Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет13/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20

Дым из печных труб прижимало к земле, резкий порывистый ветер швырял в лицо пригоршнями красного пепла, нес смоляной омерзительный запах, дергал огонь факелов, торчащих в скобах по обе стороны от двери в храм, выл в тесном дворике. Издали слышались крики, треск и лязг. Кто-то отшатнулся от Аррайды, с хлопком возникшей в полукруглом дворе, громко выругался. Рывком развернул девушку к свету:

— Эй!.. Кто такая?!

— Я ее знаю, — протянул второй легионер. — Она в Андасрэте с нами…

— А-а… под ногами не путайся.

Легионеры и стражники Дома Редоран, заполнявшие двор перед храмом, утратили к Аррайде интерес. Часть их, прикрываясь ростовыми щитами, сгрудилась за баррикадой, перекрывающей арку на храмовую площадь, другие застыли на лестницах, приставленных к стене, в которой была эта арка.

— Крысы… блин! Когда они кончатся…

— Мне нужна победитель Пулия!

— Она возле Скара, — знакомый легионер дернул рукой в сторону гигантского панциря, вздымающегося над мелкими ракушками-домиками городской бедноты. — Вот е-мое… Гильдия магов себе, бойцы себе, а мы...

Судя по огням и нарастающим крикам, в городе развернулось нешуточное сражение. Аррайда за весь сумасшедший день впервые подумала о Черриме и Эдвине Элберт; подавив в себе беспомощность и отчаянье, заколотила в полукруглые, утопленные в стене двери храма. Она поставит в известность о святилище Шестого Дома Льороса Сарано, а затем постарается разыскать друзей и Раису.

Долго не отворяли, испуганные напором, разглядывали пришелицу в глазок; потом дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Аррайда, обдирая бока, сумела попасть внутрь, и тут же захлопнулась.

— Ты была сегодня у примаса Сарано, — поднеся масляную плошку к лицу гостьи, проговорил служка в коричневом глухом балахоне, — а то бы я не пустил.

Аррайда фыркнула и закашлялась. Прижала ко рту кулак.

— Где… он?

— Ушел… туда…

Нервно почесываясь, служка принялся запирать двери, ясно давая понять, что назад Аррайду не выпустит. Наемница облизнула пересохшие губы. Отгоняя звон в голове, постралась сосредоточиться, решить, что делать дальше. Глаза обежали круглое пространство главного нефа, заполненное испуганными людьми, раненых, с которыми возились священники в перепоясанных веревками рясах… От духоты, воняющей потом, горелым маслом и благовониями, стало нечем дышать. Сквозь в боль в висках пробилось воспоминание. Дом Косадеса в Балморе, его рука на плече, и собственные, стиснутые между коленями. Опущенный в колени взгляд, и дрожащие губы, раз за разом повторяющие… Это какой же дурой надо быть!.. Держась за стену, обошла Аррайда истово молящихся, коленопреклоненных и распростертых на полу, и пробралась к лестнице вниз. Верники, на коленях ползущие по ступенькам к нижней зале с ее триолитам и Шепчущими Колодцами, отшатывались от наемницы, как от пораженной мором. Бросали обидное «нвах», злобно шипели в спину. Она даже не оглянулась. Редгардка сама могла бы напугать сейчас кого угодно, если бы в ее покрытое потом, красное, точно отлакированное лицо решились заглянуть. И даже призрачный стон Шепчущих Колодцев на этот раз ее не смутил.

Внизу Аррайда втиснулась в какую-то нишу, чтобы набросать несколько строчек, объясняющих, как, по ее мнению, действуют чары Красной горы. Враг передает свои сны, соблазны и внушения именно через пепельные идолы, укрытые в пещерах близ крупных городов, а теперь, похоже, наводняющие и города. Сетью безумия накрывая Вварденфелл. Слишком много идолов проходит через контрабандистов, чтобы на каждого нашлось святилище. Это казалось Аррайде настолько важным, что мастер-шпион обязан был узнать обо всем как можно скорее. Девушка свернула листок и, прикидываясь, что молится на коленях, сунула его в щель под триолит святой Рилмс — специально оговоренный тайник, из которого курьер заберет послание и немедленно передаст Каю.


Из храма Аррайда выбралась через люк в крыше. Жар накатывал на нее, как прилив, меч и броня казались неимоверно тяжелыми, вода в баклажке — теплой и невкусной. Двигалась наемница на чистом инстинкте, цеплялась ногтями, упиралась коленями, толкая непослушное тело. Время от времени вглядывалась в мир внизу, локтем прикрывая от секущего ветра слезящиеся глаза.

С карниза вдоль купола Храма перебралась она на склон горы и поползла дальше — с одной изогнутой крыши на другую: мимо храмовой площади с колотящейся на ветру хоругвью и вспышками, разрывающими воющий мрак, мимо кузни с потушенным горном, вдоль лавчонок торговой площади перед Скаром. Казалось, этой ночью Альдрун был предан пепельной буре и огню. Вросший в землю, каменный, загореться он не мог, но огня хватало. На западе, у пологой дуги здания, занятого гильдией волшебников, промелькнула цепочка огненных атронахов. Под стеной Скара пылал, разбрасывая огненные иглы, огромный трамовый куст. Тлели чья-то тележка и куча бревен; рея знаменем, полыхал сорванный с части стоек холщовый навес. Метались тени спящих с дубинами, взблескивали кирасы легионеров. По счастью, никому не пришло в голову повторять эскападу Аррайды, спящим недостало соображения, а страже и Легиону хватало дел внизу.

За то время, что редгардка моталась туда-сюда, решая проблемы, диспозиция изменилась. В начале вечера стража владела ситуацией, выжимая разрозненных безумцев с дубинами с главных улиц. Сейчас спящих стало намного больше. Им удалось расчленить оборону защитников, и теперь спящие с нечеловеческим упорством давили очаги сопротивления. Стража и легион огрызались, укрепившиись за наспех сложенными баррикадами, ростовыми щитами и снятыми с петель дверьми, и все реже и реже переходили в контратаку. Сейчас даже пылинка могла склонить чашу весов в ту либо другую сторону.
Высокий раздраженный голос Раисы прорвался сквозь крики, свист ветра и треск огня.

— Нам нужно подкрепление! Они идут в сторону Храма!.. — захлебываясь, орал гонец. — Долго мы не продержимся!

— Их цель — Храм! Они кричали о ложных богах! — Льорос Сарано, словно нарочно, оказался здесь же. Он будто наскакивал на командира, поддерживая левую руку правой.

— Нам не прорваться! — рявкнула Пулия. — Отовсюду! Как крысы лезут!! Только чу…

Стараясь расслышать ее, Аррайда неосторожно подалась к краю крыши, поскользнулась и нелепо взмахнув руками, слетела по покатому навесу в клокочущее варево безумия. К счастью, падать было невысоко — чуть больше двух ярдов. Наемница не разбилась и даже осталась на ногах. Смутно подумала, сейчас придется отбиваться, пробиваться из толпы в сторону легионеров… Чьи-то руки поддержали ее. И даже сквозь завывание бури было слышно, как, будто диковинные плоды, со стуком падают на мостовую дубины из враз ослабевших рук. Красные огоньки-глаза разбуженных данмеров поворачивались к Аррайде, точно подсолнухи к солнцу. И данмеры, увязнув, как в смоле, в пропитанном пеплом воздухе, в темноте, разбавленной светом костров и огненных заклинаний, плавно опускались рядом со своим оружием, точно их ударили под колени — все расширяющимися кругами. Считать синяки, досадовать, злиться на свое безумие — все это они будут потом. А сейчас маятник качнулся, но не от беспричинной ярости к столь же беспричинному обожанию. Пробужденные спящие ощутили настоящую свободу. И как некогда, принимая клятву Лландраса, Аррайда произнесла для всех, внимающих ей среди свиста ветра и рева пламени:

— Я принимаю ваше служение, — и позволила времени сдвинуться и потечь обычным образом.

— Что та…

— Стой!.. Стой, хватит!! — пара морозных зарядов, предназначенных остудить драчливые головы местного населения, приморозила нескольких увлекшихся легионеров, особенно злых оттого, что их бросили в бой с безумцами, лишив настоящего оружия. Сколько было в эту ночь затоптанных, задавленных, сожженных заклинаниями, получивших в голову углами щитов, камнями и дубинками, предстояло еще сосчитать. Пострадавшие были с обеих сторон. И все же легионеры неохотно, но подчинились приказу. Раиса Пулия, вынырнув из-за скутумов, подбежала к Аррайде, за ней торопился, припадая на левую ногу, Льорос Сарано.

— Ты… что ты здесь делаешь?

— Я упала с крыши.

Раиса растерянно заморгала, потрясенная простотой объяснения.

Данмеры — те, что ближе — подались заслонить Аррайду, и наемница крикнула:

— Нет! Идите домой! Я позову, когда будет нужно!

И альдрунцы подчинились, а недоумевающие легионеры и стражники Дома Редоран им не препятствовали.



Победитель Легиона выглядела сердито и ошеломленно.

— Что это было?!

Сарано ответил за Аррайду:

Милость Альмсиви, великое чудо.

Сошло и это объяснение — за неимением лучшего. Редгардка вздохнула. Лучше б боги позаботились, чтобы Косадес обо всем этом не узнал. Как ни старается Аррайда держаться в тени — все выходит с точностью до наоборот.

— Если это чудо, то благодарить за него следует Девятерых, — ехидно отозвалась Раиса.

Наемница, пошатнувшись, вяло подумала, что не хотела бы стать поводом для межконфессиональной розни. Резни. Льорос взял ее за горячую руку, чутко поддержал.

— Идемте в Храм. Тебе необходимо отдохнуть. Дом Редоран в великом долгу перед тобой.

Раиса подхватила Аррайду под локоть другой руки.

— В доме Ханарай святилище, пепельный идол! — хрипло выдохнула наемница. — Надо туда!..

Пулия с Сарано отпустили ее, обернулись к своим людям, выкрикивая приказы, болью отдающиеся у наемницы в голове. Вокруг становилось пусто; воняя, горела бочка со смолой. Аррайда отошла. Прислонилась к стене дома, с которого упала, и заснула.

Секреты Редоранской кухни. Альдрун


— Наша спасительница проснулась.

Два глаза — две влажные большие ежевичины, — столкнувшись с Аррайдой взглядом, испуганно моргнули и спрятались за частоколом ресниц, таких пушистых, что их хотелось потрогать.

— Меня зовут Неминда. Я распорядительница при Совете Дома Редоран.

А улыбка вышла слегка кривой от смущения.

Было редгардке — ее обладательнице — лет двадцать пять — двадцать восемь на вид. Пухленькая, живая, с лицом круглым, точно луна, Неминда изо всех сил старалась держаться строго, морщила плоский нос и поджимала оттопыренные губы. Но было понятно, что долго она не вытерпит, брызнет весельем, засыплет словами. И копна легкомысленных мелких кудряшек так и лезла из-под узорчатого гребня.

— А ты Аррайда, верно? — с милой непосредственностью спросила она. И продолжила официальным голосом: — Ты заснула прямо на улице. Сарано считает, что это вполне закономерная реакция на усталость. Он хотел забрать тебя в Храм, но там слишком шумно, слишком много людей… хотели взглянуть на… вас. И я распорядилась перенести вас в Залы Совета.

— Такая честь для меня…

— Что вы! Это — самое малое, что мы могли для вас сделать. То, что вы совершили — имеет не только религиозное, но и политическое значение! Мы так давно не побеждали… — совсем по-человечески сказала Неминда. — От нашей гордости мало что осталось. И то, что вы… ты сделала… для нас означает надежду.

Кто-то робко поскребся в двери, и распорядительница, извинившись, отошла.

Отключившийся мозг постепенно начинал соображать. Аррайда села в постели и цепко осмотрела комнату. Та была узкой и высокой, с коричневым узором по розоватой штукатурке свода. Окон не было, но освещения хватало — ярко сияли стеклянные шары — то ли с магическим огнем, то ли со светящимися насекомыми. Обстановка оказалась добротной и даже роскошной — буковый гардероб на гнутых лапах с выдвижным нижним ящиком и двустворчатой дверцей, окованный бронзой сундук, ряд стульев с зубчатыми спинками, круглый стол под шелковой скатертью. Рисунок на скатерти копировал вышивку постели и роспись ширмы, отгораживающей входную дверь — голубые цветы каменевки, золотой канет и силуэты парящих над ними скальных наездников. На столе стояли стеклянный, с «изморозью», кувшин под крышкой, парная ему чаша и набор целебных зелий в коричневых бутылках — такие держат у себя на розлив алхимики.

Собственный вид понравился наемнице намного меньше. Ни привычной одежды, ни брони не было. Только клеймора стояла прислоненная к креслу. А в простеганном поверху домашнем платье, расширяющемся от груди и ложащемся плавными складками, девушка почувствовала себя голой.

Неминда закончила разговор и опять присела на край кровати:

— Сейчас будет завтрак. Что-то не так?

— Где мои вещи?

— Ваша сумка здесь, в кресле. Мы туда не заглядывали. А все остальное приведут в порядок и вернут, не беспокойтесь. Можете пока выбрать одежду в шкафу, там все новое. Или закажем что-либо у Биваль Тенеран. Она лучшая портниха в Альдруне, у нее одеваются даже члены совета. Или купим готовое.

— В сумке нет ничего такого, что стоило бы прятать, — пробормотала наемница, упорно пялясь в колени. Взгляд зацепился за кисти Неминды. На смуглых пальцах выделялись ногти, аккуратные и розовые. Аррайда взглянула на собственные руки и спрятала их под себя.

Делать нечего. Придется дождаться и спасти свои доспехи, а потом уж выбираться из ласковых тенет.

— Отвернитесь, пожалуйста. Я переоденусь.

Наемница вовсе не собиралась пользоваться любезным предложением Неминды лезть в гардероб или что-то заказывать у портнихи, просто вытащила из сумки запасные штаны и рубаху. Натянула — и несмотря на то, что голова все еще немного кружилась, почувствовала себя намного лучше. А еще заметила, что Неминда чувствует себя в парадном платье — серебристом, со вставками из желтого кружева — столь же неловко, как давеча она сама. Похоже, обе девушки предпочитали совсем другую одежду.

— Еще что-нибудь? — вежливо поинтересовалась Неминда.

— Да. Я хотела бы узнать, что с моими друзьями. Хаджит Черрим из гильдии бойцов и Эдвина, магичка. Эдвина Элберт. И еще…

— Так это вы?! — распорядительница взмахнула руками, заставив Аррайду отшатнуться. — Я слышала историю их спасения из Арктанда, но и вообразить не могла... Ложитесь, отдыхайте. Я немедленно к ним пошлю, сообщу, что с вами все в порядке. Гильдийцы просто заперлись и держали оборону. Да там такой каши не было…

Неминда вернулась через несколько минут.

Почти следом за ней, постучав, вошла горничная с накрытым салфеткой подносом. Вся такая выглаженная, накрахмаленная… и помирающая от любопытства. Семеня, мило краснея, она так и зыркала на Аррайду из-под опущенных ресниц. Финал был закономерен. Неминда с гостьей рванулись спасать свой завтрак, стукнулись лбами, ойкнули и расхихикались, как девчонки. Служанка убежала. Неминда потерла ладонью лоб:

— Голова у тебя крепкая.

— Ага.


Вдохнув запах свежей сдобы, Аррайда сглотнула слюну. Разлила чай по чашкам, наплюхала в свой сливок, набросала сахару и, сделав большой глоток, блаженно откинулась на подушку. Неминда, стараясь гостью не стеснять, потупилась, грея о чашку ладони. Дав утолить первый голод, отбросила церемонное «Вы»:

— Я бы хотела побольше узнать о тебе.

— Ты разочаруешься. Я не помню, ни кто я, ни откуда. Очнулась на тюремной лодке в виду Сейда Нина. Коли была в тюрьме — не знаю, за что. И теперь продаю свой меч за деньги.

Если Неминда и была разочарована, то ничем этого не выдала. Поймала выпавший из прически гребень. Зачем он ей при коротких волосах, наемница понять не могла. Хотя, многие альдрунки закалывают волосы гребнями, правда, не такими изысканными. У Ханарай…

Беззаботность слетела с Аррайды, как шелуха. Она отставила недопитую чашку.

— Что такое? Невкусно?

— Ханарай… Их взяли?

— Да. Еще вчера, сразу, как ты сказала. Ханарай и Галтис схвачены, а святилище сожжено.

— Что с ними теперь будет?

— Редоран уважает законы Империи, — сухо ответила Неминда. — Эту пару и их подельников из Андасрэта допрашивают наши люди… И эта, белобрысая, победитель Пулия из Легиона… вцепилась, как никс-гончая.… — то ли с осуждением, то ли восхищенно вздохнула она. — Душу из них вытрясем, но дознаемся, откуда цепочка тянется, чтобы в Альдруне такое… невинные украшения!.. Я была в святилище. Видела разбитый идол… и остальное, — она порывисто наклонилась и прикоснулась к ладони Аррайды губами. — Хорошие люди страдают и гибнут, а такие вот сволочи… Их отправят на рудники. Не жалей о них.

Пусто было, хотя долг исполнен, Аррайда не ощутила ни капли радости. Ей захотелось лечь и отвернуться к стене. Она спрятала руку за спину:

— Не… делай так больше.

— Про-сти… Слишком много навалилось на Редоран в последнее время. Пепельные бури, моровые создания, контрабандисты, бандиты, война с Хлаалу из-за эбонитовых шахт Кальдеры. Почти все советники опустили руки, и только Сарети пытается что-то исправить и изменить. А теперь вот ты. Советник Сарети хотел прийти сюда, я еле его отговорила.

— Советники не приходят к простым наемницам.

— Что ты! Он совсем другой! Не зря же его называют «надеждой» нашего Дома.

Щеки Неминды раскраснелись, глаза сияли, а грудь вздымалась от волнения. Перехватив взгляд Аррайды, девушка вздернула плоский нос:

— Не сочти меня восторженной дурочкой. Я чту Атина Сарети как отца. Он очень помог нам… моей семье. Когда мой отец был вынужден оставить службу в Легионе, мы почти умирали с голоду, и советник Сарети спас его и меня. С тех пор… я преданно его люблю, — опустив глаза, она стала накручивать на палец крутое колечко волос, — а когда отец умер, то я стала служить Дому Редоран. Когда ты узнаешь данмеров ближе, то понимаешь, что не все они чванные и самолюбивые. Иногда гордость — все то, что остается побежденным.

— Извини. Я мало разбираюсь в этом.

— А я горжусь своей службой.

Неминда вскинула подбородок:

— Спроси. Хоть любого ратая, хоть легионера… И каждый скажет, что пусть Великий Дом Хлаалу и лижет пятки Империи, но все равно простые люди уважают больше Редоран, потому что редоранцы искренне чтят и защищают свою землю и свой род. Поверь, Атин бы пришел. Но его гораздо проще защищать от убийц в личных покоях, чем где-либо еще.

— От убийц?

— Ему осталось продержаться две недели. Видишь ли… Великие Дома не ведут войну в обычном смысле, когда сходятся две армии и решают, кто сильнее, — Неминда откинулась к спинке кровати и сложила руки на коленях, приготовившись к долгим объяснениям. — После всех битв и междоусобиц Морроувинд так обезлюдел, что данмерам даже пришлось разрешить смешанные браки и иммиграцию из других провинций. И чтобы не стало еще хуже, Хлаалу, Телванни, Редоран, Индорил и Дрес заключили договор, по которому войну Домов объявляет и ведет один единственный человек.

Она тяжело вздохнула, запустила пальцы в кудрявые волосы.

— В общем, враждебный Дом покупает у императора «приказ на благородную казнь» для наемных убийц Мораг Тонг, и они начинают охоту. Если жертва продержится год и один день, убийц отзовут, и война считается выигранной. Если погибнет — враги получают обусловленные преимущества.

— И объявить такую войну может каждый?

Неминда тихонько рассмеялась:

— Что ты! Конечно нет! Лишь человек, известный своими заслугами перед Домом, и благородством.

Аррайда сощурилась и стиснула губы, задумавшись:

— Но… тогда получается… если они погибнут — Дом лишается лучших своих людей.

— Тебе странны кажутся наши обычаи? Но тот, кто ведет свой народ, должен рисковать ради него. А разве не так? И я… мы не дадим ему погибнуть, слышишь?! Вот что… Если ты хорошо себя чувствуешь, мы пойдем к нему прямо сейчас.

Лихорадочное нетерпение Неминды, казалось, передалось наемнице. Она подскочила к гардеробу, но, глянув на изысканную обувь, выстроенную рядами в нижнем ящике, решила, что все же пойдет босиком. Вряд ли здешние полы усыпаны колючками и осколками, а на каблуках Аррайда точно чувствовала бы себя неуверенно.

Неминда уже протягивала ей плащ.

— За вещи не беспокойся. У нас не воруют.

И все же девушка на всякий случай сунула невидимую сумочку под кровать. Надела пояса с ножами и зельями. Приладила за спиной клеймору, укрылась плащом и по просьбе распорядительницы пониже спутила капюшон:

— Я готова.


***

Почти никто не встретился им ни в анфиладах парадных покоев, ни в освещенных редкими факелами коридорах — исключая патрули, обращавшие на девушек ровно столько внимания, будто те были из стекла, да похожих на идолы стражей в костяных доспехах, что застыли у преграждавших путь дверей, решеток и на поворотах коридоров. Удивленной Аррайде распорядительница пояснила, что нарочно подгадала время к завтраку, дабы не давать пищи любопытным.

Неминда отпирала ключами со сложными бородками визжащие замки; нажимала рычаги, утопленные в стену, открывая неожиданные проходы. Раз или два просила Аррайду ступать за ней след в след, чтобы не потревожить поющие «полы».

Некоторые ловушки наемница обнаружила самостоятельно.

Ряд отверстий в стене — то ли для стрелок, то ли для ядовитого дыма…

Закрепленный клином переворотный блок: выбей клин — и наступивший на камень незваный гость полетит в яму с кольями или чем похуже…

Несколько растяжек, рывок за которые спускает подвешенный к своду груз…

Мягкие туфли Неминды тихо шуршали по каменному полу, а идущую босиком Аррайду и вовсе не было слышно. И потому им удалось застать врасплох мужчину в рабочей одежде, пытающегося приподнять в нише ломиком крышку люка. Ломик пару раз соскальзывал с неприятным лязгом, мужчина вздрагивал и судорожно озирался. Рядом стояло ведро с набором разнокалиберных щеток на длинных ручках.

Наконец трудяге, которому, похоже, усердно помогали снизу, удалось своротить тяжелый круг. Некто в маске, одетый в черное, и оттого заметный лишь в движении, уже высунул голову и положил локти на край, чтобы подтянувшись, вылезти наружу.

— Эй! Ты…

Рабочий охнул, отвалился и, опрокинув ведро, мешком сполз по стене. Неизвестный нырнул обратно. Аррайда подняла руки, чтобы запустить вслед огненный шар, и тут Неминда сжала свой пояс.

Безмолвный вопль пронесся по коридору. Он давил на уши и на глаза, и огонь разлетелся из горсти бесполезными искрами, а намертво затверженные строки заклинаний просто вымело у наемницы из головы. Ее шатнуло к стене напротив сомлевшего мужика. И чувствовала она себя ничуть не лучше.

Лязгнули с двух сторон опускные решетки-герсы. Грохоча сапогами, подбежали стражники.

— Они внизу, осторожно! — крик Неминды показался наемнице глухим, как сквозь шлем. — Люк на место — и стали сверху! И сказать ловцам: пусть стерегутся, я спускаю туда кипяток!!

Задрав платье, чтобы не путалось в ногах, распорядительница унеслась, точно ее толкали в спину, и через какую-то минуту (так показалось Аррайде) вернулась, запыхавшись, но со счастливым выражением на лице:

— Я туда весь кипяток из куба ухнула!

— И как?

Неминда посмотрела на растопыренные дрожащие пальцы:

— Хорошо… Только истопника напугала… до у… колик!.. Лопату выдрала — и в кольцо, заслонку дернула...

— Поймаем в сеть полусваренную рыбку.

— А вару не мало будет? — засомневался один из караульщиков.

— Там труба полупроходная! И на своде враспор не повисишь — склизко, так что хватит с них...

— С фантазией у них стало туго.

— Что ты! Чем проще, тем надежнее. Подкупили золотаря, завтрак, в коридорах пусто. Госпожа Неминда, не проходи вы тут… И ведь не допросишь: сдох.

— Тех допросим!..

Неминда обратила к Аррайде сияющее возбужденное лицо. Встревожилась, стала тормошить и трясти за плечи:

— Тебя накрыло?!.. Ну прости меня, прости!.. В такие минуты объясняться некогда. Это заклинание безмолвия — чтоб убийцы не успели алмсивнуть. Теперь возьмут их… на выходе из канализации… сетью поймают. Эй, попить ей дайте!

К Аррайде протянулись баклажки. Она выбрала наугад, отхлебнула. Чувство было такое, точно ее ударили по голове еще раз. Но, как ни странно, в глазах прояснилось.

— Идти можешь?

— Ага.


И все же весь остаток дороги Неминда заботливо придерживала наемницу под локоть.
Разводящий с сигнальным рожком на груди, вместе с караулом стоящий у двери в апартаменты советника, обменялся парой слов с Неминдой, и гостьям позволили войти.

Убийц уже поймали, и теперь телохранители возвращали приемной обычный вид. Были убраны баррикады из скамей, поставлен на ноги тяжелый столик секретаря. В отработанном порядке бойцы возвращались в помещение для стражи, смежное с приемной. Отходящие последними четверо щитоносцев — Аррайда успела заметить, что их большие и тяжелые миндалевидные щиты не раскачиваются, не «плавают», а значит, держатся на наплечных ремнях — задвинули за собою ширмы, со стороны приемной не разнящиеся от остальных стен. Милая неожиданность для незваных гостей.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет