколько разнообразна палитра значений этого слова. Вместе с тем необходимо указать и на то обстоятельство, что едва ли не все авторы употребляют слово «исламизация» в негативном значении - как «экспансия ислама», «насильственное наступление ислама», то есть как некую угрозу вплоть до терроризма.

В отечественном и зарубежном востоковедении под исламизацией первоначально было принято понимать принятие ислама населением захваченных мусульманами (арабами или турками) стран, т.е. обращение населения в ислам (добровольное или принудительное). Исламизация в востоковедении рассматривается как процесс аналогичный христианизации населения. Именно в таком смысле используют этот термин известные отечественные востоковеды И.П. Петрушевский1, В.М. Борисов2, О.Г. Большаков3, С.М. Прозоров4, И.М. Фильштинский5, А.Б. Халидов6, а также зарубежные Х.А. Гибб7, Р.К. Хитти8, А. Массэ9, Г.Э. фон Грюнебаум10, Т. Арнольд11 и Дж. Эддисон12 - словом, все, кто занимался и продолжает заниматься средневековой историей стран Ближнего и Среднего Востока. Однако в последнее время в связи с обострением международных политических процессов этот термин все чаще употребляется несколько в ином смысле: как процесс усиления влияния ислама на государственную политику и различные стороны общественной жизни мусульманских стран, избравших ранее светский путь развития государственности. Последнее значение, безусловно, имеет ярко выраженную политическую окраску. С таким смысловым значением употребляют этот термин ученые-востоковеды, исследующие современные социально-политические процессы в странах Ближнего Востока, например, отечественные востоковеды Н.Н. Дьяков13, В.Е. Донцов14, Р.Г.Ланда15 и зарубежные: Бернард Льюис, профессор Принстонского университета, видный специалист по истории ислама; Максим Роденсон, французский ученый, известный знаток ислама16; Удо Штайнбах, исламовед, профессор, директор института восточных исследований в Гамбурге; Петер Хайне, профессор, руководитель отдела исламских исследований в университете им. Гумбольта в Берлине; Оливье Руа, крупнейший специалист по Ирану и Афганистану, старший сотрудник Национального Центра научных исследований в Париже; Жиль Кепель, социолог и политолог, исламовед, профессор Института политических исследований в Париже17. Пожалуй, самое раннее употребление термина «исламизация» в политическом аспекте в отечественной научной литературе встречается в коллективной монографии «Зарубежный Восток и современность»18 и в работе «Восток после краха колониальной системы» Е.М. Примакова19. В этих исследованиях исламизация понимается как процесс, обратный секуляризации государственных институтов, т.е. введение или усиление действия исламских норм во всех сферах жизни общества и государства: «Это проявляется в отходе от проведения в жизнь принципов секуляризма в таких светских государствах как Турция и Бангладеш, во внедрении ислама в структуру власти, в принятии ряда мусульманских законов и в признании шариата основой государственного права в Пакистане»20.
Исламизация: трансформация значения

Чтобы проследить трансформацию значения слова «исламизация», обратимся, прежде всего, к западным национальным толковым словарям и энциклопедиям. Удивительно, но это слово отсутствует в самых известных энциклопедиях – Британской (1994 и предыдущие издания) и Американской (2004 и предыдущие издания); отсутствует оно и в специализированных энциклопедиях – в частности, во всех версиях энциклопедии Ислама (немецкой, французской и английской21, включая новейшее издание22). Нет слова «исламизация» и в национальной итальянской энциклопедии (1939)23 и в немецкой энциклопедии Брокгауза (1970)24. Самые ранние толкования существительного «исламизация» и глагола «исламизировать» встречаются в Большом энциклопедическом словаре Ларусса (1962)25 и трактуются следующим образом: «исламизация» традиционно понимается как «обращение в ислам», однако глагол «исламизировать» уже несет значение, в котором присутствует политический оттенок – «подвергаться воздействию ислама». Еще одно толкование глагола «исламизировать» удалось обнаружить в немецком энциклопедическом словаре Майера (1974)26, который объясняет его так: «исламизировать» означает «обращать в ислам, или включать в сферу влияния ислама»; существительное «исламизация» в словаре Майера отсутствует. Глагол «исламизировать» упоминается также в Оксфордском словаре английского языка27 в значении «обращать в ислам или подчиняться нормам ислама», «исламизации» в нем тоже нет.

Западные справочные издания дают любопытный материал для размышлений. Можно предположить, что об исламизации как современном социально-политическом феномене в Европе заговорили только в конце 50-х годов прошлого века сначала во Франции, где исторически раньше всего сложилась самая крупная мусульманская диаспора, затем в 60-70-е годы в Германии, а потом уже и в других европейских странах. Нельзя не учитывать и тот факт, что именно во Франции и Германии сложились первые научные школы исламоведения, что, конечно же, сказалось при составлении справочных изданий. Важно также отметить, что везде на первом месте стоит первоначальное значение «исламизации» - «принятие ислама», «обращение в ислам».

Отечественные словари-справочники показывают, что слова «исламизация» и «исламизировать» вышли за пределы востоковедной науки и стали широко употребительными в русском языке лишь в начале 80-х годов28 ХХ века. Наиболее удачные определения этому феномену с указанием времени проникновения в современную литературу дают словари под редакцией Е.А. Левашова и Г.Н. Скляревской. В них указывается, что «исламизация» означает «внедрение ислама в быт, в политическую, общественную и культурную жизнь»29, или «распространение ислама, усиление его влияния»30. Аналогично интерпретируется в этих словарях глагол «исламизировать», т.е. «активно внедрять догмы ислама в быт, в политическую, общественную и культурную жизнь». Вот какое определение данному термину дает М. Б. Пиотровский в первом отечественном справочнике по исламу: «Исламизация – термин, употребляемый в настоящее время для определения характера политических движений за возврат к мусульманским правовым нормам в государственной жизни (например, движение исламизации в Пакистане в конце 70-х годов)»31.

Очевидно, что в России слово «исламизация» как политический термин получило широкое распространение в 80-е годы прошлого века в связи с обострением ситуации на Ближнем и Среднем Востоке (революция в Иране, ввод советских войск в Афганистан), активизацией деятельности мусульманских диаспор в европейских странах, ростом миграционных потоков мусульман из стран Ближнего и Среднего Востока в Западную Европу и возрастанием роли мусульманских стран на мировой арене. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что ни один отечественный словарь-справочник не упоминает другого, более раннего значения слова «исламизация» - «принятие ислама», «переход и ислам». Действительно, если обратиться к работам отечественных востоковедов 80-х годов прошлого века, посвященных исследованию современных социально-политических проблем, то в них термин «исламизация» употребляется именно в политологическом аспекте32. Например, А.А. Игнатенко обращает внимание на то, что в 80-е годы ХХ в. на Востоке и на Западе резко вырос объем публикаций об исламе: «Подавляющая часть их посвящена социально-экономической и политической проблематике. Происходит “исламизация политики” и “политизация ислама”: политическое действие соотносится с этим вероучением, а само оно во все большей степени превращается в политическую доктрину»33.

В современных условиях невозможно пренебрегать информацией, содержащейся в электронных ресурсах, которые предлагают разнообразные толкования сути процесса, именуемого сегодня исламизацией. Наиболее конкретную и подробную картину дают немецкие сайты, сопровождая справочный материал ссылками на исследования видных немецких востоковедов-политологов, социологов и историков. Исламизация (Islamisierung) в этих источниках понимается как принятие ислама населением отдельных территорий или стран в результате завоевания их мусульманами либо проповеднической деятельности миссионеров34. В этом смысле исламизация имела место только в средневековой Испании и на Балканах. Исламизация всегда рассматривается в географическом смысле, так как этот процесс протекает на конкретной территории; конечной целью исламизации является создание государства, в котором ислам является государственной религией, а шариат – основным источником законодательства. (Примечательно, что один из наиболее известных исследователей современного ислама Оливье Руа отмечает его «детерриториализацию» в Европе, указывая на то, что европейские мусульмане являются меньшинствами, рассредоточенными по разным государствам, и не могут претендовать на создание исламского государства в Европе35).

В настоящее время, говорится в немецких сайтах, исламизация означает также усиление исламского фактора в политической и общественной жизни стран Ближнего Востока. Особо подчеркивается, что дать однозначное определение современному процессу, именуемому исламизацией, чрезвычайно сложно. Далее отмечается, что рост исламского фактора в Европе в конце ХХ века явился следствием дальнейшей демократизации европейских государств, так как принципы плюрализма и многопартийности позволяют существовать любым, в том числе и левым, партиям, а также различным религиозным объединениям. В странах, которые пытаются демократизироваться, оживление ислама происходит интенсивнее. Иными словами, укрепление и расширение демократических государственных институтов неизбежно влечет за собой активизацию деятельности мусульманских диаспор в стране. Главная опасность этого процесса состоит в том, что противники ислама распространяют исламофобию среди европейского населения. Причина такой неблагоприятной ситуации – отсутствие адекватных представлений об исламе и мусульманской культуре среди рядовых европейцев.

В статьях, посвященных исламизации, содержатся некоторые фрагментарные сведения о европейском исламе (Евроисламе) как новой идеологии, способной бесконфликтно интегрировать европейских мусульман в западное сообщество; особо отмечается, что Евроислам гораздо в большей степени политическое учение, нежели ислам на Ближнем Востоке. Из немецких поисковых систем можно также почерпнуть краткие сведения об идеологах, продвигающих идеи Евроислама. Таковыми являются профессор факультета международных отношений Геттингенского университета, гражданин ФРГ сирийского происхождения Бассам Тиби36 и профессор Оксфордского университета Тарик Рамадан37, гражданин Швейцарии египетского происхождения, внук Хасана ал-Банны – идеолога исламского радикализма в Египте, основателя первой радикальной организации «Братья-мусульмане» известной сегодня во всем мире.



Наряду с исламизацией немецкие электронные ресурсы раскрывают еще один термин, широко использующийся в современных западных политических исследованиях и современной западной прессе. Этот термин – «реисламизация» (Re-islamisierung). Он широко употребляется на Западе с 1993 года и означает процесс возрождения или оживления ислама, усиления исламского влияния в различных сферах общественной жизни за пределами мусульманских государств. Реисламизация также означает ужесточение религиозной практики в мусульманских государствах, т.е. возврат к исламу. Начало реисламизации обычно связывается с нефтяным бумом на Ближнем Востоке в 1970-е годы и революцией 1979 г. в Иране, завершившейся установлением Исламской республики под руководством аятоллы Хомейни. Наиболее рельефно процесс реисламизации c анализом причин и возможных перспектив его развития показан в работах известных современных востоковедов-политологов, профессоров Удо Штайнбаха38 и Петера Хайне39, работы которых высоко ценятся не только западными учеными, но и арабскими. Очень высокую оценку им дал, например, иорданский исследователь-политолог Ибрахим Абу Хашхаш, отмечая, что «к великому сожалению, книги этих замечательных ученых известны лишь в узких университетских кругах преподавателей и студентов; эти книги не могут попасть в руки рядовых немецких граждан, которые вынуждены черпать сведения об исламе из телевизионных программ, других СМИ и популярной литературы, написанной «специалистами» по исламу»40. Оба исследователя отмечают, что, начиная с последней четверти ХХ века, ислам оказался в центре интересов западных политиков и ученых, так как вступил в «стадию расцвета» и стал играть важную роль на мировой политической арене41. Два обстоятельства - нефтяные богатства, вынудившие Запад считаться со странами Ближнего Востока на мировой арене, и успех исламской революции в Иране – кардинально изменили современную историю мусульманских стран, и послужили «импульсами реисламизации», по выражению Удо Штайнбаха42. Иран же, по мнению Петера Хайне, «продемонстрировал новую парадигму развития исламского государства».43 «Прежде ученые рассматривали ислам только как религиозную систему, а экстремистские организации - как незначительные явления, от которых, казалось, не исходит опасности для политического и экономического развития государств с исламским большинством населения»,44 – отмечает немецкий востоковед. (Как тут не вспомнить Е.М. Примакова, еще в 1982 г. отметившего несостоятельность прогнозов западных ученых в отношении развития мусульманского региона. Он писал: «"Исламский бум" конца 70-х – начала 80-х годов застал врасплох буржуазных политологов, прежде всего в США, хотя после второй мировой войны там уделялось значительно больше внимания современным проблемам ислама, чем в других странах Запада»45.) До середины 60-х годов ХХ века ислам изучался исключительно в теоретическом аспекте, тогда как мусульманская религиозная практика не привлекала внимание исследователей, и это было непростительной ошибкой, замечает Петер Хайне. Здесь необходимо заметить, что эта точка зрения совпадает с мнением отечественных востоковедов Р.Г. Ланды46 и А.А. Игнатенко, который еще в 1988 г. обратил внимание на эту серьезную проблему47. И только с середины 60-х годов ХХ века, продолжает Петер Хайне, ученые стали отмечать, что отдельные течения в исламе начали оказывать сильное воздействие на общество, что повлекло за собой существенные изменения в духовной жизни. В странах, традиционно считавшихся мусульманскими, формируется новое общественное сознание, положившее начало «возрождению ислама» или реисламизации. «Поскольку ислам в течение своего развития выражается в различных гранях и формах, реисламизация также представляется в различных версиях»48, однако автор не уточняет, в каких именно (вероятно, потому, что данная статья не велика по объему и рассчитана на широкий круг читателей). При этом необходимо, прежде всего, указать на то, считает Петер Хайне, что с самого начала реисламизация была и продолжает оставаться урбанистическим феноменом, так как в городах относительно высокий уровень образования и высокая плотность населения. Тут опять следует указать на замечательное исследование А.А. Игнатенко, в котором подробнейшим образом анализируется деятельность исламских радикалов, которая протекает исключительно в городах, на что автор также обращает внимание и объясняет причины этого явления с обзором социальной базы, подверженной влиянию экстремистских организаций49.

Затем немецкий ученый рассматривает, какие социальные группы наиболее подвержены реисламизации, и выделяет две. Первая, наиболее многочисленная, - это обычные мусульмане с относительно невысоким уровнем образования, которые сознательно придерживаются всех исламских норм, не являясь при этом фанатиками. Вторая, весьма малочисленная, - это мусульмане, приверженцы мистического направления - суфизма50, образовательный уровень которых также невысок. Обе группы, избегая политической активности, тем не менее, потенциально наиболее подвержены социальному манипулированию со стороны радикалов – главных проводников реисламизации, по мнению обоих ученых51. Далее Петер Хайне пытается объяснить феномен радикализма в исламе, причины появления экстремистских организаций и их популярность среди мусульманского населения. При этом автор замечает, что в процессе реисламизации особую роль играет «исламизация знаний» („Islamization of knowledge“, “Islamisierung des Wissens”). «Это явление до сих пор едва ли было замечено на Западе, хотя оно представляет собой значительную силу, прежде всего в США, а также и у нас в Германии»52. Автор отмечает, что это серьезное общественное движение, которое «опирается на целую сеть институтов под названием Международный институт изучения ислама, International Institut for Islamic Teaching. Важнейшие из них находятся в Каире, Куала Лумпуре, Вашингтоне, а также в Кёльне. Первые попытки по „исламизации знаний“ можно усмотреть уже в первой половине 80-х годов, хотя в обсуждениях и публикациях поначалу речь шла лишь об общественных и политических науках. Так, к примеру, брались на вооружение представления средневекового арабского исследователя и теоретика истории Ибн Халдуна53 с целью найти в его трудах методы осмысления процессов, протекающих в современных мусульманских обществах. Эта попытка была связана с необходимостью разрабатывать социологические теории, которые можно было бы вывести из исламских ценностей и учений. Необходимо было разработать и предложить альтернативные объяснения сложным политическим ситуациям в исламских государствах; необходима была альтернатива западным образчикам объяснения этих вопросов»54. Завершая свою статью «Ислам в 21-м веке», Петер Хайне высказывает достаточно обоснованное, хотя и не бесспорное предположение о растущей тенденции ислама к единообразию в рамках современных процессов глобализации55. Как видно из приведенного выше материала, даже самые искушенные опытные исследователи – исламоведы затрудняются дать четкое определение исламизации и реисламизации.

В англоязычных сайтах феномен исламизации вообще и Европы в частности представлен несколько в ином свете. Наряду с традиционным пониманием исламизации, а именно - как переход в ислам из другой конфессии, отмечается, что это слово может также восприниматься как неологизм, означающий усиление соблюдения религиозных обрядов и норм в мусульманском обществе56. До 1940 года для передачи такого же смысла использовались другие термины – «мохаммеданизация» и «муслимизация», которые были вскоре вытеснены «исламизацией». Далее приводится краткий исторический экскурс, в котором отмечается, что средневековая Европа старательно создавала образ «великого врага» из-за стремительных успешных завоеваний мусульманами Европы, а также из-за отсутствия достоверной информации о мусульманском Востоке. Затем излагаются три мнения, утвердившиеся в современной западной науке о причинах исламизации.

Первое состоит в следующем. Некоторые ученые заключили, что с начала 70-х годов прошлого века исламский мир продемонстрировал феномен, который получил название «исламское оживление» сходное с христианским оживлением – часто ассоциирующимся с исламским фундаментализмом, исламизмом и другими формами реисламизации (здесь также отмечается особая роль революции 1979 года в Иране). Именно в этот период происходит политизация ислама. Ориентация в сторону исламских ценностей пришла на смену вестернизации, на которую опирались правительства арабских и других азиатских мусульманских стран в 50-е и 60-е годы ХХ века. Похожую точку зрения высказывает петербургский арабист, профессор Н.Н.Дьяков, отмечая, что «постепенное усиление роли «исламского фактора» наметилось в Алжире уже в первые годы независимости как реакция на тенденции к секуляризации социальных институтов со стороны ФНО»57. Религиозный экстремизм есть лишь незначительное, однако самое заметное и болезненное проявление этого процесса; наиболее важная его часть – возврат к личным и общественным мусульманским ценностям, а также к укрепляющемуся сознанию уммы - мусульманской общины.

Другую концепцию о транснациональном характере ислама, развившемся из «французского ислама», поддерживают крупные французские востоковеды-политологи Жиль Кепель58 и Оливье Руа. Она основывается на «растущей универсалистской исламской идентичности», разделяемой мусульманскими иммигрантами и их детьми, живущими в немусульманских странах.

Известный специалист по Ирану и Афганистану, Оливье Руа подчеркивает, что «ошибочно считать, будто религиозный и политический радикализм среди европейских мусульман есть просто импорт ближневосточных культур и конфликтов. Все это – следствие глобализации и вестернизации ислама»59. Оливье Руа обращает внимание на то, что большинство молодых террористов организации Бен Ладана родились и выросли в Западной Европе или США, «поэтому современный радикальный ислам не является продолжением ближневосточного конфликта на Западе: это результат смешения Запада с Востоком. Опасность исходит не от традиционного общества: с традиционными мусульманами не возникает никаких проблем. Опасность исходит от тех, кто был вестернизирован. Это под их влиянием радикальный ислам пустил корни на Западе». Ученый также утверждает, что процесс, который принято сегодня называть «исламским оживлением» или «реисламизацией», явился результатом борьбы за свои права мусульман, проживающих в немусульманском обществе. Европейские мусульмане такими способами отстаивают свою идентичность из страха утратить ее в западном сообществе60. В одной из своих работ Оливье Руа уточняет, что реисламизация является закономерным результатом развития радикализма, подчеркивая, что именно «второе и третье поколение безработных иммигрантов, потерявших связь с традиционным исламом, представляют собой плодотворную почву для развития радикализма» 61.

Позже, в интервью, данном представителю Института международных исследований при Калифорнийском университете, Оливье Руа изложил интересные факты: «Сразу после событий 11 сентября 2001 г. все решили, что террористы – выходцы из стран Ближнего Востока, перенесшие ближневосточный конфликт на Запад. Так думали в Америке и Европе; думали, что это война разных цивилизаций, культур и т.д. Но при внимательном изучении вопроса оказалось, что подавляющее большинство террористов имеют западные корни. Интересно отметить, например, что среди них нет ни палестинцев, ни иракцев, ни афганцев, которые решили бороться с Западом, отстаивая свободу своих государств. Оказалось, что у террористов даже нет устойчивой связи с какой-либо страной. К примеру, родиться они могли в одной стране, образование получить в другой, начать борьбу в третьей, найти пристанище в четвертой и т.д. Ни один из них не имеет религиозного образования. Ни один из них не происходит из традиционной семьи. Все они приблизительно одного возраста, большинство молоды, все примкнули к фундаментализму и начали политическую деятельность примерно в одно время. Так что современный терроризм не является результатом длительного религиозного становления»62.

Дальнейшее изучение этой проблемы выявило еще более интересные факты, продолжил французский ученый. «По меньшей мере, 10% боевиков ал-Каиды, действующих по всему миру, а не в отдельно взятой стране, являются новообращенными мусульманами (во Франции эта цифра колеблется от 20 % до 25%). Этот факт доказывает, что ал-Каида – не просто мусульманская организация, это результат глобализации, поскольку в ней самое большое число новообращенных»63. В этой связи хочется напомнить, что Густав фон Грюнебаум еще в 1962 г. обратил серьезное внимание на проблему вестернизации ислама. В своей фундаментальной монографии, не утратившей значения до настоящего времени, он указывает на то, что вестернизация ислама началась уже в IX в., когда арабские ученые знакомились и активно воспринимали достижения древнегреческой философии. Исследователь отмечает также, что роль вестернизации в исламе до конца не изучена, и очень может быть, что после глубокого изучения этой проблемы «мусульманскую историю придется переписать», отмечая при этом растущую роль вестернизации ислама в будущем64. На значительный «вклад» Запада в политизацию ислама указывали Е.М. Примаков65 и Р.Г. Ланда, говоря не только о культурном влиянии, но и политических действиях западных стран в отношении мусульманского Востока, в частности, о поддержке исламистов в Афганистане, Пакистане и Саудовской Аравии. В результате этих действий мусульманские страны превратились «в настоящий заповедник исламо-экстремизма»66. Особого внимания заслуживают новообращенные мусульмане, стремящиеся ревностно исполнять свой «долг». История доказывает, что обращенные были, как правило, радикалами, и об этом уже шла речь в предыдущем разделе. Сегодня их роль в экстремистских организациях чрезвычайно высока. Вот какие сведения о новообращенных мусульманах приводит Р.Г. Ланда: «За последние 10 – 15 лет немало этнических русских…приняли ислам. По словам Абу Талиба (Анатолия Степченко), в основном ислам принимали воевавшие в Афганистане и Чечне, причем настроенные отнюдь не мирно: "Только месяц-другой принял ислам – и уже рвется на джихад"»67.

Жиль Кепель, говоря о причинах реисламизации и исламского радикализма, отмечает стремление террористов обосновываться преимущественно в Германии или Великобритании68, так как именно в этих странах преступники чувствовали себя в абсолютной безопасности. Германия, пережившая ужасы нацистского режима, в настоящее время имеет самую совершенную правоохранительную систему, тщательно оберегающую права и свободы человека, в том числе и религиозных меньшинств. Что касается Великобритании, то до событий 11 сентября она проводила политику предоставления политического убежища даже тем, кто был участником радикального исламского джихада, но не практиковал его на английской почве. Этот тезис Ж. Кепеля подтверждает Р.Г. Ланда, приводя интересные факты и цифры: уже в 2000 г. «в Германии действовали 14 организаций исламо-экстремистов, в которых состояли более 20 тыс. боевиков, в том числе выходцы из Алжира, Сирии, Египта, Ирана. Создаваемые ими мечети и исламские центры стали буквально питомниками исламизма, как и разбросанные по всей Европе ячейки экстремистов-подпольщиков. В Германии у них есть и материальная база – мусульманам здесь принадлежит 37 тыс. предприятий»69. Затем ученый приводит данные по Великобритании, где к 2001 г. действовали 14 мусульманских организаций прямо или косвенно связанных с террористами70.

Третий подход связывает исламизацию с ростом и расширением транснациональных военных организаций. Крупные конфликты на Ближнем Востоке в 80-е и 90-е годы прошлого века, включая арабо-израильский конфликт, конфликты в Афганистане в 80-е годы ХХ века и в 2001 г., три войны в Персидском заливе (1980-89, 1990-91, 2003 гг.) вынудили часть мусульман объединить усилия в борьбе против растущего диктата США и вестернизации стран Ближнего и Среднего Востока. Яркой иллюстрацией этого утверждения могут послужить хорошо известные сведения о том, что подавляющее большинство членов самой экстремистской военной организации ал-Каиды либо постоянно проживали в европейских странах, либо были участниками войны в Афганистане и Боснии71.

Термин «реисламизация» англоязычные поисковые системы толкуют так же, как и немецкие, дополняя этот раздел следующей информацией. Наибольшего размаха реисламизация достигла в тех государствах, где утвердился ислам шиитского направления72, и это, прежде всего, Иран, а также в тех странах, где наиболее активно действуют шиитские общины. Аятолле Р. Хомейни в 1979 году удалось создать Исламскую республику Иран и реализовать свою концепцию Велайат-е-факих73, которая собственно заключается в жестком и последовательном применении исламских норм во всех сферах общественной и частной жизни. Все государственные решения, действия должностных лиц и функционирование государственных институтов подлежат тщательному контролю со стороны Наблюдательного совета, состоящего из компетентных богословов-правоведов (факихов) под руководством Правящего факиха, на предмет соответствия религиозным нормам. Наблюдательный совет может отменить любое решение или действие государственных органов и должностных лиц, по причине «несоответствия нормам шариата». Таким образом, сам факт существования в Иране выборных государственных институтов (Президента и Парламента) носит, по сути, декоративный характер. Согласно конституции, утвержденной на референдуме в 1979 г., управление страной осуществляет факих, «справедливый, благочестивый, просвещенный», которого «большинство народа признает и приемлет как своего руководителя»74. Лидер и идеолог иранской революции аятолла Рухолла Хомейни еще в 1970 г. опубликовал книгу «Велаят-е факих: хокумат-е ислами» («Правящий правовед: исламское правление»), в которой изложил свою концепцию «истинного исламского государства», опирающуюся на идеи «неошиизма». Вкратце концепция «неошиизма» заключалась в безграничной власти правящего факиха и подчинении ему всего духовенства. Тут необходимо оговориться, что свою концепцию исламского государства аятолла Хомейни основал на идеях Хасана ал-Банны – основателя и идеолога первой исламистской организации «Братья-мусульмане», сформулировавшего в 40-е годы ХХ в. теорию исламского государства; позже она была развита другими идеологами арабских стран. В настоящее время существует несколько концепций исламского государства, поскольку каждое течение в исламе предлагает свою версию исламизации общества75. Однако все эти теории имеют одну общую идею: «создание надгосударственного исламского органа, который бы осуществлял контрольную функцию по отношению к политическим, экономическим и общественным институтам страны»76.



Во французских сайтах77 «исламизация» (Islamisation) представлена предельно кратко, однако своеобразно. Прежде всего, обращается внимание на то, что этот термин помимо непосредственного обращения в ислам гражданского общества может нести новую смысловую нагрузку, а именно - ужесточение исполнения религиозных обрядов в мусульманском обществе78. Первое значение применимо для классического периода истории мусульманской цивилизации, когда в результате завоеваний происходило массовое обращение в ислам целых народов. Второе значение имеет идеологический смысл и характерно для настоящего времени. С этой точки зрения различают две трактовки исламизации: «снизу» и «сверху». Исламизацию «снизу» требуют некоторые политические движения, как правило, запрещенные, находящиеся в оппозиции правящему режиму (к примеру, одно из самых ранних и наиболее организованных политических объединений - «Братья-мусульмане»); они ставят целью распространение образа жизни правоверного мусульманина, укрепление института семьи, мусульманской общины и, в конечном счете, создание исламского государства. Исламизация «сверху» предполагает использование политических способов; к ним прибегают те партии и течения, которые не являются запрещенными. В целом их требования и предложения носят умеренный характер и сводятся к учреждению модернизированных норм шариата; к другим религиям эти партии относятся вполне лояльно и дружелюбно, что является в определенном смысле проявлением демократических принципов. Примеры исламизации «сверху» демонстрируют Марокко и Индонезия. Затем предлагается краткое изложение точек зрения Жиля Кепеля и Оливье Руа, о чем уже шла речь выше. К сожалению, из французских сайтов невозможно получить четкого представления о французском исламе, Евроисламе и о том, чем они отличаются от других современных течений ислама. Не удалось в них обнаружить хотя бы краткое изложение каких-либо работ французских востоковедов. Представляется, что такая сухость и лаконичность франкоязычных сайтов возможно объясняется тем, что основные исследования французских востоковедов-политологов Оливье Руа и Жиля Кепеля переведены на английский язык и с ними можно познакомиться в англоязычных поисковых системах.

Настало время обобщить материал, содержащийся в электронных ресурсах. При кажущемся на первый взгляд разнообразии информации и разных подходах к ее изложению, электронные ресурсы в основном одинаково излагают понятие исламизации, реисламизации и причины возникновения этих двух феноменов. Исламизация есть массовый переход населения определенной территории в ислам, как это происходило в Средние века во времена арабских и турецких завоеваний (в Европе – в Испании и на Балканах). Конечным результатом исламизации является создание государства (светского, клерикального или теократического)79, в котором «шариат – основной источник законодательства»80. В настоящее время термин «исламизация» приобрел политический оттенок и стал обозначать усиление исламских норм в мусульманском обществе и государстве. Последнее обстоятельство имеет принципиальное значение, поскольку об исламизации современных европейских стран (или Европы в целом) нигде не говорится, по крайней мере, на сайтах справочного характера и сайтах, где помещены исследования западных востоковедов. Чтобы избежать путаницы в понятиях «исламизация» применительно к Средним векам и «исламизация» как современный социально-политический процесс оживления ислама, в начале 90-х годов западными учеными был введен в обиход новый термин – «реисламизация», что представляется правильным. Вообще, ученые-востоковеды, исследуя современные политические процессы, происходящие в странах Ближнего и Среднего Востока, а также деятельность мусульманских диаспор в Западной Европе, очень осторожно оперируют терминами «исламизация» и «реисламизация». «Реисламизацией» (т.е. «повторной исламизацией») или «оживлением ислама» называется процесс усиления исламских норм в государствах, традиционно считавшихся мусульманскими, то есть в тех, которые уже были исламизированы ранее. Однако с течением времени их государственность приобрела светскую направленность, и религиозные институты были либо полностью отделены от государственных (Турция), либо связь между ними была в большей или меньшей степени ослаблена (Египет, Сирия, Алжир)81. С этой точки зрения уместно говорить о возрождении ислама (реисламизации), к примеру, в Иране в 1979 году и Турции в свете последних политических событий 2007 года. «Реисламизацией» или «исламским оживлением» называется также растущее влияние мусульманских стран на мировой арене, что, естественно, способствует возрождению исламских духовных ценностей, ностальгии по славному историческому прошлому этого региона. Все исследователи согласны с тем, что реисламизация явилась результатом вестернизации стран Ближнего Востока. Главными проводниками реисламизации являются разнообразные организации исламских радикалов, требующие возврата к «чистому», «первоначальному» исламу (правда, многие из них не совсем ясно представляют, что именно следует понимать под «чистым» исламом, в силу низкого уровня конфессиональной культуры). Современный процесс реисламизации является своего рода параллелью средневековой исламизации, когда ислам начал быстро распространяться по разным странам и вскоре стал серьезным политическим фактором в мире. Поскольку существуют несколько разновидностей радикальных течений, соответственно каждое из них предлагает свою модель исламского государства и свою версию реисламизации общества. Примерами реисламизации могут послужить реформы, проведенные в 80-е годы ХХ в. и направленные на усиление исламских норм в Иране, Пакистане, Афганистане, Турции, Алжире, Марокко, Судане т.д. Примечательно, что в 90-е годы ХХ века снова стал широко употребляться политический термин «исламизм» – так называемый «политический ислам», чтобы не смешивать его с традиционным исламом как религиозной системой82.

Изложенный выше материал показывает, что востоковеды-политологи и востоковеды-историки, анализируя современные политические процессы, связанные с усилением исламского фактора в Западной Европе, избегают термина «исламизация».




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет