Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет12/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20

Мокрым платком Корнелий обвязал лицо, второй протянул Аррайде. Невнятно скомандовал:

— Гони их вперед, — и расколотил о ступеньки дымовухи.


— Атронахи! Лезут из подвала!! Пожар!!

Вполне возможно, что в погребах хранились запасы эльсвейрского огня и масла, вполне возможно, что кто-то заронил искру в ящики… Атронахи летят на огонь, как мухи на навоз… А где духи огня — там всегда пожар…

Бросить в середину покоя склянку с дымом или эльсвейрским огнем — пусть заметят открытое пламя… Заорать — и, пока не опомнился караул — мчаться дальше.

Бросок, вопль, хоть бы хватило голоса…

Мокрый платок спасает не слишком, но хотя бы можно дышать…

Ор, крики, паника…

Полусонные люди толкаются в дыму, кашляют; пригибаясь, несутся к выходам и на лестницы…

Счет на секунды — промедли, и враги опомнятся, перестанут суматошно метаться в дыму, сообразят…

Быстрее!

Как гуаров, гнать на лестницы атронахов, бросать склянки с дымом, на пределе сил бежать по второму ярусу.

— Спасайсь! На крышу!!

Случайно задетые ловушки звенят и грохочут, прибавляя шуму и паники.

Тюфяки, упаковочная солома и стружка, разбитые ящики, несколько гнилых гобеленов и вязанка дров — чтобы устроить настоящий пожар, недостаточно, но для видимости — вполне. Когда воображение отягощено похмельем, благодушной сонливостью, испугом и пронзительными криками: «Пожар! Горим! Горим!!» Тут не до того, чтобы хвататься за оружие: цопай первое, что попалось под руку, и мчи среди вспышек пламени и едкого дыма, заволакивающего коридоры. Густого, крутящегося, зловещего. А если к волнам паники добавить пару настоящих атронахов и примерно столько же воображаемых, желание спасаться станет неуправляемым. И даже если кто-то попробует отсидеться или закричит, что все ерунда — ему вряд ли поверят. Стопчут на ходу. А еще запустить пяток крыс с горящей паклей на хвосте…

Контрабандисты убегали так же. Кто ближе и рискнул сунуться в густющий дым — через главный вход, разметав собственную баррикаду. Кому растекающееся лентами пламя и атронахи перекрыли дорогу — наверх по боковым лестницам, на второй ярус, еще не затронутый паникой и огнем. А когда занялось и там — на плоскую крышу или сквозь дыры наружу по стене. Со стороны это должно было выглядеть феерически: «утюг», вдруг окутавшийся паром, рвущимся из бойниц и щелей, готовый выгладить острые складки скал перед собой.

Потом в твердыню вошли легионеры, методично вылавливая оставшихся контрабандистов и цепочкой расставляя посты. Откупорили подвальные двери, стали выводить наружу рабов…

Аррайда поняла, что все это время боялась неудачи: что контрабандисты не поверят их хитрости, опомнятся, поймают на вранье, сообразят, что в Андасрэте, в общем, нечему гореть. Входная дверь не откроется, не удастся спасти рабов, отступащие сломают заслон из легионеров на крыше… уйдут, как вода между пальцами… Везение не может длиться бесконечно, однажды Аррайде придется за него заплатить. И когда все завершилось, страх этого — сжатый, глубоко запрятанный — обрушился, будто приливная волна. Наемница только успела отступить в пустую комнату. И скрещивая руки на стене и утыкаясь в них лбом, едва расслышала:

— Отпустило. Пусть поревет.

— Пусть.
***

Аррайде удалось умыться и даже поспать час или два в комнате Раисы в форте Пестрой Бабочки. Та вернулась, топоча сапогами, и сон закончился.

Хромой легионер принес миски с супом, деревянное блюдо с нарезанным хлебом и кувшин суджаммы. Пулия сама разлила ее по кружкам, сдула пену. Отхлебнула, заработала ложкой.

— Вот какое дело…

— Контрабандисты, что они говорят об идолах?

Раиса нахмурилась:

— Их допрашивает Имсин. Я не об этом. Рабы, которых ты освободила… — воительница отвела взгляд, уткнувшись в столешницу, и Аррайде подумалось, что это вот ничего доброго ей не сулит.

— А что рабы?

Наемнице не хотелось говорить о рабах. Хотелось поесть безвкусного супа и забиться в угол, поспать еще немного. И неприятно было, что Раиса видела ее плачущей. И, ясен свет, об идолах ей не скажут и на допросе присутствовать не позволят.

— Понимаешь, — тянула победитель, — по «Закону о перемирии» рабство разрешено в Морроувинде… Не то чтобы мы это одобряли, но закон есть закон… — собеседница покраснела, это было особенно заметно при ее светлых коже и волосах.

— Но их ввезли сюда незаконно. Вы же сами…

Воительница кивнула:

— Ну да. В этом и проблема. Фактически они есть, а юридически… их как бы не существует. Есть два способа легализовать их на Вварденфелле: обратиться за документами на въезд в Имперскую канцелярию Сейда Нина или за видами на жительство к герцогу Дрену. Но Ведам — сам крупный рабовладелец, его плантациям на Аскадианских островах всегда нужна рабочая сила. И он сперва потянет дело — ну что ему какие-то незаконные иммигранты, а потом они окажутся в тюрьме — за незаконное проникновение на остров — и на тех же плантациях. А Селус Эргала, — Аррайда припомнила старичка с аккуратной бородкой клинышком, — не может дать документы на въезд тем, кто попал на Вварденфелл незаконно. Он тоже обязан их задержать и подвергнуть тюремному заключению, а в результате те же плантации или рудники. И если даже я возьмусь опекать их, — Раиса перевела дыхание, — у Легиона нет средств кормить, одевать, содержать, короче, неопределенное время пятнадцать здоровых ртов.

Наемница потянулась к худому кошельку, прикидывая, на какой срок ее собственных средств может хватить, а заодно машинально подсчитывая, сколько раз в своей речи Раиса употребила слово «закон».

— Нет! — взмахнула ресницами победитель, — выволокла из ящика стола шкатулку, — часть расходов мы возьмем на себя, если… если ты примешь этих людей в подарок за освобожденный Андасрэт. Как своих рабов.

— Что-о?! Что я с ними буду делать? У меня даже дома своего нет.

Раиса потянулась, звякнув кирасой:

— На день всего. Чтобы сбыть их с наших рук. Наш писарь выпишет дарственную и пачку вольных. Я их допрошу, узнаю имена и обстоятельства, при которых они попали в плен. И ты вечером скопом все эти вольные подпишешь. Зато во-от такой камень снимешь с моей печени. А Легион не останется в долгу.

— И куда я их дену, — пробормотала Аррайда, внутренне сдаваясь.

— Говорят, аргонианская миссия в Эбенгарде занимается такими случаями. Не знаю, как уж они вывозят освобожденных пленников и рабов, то ли держат у себя, пока сообщение с материком закрыто. А еще не открою великой тайны, если скажу, что дочка Ведама Дрена Ильмени принимает в рабах горячее участие.Даже возглавляет организацию по их освобождению «Две лампы». Ну, никто твердо не уверен, но слухи такие циркулируют.

— Джобаши… — пробормотала наемница. Больше всего среди данмерских рабов хаджитов и аргониан, их считают зверолюдьми и не воспринимают, как равных. Кому же, как не представителям этих рас, брать дело освобождения рабов в свои руки… Вот что связывает пожилого книжника и эксцентричную герцогскую девчонку, а вовсе не любовь, как считалось по наивности. Хорошо. Всяко, написать старому книжнику Джобаши прочувствованное письмо и оплатить ораве силтстрайдер до Вивека она, Аррайда, вполне сможет.

— Ладно. Подписывай.

— А еще любой из них сможет снарядиться, приодеться, взять все из вещей, конфискованных в Андасрэте. Наш командир Имсин, пока вещи не оприходованы, посмотрит на это сквозь пальцы. Баня, ночевка, еда сегодня и завтра утром — с меня, — бодро перечисляла Пулия. — И до Альдруна вас завтра подкинем на телеге. А дальше, вольноотпущенные, на законных основаниях, они смогут делать на Вварденфелле все, что хотят. В рамках закона, разумеется, — хмыкнув, Раиса склонила голову к плечу, крылом метнулись белые волосы.

— Знаешь, а я знала, что с тобой кашу сваришь. Ну все, жду тебя вечером.

И улыбнулась.

— Кстати… тебя желает видеть наш заклятый друг, священник Альмсиви Льорос Сарано. Никак не добьюсь, какое место он занимает в Ведиком Доме Редоран, но уважением пользуется изрядным. Так что не заставляй человека ждать. Потом расскажешь, чем он тебя наградил, ага? Помоему, он впечатлен тем, что ты нашла пропавший редоранский патруль.

Пробуждение. Альдрун


Аррайда скребла пальцем оконную решетку — по прохладному железу сбегала дождевая вода. Дувший в отвор свежий ветер разгонял запах благовоний, и заглушал вкрадчивый шепот Шепчущих Колодцев. Истекающий зеленой кровью призрак Лландраса не дышал в затылок. Ничего общего не было между регулярной по-имперски Балморой и звездой Альдруна, похожего на застывший прибой, чьи волны-дома вросли, корнями вцепились в негостеприимную землю. Странно было бы удивляться знаменитому редоранскому упорству. Другим не выжить здесь, где заслоняя восходящее солнце, отбрасывая длинные тени, тянутся к городу отроги Красной горы.

И только Храм словно перенесли сюда из Балморы — куб из песчаника с нахлобученной шапкой купола, серый снаружи и изнутри, со свисающими хоругвями, вышитыми тройным вензелем Альмсиви.

Аррайда беседовала с жрецом — будто перебрасывалась недозрелым яблоком: каждый пытался всучить его собеседнику, только не выходило, и яблоко летело обратно, ладно, что не в лоб. Поймал, отбросил, поймал. Жрец тяжело ступал за спиной, клацали по камню деревянные подошвы, шуршал балахон.

— Я благодарю вас — за тех, кого искали и оплакивали. От имени Дома Редоран.

Аррайда, не оборачиваясь, отрицательно качнула головой: не стоит благодарности.

— Пожалуйста… я должна предупредить… о пепельных идолах.

Собеседник остановился, глухо, с присвистом задышал — точно ему наступили на любимую мозоль.

— Это не… ваше дело… вы не состоите в Доме… откуда вы…

— Разве вам не рассказали, что нашли в Андасрэте? Эти идолы… их слишком много и они — мерзкие. Если столько святилищ…

— Да… да… спасибо… мы примем меры… вы проявили себя ревностно, и я еще раз благодарю…

— Но…

— Это ты разбудила спящего в Балморе?



Косадес приказывал об этом не распространяться, но Аррайда понимала, что у нее не выйдет соврать убедительно, Сарано, опытный жрец, заметит и запинку, и смущение в голосе, и потому коротко ответила: «Да».

— Как это у тебя получилось?

— Не знаю.

— В Храме в Балморе за тебя молился еще один данмер.

— Да.

— Чудеса Альмсиви велики, и если ты будешь истинно верить…



Аррайда перевела дыхание. Так просто… все объяснить чудом истинной веры… Кай, спасибо: за совет принять веру Триединых. Легче стало дышать.

— Я еще раз благодарю тебя. Но вмешиваться в дела Дома Редоран… чужим… не стоит. Это не угроза, — Льорос постарался смягчить голос, — просто предупреждение. Впрочем, ты можешь поговорить с Неминдой в Залах Совета. Дому нужны наемники. Но я призвал тебя не за тем.

— А зачем?

— Вот, — Аррайда повернулась — священник протягивал ей простенькое колечко-ободок, — это нашли при одном из убитых, тут есть имя, — он указал пальцем, — Ханарай. Девушка живет недалеко от храма. Передай ей это.

— Но почему…

Льорос склонил к плечу голову, прикрыв тяжелыми веками алые глаза:

— Она танцовщица в «Крысе в котелке» и… не часто заходит в Храм. Окажи мне эту услугу. И мертвому. Раз уж так сложилось.

— Да.


Жрецу такого ранга общаться со шлюхой невместно, в самом деле… а для наемницы в самый раз.

Сарано кивнул, проговорил через силу:

— Я… буду обязан.
Пока Аррайда беседовала с Сарано, дождь прекратился; расходившийся ветер нес красноватую густую взвесь, от которой было трудно дышать, сек голые кисти и лицо. Улицы обратились в месиво красноватой грязи. Укрываясь локтями и полами плащей, бежали редкие прохожие. У самой арки-выхода из полукруглого храмового двора опрокинулась тележка. Бочонки и ящики вывалились наружу; бился в постромках гуар, колотя массивным хвостом, не давая погонщику подступиться. Захлебывались воем по дворам ручные никс-гончие, мекали козы, лязгали, захлопываясь, двери похожих на ракушки домов. Впереди ниже по ступенькам за храмовой площадью мелькал рыжий факельный огонь, кто-то кричал, что-то смачно хрупало; пара стражников в костяных доспехах и закрытых округлых шлемах волокли бревно. Зачем оно им?

— Убирайся! — крикнул один. — Спящие! В дом! Все в дом!!

Похоже, у Аррайды были все шансы очутиться в середине уличной драки. Легонько стыдясь себя самой, она последовала совету Косадеса не лезть на рожон, перескочила чей-то каменный заборчик, взобралась на крышу дровяника, потом — на покатый свод дома с круглым дымовым отверстием. Дым примяло ветром, прогнало мимо лица. Прижимая подбородок к груди, жмурясь под колючим ветром, наемница двинулась по крышам в сторону дома Ханарай (Льорос достаточно подробно объяснил дорогу). Раз или два она кинула взгляд вниз: редоранский патруль перегородил улицу ростовыми щитами и дверьми, снятыми с петель, и выдавливал беснующихся спящих в переулок, в сторону от храма, чтобы окружить и повязать в тесноте. Спящие отбивались дубинами, орали, над ними метался огонь факелов, пылали сваленные у каменной стены корзины. Кто-то прыгал и орал, не боясь пламени. Впрочем, домам, сделанным из песчаника, пожар не грозил. Аррайда отвернулась, спрыгнула в маленький садик — высокий, осеняющий покатую крышу колючий трамовый куст, под ним над круглым колодцем огненный папоротник. За шумом, наемница боялась, стук не будет услышан. Да что там, любой нормальный человек просто не откроет. Но двери мгновенно подались под рукой.

— Галтис, ты? — Ханарай ждала кого-то другого, повезло.

Глаза худенькой данмерки, стоящей на пороге, удивленно расширились:

— Вы кто? Что вам нужно?

Аррайда бережно отстранила хозяйку дома и задвинула засовы:

— Простите. Не хочется, чтобы сюда ворвались спящие с дубьем.

— Вы кто?! Я вас не звала! Убирайтесь!

Девушка стиснула худые руки, смешно и жалко торчащие из коротких рукавов.

Меня прислал Льорос Сарано, отдать вам это, — покопавшись в поясной сумочке, Аррайда протянула данмерке колечко.

— Вы — Ханарай?

Та подалась назад, по пылающим алым данмерским глазам трудно было что-либо понять, но, похоже, девушка пребывала в смятении.

— Откуда оно у вас?

— Льорос, жрец Триединых, просил вернуть его вам. Вы — Ханарай?

— Да, да, я Ханарай! Вечно чужаки лезут не в свое дело. Но Льорос. Вы же не служите Дому Редоран?

— Не служу, — Аррайда вздохнула, — но я нашла тела убитых стражников в Андасрэте. Видимо, поэтому Сарано решил…

Ханарай отступила, прижимая кулачки к груди:

— Он тоже вечно лез не в свои дела! Как чужаки! И этот Сарано. Надеюсь, скоро…

— Что скоро?

— Ничего. Уходите! Я хочу побыть одна…

Аррайда положила колечко на край стола.

— Простите.

— Отстань…

Данмерка без сил опустилась на табурет.

— Его не вернуть. Ну, чего стоишь?! Тебя ударить? — Ханарай обхватила черен висящего на поясе ножа — странная игрушка для домашней хозяйки.

— Я ухожу.

Нвах!.. Вынюхиваете, выведываете, лезете в душу… Он погиб из-за вас! Что ты делала в Андасрэте?

— Пережидала грозу, — ответила Аррайда честно.

— Скоро все это кончится.

— Почему?

— Потому, — Ханарай сжала узкие губы. — Потому что истинный бог сменит ложных. Все, пошла вон.

В двери уверенно постучали.

Лицо хозяйки дома скривилось. Она толкнула Аррайду плечом и сбросила засовы.

В дверном проеме оказался данмер — корпулентный, с круглым лицом и остроконечной рыжей бородкой — как на парадных портретах герцога Ведама Дрена. Его узкие глаза при виде Аррайды сделались еще уже, брови изогнулись:

— Кто она? Что она здесь делает?

— Она принесла мне колечко, Галтис…

— Откуда оно у нее? — тот, кого Ханарай назвала Галтисом, заботливо запер двери и небрежно развалился на табурете у обеденного стола, расспрашивая об Аррайде так, будто наемницы здесь не было.

— Говорит, что нашла в Андасрэте убитых стражников.

— Та-ак. Похоже, Форин лопухнулся. Придется это исправить.

— Да, Галтис. Ты же не собираешься…

— Как раз собираюсь. Похоже, из-за этой падали мы потеряли поставщика. Надо все расставить по местам, — суженные глаза контрабандиста сверкнули. — Чтобы больше не стояла у нас на дороге.

— Ты прав.

Наемница взглянула исподлобья:

— Вы уверены?

— В том, что ты влезла в наши дела? — Галтис раскачался на табурете, ерзая им по каменному полу. — И что без тебя тут станет легче дышать?

Нож потек по воздуху в ее сторону — именно потек, она видела его замедленное, плавное, как в патоке, движение. Хотя контрабандисту казалось, должно быть, что полет ножа был стремительным. Аррайда шагнула в сторону. Нож воткнулся в буфет и прочно засел. Но еще до этого наемница схватила со стола сковородку с ужином и опустила Гуврону на лысоватый лоб. Галтис рухнул, ошметки яичницы полетили в стороны. Ханарай кинулась на Аррайду с ножом. И один раз даже достала.

…Наемница слизнула с кисти кровь. Стянула руки Гуврона его же ремнем, серую юбку Ханарай связала узлом у нее на голове. Подобрала выпавшие из складок ключи. Осмотрелась в поисках режущих предметов, до которых пленники могли бы дотянуться. Ничего не обнаружила. Вздохнула. Обмотала запястье бинтом. Прежде чем звать к нападавшим стражу — занята она, редоранская стажа, — или сдавать их Легиону, следовало поискать в доме что-то, указывающее на их незаконный промысел. Осмотреться хотя бы поверхностно.

Подкинув в ладони звякнувшую связку, Аррайда переложила ключи в левую руку, а в правую взяла кочергу: клеймора не слишком удобна для драки в тесноте, да и мебели жаль.

Наверху ничего существенного не нашлось. Середину круглой комнаты занимал очаг, из которого тянуло горечью при порывах ветра на улице, забивавшего дым в трубу. Вдоль стен была расставлена мебель: посудная полка — тарелки с синей росписью, медный чайник, миски и черпаки; буфет с застрявшим ножом, стол и две скамьи вдоль него. Каменный пол, серые оштукатуренные стены. В задней стороне дома узкая кровать под серым одеялом, на подушке красная вышивка. Несколько платьев под полотном. Два сундука с одеждой, переложенной травами для запаха и от насекомых. И лестница в подвал. Из-за частых пепельных бурь альдрунские дома росли не вверх, а вниз — исключая скар — панцирь древнего краба-переростка, под которым располагался аристократический район неофициальной столицы Великого Дома Редоран. От его высоты кружило голову.

Сотворив заклинание кошачьего глаза, Аррайда стала спускаться в душное подземелье. Беззвучно, упруго ступая по каменным ступенькам, котрые не могли выдать ее нечаянным скрипом. Задумавшись, как же быстро она повзрослела, стала частью чужого совсем недавно мира, из наивной девочки превращаясь — в кого?

Нижний ярус тоже представлял собой кольцо вокруг опорного столба под очагом и казался нежилым. Пыльная мебель, ветхие гобелены на стенах, запах нежилья. Тем страньше было увидеть среди этого окованную железом, прямоугольную резную дверь в стене. За дверью кто-то звучно дышал. Так звучно, что едва ли расслышал легкие шаги наемницы. Аррайда задумчиво покусала губу. Затем вернулась наверх. Павшие контрабандисты лежали там, где она их оставила, и, похоже, еще не пришли в себя. Одарив их внимательным взглядом, Аррайда нашарила в буфете кувшин с маслом, отлила в плошку, и обильно смочила ключи. Снова спустилась вниз. Вздохи за дверью были все столь же явственны.

Беззвучно наемница смазала дверные петли, а подходящий по виду ключ сунула в замок и стала дожидаться, пока масло растечется по механизму. Такую дверь с ноги не выбьешь, а лишние секунды, если откроется бесшумно, помогут понять, с кем Аррайда имеет дело. Кто за дверью: пленник или враг.
Наемнице удалось застать его врасплох. Может, оттого, что дверь открылась беззвучно. Или оттого, что трупаки плохо соображают. Даже пепельные. Пока он раскачивался с пяток на носки, с темнотой вместо лица, поигрывая шипастой дубиной, она даже успела охватить взглядом внутренность комнаты и убедиться, что никого живого там больше нет. Если трупака можно считать живым. То, что внутри, Аррайде не понравилось, но сперва нужно было разделаться со сторожем святилища.

В центре Альдруна, под носом у Храма — святилище Шестого Дома. Это было невероятно. И омерзительно. Хотя и следовало ожидать. Если хотя бы половина пепельных идолов, перевозимых контрабандистами, получена, то святилищ Шестого Дома на Вварденфелле пруд пруди. А те, кто обязан бороться с ними, прячут знания друг от друга и закрывают глаза на правду. И уже может быть слишком поздно что-то изменить. Зараза расползается, и задержать ее — все равно что остановить руками ветряную мельницу.

Сон ударил под колени, заставил опуститься на каменный пол святилища, но для Аррайды уже не существовало ни его красных свеч, ни пепельного идола, ни качающегося с пяток на носки безликого врага. Наемница опять была среди шеренги мертвецов, лицом к лицу с человеком в золотой маске, походившей то ли на морду ужаса клана, мелкого ящера из даэдрических развалин, то ли на солнышко. Незнакомец говорил очень быстро, глотая слова, силился выглядеть приятным, шутил, смеялся. Казалось, даже золото маски растягивалось в улыбку, но когда попытался прикоснуться — это повергло Аррайду в ужас. Она знала, что этот кто-то пытается наложить заклятие, но не могла ни закричать, ни убежать. Скалились черепа стоящих вдоль коридора мертвецов, вился красный туман, и было ясно: никто не сотрет слезы с лица, ничья рука не протянется, как ветка, чтобы схватившись за нее, выбраться из трясины кошмара. Не было сил зажмуриться и бежать прочь, хотя бы ползти. Сердце билось где-то в горле, давя крик. Слезы брызгали между стиснутыми веками. И тогда Аррайда заставила себя как можно шире раскрыть глаза.

Клеймора… оставила глубокую щербину в узоре на полу, пальцы слиплись на рукояти, а по обе стороны клинка лежали половинки трупака, неровные, розовато-серые от горящих в святилище свеч. И оскаленный идол равнодушно пялился поверх них тремя багряными глазами. Наемница подошла к нему, волоча за собой клеймору, ударила локтем, и пепельная субстаниция развалилась на неровные, похожие на пемзу куски.

По лестнице Аррайда взбиралась медленно, цепляясь за неровности стены. Воздух казался горячим, точно в присутствии огненных атронахов, там, в Андасрэте. Словно еще предстояло гнать их вперед сквозь раскаленное марево (горнило) каменных коридоров.

Подгибались колени, еще немного — и Аррайде пришлось бы ползти по ступенькам, как ползут верующие к своему божеству. Только здесь разбитый идол оставался за спиной, за надежно запертой дверью. А ключи наемница забросила в сумку, чтобы не потерялись.

В доме все было, как прежде. Ханарай сопела под стянутой на темени юбкой, а Галтис то ли еще не пришел в себя, то ли прикидывался беспамятным. Аррайда не решилась нагнуться, чтобы проверить. Ощупала засовы на входной двери и скрестила пальцы в заклинании божественного вмешательства. Наемница думала, его придется повторить не раз и не два, если заклинание вообще удастся, но уже с первого раза по глазам ударило сухое полотнище ветра, несущего пепел с отрогов Красной горы, и тут же руки уперлись в окованную железом дверь на верху крепостной стены.
Знакомый легионер провел Аррайду в комнату Пулии, но и из-за письменного стола полез навстречу вислоусый Корнелий, с которым они освобождали Андасрэт, распахнул медвежьи объятия:

— Ух ты… цела… В Альдруне бой, а я тут сижу, как дурак… — он грохнул кулачищем по столу. — Раиса сказала тебя встретить. Сейчас кликну актуария8, все вольные подпишешь, и в арсенал заведу… или поешь сперва?

От одной мысли о пище Аррайду затошнило. Корнелий навис над ней, лицо у него было потное и багровое, глаза в красных прожилках слезились:

— Тоже наглоталась дыму? Глазами лыпаешь, мокрая и горишь.

Аррайда вытерла лицо.

— Раиса… где?

— Нету.

— Тогда Имсин. Важно…



Она сплела пальцы в знаке «клинков». Корнелий с силой дернул себя за усы.

Имсин уехала, а Раиса в Альдруне. Я пошлю гонца, но быстро она не сумеет…

— Спасибо.

Аррайда крутанула запястьями, заклинанием бросая себя к альдрунскому Храму.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет