«саят жолши и партнеры» бикебаев а. Ж. Конкурентное


Состав административного правонарушения по совершению антиконкурентного соглашения



жүктеу 7.11 Mb.
бет13/37
Дата12.09.2017
өлшемі7.11 Mb.
түріМонография
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   37

4.1.2. Состав административного правонарушения по совершению антиконкурентного соглашения.

Согласно ст. 28 КоАП РК административным правонарушением признается противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие либо бездействие физического лица или противоправное действие либо бездействие юридического лица, за которое настоящим Кодексом предусмотрена административная ответственность.

Юридический состав любого правонарушения состоит из четырех обязательных элементов: объект правонарушения, объективная сторона правонарушения, субъект правонарушения и субъективная сторона правонарушения.

4.1.2.1. Объект правонарушения. Объектом правонарушения является определенная группа общественных отношений, защищенных нормами права. Для правонарушений по совершению антиконкурентных соглашений объектом является конкурентный правопорядок, т.е. общественные отношения, возникающие при функционировании справедливого, добросовестного и эффективного конкурентного процесса на товарных рынках.

4.1.2.2. Объективная сторона правонарушения. Объективную сторону правонарушения составляет заключение субъектами рынка противоправного (ничтожного) антиконкурентного договора.

Особенностью казахстанского антимонопольного законодательства является то, что для состава правонарушения, предусмотренного ст. 10 Закона о конкуренции, необходимо, чтобы заключение антиконкурентного договора приводило или могло привести к ограничению конкуренции, а для состава же правонарушения, предусмотренного ст. 11 Закона о конкуренции, наличие такого условия не требуется и достаточным признается направленность действий субъектов рынка на ограничение конкуренции. В первом случае состав правонарушения является усеченным, т.е. составом конкретной опасности, поскольку для его образования не обязательно наступления общественно-опасных и вредных последствий в виде ограничения конкуренции, но необходимым условием является наличие доказательств возникновения реальной угрозы наступления таких последствий. Таким образом, правонарушение уже считается оконченным, содержащим все признаки, предусмотренные законом, как только поведение виновного создаст реальную угрозу причинения вреда охраняемым законом интересам, благам и общественным отношениям. Во втором же случае состав правонарушения является формальным, т.е. правонарушение считается завершенным с момента, когда заключено соглашение, направленное на ограничение конкуренции, без учета факта наступления отрицательного воздействия на конкуренцию.

Как указывалось выше, различие между антиконкурентными соглашениями и антиконкурентными согласованными действиями заключается лишь в их форме. В первом случае, к примеру, раздел товарного рынка между конкурентами может быть оформлен письменным договором, а во втором случае договоренность об этом же может быть лишь в устной форме, наличие которой может явствовать из поведения конкурентов. Таким образом, никаких разумных объяснений для разного подхода к идентичным, по своей сути, антиконкурентным договорам не имеется. В этой связи необходимо отменить такое дифференцированное регулирование одного и того же вида правонарушения.

В антимонопольном праве других стран встречается применение концепции ограничения по цели и концепции ограничения по последствиям при квалификации антиконкурентных договоров. К примеру, ч. 1 ст. 81 Римского договора ЕС запрещает соглашения между предприятиями, решения ассоциации и согласованные действия, которые могут воздействовать на торговлю между государствами-участницами и которые имеют своей целью или результатом предотвращение, ограничение и исключение конкуренции на общем рынке. Однако данные концепции применяются не для различного регулирования одних и тех же нарушений, отличающихся лишь по форме совершения, а как следствие различных подходов к особо опасным и менее опасным антиконкурентным соглашениям.

Правило незаконности per se, т.е. признание факта правонарушения без учета реального или потенциального вреда для конкуренции, применяется в мировой практике лишь для ограниченного круга особо опасных (hardcore) картельных и вертикальных антиконкурентных соглашений. Инструкция Еврокомисии 2004 года по применению ч. 3 ст. 81 Римского договора305 устанавливает, что к соглашениям, ограничивающим конкуренцию по цели относятся те сделки, которые по самой своей природе имеют такую высокую угрозу причинения негативных последствий на конкуренцию, что отсуствует всякая необходимость учета каких-либо положительных последствий на рынок; при квалификации же большинства антиконкурентных договоров необходимо учитывать реальное или потенциальное отрицательное воздействие на конкуренцию, т.е. правило разумного подхода (rule of reason). Следующие горизонтальные соглашения признаются в качестве ограничивающих по цели: фиксация цен, сокращение производства и разделение рынков или покупателей, а также следующие вертикальные соглашения: поддержка согласованных или минимальных цен и ограничения конкуренции по абсолютной территориальной защите, включая ограничения на пассивные продажи.

Несмотря на то, что в ч. 1 ст. 81 Римского договора ЕС не содержится слово «значительное» по отношению к ограничению конкуренции, судебная и административная практика установила, что под запрет данной нормы подпадают лишь действия в значительной мере ограничивающие конкуренцию. Более того, в деле Volk v. Vervaeke306 в 1969 году был установлен принцип, что даже при установлении ограничения только лишь на основании наличия цели необходимо анализировать существующий или потенциальный эффект вертикального ограничения, чтобы исключить случаи незначительного эффекта на конкуренцию. Таким образом, на сегодня в ЕС концепция ограничения по цели явно трансформировалось в концепцию ограничения по последствиям. А. Джонс (A.Jones) и Б. Сефрин (B. Sufrin) считают, что это дело «кристально чисто» устанавливает, что право ЕС не запрещает соглашения, даже картельного характера, которые заключены между сторонами со слабой позицией на рынке, и которое в незначительной степени влияет на торговлю внутри союза.307

Вышеуказанная Инструкция Еврокомиссии 2004 года по применению ч. 3 ст. 81 Римского договора ЕС также устанавливает, что для признания соглашения ограничивающим конкуренцию по последствиям, оно должно воздействовать реально или потенциально на конкуренцию в такой степени, что отрицательные последствия на соответствующем рынке на цены, производство, инновации, а также разнообразие и качество товара должны быть в разумной степени вероятными. Таким образом, запрет ч. 1 ст. 81 Римского договора ЕС применяется только тогда, когда на основе правильной оценки рынка можно сделать вывод о том, что соглашение имеет значительный антиконкурентный эффект. Для этого недостаточно наличие лишь факта, что доля рынка, контролируемой субъектом рынка, превышает порог, установленный в Уведомлении Еврокомиссии 2001 года о соглашениях незначительной важности, которые не ограничивают конкуренцию согласно ч. 1 ст. 81 Римского договора в значительной степени (далее - Уведомление Европейской Комиссии о соглашениях незначительной важности 2001 года).308 Согласно данному акту соглашения не признаются в значительной мере ограничивающими конкуренцию, если:


  1. совокупная доля рынка сторон не превышает 10 процентов (для горизонтальных соглашений);

  2. доля рынка каждой из сторон на товарном рынке не превышает 15 процентов (для вертикальных соглашений).

В Уведомлении Европейской Комиссии о соглашениях незначительной важности 2001 года также установлено, что, если существует на товарном рынке параллельные системы схожих соглашений, кумулятивный ограничивающий эффект отсутствует, если менее 30 процентов рынка покрывается параллельными соглашениями, имеющими схожий эффект. При этом установлена безопасная гавань для компаний, доля которых на таких рынках не превышает 5 процентов рынка.

На основании вышеизложенного, а также, учитывая тот факт, что ограничение принципа свободы договора, являющегося одним из краеугольных основ рыночной экономики, само по себе является исключительной мерой, необходимо в качестве квалифицирующего признака антиконкурентных договоров, заключенных в любой форме, закрепить условие о наступлении или угрозы наступления ограничения конкуренции в значительной мере. При этом до внесения соответствующих изменений и дополнений в Закон о конкуренции в административной и судебной практике должен учитываться опыт других стран по признанию правонарушением совершение антиконкурентных соглашений только лишь, когда в результате в значительной степени ограничивается конкуренция.



4.1.2.3. Субъект правонарушения. Субъектом правонарушения являются все лица, подпадающие под критерии понятия «субъект рынка». В соответствии с п. 8 ст. 6 Закона о конкуренции субъектом рынка являются физическое и (или) юридическое лицо Республики Казахстан, а также иностранное юридическое лицо (его филиал и представительство), осуществляющее предпринимательскую деятельность. Таким образом, исходя из смысла этой статьи, а также с учетом текста закона на казахском языке, к субъектам рынка относятся следующие лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность: граждане Республики Казахстан, юридические лица, созданные и зарегистрированные в Республике Казахстан, филиалы и представительства иностранных юридических лиц. Субъектами рынка, соответственно, не будут признаваться иностранные граждане; лица без гражданства; иностранные коммерческие организации, не имеющие статуса юридических лиц, в частности, партнерства, являющиеся одними из самых распространенных форм организации бизнеса в мире; некоммерческие организации, к примеру, отраслевые ассоциации предпринимателей, не осуществляющие предпринимательскую деятельность, но, тем не менее, могущие проводить координацию деятельности своих членов, в том числе направленную на ограничение конкуренции в отрасли; адвокаты; нотариусы.

В законе не учтено то обстоятельство, что многие иностранные бизнесы, в том числе и некоторые глобальные компании, образовываются в форме партнерств (partnership), не являющихся юридическими лицами по законодательству своих стран.309 В отечественной науке в настоящее время также встают вопросы о необходимости упорядочения правового статуса коллективных субъектов (простых товариществ, крестьянских хозяйств и т.д.), не являющихся юридическими лицами. В этой связи мы согласны с мнением М.К. Сулейменова о необходимости включения таких коллективных субъектов в качестве самостоятельных субъектов права, занимающих промежуточное место между гражданами и юридическими лицами.310 Указанной проблемы не было бы, если бы авторы Закона о конкуренции учли положительный опыт, наработанный при написании других законодательных актов РК. В частности, в подп. 41) п. 1 ст. 12 Налогового кодекса РК311 уже давно установлено, что компания, организация или другое корпоративное образование, созданные в соответствии с законодательством иностранного государства, на территории Казахстана рассматриваются в качестве самостоятельных юридических лиц независимо от того, обладают ли они статусом юридического лица в том иностранном государстве, в котором они созданы. В п. 3 ст. 1101 ГК РК (Особенная часть) (далее – ГК РК)312 предусмотрено: «Гражданская правоспособность иностранных организаций, не являющихся юридическим лицом по иностранному праву, определяется по праву страны, где организация учреждена».

Несправедливое ограничение действия Закона о конкуренции по лицам явно не отвечает интересам ни потребителей, ни государства, ни самих этих субъектов и их конкурентов. Проблема в данном случае заключается не только в отсутствии оснований для привлечения указанных лиц к ответственности за совершение нарушении норм законодательства о конкуренции, но и в отсутствии для таких лиц законодательной защиты от монополистических или недобросовестных действий других участников рынка. В этой связи необходимо отменить ограничение действия конкурентного законодательства по лицам.

Особым субъектом рынка признается специальная категория лиц, определяемая термином «группа лиц». Согласно ст. 7 Закона о конкуренции лица, входящие в одну группу лиц, рассматриваются как единый субъект рынка. Соответственно, антиконкурентные соглашения между такими лицами допускаются и не наказываются, а сделки по слиянию и поглощению внутри такой группы лиц не подлежат государственному антимонопольному контролю. Аналогичное положение содержится в конкурентном праве большинства стран мира и является справедливым, поскольку между дочерней и материнской компаниями сговора быть не может. Так, решение Европейского суда, принятое в 1996 году по делу Viho Europe313, касающееся реализации в Европейском Союзе товаров компанией «Parker Pen» и ее дочерними организациями, установило, что «Parker и его дочерние компании являются одной экономической единицей, внутри которой дочерние компании не обладают реальной автономией в определении линии поведения на рынке и выполняют инструкции, полученные от материнской компании, которая их контролирует».314 Данным решением суда был установлен прецедент по признанию группы аффилиированных лиц в качестве единого субъекта, если они отвечают следующим требованиям: «(1) дочерняя компания не имеет реальной автономии, т.е. все ключевые решения принимаются компанией-учредителем; или (2) компания и ее дочернее предприятие принадлежат к единой экономической единице, т.е. у них общий мотив прибыли».315 Схожим образом Верховный суд США в решении, вынесенном в 1984 году по иску Copperweld Corp. к Independence Tube Corp., подчеркнул, что головная и дочерняя компании представляют собой единую экономическую единицу.316

Самым значимым следствием данной концепции является то, что соглашения между участниками одной группы лиц не могут быть признаны в качестве правонарушения в виде антиконкурентного соглашения. При этом, очевидно, что действия субъектов рынка внутри одной группы лиц могут быть в некоторых случаях квалифицированы в качестве злоупотребления доминирующим положением. Помимо этого важным выводом, основанным на практике ЕС, является то, что участники одной группы лиц могут быть привлечены к ответственности за действия других участников группы, даже если они не участвовали в осуществлении монополистической деятельности, в частности, это касается распространения ответственности родительской компании на действия дочерних организаций и наоборот.317 Однако, в данном случае, по всей видимости, необходимо все же устанавливать наличие или отсутствие у дочерней компаний независимости от других участников группы лиц. Так, к примеру, Европейский Суд Справедливости в ряде дел установил, что сам по себе факт того, что акции двух отдельных коммерческих организаций принадлежат одному лицу или одной семье является недостаточным для признания двух этих компаний экономической единицей, в частности, для целей признания ответственным любого из них за действия, которые совершены только одним из них, к примеру, для признания их солидарными должниками по оплате штрафа за нарушение конкурентного законодательства.318

Очевидно, что данная концепция является применимой наравне с концепцией экстерриториальности антимонопольного законодательства в случае, когда родительская компания находится за пределами казахстанской юрисдикции.

Правильное правовое определение понятия «группа лиц» имеет исключительное значение, поскольку в ином случае, с одной стороны, может быть несправедливо ограничена предпринимательская свобода независимых друг от друга лиц, а с другой стороны – несправедливо освобождаться от государственного контроля сделки по слияниям и поглощениям независимых субъектов рынка, а также не будет налагаться ответственность за совершение антиконкурентных соглашений.

Под группой лиц в соответствии со ст. 7 Закона о конкуренции понимается совокупность физических и (или) юридических лиц, применительно к которым выполняется одно из следующих условий:



  1. лицо имеет право прямо или косвенно (через третьих лиц) распоряжаться более чем 25 процентами голосующих акций (долей участия, паев) в уставном капитале юридического лица;

  2. юридическое лицо или несколько аффилиированных юридических лиц имеют возможность определять решения, принимаемые другим лицом, в том числе определять условия ведения этим лицом предпринимательской деятельности либо осуществлять полномочия органа управления;

  3. физическое лицо, его супруг (-а), близкие родственники имеют возможность определять решения, принимаемые другим лицом, в том числе определять условия ведения этим лицом предпринимательской деятельности либо осуществлять полномочия органа управления;

  4. лица, каждое из которых по какому-либо указанному в подпунктах 1)-3) настоящего пункта основанию входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с каждым из таких лиц в одну группу по какому-либо указанному в подпунктах 1)-3) настоящего пункта основанию.

Из вышеуказанных критериев явно не соответствует логике условие, определяемое как наличие у лица права прямо или косвенно (через третьих лиц) распоряжаться более чем 25 процентами голосующих акций (долей участия, паев) в уставном капитале юридического лица. В реальности распоряжение неконтрольным пакетом акций или долей не дает, за редким исключением, контроля над другим субъектом.319 Тем более это справедливо в отношении казахстанских ТОО, где владелец 25-процентной доли участия, за редким исключением, не имеет не только полного и реального контроля над ТОО, но даже тех элементарных прав, которыми наделены участники компаний с аналогичной организационно-правовой формой в других странах мира. Отсутствие контроля над юридическим лицом, несмотря на владение более 25 процентов его акций, видно из следующего примера. В августе 2007 года компания «Kazakhmys Plc.» увеличила свою долю в компании «ENRC» до 25,02 процентов (блокирующий пакет).320 При этом, насколько известно из сообщений СМИ, «Kazakhmys Plc.» не только не приобрела контроля над «ENRC», но даже в течение длительного периода времени не могла ввести в совет директоров «ENRC» хотя бы одного своего представителя. Несмотря на это, Закон о конкуренции рассматривает «Kazakhmys Plc.» и «ENRC» в качестве одной группы лиц. Соответственно, на все сделки между этими субъектами рынка и их аффилиированными структурами антимонопольный контроль не распространяется. Для сравнения Закон РФ о защите конкуренции для отнесения хозяйствующих субъектов к группе лиц на основании объема контролируемых акций и долей участия исходит из факта обладания более 50% голосов, то есть контрольного пакета акций или контрольной доли в уставном капитале.

В связи с вышеизложенным в Закон о конкуренции необходимо срочно вносить поправки для правильного определения понятия «группа лиц».



4.1.2.4. Субъективная сторона правонарушения. Субъективной стороной правонарушения является вина, определяемая как психическое отношение лица к своему противоправному деянию и наступившим последствиям. В теории права различают две формы вины: умысел и неосторожность. Согласно ст. 29 КоАП РК административное правонарушение признается совершенным умышленно, если физическое лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия (бездействия), предвидело его вредные последствия и желало или сознательно допускало наступление этих последствий либо относилось к ним безразлично. Согласно же ст. 30 КоАП РК административное правонарушение признается совершенным по неосторожности, если физическое лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия (бездействия), но без достаточных к тому оснований легкомысленно рассчитывало на их предотвращение, либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя при должной внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.

Для наличия состава правонарушения по совершению антиконкурентного договора требуется наличие доказательств умысла на совершение правонарушения, поскольку преступления с формальным, а также деяния, включающие указание на специальную цель деяния … совершаются только с прямым умыслом.321 Таким образом, виновное лицо должно осознавать противоправный характер заключения антиконкурентного договора, предвидеть реальную возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий (интеллектуальный момент) и желать или сознательно допускать наступления вредных последствий в виде ограничения конкуренции в результате совершения соглашения (волевой момент).



4.1.3. Виды антиконкурентных договоров. В соответствии со ст. 9 Закона о конкуренции различаются горизонтальные и вертикальные антиконкурентные договоры. Антиконкурентные договоры между субъектами рынка, являющимися конкурентами либо потенциальными конкурентами на одном товарном рынке, являются горизонтальными. Антиконкурентные договоры между неконкурирующими субъектами рынка, один из которых приобретает товар или является его потенциальным приобретателем, а другой предоставляет товар или является его потенциальным продавцом (поставщиком), являются вертикальными. Несмотря на то, что в Законе о конкуренции указаны эти два вида антиконкурентных договоров, на самом деле каких-либо различий в их правовом регулировании законом не предусматривается.

Предупреждение, выявление и пресечение таких договоров регулируется одинаковым способом и за их совершение предусмотрены одинаковые санкции. Таким образом, в Законе о конкуренции совершенно не учтено то, что эти виды антиконкурентных договоров не только различаются по степени общественной опасности, но и то, что большинство вертикальных ограничений могут приносить больше пользы, чем вреда!



4.1.3.1. Горизонтальные антиконкурентные договоры.

4.1.3.1.1. Общие положения. В процессе осуществления предпринимательской деятельности конкуренты на рынке не только соперничают друг с другом, но и неизбежно сотрудничают друг с другом, чтобы добиваться лучшего регулирования отрасли со стороны государства (в том числе, к примеру, чтобы снижалось количество лицензий и разрешений, устранялись другие административные барьеры, поддерживался экспорт товаров, устанавливались справедливые налоги), а также - снижения стоимости товаров, повышения качества, устранения рисков и т.д. Такое сотрудничество может быть, в том числе, направлено на совместное ведение исследований и внедрение достижений научно-технического прогресса и т.д. Некоторые виды сотрудничества, которые приводят к ограничению конкуренции на рынке, признаются незаконными и преследуются антимонопольным органом. Однако в связи с тем, что во многих случаях крайне сложно отделить полезное сотрудничество от вредного, тем более, если соглашение приводит как к положительным, так и отрицательным последствиям, как правило, при оценке антиконкурентных договоров субъектов рынка применяются две концепции:



  1. правило незаконности per se (по факту совершения);

  2. правило «разумного подхода» (rule of reason).

Традиционно незаконными per se, т.е. по факту их совершения и без учета последствий, признаются ряд особо опасных (hardcore) антиконкурентных договоров. Это в основном касается подгруппы картельных соглашений. Правило же разумного подхода (rule of reason) обычно применяется при анализе других видов антиконкурентных соглашений и заключается в оценке и положительных, и отрицательных последствий таких сделок. При этом если положительные эффекты превышают отрицательные последствия, то такие соглашения признаются допустимыми и не подлежат запрету. Здесь, однако, необходимо учитывать, что последние решения Верховного суда США признают, что часто отсутствуют четкие границы между применением правила незаконности per se и правила разумного подхода.322

4.1.3.1.2. Картельные соглашения. Жесткий подход к картелям основывается на том факте, что такие соглашения имеют своей целью умышленное ограничение конкуренции. Значительный ущерб экономике позволяет определять картель как «рак на груди экономики»,323 «мошенничество в отношении потребителей …, эквивалентное совершению кражи элегантно-одетыми ворами».324

Согласно рекомендации ОЭСР под особо опасным (hard core) картельным соглашением понимается антиконкурентное соглашение, антиконкурентное согласованное действие между конкурентами по фиксации цен; мошенничеству между участниками торгов (торги, основанные на сговоре); ограничению или квотированию производства или реализации товаров; разделу товарного рынка по клиентам, поставщикам, территории, видам деятельности. Вышеуказанное определение не включает соглашения, которые:



  1. связанны с правомерными действиями по сокращению стоимости и увеличению производительности;

  2. не запрещаются прямо или косвенно законодательством стран-членов ОЭСР;

  3. или законодательно разрешены.325

Некоторые авторы к картельным соглашениям также относят сделки, совершаемые с целью группового бойкота и дискриминации покупателей.326

Закон о конкуренции не выделяет картельные соглашения отдельно от других видов горизонтальных антиконкурентных договоров, также как не отделяет последние от вертикальных антиконкурентных сделок и поэтому их регулирование подпадает под общие правила.

Для образования состава правонарушения необходимо, чтобы картельное соглашение, также как и другие антиконкурентные договоры, вело к ограничению или возможности ограничения конкуренции (ст. 10 Закона о конкуренции) или же было направлено на ограничение конкуренции (ст. 11 Закона о конкуренции).

В законодательстве отсутствует понятие «ограничение конкуренции». По всей видимости, к нему должны быть отнесены случаи, когда объединение сил участников сговора образовывает эффект более или менее равный наличию значительной власти на рынке. Очевидно, что такой результат невозможен, если, к примеру, договор о фиксации цен заключен между двумя субъектами в совокупности занимающими небольшую долю рынка. В этой связи Закон о конкуренции содержит положение, исключающее ответственность за совершение антиконкурентного договора, если сторонами такой сделки являются субъекты рынка, совокупная доля которых на товарном рынке не превышает 15 процентов. Данное положение позволяет исключать попытки квалификации в качестве антиконкурентных соглашений сделок незначительной важности, которые не могут ограничивать конкуренцию на рынке в существенной мере. Наличие такого правила является обычным для конкурентного права многих стран мира. Уведомление Европейской Комиссии о соглашениях незначительной важности 2001 года предусматривает безопасную гавань для горизонтальных соглашений, влияющих на торговлю между государствами-участницами, если совокупная доля рынка сторон не превышает 10 процентов, любого из товарных рынков, на которое оказывает влияние соглашение. Однако в данном случае необходимо отметить, что в ЕС указанная безопасная гавань не распространяется на картельные соглашения, а также к наиболее опасным вертикальным ограничениям (установление фиксированных и минимальных перепродажных цен и абсолютной территориальной защиты), хотя имеется тенденция по смягчению такого подхода.

Очевидно, что небольшое превышение минимального размера совокупной доли участников антиконкурентного соглашения на товарном рынке, установленного в Законе о конкуренции, не должно служить в качестве доказательства правонарушения. Для правильной квалификации поведения субъектов рынка необходимо тщательно анализировать состав участников товарного рынка, их относительные размеры на рынке, барьеры входа на рынок и другие характеристики рынка.

Как правильно указывает М. Портер «сильная антимонопольная политика, особенно по отношению к горизонтальным слияниям, объединениям, основанным на сговоре, служит почвой для инноваций».327 При проведении такой работы важным направлением должна стать борьба с экспортными картелями, легально действующими в других странах мира. Особенно это важно, учитывая, что эффективное антимонопольное регулирование в нашей стране только лишь зарождается, а также то, что слабость и отсутствие местной конкуренции обусловливают применение иностранными картелями на рынках развивающихся стран куда более жестких для покупателей ограничительных условий, чем на рынках промышленно развитых капиталистических странах.328



Каталог: up files
up files -> О проведении Научно-технического совета
up files -> «kegoc» АҚ Директорлар кеңесінің 2009 жылғы «11» желтоқсандағы №12 хаттамасымен бекітілген
up files -> «sat & Company» АҚ «Отан» ажзқ» АҚ акцияларының бақылаушы пакетін сатып алуды аяқтады «sat & Company»
up files -> Положение
up files -> Сборник текстов на казахском, русском, английском языках для формирования навыков по видам речевой деятельности обучающихся уровней среднего образования
up files -> Сабақтың тақырыбы: Географияны зерттеу нысандары Мұғалімнің аты-жөні: Күні: сынып: 7


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   37


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет