Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет16/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Девица отлично подходит под описание сироты из легенды. По воле Его Величества Аррайда, насколько это возможно, воплотит в жизнь древнее пророчество и станет Нереварином»…

Оказалось, Кай давно стоит у нее за спиной и читает письмо вместе с ней. Девушка шеей чувствовала его дыхание. Потянувшись, она вытерда потные ладони об одеяло.

…«Хотя это пророчество — всего лишь местное суеверие, Его Величество, посоветовавшись по этому вопросу с экспертами и советниками, убедился, что оно истинно, либо целиком, либо частично. Поэтому Он настоятельно просит вас относиться к этому делу со всей серьезностью.
Некоторые аспекты древнего пророчества описаны в конце этого документа. Дополнительные материалы придут к вам с курьером в ближайшее время. Естественно, вам необходимо также ознакомиться с деталями пророчества из местных источников. Так как именно Аррайда воплотит предсказание в жизнь, прикажите ей собрать информацию по этой теме. Его Величество очень интересуется легендами и пророчествами о Нереварине, и поэтому с нетерпением будет ждать от вас отчета по этому делу.
Ваш смиренный и послушный слуга,

Глабрио Белльенус,

Личный Секретарь Его Величества12

Косадес дождался, пока Аррайда несколько раз перечтет письмо, осознает, почти затвердит его наизусть. Потом выдернул лист. Безжалостно скрутил — и сунул в пламенеющую углями жаровню.

Запахло горящей кожей. Скомканный пергамент корчился в огне, и вместе с ним сбрасывала Аррайда свое прошлое, в котором была никем. Самое страшное — быть никем.

Наемница догадывалась, она знала то, к чему ее искусно подвели, что прежде нее почувствовали и Лландрас, уничтоженный после балморской Камонна Тонг, и Гилу Дралас, огородник из Пелагиада, и невольный убийца Варвур Сарети… Другие пробужденные спящие, и пепельные трупаки, с невероятным постоянством попадающиеся на ее пути. И эта судьба оказалась даже ярче, чем мечта быть дочерью императора. Ликование рвалось изнутри.

— Спасибо.

Она наклонилась и поцеловала тяжелую руку Косадеса.

Мастер-шпион заставил девушку выпрямиться, держа за закованные в эбонит плечи:

— За что? За то, что отправляю тебя на смерть? Восторженная дурища! Чему ты радуешься?! — встряхнул. — Ты вообще в состоянии меня выслушать?

Аррайда прикусила непослушные губы, так и норовящие растянуться в улыбке. Отвернула пламенеющее лицо.

— Есть некая ирония в том, чтобы заставить служить себе воплощение человека, некогда отдавшего все за свободу Морроувинда, — ворчал Косадес, потянувшись к посудной полке. — Изящный политический ход. Возможность навсегда обезоружить противников в восточных провинциях. Тех, что спят и видят, как отколются от Империи… — он принялся нарезать хлеб, громко стуча ножом и оставляя на разделочной доске глубокие царапины, — и не вступают в открытый конфликт лишь по недостатку сил. Но мы вполне бы могли найти на роль Нереварина местного, хорошо знакомого со здешними реалиями, и подготовить как можно лучше, — мастер-шпион водрузил на хлеб вяленую скрибятину и стал украшать веточками укропа и раскладывать на широком блюде, — а не затеваться с глупостями… вроде расположения звезд, воли судьбы и каких-то смутных пророчеств. Ешь! Астрология — блестящая игрушка, и строить на ней расчет…

— Иначе бы мы не встретились.

— Иначе бы не встретились, — кривя губы, повторил Кай. Развернул наемницу лицом к себе, точно собирался надавать пощечин. Но только еще раз встряхнул за плечи.

— Это не чудо. И не награда, — глядя в теплые влажные глаза Аррайды, сердито бросал он. — Воплощенных было много, и ни один не дожил до старости и не умер в своей постели. Так что прекращай радоваться и соберись. В дорогу.

Не глядя, взял кувшин с суджаммой, наклонил над деревянным кубком. И, чеканя каждое слово, продолжил:

— Ты отправишься к Нибани Месе, мудрой женщине и пророчице племени Уршилаку, той, чье имя назвал тебе Зайнсубани.

Струйка пива шлепнула в дно.

— Ты узнаешь, какие знания они хранят, передавая в устной традиции.

Закрутилась водоворотом.

— Ты выяснишь, почему степняки на протяжении стольких лет зовут Альмсиви ложными богами и какие инструменты создал Кагренак. Разберешься, что же такое, по их мнению, Шестой Дом и что означают посланные тебе сны.

Пена вздыбилась над кубком и влажными потеками окропила стол.

— Но, самое главное, — ты объявишь себя Нереварином и спросишь, что тебе делать дальше. Ты должна узнать правду и увидеть лицо своего врага. Шармат!

Мастер-шпион вздернул кувшин, облизнул его край и липкие пальцы. Вытер лужу на столе.

— Пей. Там тебе не нальют. У Моря Призраков... Также кузницы и зелейные лавки вряд ли встретятся, — он покачал кушин в руках и налил себе тоже — уже без происшествий. — Потому обзаведись снаряжением и не отказывайся от помощи, кто бы ее ни предлагал. Аптекаря ушастого можешь прихватить.

Кай хмыкнул.

— Ну и, проведай форт Лунной Бабочки. Тамошние священник Девяти и зачарователь кое-что для тебя приготовили. Свитки там полезные, зелья лечения болезней… Деньги, кстати, есть? И не красней.
***

Из Альдруна отправлялась маленькая армия. Полтора десятка человек на крепких верховых гуарах, способных запросто поднять и двух ездоков в тяжелой броне. Большинство воинов были одеты в кольчуги, относительно легкие и гибкие, удобные для путешествия в сухих и знойных пепельных землях; с разрезом позади для верховой езды. От дождя и пыли прикрытые алыми коттами Дома Редоран. Наплечники, цельнокованые наручи, выступающие закраиной выше локтя, латные рукавицы; ремни и портупеи через плечо, чтобы пояс не оттягивало мечом. Головы всадников венчали конические шлемы с бармицами и личинами, оберегавшими как от пыли, так и от случайной стрелы. За спину заброшены на ремнях каплевидные щиты — тарчи.

На гуарах доспехов не было: их защищала собственная чешуя.

Запасных, вьючных гуаров с собой не вели — чересчур упрямы и прожорливы. Да и ни к чему. Кроме всадника, каждый верховой с легкостью нес запас воды на пару дневных переходов, пищу для ездока и лакомства для себя, морковку или пробочник; запасное снаряжение; веревки, крюки-«кошки» и сети с грузиками по краю. Походную кузницу, три котла и три медных чайника… Еще везли продуманные подарки для Уршилаку — то, что может понравится. А главное, то, чем не может обеспечить себя кочевое племя: целебные свитки и зелья, нитки с иголками, тонкие ткани, книги, скобяной товар, оружие… Оружия и при себе было много: мечи — прямые и изогнутые, торчмя вставленные в седельные похвы; несколько двуручников — с прямыми и волнообразными лезвиями, лунницей и незаточенной частью клинка у крестовины — для перехвата. Корды и широкие плоские «клыки» для драки в тесноте. Кистени и шестоперы. Наборы сулиц. Тугие короткие луки — тисовые и из рогов, скрепленных бронзовыми накладками — такие с пятидесяти ярдов пробивают тяжелый доспех. Стрелы в закрытых колчанах — по дюжине на лучника. А в седельных сумках — про запас и готовые, и отдельно наконечники и древки с перьями. Метательные ножи в кожаных петлях портупей, и засапожные — прилаженные внутри сапог из каленой кожи, подымающихся до железных наколенников.

Такое количество оружия не смущало альдрунцев — жизнь у отрогов Красной Горы, пепельные бури и нашествия моровых тварей приучили самую последнюю домохозяйку покидать жилище с ножом, а того лучше, с серпом. Один ловкий взмах — и лишится тварь лапы или даже головы. Под крепкой охраной уходили в северные редоранские городки Маар-Ган и Гнисис поклониться святыням также редкие отряды паломников. Дело привычное. И хотя в этот раз паломников в дружине не было, не смущала величина отряда и городскую стражу; наоборот, они приветствовали отозвавшихся на призыв Храма очистить пути для пилигримов и устроить большую охоту на обнаглевших тварей, регулярно опустошавших окрестности редоранских поселений и взявших привычку даже забредать в город. На слуху еще была жуткая история советницы Брары Морвейн. Корпрусные твари захватили приступом ее особняк, убили мужа, охрану и слуг. Самой Браре лишь чудом удалось ускользнуть от них.

Черрим притащил Аррайде грамоту Маар-Ганского Храма, что паломники страдают, и что Храм собирает охотников на чудовищ. Лучше повода для похода к Уршилаку, не привлекая к себе внимания, и придумать было невозможно. Неминда и примас Сарано, осчастливленные, что нашелся хоть кто-то, рискующий выступить против растущей опасности (где нет порядка, кроме тварей заводятся и мародеры с разбойниками. А еще поговаривали о вылезающих из старых склепов упырях), взяли на себя заботу о снаряжении отряда. Внес изрядную лепту и советник Сарети. А Хассур Зайнсубани, степняк, бывший торговец гуарами и агент Косадеса, помог выбрать на ярмарке лучших верховых и сбросил отнюдь не маленькую цену на них, елико возможно. И велел своему сыну Ханнату пойти с отрядом проводником.

Ранним утром, когда солнце, еще не укрытое злым серо-розовым маревом, а ясное и чистое, похожее на золотой щит, только выплывало из-за зубчатых гор, отряд Аррайды был готов выступать.
Рев и визг гуарьего рынка, расположенного у северных городских ворот, скрип въезжающих и выезжающих из города повозок, стук барабанов, крики погонщиков, влажное шлепанье звериных лап о брусчатку… вся эта какофония заставляла магичку Эдвину, зажатую со своим верховым в середине отряда, ерзать в высоком седле, затыкать уши и болезненно морщиться. А тут еще пара гуаров сцепилась в драке посреди дороги. Громовое «ик» поднялось до небес. Зверюга ведьмы подскочила и извергла заряд «яблок» из-под хвоста. Судорожно стиснув колени, схватившись правой рукой за луку седла, левой Эдвина зажала нос вуалью, призванной защищать от пыли лицо и шею.

Шлема ней не было, вместо кольчуги поверх любимого синего платья был натянут толстый кожаный дублет, а само платье разрезано по бокам, чтобы не мешать верховой езде. И все же способ передвижения, избранный для отряда Аррайдой и Черримом, одобрить чернокосая не могла. И после того, как аптекарь Тьермэйлин твердой рукой помог возвратить равновесие, громко высказала претензии.

— Лучше ехать верхом, чем идти пешком, — оглянувшись, назидательно изрек Черрим. — К тому же, на себе нам все не унести. Мы ж эта… аптека, библиотека и оружейная лавка в одной морде.

И зычно прокричал:

— Джофрей, Габриель и… ты, Заяц! Едете впереди в дозоре!..

Эдвина снова прикрыла лицо вуалью, на этот раз от смеха. Освобожденные в Андасрэте рабы переставали быть на одно лицо. Джофреем кликали плосколицего, с носом-картофелиной, детинушку редгарда, чьи плечи, пожалуй, были пошире, чем у бойца-хаджита. Габриелем — хрупкого светленького бретона. Пушок едва пробивался у него на подбородке, а бледно-серые глаза были опушены густыми ресницами. А босмера с пузиком и ушами, торчащими над скромной лысинкой, и, чуть что, румянившегося, аки девица, иначе, чем Зайцем, никто не звал.

Проводник Ханнат ударил в барабанчики, задавая гуарам ритм. Дозорные поскакали вперед с громким криком:

— Дорогу!.. Дорогу!!..

И Альдрун, наконец, остался за спиной.
— Глаза не скашивать! За обочиной следить в свою сторону! — проорал котище, скача вдоль строя, и поехал в голове, возле Аррайды, приноровив к ритмичному бегу ее гуара своего скакуна. Любимая двемерская кираса блестела чистым золотом; и спину Черрим держал ровно — да в кирасе крючком и не согнешься.

— Широко вокруг — засады не сделаешь, — прокричал он.

— Ага!

— На небо поглядывай!



— Ладно!..

Вдали над скалами трепетала крыльями пара едва различимых скальных наездников, а так на многие лиги вокруг отряда не было видно ни зверя, ни человека. Только тянулись по обе стороны, отмечая среди пустошей дорогу, пирамиды из туфа, отбрасывали пузатые тени; да раза два мелькнули арочные входы в старые могильники.

— Глуш-шь…

Черрим возмечтал по привычке дернуть себя за ухо, и шлем загудел от удара латной рукавицы.

— Мрау!.. Ответы кончились, остались одни вопросы…

Аррайда обернулась к раздосадованному приятелю. С ней такие коллизии не случались. И вообще, наемница уже успела оценить по достоинству доспех из эбонита, подаренный ей Атином Сарети. Броня была потрясающей, без дураков. К примеру, Эдвина лишь цокала, разбирая наложенные на него чары. Кроме веса, у эбонита не было недостатков. Он был удобен и прочен, облегал тело, точно вторая кожа. Из него не разило потом, не было ни жарко, ни холодно, вне зависимости, что за погода стояла снаружи. И в закрытом шлеме дышалось даже легче, чем без оного. Только виделось все изнутри, как сквозь фиолетовую воду. В шлеме можно было безбоязненно смотреть на солнце.

— Я бы давно их задал, да все времени не было. Зачем ты угорелой кошкой носишься по Вварденфеллу?

Хаджит наколенником пнул гуара, чтобы не косился на аппетитный куст на обочине.

— Только не говори, что служишь гильдиям. По крайней мере, ни одной из тех, что я знаю. И при этом… ты не совершила ни единого поступка, за который я бы мог тебя презирать. По крайней мере, у меня на глазах не совершила, — он подергал головищей, словно пробовал почесать изнутри уши о подшлемник. — Можно подумать, тебя ведет Шигорат, Безумная Звезда. Ну… и что тебе понадобилось в божьей заднице? Мы везем волосяные веревки для силков, сети, колья для ловчих ям… но ведь это напоказ, правда?

Аррайда глубоко вздохнула. Покосилась на наставившего уши проводника. В шуме, производимом отрядом, трудно было что-то расслышать, и все же…

— Ответы не только за морем, — наклоняясь к Черриму, проговорила она. — Среди Уршилаку есть колдунья и провидица Нибани Меса. Попрошу ее разобраться с моим беспамятством и истолковать странные сны.
Ветер свистел между каменными столбами, утыкавшими плоское, как стол, пространство; нес мелкий песок; выглаживал каменные морщины, особенно черные под ярким пронзительным солнцем. Серые хрусткие пирамиды, расставленые вдоль дороги, медленно уплывали назад. Похоже, даже в пепельную бурю рядом с ними не потеряешься. А скалы на окоеме блистали зеркальной чернотой базальта и красными и серыми гранитными прожилками. Только вблизи становилось видно, насколько замутнены теркой песков эти каменные зеркала.

Петляла, делилась на тропы и вновь сливалась мощеная плитняком дорога. Возле грязевых колодцев, вскипающих иногда посреди колеи, цвели огненные папаротники, лезла к небу и во все стороны разбрасывала колючие плети мясистая трама. Гуары, сбиваясь с рыси, тянулись к ней башками, громко икали, хватали за стебли, хрумкали и сыто отрыгивали. По их круглых мордам с пастями-щелями разливалось блаженство.

Несколько раз сделали привал. Гуаров пустили пастись под охраной и не расседлывая. Перекусили, не разжигая костров.

— Второй раз будем ночевать уже в Маар-Гане, — глядя из-под ладони на небо, сказал проводник Ханнат. — Если духи предков будут милостивы.

И втянул носом знойный воздух, смешно морща переносицу.

Аррайде нравился этот данмерский парень, и вовсе не потому, что его отцом был Зайнсубани. Ханнат был спокойный, деловитый и ни капли не важничал, что она за несколько последних часов уже успела оценить.

— А в первый?

— В Бал Исре. Мы попадем туда ближе к закату.


Тележка с яблоками не опрокинулась (ничего плохого не случилось), и к вечеру отряд выехал на перекресток, над которым, будто шлем, возвышался холм, украшенный каменной короной. Окружая его с тыла, торчали ребрами голые стволы сухих деревьев. Спереди — вилась тропинка, с усилием карабкаясь на крутой склон.

Проводник Ханнат стянул головной платок и слегка наклонил голову:

— Бал Исра. Круг Камней.

Помолчал.

— Здесь очень удачное место, высокое, и есть колодец, единственный крупный источник воды на пути из Альдруна в Маар-Ган и от Гнисиса до Красной Горы. Тут всегда останавливались паломники. Правда, сейчас, после нападений моровых тварей и пепельных бурь, редко кто осмеливается отправляться на север. И берег Шигората практически отрезан от остальных земель. Со стратегической точки зрения место чрезвычайно выгодное. Тот, кто рискнул бы поселиться тут и построить крепость, держал бы сердце Редорана в своих руках.

Черрим смерил Ханната взглядом. Аррайда пожалела, что из-за личины не может определить выражения лица, но подозревала, что усатая морда ошеломленно вытянулась. Еще бы, мудрено ожидать от «дикого степняка» столь складной и длинной речи. Если с отцом, Хассуром-книжником, не знаком.

— Согласен! — опомнился мохнатый и скомандовал: — Эдвина и ты, Лин, киньте заклинание, не сидит ли там кто. Габриель с Джофреем! Обойти горку слева! Заяц с Велвой! Направо! Встретимся наверху.

Редгард Джофрей и бретон, пригибаясь, на полусогнутых, захрустели разбросанными под горой камнями — что богатырь, что тощий, заставив Черрима сердито фыркнуть. Так же громко поломилась вперед льноволосая северянка Велва — приземистая, с вечным прищуром глаз и плечами, по толщине равными бедрам. Зато босмер утек в мертвую рощу изящно, как уж. Лесовик.

Дождавшись знака, что путь чист, Ханнат спешился и повел гуара за луку седла, пристукивая в барабанчик, когда тот упрямился. За ним двинулись остальные.

— Говорят, здесь уже стояла крепость.

— А как она звалась? — спросила Аррайда, идущая рядом.

— Индарис.

— Индарис… — повторила она и задумчиво прибавила: — Индорил.

Корона вокруг горы оказалась остатками старых укреплений. Несколько башен сохранили стены высотой в человеческий рост. Среди замощеного двора располагался каменный колодец с крышкой и желобом из опрокинутого «блошиного» панциря. Швы кладки дышали влагой. Между плитами проросла трава. Жесткая и сухая, ближе к колодцу она образовала изрядную поросль.

— А змей тут нет? — спросила наемница проводника.

— Змей нет. Видишь, гуары не беспокоятся? Ящерицы любят греться на камнях, но они безвредные.

— А призраков?

— Ты боишься призраков?

Аррайда припомнила тень Лландраса — как он сидел на краю канавы в подземелье под Вивеком, пробуя остановить текущую из порезов зеленую кровь. Должно быть, Ханнат что-то почувствовал. Успокаивая, положил на эбонитовый наруч серую ладонь:

— Не думаю. Алтарик есть.

Раздвинув колючки, проводник указал янтарный триолит, изрезанный письменами. Преклонил колени. Аррайда последовала его примеру.

— Мне говорили, что пепельноземцы не верят в Альмсиви.

— Сейчас не то время, когда можно считаться богами, — Ханнат протянул ей руку, помогая встать.

Тем временем молодые воины под командой Черрима сдвинули тяжелую крышку с колодца и, отчистив желоб от всепроникающей пыли и мусора, стали наполнять водой, таская за веревку кожаные ведра. Гуары счастливо икали, сопели, плюхали; сверкали, разлетаясь, брызги.

Путники налили свежей воды в мехи и котлы для пищи. Взяв сухой гуарий навоз из-под навеса, натаскав из-под холма и нарубив сухостоя, разожгли два костра. Приготовили ужин.

Поев, Аррайда отскребла края миски и вылизала ложку. Улеглась на спину, поставив миску на живот, разглядывая первые звезды.

— Странно… почему тут не сделали таверны с гостиницей?

Люди боятся селиться здесь, бегут от мора, — ответил Ханнат. Паломников все меньше. Чувствуешь, вода цвилью отдает? И дорога дичает.

— Надо часовых сменить.

— Лежи, — буркнул Черрим, вставая.


Ночью весь богатый арсенал пришлось пустить в дело. Прокричали тревогу дозорные. Взревели и заплясали гуары. И понеслось.

Бешеные твари кидались на стены, прячущие верховых и людей. Ревели, выли, клацали челюстями, когтями царапали кладку. Подпрыгивали на хвостах белесые алиты с тяжелыми мордами. Таранили препятствие кагути — клыками и грудью, перерастающей в голову, обведенную растопыренным костяным воротником. Налезая друг на друга, пронзительно вереща, царапались кверху крысы, шуршали голыми хвостами. Камнем падали с неба скальные наездники.

А на краю зрения мелькали чьи-то тени, опасаясь показываться на свет.

Люди не оставались в долгу: метали сулицы… рубили… крушили кистенями и шестоперами черепа и хребты. Тыкали в хари походнями. Кто умел — бросал боевые заклятия: помощь холодному железу.

— Крепкие… Гах!.. — взмахнув «перначом», Черрим на выдохе отоварил еще одну дурную голову. — Хрустят, а лезут…

Стреляли почти в зенит лучники по атакующим скальным наездникам.

И Аррайде казалось, будто лезут твари не сами по себе. Будто, как цепью, скованы чьей-то волей. Как спящие.

Девушка-редгард уже собиралась вести отряд на вылазку, чтобы разобраться с кукловодами, когда бой закончился — так же неожиданно, как и начался. Враги разбежались с обиженным воем, точно собаки, которым прижгли хвосты.


Полудесяток выбрался из руинки через стену, не разбирая загороженный вход. Остальные пристально следили сверху, подсвечивая походнями; чуть что, готовые предупредить и прикрыть от опасности, втянуть назад.

— Обычные звери огня боятся. А эти живучие и…

— Заколдованные, — Аррайда хотела ткнуть сапогом тушу и раздумала.

— Лучше не трогать, — буркнул Черрим, — моровые, как пить дать.

Трупов внизу оказалось немного: будто твари, отступая, унесли раненых и часть мертвых с собой.

Тех, что оставались, забрасали кизяком и сучьями, не жалея. Обильно полили маслом. Бретон Габриель (у них у всех прирожденная склонность к магии) выщелкнул в сушняк огненным заклинанием. Полыхнуло и занялось так, что пришлось отступить.

— Покусанные, побитые есть?!!.. — орал Тьермэйлин, раскладывая содержимое своих сумок возле костра внутри укрепления. — Лечиться!

— Можно у алтаря исцеления попросить, — подсказал Ханнат.

Эдвина, сидя на земле, скрестив ноги, зубами выдернула пробку из долбленки с зельем, восстанавливающим волшебную силу. Руки у нее тряслись.

— Помоги, кому нужно, — бросил Черрим аптекарю, — и переберемся наверх. Не стоит тут оставаться. Велва, Заяц, помогите ему!

Помолясь у триолита, воины перетащили вещи в развалины другой стрельницы, выше по склону. Убедившись, что с большего целы и гуары, и люди, обработав ранения, выставили удвоенную охрану, снова легли и спокойно проспали до света.

С этой ночи странствие уже не казалось приятным и легким, а больше походило на растянутую во времени цепочку боев. Среди пыли на дороге то и дело бросались в глаза кости, выбеленные солнцем и ветром. Хрустели, попадая под гуарьи лапы. Сложенные горками у обочин, придурочно скалились черепа.

Все в отряде вздохнули с облегчением, когда в зыбком мареве показалась высокая платформа силтстрайдера с яшмовой спиной «блохи» над нею… дозорные башни… сдвоенный шпиль над Храмом… изогнутые крыши самых высоких домов… И, наконец, костлявые стены из ракушечника, окружающие городок Маар-Ган.

В Маар-Гане отряд разделился. Получив благословение Альмсиви на охоту, бывшие рабы и проводник остановились в странноприимном доме, а Эдвина уговорила Аррайду переночевать у знакомой ведьмы, Улин, живущей в хижине за городской стеной, наобещав редкостные ингредиенты. Разумеется, кот и аптекарь увязались с девушками, приказав остальным подтянуться на рассвете.


Свернув от городских ворот к востоку, проскользнув под голенастыми ногами «блохи», топчущейся у платформы в ожидании путешественников, и пройдя пару лиг вдоль стены, спутники увидели домик с изогнутой крышей и крепкой полукруглой дверью — такой же, как все местные дома. Рядом, огороженный жердями, чах давно не политый огород. На шест ограды был одет кувшин без дна, на жердях болтались лохмотья.

Бретонка заглянула в озадаченные лица. Хихикнула:

— Э-э… Улин — своеобразная особа. Но домишко ее опрятнее, чем она сама.

Насчет опрятности магичка преувеличила. Битая посуда, обломки мебели, обгрызенные мослы устилали пол ровным хрустящим слоем. Приправой служили пыль и паутина, ошметки, назначения которых никто бы не взялся определить. И вдобавок невероятная вонь.

— Скамп… — зажав нос, промычала глава магической гильдии. Но поскольку останков хозяйки даже после самых тщательных поисков не нашлось (впрочем, как и вызванной ею твари), гости беспокоиться за Улин не стали. А так как стемнело и начиналась пепельная буря, основательно вычистили знаменитым Тьермэйлинским заклинанием пару соседних комнат, заперлись изнутри и легли спать.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет