Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет14/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

В приемной стало пусто и просторно. Остались два стража у внутренней двери — в тяжелый доспехах, с ростовыми щитами и «клыками»9, предназначенными для драки в толпе и тесноте замковых коридоров.

И третий — должно быть, секретарь, улыбчивый данмер с цепкими глазами.

По его просьбе наемница оставила ножи и клеймору в стойке для оружия и вслед за Неминдой вошла во внутренние покои.

Этих покоев словно бы не коснулась недавняя тревога. Телохранитель в гай-джуланских костяных доспехах держался невозмутимо, как скала. О складки парчовых драпировок, казалось, можно было порезаться. Мирно потрескивал в очаге огонь. А подушки на скамьях перед ним так и манили к отдыху.

Сарети, сложив руки у груди, приветствовал девушек.

Аррайда разглядывала советника, который столь нравился Неминде, и молчала. То, что наемница усвоила из уроков Косадеса — не спешить заговаривать первой. Человек, смущенный и раздосадованный тянущейся паузой, выйдет из себя и скорее наверняка брякнет правду.

В Атине не нашлось ничего особенного: простая коричневая манития, изжелта-серое лицо, лоб с залысинами. И потухшие глаза. Руки Сарети заметно дрожали. Трудно сохранять присутствие духа, когда за тобой уже год идет охота. Но заговорил советник мягко и на диво вежливо. Предложил садиться, самолично выставил перед гостьями сладости и вино. Движения его были отточенными, а голос проникновенным.

Я рад видеть вас у себя, госпожа Аррайда. Можете называть меня советник Сарети. То, что вы сделали вчера для Альдруна, невозможно оценить, но если позволите… — он снял с полки большой ларец из камфарного дерева, раскрыл перед девушками бархатное нутро, поделенное на отделения — с двемерским серебром; эмалями, сканью; сапфирами и смарагдами, кольцами, браслетами, цепочками тончайшей работы. Здесь были головные кольца-колты, драгоценные подвески; усыпанные самоцветами пряжки для туфель и поясов; изысканные резные гребни, венцы и сетки для волос с вплетенным жемчугом. Россыпью шпинели, красные яхонты, янтарь. Золотистые раух-топазы и дымчато-черные морионы, блеснув, отразились в круглых ярких глазах Неминды.

— Берите отсюда, что хотите и сколько хотите, — щедро предложил советник. Аррайда отрицающе качнула головой.

— Я-а не сделала ничего, что заслуживает награды. Просто случайно там оказалась.

— Случайно?.. Долгая жизнь приучила меня не верить в совпадения.

Он горстью зачерпнул каменья и замер, следя, как они высыпаются обратно.

— Вы — нашли в Андасрэте пропавший редоранский патруль. Вы — застали врасплох предателя, открывшего убийцам дорогу в мой дом. Я бы еще поверил, с трудом, конечно… что эти два случая подстроены… чтобы вы могли проникнуть ко мне и завоевать мое доверие. Правда… мне бы тогда пришлось подозревать Неминду…

Наемница протестующе вскинула руки, и за спиной скрипнул амуницией телохранитель... Атин улыбнулся и закрыл ларец.

— Ведь это она выбирала дорогу. Но… чудо… то, что происходило вчера ночью… подстроить невозможно.

Он почтительно склонил голову и молчал какое-то время. Потом поднял на гостью алые глаза:

— Примас Сарано полагает, что вас вела рука Альмсиви.

Ага, вела-вела и пнула! Аррайду так и подмывало спросить, которая из шести, а то ведь если все сразу... Но она благоразумно прикусила язык.

— Может, желаете оружие или броню? У меня есть что вам показать.

Но девушка покачала головой снова.

— Ладно. Я мог бы предложить вам земли — если бы вы захотели и сумели их удержать. Бесплодные пустоши, разоряемые тварями с Красной Горы и идущими следом телванни. Это был бы двусмысленный подарок, сударыня не находит?

Аррайда с живостью подалась вперед:

— Телванни помогают врагу с Красной Горы?

Теперь уже он покачал головой, усмехнулся краешком губ:

— Что вы, нет, всем Великим Домам слишком памятны войны Первого совета и слишком ненавистно спящее под Красною Горою зло; кому его не знать особенно, как телваннийским волшебникам. А последние войны у Призрачного Предела были уже на моей памяти. Просто телванни не преминули воспользоваться порожденной этими войнами нашей слабостью. Земли Редорана чересчур безлюдны, у нас просто не хватает людей, чтобы их защищать. Простите, что я о своем. Итак, вы вовсе ничего не хотите?

Аррайда поерзала на подушках и выпалила:

— Раиса Пулия обязала меня позаботиться о пленниках из Андасрэта, а я не знаю, куда их селить и чем кормить. Если бы вы… помогли с этим… Ну, пока мне не удастся переправить их на родину или устроить как-нибудь еще. Я выплачу все, до последней дракошки, честно, как только сумею.

Глаза распорядительницы засверкали:

— А сколько их?

— Пятнадцать. Ужасно много… Иначе я бы…

— Что ты! Я найду для них занятие!

— Все будет устроено, обещаю, — подтвердил советник. — Кто захочет вступить в Дом Редоран — получит службу и кров; кто захочет уехать — тем оплатим дорогу.

Наемница перевела дыхание.

Атин выглядел смущенным.

— Не думал, что остались еще на свете бескорыстные люди. Я почел бы за честь, согласись и вы служить Дому Редоран.

Аррайда оглядела свои ладони с золотящимися печатями гильдий и Храма. Она уже успела присоединиться и к магам, и к бойцам… и нигде не проявляет усердия в служении.

— Я благодарю вас, но не уверена… что справлюсь.

Сарети обменялся взглядами с Неминдой и улыбнулся робко, даже искательно.

— Пожалуйста… мне нужна ваша помощь. Мой единственный сын совершил убийство, — выдохнул он и заговорил, торопясь, будто боялся, что стыд перехватит горло и не даст доверить подобное чужаку. — Стражники архимагистра Венима нашли В-варвура над телом Бралена Карварена, они… были лучшими друзьями с детства. Почти братьями. И… мой сын… он стоял над телом и сжимал окровавленный меч. И плакал. Мальчик просто не понимал, какое безумие заставило его убить. Клянусь, сын не стал бы избегать наказания и предстал перед судом, как только это понадобилось. Его стоило бы отвести в Храм и допросить, но Болвин… Веним распорядился иначе.

— Он держит Варвура у себя в покоях, — глаза Неминды сверкнули — не понять, негодованием или слезами. — Это подло, подло использовать сына, чтобы управлять отцом.

Атин прикоснулся рукой к ее руке:

— Болвин Веним не желает моего возвышения и не рад, что я любим народом. Ему бы хотелось и дальше оставаться архимагистром Дома Редоран. Он не понимает, что своим бездействием и надменностью ведет Дом к гибели.

— Это… не было подстроено?

— Были еще свидетели, кроме приближенных Венима, — отозвался Сарети сухо. — И… говорят, Варвур сам сознался в убийстве. Это… неважно.

Советник до хруста сжал пальцы.

— Когда… я обратился к архимагистру, он просто выставил меня за порог. И отказался говорить о Варвуре с другими советниками. Мы бы прорвались туда силой — но тогда мальчика убьют. И, междоусобица — смерть для Редорана. Но ты… Отыщи его! Если он останется у Венима… я просто не знаю, что с ним будет.

— Варвур очень любил Бралена, никто не понимает… как такое могло случится.

— А он не был спящим?

— Что?

— Не держал у себя пепельный идол?



Сарети измученно потер висок.

— Не… думаю. Я прикажу обыскать его комнаты. А ты… вечером архимагистр Болвин Веним устраивает пир в твою честь. Принять нвах — не обижайся, но ведь так оно и есть — поступок для него неслыханный. Однако мнение альдрунцев и Храма на твоей стороне, и ему приходится… соответствовать, — Атин цедил по слову, точно у него болели губы. — Он не знает о нашем разговоре, иначе бы не пустил тебя в свой дом. Воспользуйся случаем. Найди способ осмотреть подозрительные места… расспроси пьяных гостей. Не пробуй спасать Варвура — вряд ли у тебя это получится. Только узнай, что с ним. И где именно они его держат. Остальное, во имя Альмсиви, мы попытаемся сделать сами.

Аррайда запустила руку в волосы и немилосердно дернула. Только ей могло попасть такое счастье: идти туда незнамо куда, найти того, незнамо кого. А может, пока не поздно, отказаться? У Редорана есть свои правители и свои законы…

— Мне нужны планы особняка Венима, — сказала она. — И сведения о его доме и его людях. Как можно подробнее... А еще хотелось бы увидеть портрет Варвура.

Атин Сарети потянул из-за ворота медальон. Миниатюра была хорошего качества, а Сарети-младший — очень похож на своего отца, только с веселым взглядом, и на лице его не лежала печать многодневной усталости и забот.

Поблагодарив, наемница вернула портрет.

— Неминда предоставит вам все остальное. Разумеется, о нашей встрече никто больше не должен знать.

Аррайда ответила учтивым поклоном и вместе с распорядительницей пошла к выходу.

— Сейчас мы вернемся в гостевые покои, — говорила та на ходу, — и я принесу потребное. И приведу двух слуг, которых нам удалось перекупить. Они ничего не знают о Варвуре, к сожалению, но на твои вопросы о доме Болвина ответят.

Наемник Великого Дома. Альдрун


Взятые в оборот перекупленные слуги лишь вздыхали и ерзали под градом вопросов, которые задавала Аррайда, водя пальцем по планам поместья: «Куда ведет вот эта лестница?», «Что здесь стоит? Шкаф? А что лежит в шкафу?», «Как часто меняется стража в личных покоях?»…

С видом готовых провалиться сквозь землю мучеников слуги объясняли, что никогда не бывали в этих самых покоях… Что к коридорам, по которым бегали сто раз на дню, выполняя хозяйские поручения, особо не присматривались... И, как уже говорила госпожа Неминда, знатного пленника в глаза не видели. И даже не знают, в поместье ли он.

Планам тоже не стоило особо доверять. Их начертали по рассказам тех же слуг, потому что настоящих в архивах не имелось, как, собственно, и планов поместья Сарети и других советников — к чему облегчать работу нежеланным гостям?

Слуги слугами, но Аррайда знала, что если Варвур содержится в спальне Венима, то она должна будет попасть в эту спальню. Бросив грызть костяшки пальцев, она обратилась к Неминде:

— Мои воинские умения там вряд ли помогут. Тут… надо по-женски. Ну, такая наивная, глупенькая, — наемница крутанула кистями, — и привлекательная… безумно.

Распорядительница, поглядев на Аррайду, нахмурилась, потом дико захохотала, а потом всплеснула ладонями.

Шармат! Тебе говорили, что ты — сокровище?
Она приволокла наемницу в огромную гардеробную, и после двух часов поисков и примерок, перемежаемых чиханием и громким смехом, девушки остановились на вызывающе красном вульгарном платье с разрезом до бедра, шелковом полупрозрачном белье и золоченых сандалиях со шнуровкой до колена.

— Это ужас что такое! — держа бархатную тряпку на растопыренных руках, воскликнула Неминда.

— Ага. Самое то.

— Ну, если ты считаешь… — распорядительница встряхнула платье, опахнув сладковатым запахом старой пудры. — Велю служанкам вычистить и выгладить. А тебе нужно поспать.

— Но…

— Если беспокоишься о друзьях, то они в порядке. Эдвина помогает ранеными, котище тоже занят. Потерпи до завтра, хорошо?



Аррайда покорилась. Вернулась к себе, выпила поданное Неминдой молоко с медом и действительно заснула.

После сна распорядительница отвела ее в купальню. Вода в огромной каменной чаше чуть-чуть припахивала серой, зато была горячая, и много! Аррайда плескалась бы в ней до бесконечности, но Неминда твердой рукой вытянула ее, растерла жестким полотенцем, обработала и покрыла лаком ногти на ногах и руках и помогла одеться.

Под локоть привела в одну из окружающих купальню комнат. Там все уже было готово. Неминда подсыпала сахар в стеклянные шары со светящимися насекомыми, встряхнула, добиваясь яркого ровного света. Подвесила шары по обе стороны большой пластины полированого серебра. Усадила наемницу перед ней и взялась за дело. Под опытными пальцами лицо Аррайды утрачивало собственные черты, сменяясь маской придворной красавицы: стрелки к вискам, удлиняющие глаза; легкие тени на веках, черные загнутые ресницы… Алые пятна на скулах и похожий на сердечко рот на фоне сметанной белизны.

— Не вздумай облизнуться, — предупредила мастерица строго. — Всё, —отодвинулась, оценивая. — Неплохо, а?

Аррайда всмотрелась в зеркало. Интересно, как бы отнесся к ее преображению Косадес? Нарумяненная кукла! «Но ты же сама этого добивалась!..»

Увидев ее сжавшиеся губы, Неминда осторожно спросила:

— Тебе… плохо?..

— Я не боюсь… нет, — ответила наемница на невысказанный вопрос. Продолжай.

Распорядительница перебрала короткие пряди Аррайды. Пробормотав: «Ни в какие ворота не лезет», — сняла с болвана кудрявый рыжий парик и надела на наемницу. Заставила ту потрясти головой.

— Не туго?

Расчесала пряди щеткой, добиваясь, чтобы они легли красивыми волнами и заблестели, а одну приподняла и заколола на темени длинной шпилькой, больше похожей на стилет. Растянула широкие губы в улыбке:

— Так гораздо лучше, верно?

Помогла застегнуть на бедрах пояс с целящими зельями. Кожаные ремни с пузырьками, забитыми в гнезда, носили через одного, чтобы он вызвал настороженные вопросы. Вот только этот был настолько густо покрыт шитьем и унизан каменьями, что скорей напоминал драгоценное украшение.

Управившись с крючками пояса, распорядительница раскрыла перед Аррайдой знакомый ларец — тот, из которого Атин Сарети предлагал взять себе награду.

— И не фыркай! Без побрякушек ты выглядишь глупо!

Зарывшись в драгоценности, она выбрала для наемницы пригоршню золотых колец и тонких золотых браслетов с алыми яхонтами и шпинелью. Затем надела ей на шею длинную цепочку, протянутую сквозь еще одно кольцо: с винно-фиолетовым аметистом в массивной оправе из серебра.

— Вот. По нему Варвур тебя узнает. Это обручальный перстень его матери. Запрячь поглубже. И, самое главное…

Подмигнув золотисто-карим глазом, Неминда вытянула со дна ларца плоский сосуд цвета болотной травы.

— Это — жучиный мускус телванни. Даже капелька, нанесенная на кожу, вызовет в находящихся рядом приступ острой любви к тебе — все равно, в мужчинах или женщинах. И столь же глубокой ненависти — когда духи выветрятся. Чтобы этого не случилось, возьмешь с собой все, — не прерывая разговора, она нанесла жучиный мускус на кружевной платочек и сунула его Аррайде за корсаж, заодно прижав цепочку с родовым перстнем Сарети. А сам сосуд, закупорив, уложила в ее поясную сумочку рядом с гребнем.

— Брызгайся раз в полчаса, не реже. Ну, все. Да хранит Альмалексия Милосердная тебя и всех нас!

Аррайда сделала пару шагов на негнущихся ногах. Ремешки сандалий больно впивались в лодыжки, бархатная юбка лупила по коленям. В круглых глазах Неминды отразились сомнение пополам с жалостью.

— Ты в щепоть подбери и придерживай…

Наемница рассерженно выдохнула. Подумаешь, мука мученическая в платье пройтись! Не задумывается же она, как дышать или как сражаться!.. И когда перестала думать, как ступить, дело пошло на лад. Неминда облегченно перевела дыхание.

Девушки покинули Залы Совета, и тогда Аррайда впервые изнутри увидела Скар: необъятный купол… Светящиеся шары, висящие над переплетением лестниц, веревочных мостиков и галерей… Разбросанные по стенам, похожие на соты костяные двери… Яркие вывески престижных лавок и мастерских… Спешащих по своим делам горожан и парадных стражей на перекрестках…

Вслушалась в легкий скрип деревянных переходов, шелест шагов, гул голосов, отраженные эхом…

Неминда вытянула руку:

— Это Паутина. Впечатляет, правда?.. О, вот они!

Обнаженные до пояса, мускулистые слуги-северяне опустили перед тройной дверью Залов Совета закрытые легкие носилки. Четырех воинов-данмеров; в гай-джуланской броне, но без шлемов, сопровождавших их с ритуальными факелами, от вида Аррайды скривило. Носильщики остались невозмутимы.

Помогая наемнице усесться в носилки, подобрав и закинув внутрь свисающий подол алого платья, Неминда на миг больно сжала ее запястье и тут же быстро запахнула кожаную занавеску. Откинувшись на шелковые подушки, Аррайда, ни о чем уже не думая, отдалась плавному баюкающему движению.
***

Среди стражи, гостей (именитых и не очень) и целой толпы разряженной челяди советник Веним выделялся сразу. «Узнают льва по когтю», — припомнилась Аррайде старая пословица. И дело было не в стати и необъятности плеч. Просто, единственный среди всех, советник был облачен в лилово-черную с золотым листвяным узором, безумно дорогую броню. С ее помощью Болвин не пытался защититься от возможных врагов, а надменно подчеркивал свое превосходство. И наемница испытала к нему глухое раздражение.

Брови Венима тоже удивленно поползли вверх при виде гостьи: похоже, впечатление оказалось сильнее, чем Аррайда с Неминдой задумывали. Но тут он вдохнул исходящий от девушки аромат, и брезгливое удивление на пепельном лице сменилось восторгом. Советник прижал ее руку к груди. Сквозь эбонит кирасы биение сердца не ощущалось, однако ритуал был соблюден. Все почувствовали себя свободнее. Молодой данмер в красной мантии с галуном даже подмигнул Аррайде. Зато лицо чванливой данмерки с толстым слоем белил на морщинах возмущенно вытянулось. Позже из разговора за столом стало ясно, что это не жена Венима, а домоправительница.

Речи в честь Аррайды были торжественны и нудны. Гости и домочадцы Болвина выслушали их с каменными лицами и оживленно зашумели, когда кравчие принялись разливать вино.

Все это время наемница хмуро изучала стоящее перед ней столовое серебро: кое-что из предметов было ей знакомо, что-то — не слишком, а о назначении некоторых оставалось только догадываться. Поняв, что рискует остаться голодной, она с отвагой обреченного воткнула двузубую вилку в изогнутую пятнистую рыбью спину, присыпанную мелко нарезанной зеленью. Простится…

— Для рыбы вот эта вилка… с крючочком: им удобно извлекать кости… — голос советника обволакивал; рука накрыла ладонь Аррайды, помогая наполнить тарелку. — И запе…

Болвин запнулся на полуслове и, будто сорока на кость, уставился на сияющее у Аррайды на пальце Кольцо Окружения.

— Оникс и топаз… Это… одна из реликвий Морроувинда!

Похоже, рядом с ним была не простушка и не шлюха, как казалось на первый взгляд. Она вызывала любопытство, она возбуждала.

— Откуда оно у вас?

— Подарил. Друг.

— Надеюсь, вы позволите и мне стать для вас другом. Просите…

Советник залпом осушил свой кубок. Прижался плечом к плечу гостьи, не обратив внимания на ее болезненную гримасу, когда ударил наплечником. Бурно задышал, разглядывая полушария грудей, приподнятые и полуоткрытые низким корсажем. Потом его рука словно невзначай скользнула под скатерть…

Чем больше Болвин пил, тем сильнее серело его лицо, а глаза делались мутными. Аррайда чувствовала у щеки его горячее тяжелое дыхание. И тем увереннее странствовала его ладонь по ее колену. Внимание Венима начинало Аррайду тяготить.

— Что же вы молчите… Неужели вам нечего желать?

— Говорят, вы держите в своем доме убийцу, — напрямик брякнула она. — Хотелось бы посмотреть. Никогда не видела убийц.

Болвин отстранился.

— Если хотите остаться моим другом — не говорите об этом.

— Хорошо, советник.

— Зовите меня Б-болвин…

Наставившая уши домоправительница в очередной раз хлестнула Аррайду взглядом. Наемница положила руку на запястье Венима:

— Советник… позвольте…

— Б-болв-вин…

— Да, Болвин. Позвольте мне удалиться ненадолго. Привести себя в порядок…

— Госпожа Санторин! — взревел он, — отведите сударыню в мою спальню, — настолько выделив голосом это «мою», что к ним стали оборачиваться. По лицам самых трезвых проскользили двусмысленные улыбки. Жена и дочь Венима, пряча румянец гнева, склонились к тарелкам.

— Окажите всяческую помощь! Я проверю!..

— Иди…те за мной, милочка… — выдавила домоправительница. Похоже, ее антипатии не смог одолеть даже жучиный мускус телванни…
Спальня оказалась помпезной — как раз в духе Венима: неподъемная мебель, каменные вазы, резные панели и ковры. Парчи и камки, пошедших на кроватный полог, хватило бы приодеть небольшую деревню. Яшмовые, коричневые с алыми прожилками, колонны подпирали свод. Плафоны10 изображали сцены военные и любовные, но в центре всех росписей находлся сам хозяин, легко узнаваемый по роскошной эбонитовой броне.

— Агата!


Худая данмерка в сером, до того разбивавшая огромными щипцами угли в очаге, приблизилась и замерла, сложив руки на животе. Прошелестела:

— Да, мутсера…

— Помогите мне.

В четыре руки они отирали пот, брызгали духами, расчесывали, освежали сурьму на бровях и ресницах, румянили щеки, подводили губы… При этом госпожа Санторин не упускала случая толкнуть или больно дернуть, но и без того Аррайда извертелась на стуле. Пора было подновить мускусное волшебство, а как достать бутыль под бдящим оком злобной бабы?

— И почему вы все время оглядываетесь? — уколола домоправительница. —Совесть нечиста?

— Боюсь столкнуться с убийцей, которого здесь прячут. А вдруг он вырвется на свободу?

Старуху перекосило. Булькнув, она поджала и без того сморщенные губы:

— Не ваше дело… Агата, продолжайте без меня! Надеюсь, милочка, вы здесь не надолго задержитесь, — двусмысленно выразилась госпожа Санторин.

— Я тоже.

Подбирая юбки, домоправительница умелась из спальни.

— Не суди поспешно, госпожа, — прошелестела Агата. — Возможно, он и не убивал.

— Ты знаешь сына Сарети? Где он?!

Служанка-данмерка, нагнувшись, стремительно поцеловала наемнице ладонь.

— Не спрашивай о пленнике — это их обозлит. Поищи в правом крыле.

— Спасибо.

— Мой сын был спящим.

Она приподняла лицо Аррайды за подбородок, обращая к зеркалу:

— Вот так хорошо?.. Там роятся стражники, и я слышала болтовню о гобелене.

Девушка резко выдохнула. Славно! Всю ночь бродить по дворцу и заглядывать под драпировки… Не таясь, она вынула флакон с жучиным мускусом, накапала на платок.

— Иди со мной, госпожа. Не туда…

Служанка потянула Аррайду от парадной, с золотой лепниной, двери в сторону арки, скрытой за драпировками. Отворила неприметную дверцу, похожую на дверцу шкафа. Не отпуская руки гостьи, выглянула из-под лестницы, куда выводил ход.

Все те же украшенные росписью своды, висящие чуть выше головы светящиеся шары, померанцы в кадках, натертые мозаики пола… и бесконечные ряды старинных, чуть поблекших гобеленов…

Дышалось здесь куда легче, чем в спальне советника.

— Это правое крыло, — прошуршала данмерка. — Если подняться по лестнице — попадете в главные помещения. Храни вас Альмсиви.

— И тебя, — отвечала Аррайда искренне. И осталась совсем одна. Все, что ее утешало: путающееся в ногах упрямое платье и тесные сандалии не оставят времени пугаться.

— Он снова откажется есть объедки.

— Усталость и голод ломали и не таких.

Наемница отпрянула за торчащий в кадке огнецвет. Мимо прошагали два стражника, в своих скругленных кирасах похожие на шалков. Левый, брезгливо держа на отлете, нес в полотенце плюхающий котелок. Аррайда пристроилась стражникам в хвост. Они так были увлечены разговором, что ничего не замечали. Зато наемница вовремя отпрянула, расслышав клацанье подкованных сапог за поворотом, и уставилась на первую же драпировку. И даже растерянность ей изображать не пришлось.

Пятеро караульных в костяных доспехах Дома Редоран вывернули из-за угла, неотвратимые, как рок. Разводящая, перехватив «пернач», уставилась на Аррайду сквозь прорезь в личине шлема. Произнесла резко:

— Уходите! Вам нельзя находиться здесь! Гвенан…

— Мне… н-надо… — промямлила наемница, старательно прижимая ладонь к низу живота. — Ой… н-не могу-у…

Это вырвалось само собой. И теперь девушка от души радовалась слою румян и белил, не дающих распознать истинное выражение ее лица.

Разводящая дернула головой:

— Гвенан, отведите ее в уборную.

— За мной!

Голос был хрипловатым, но явно женским. И страшно раздраженным.

Церемоний ждать не приходилось. Спасибо, хоть повела в нужную сторону — туда, куда убрались болтуны с котелком.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет