Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание



жүктеу 2.96 Mb.
бет12/12
Дата02.04.2018
өлшемі2.96 Mb.
түріКнига
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Раздел XVI
Арденны

(Глазами участников и современников)

Арденнское контрнаступление немцев явилось для союзного командования полной неожиданностью. Во-первых, союзники уже попривыкли к тому, что после высадки их войск в Нормандии ни во Франции, ни в Бельгии сколь-либо серьезного сопротивления немцы им не оказывали. Во-вторых, англичане не могли воспользоваться дешифровальной машиной «Энигма» (скопированной ими с немецкой машины, созданной для скрытного управления войсками), с помощью которой они беспрепятственно читали закодированный радиообмен немцев. (В 1942 году Гитлер обязал командующих своими войсками в обязательном порядке докладывать в ставку о всех своих планах и намерениях, в том числе о передислокации отдельных частей и соединений, сроках и месте сосредоточения сил и средств, направлениях ударов, выделения резервов, боеготовности и оснащенности вверенных им войск и тому подобном.) И в третьих, у союзников не сработали ни агентурная, ни авиационная, ни войсковая разведки.

В результате, немецкое контрнаступление развивалось настолько успешно (союзникам реально угрожал второй Дюнкерк), что союзники были вынуждены обратиться к советскому командованию за помощью. Черчилль лично просил Сталина ускорить крупномасштабные наступательные действия в Польше, чтобы немцы не смогли закрепить свой успех в Арденнах.

О критической оценке сложившейся тогда ситуации и пойдет далее речь.
Арденнское сражение - яркий пример бездеятельности разведывательных служб и показатель, к чему это приводит.

Как отмечал Дуайт Эйзенхауэр уже после войны, этим недостатком американские разведывательные службы грешили и ранее:

«Перед началом войны в американской разведке царила ужасная неразбериха, мешавшая прежде всего конструктивному планированию. В системе генерального штаба ей явно отводилась роль падчерицы».

А один из австралийских критиков сказал:

«Американская армия имеет склонность к предварительному развертыванию своих сил и средств. В большинстве случаев она даже не стремится использовать слабости противника».

Что же касалось немцев, то в их армии всегда строго соблюдалась секретность планирования наряду с принятием мер безопасности и использованием дезинформации.

Так, формирование 6 танковой армии немцев, сыгравшей решающую роль в сражении, проводилось скрытно, хотя ряд вошедших в нее дивизий до середины ноября принимали участие в боевых действиях. Для этого корпусные разграничительные линии были незаметно изменены. Части, переброшенные с Восточного фронта или из других мест, получили другие наименования.

На линии фронта оставались небольшие подразделения дивизий, чтобы убедить противника, что войска по-прежнему находятся на своих местах, тогда как на самом деле основная их часть была отведена в ближайший тыл (2 танковая и 12 танковая дивизия СС).

Пехотные дивизии, которые должны были принять участие в контрнаступлении подошли к линии фронта буквально за несколько дней. Во время передвижения войск, осуществлявшихся только ночью, эмблемы частей и принадлежность техники маскировались. Автомашины передвигались либо совсем без подсветки, либо со светомаскировочными фильтрами. На широком фронте 1 американской армии использовалось большое число звукопередающих устройств с усилителями, передавая каждую ночь шумы и лязгание гусениц двигавшихся танков. Когда же перед самым началом наступления происходила реальная концентрация войск, шумы автомашин и танков воспринимались американцами как крик мальчишки из известной басни: «Волк! Волк!»

Тем не менее, кое-какие сведения о намерении немцев нанести контрудар просочились, и американское командование даже дискутировало его возможности. Однако, как отмечал полковник Уилбур Шоуальтер впоследствии в журнале «Милитери ревью», точных расчетов сделано не было.

Другой серьезный просчет заключался в недостаточном сборе дополнительных сведений, вследствие чего союзники не знали многих фактов.

Генерал Зиберт сказал по этому поводу:

«Мы придавали слишком большое значение техническим средствам разведки, таким, например, как средства связи... и уделяли чрезвычайно мало внимания действиям патрулей и подвижных отрядов передовых частей и подразделений. При плохой погоде у нас не было замены авиаразведке. Когда же мы подошли к линии «Зигфрида», у наших людей возникли большие трудности по ее преодолению».

Зависимость от перехваченных и расшифрованных радиосообщений противника была чрезвычайно большой: если немцы соблюдали радиомолчание, союзники лишались более половины информации.

Меры безопасности в американской армии желали много лучшего. Утвердившиеся на Фронте привычки и методы позволяли немцам с достаточно высокой степенью точности определять состояние и численность противостоящих американских частей и подразделений.

В рассматриваемый период времени произошло заметное снижение числа донесений агентуры из-за линии фронта в связи с принятием немцами мер по повышению безопасности.

У союзников было чрезвычайно мало самолетов, способных летать в ночных условиях и при плохой погоде.

Визуальное наблюдение было мало эффективным, так как наблюдатели не имели соответствующей подготовки, в результате чего представлявшиеся ими сведения были в основном неверными.

Взаимодействие между пехотой и авиацией было отработано крайне плохо. Серьезные недостатки были и в организационных вопросах. Между войсками и авиационным командованием постоянно возникали недоразумения и непонимание.

Обстановка и намерения противника оценивались неправильно. Когда начальник разведки 1-й американской армии полковник Диксон докладывал командованию (один из немногих войсковых командиров) перед самым контрударом немцев о возможности перехода их в контрнаступление, то ошибся в определении направления главного удара (севернее Аахена) и сроков (при начале форсирования союзными войсками Рура). Не смог он правильно оценить силу предстоявшего удара немцев и не учел мнение некоторых начальников разведки частей (мнения эти были пропущены мимо ушей).

В статье полковника Шоуальтера отмечалось:

«С немецкой стороны наблюдалось усиление активности разведывательных групп и поисковых отрядов. На передовую позицию стали выдвигаться наиболее боеспособные войсковые части, заготовлены переправочные средства для форсирования рек. К линии фронта подтянуты сосредоточенные в тыловых районах дивизии. И все это на участке фронта, где еще совсем недавно было тихо и спокойно.

Несмотря на эти явные признаки подготовки к наступлению, благодушие офицеров американской разведки нисколько не изменилось... Таким образом, разведывательная служба не оправдала доверия командования».

Неправильная оценка обстановки явилась, по сути дела, следствием всех вышеперечисленных ошибок и недостатков. Но сработали и другие факторы.

Среди войсковых разведчиков установилось нечто вроде обычая: «Почеши мне спину, тогда я почешу твою» (ты - мне, я - тебе). У всех них было ярко выраженное стремление прежде всего умело преподнести собственные успехи и даже преувеличить их. Информация, подаваемая снизу, без всякой проверки охотно подхватывалась наверху. А в докладах руководству сведения эти проходили уже как достоверные.

В то же время, верхний эшелон, получая информацию по линии «Магики» (американская дешифровочная машина, с помощью которой читался закодированный радиообмен японцев), британской разведывательной службы, управления стратегических служб и других источников, напичкивал ею свои аналитические выкладки до такой степени, что в войсках с трудом отсеивались зерна от плевел.

Это касалось, например, стратегической обстановки на советско-германском фронте или рассуждений о психологии жителей Рейнской области.

Майор Филипсборн не без иронии говорил по этому поводу:

«Нам было абсолютно точно известно, где в ближайших городах находились мосты, переправы и бордели, но о позициях, скажем, противотанковой артиллерии противника почти ничего известно не было».

Историк Колье расценивал деятельность не только войсковой разведки, но и авиаразведки как в целом неудачную. И речь шла не об отдельных личностях.

В военном деле правильная оценка противника относится к большому искусству: его нельзя ни недооценивать, ни переоценивать. Американцы же и англичане способность противника действовать инициативно явно недооценивали. Противник виделся им в таком зеркале, которое отражало их собственный образ мышления.

А вот как вспоминает о событиях той поры генерал Маршалл <Маршалл Джордж Кэтлетт (1880-1959) - американский военный и государственный деятель, генерал армии. В 1939-1945 гг. являлся начальником штаба армии США. В 1947-1949 гг. - государственный секретарь. В 1950-1951 гг. - министр обороны. Инициатор плана, названного его именем и заключавшего в себе программу восстановления и развития Европы после II-ой мировой войны.>:

«Сразу же после окончания Второй мировой войны я решил собрать совещание с участием шести моих начальников управлений и представителей генерального штаба во главе с генералом Уолтером Смитом, чтобы рассмотреть вопросы, на которые к тому времени не было еще получено ответов. И мы прозаседали во Франкфурте-на-Майне целых два дня.

В заключение была затронута больная проблема: почему немецкое контрнаступление в Арденнах оказалось для нас неожиданным?

Среди присутствовавших находился полковник Стронг, один из немногих разведчиков, предупреждавших (к сожалению, в основном при неофициальных обсуждениях обстановки), что противник вполне может перейти в контрнаступление на фронте 8 американского корпуса, указывая на появление новых немецких дивизий и на то обстоятельство, что танковые части могли быть сконцентрированы на арденнском фронте в течение не более шести часов.

- О'кей! - заметил я. - Если разведка ни при чем, то вина, следовательно, ложится на оперативный отдел.

Генерал Гарольд Балл (Пинки), бывший тогда начальником оперативного отдела, ответил:

- Будучи еще малолетним, я придерживался мнения, что лучше признаться сразу, если тебя заметят со спущенными штанами. Да, в недооценке противника была моя ошибка, но не только моя. Готов взять на себя часть вины, если мои коллеги, сидящие здесь, признают и свою вину. Ведь мы вместе уверяли главнокомандующего, что противник не станет предпринимать в Арденнах решительного наступления.

Говоря так, он указал на нашего генерала Смита и англичанина Джека Уайтли, также бывшего начальника оперативного отдела. Оба согласно кивнули.

Тогда ему был задан вопрос:

- Почему же вы оставили без внимания предупреждение Стронга?

- Так как мы думали, - возразил Билл, - что наше мнение совпадает с мнением немецкого генерального штаба, а именно - не в их, мол, интересах предпринимать подобную затею. Немцы располагались на зимних квартирах и находились в гораздо лучших условиях, нежели наши войска. Для них было бы целесообразнее затянуть войну. Тогда они могли бы надеяться на более благоприятный исход...

По всей видимости, немецкий генеральный штаб так именно и замышлял, но мы не учли того обстоятельства, что после попытки покушения на него <Попытка покушения на Гитлера была совершена во время оперативного совещания 20 июля 1944 года в ставке фюрера «Волчье логово» под Растенбургом (Восточная Пруссия). Заговор возглавляли бывший обербургомистр Лейпцига Карл Гёрделер и бывший начальник генштаба генерал-полковник Людвиг Бек. В нем участвовали бывший командующий сухопутными войсками генерал-полковник Эрих Хёпнер, начальник управления снабжения резервной армии генерал-полковник Фридрих Ольбрихт, начальник штаба группы армий «Центр» генерал-майор фон Тресков, командующий войсками во Франции генерал-полковник Карл фон Штюльпнагель, генерал-фельдмаршал в отставке Эрвин фон Вицлебен, пастор Дитрих Бонхёфер, юрист граф Хельмут Мольтке. Само покушение организовал и провел полковник Клаус фон Штауффенберг. От взрыва бомбы было убито 24 человека и многие ранены. У Гитлера обгорели волосы, была частично парализована правая рука, обожжена правая нога и повреждены барабанные перепонки.

От развязанного после этого террора погибли около 200 военных и гражданских лиц, в том числе почти все заговорщики.> в июле 1944 года Гитлер взял на себя функции главнокомандующего и стал принимать все решения единолично, считая мнение своего генерального штаба несущественным.



Странно, что верховное командование союзными войсками в Европе не приняло во внимание его безрассудство. К слову сказать, многие немецкие генералы тоже не понимали, что суть проблемы заключалась именно в этом....

Многие считают, что военная история - не более как «вялая игра в футбол в утренние часы». Однако урок, преподнесенный Арденнами в плане получения и оценки информации действенен еще и сегодня. Ведь мы живем в эпоху, когда от безукоризненной работы разведывательной службы зависит зачастую жизнь или смерть нации».


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет