Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет3/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Мелисса с Ажиррой шевелением пальцев зажгли свечи в деревянных подсвечниках, накрыли на стол, посреди выставили серебряную бутылочку флина и горшок с цветами.

— Вроде все, — Мелисса поправила ложку, разлила флин по кружкам, — вздрогнули, девочки! За тебя! — повернулась она к Аррайде. — Все тебе цветочки и зелья — и никаких чудовищ!..

Ажирра глотнула темный флин из своей кружки, набрала в ложечку желе:

— Это как без чудовищ? Разве без шкуры, скажем, алита в алхимии обойдешься?

Имперка подмигнула:

— Только он не хочет свою шкуру отдавать. И тут приходишь ты… — она подняла шлем Аррайды, поставленный на угол стола, и задумчиво заглянула внутрь. Потом пальчиком легонько тронула рукоять приставленной к скамье клейморы. Глубоко вздохнула: — Ой, девочки! Жила я себе в Нибенее, и знать не знала, ведать не ведала, в какой мир меня занесет.

— Ну, началось, — запыхтела Ажирра. — Колдуны — всегда перекати-поле. Дома сидя, многого не узнаешь.

Магичка-проводник стала цедить себе флин, ехидно при этом улыбаясь:

— Я так понимаю, ты вот о ней говоришь? — взглянула на Аррайду. — Сперва ее на Горький Бережок за грибами пошлешь, потом еще куда за каким шарматом. И она многое узнает — если не убьют, конечно.

Ажирра дернула усами и вгрызлась в мясо с тарелки. Аррайда тоже ела молча и быстро, даже не думая встревать в спор. Вдруг по спальне прошелся ветер, свечи качнулись.

— Что такое?! — Мелисса вздрогнула. — Ты двери не закрыла?

— Закрыла, — Ажирра проглотила непрожеванный кусок, встала и проверила дверь. Та была заперта на массивный засов, а окон в спальне не имелось.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — имперка передернула плечиками и вскочила, голова ее, как цветок за солнцем, повернулась в темный угол за кроватями. Аррайда ничего не чувствовала, но вытерла о штаны жирные руки, нахлобучила шлем и взяла клеймору. Ажирра же зашипела, шерсть на голове встала дыбом, хвост судорожно колотил по бокам. Взмах лапой — и трепетный огонек побежал в тот угол, куда смотрела Мелисса, выхватывая из полутьмы то столб кровати, то угол подушки, то…

Девушки хором выдохнули: в углу за кроватью стоял, покачиваясь, данмер — совершенно голый, исключая обмотавшее бедра полотенце — высокий, мускулистый. Взвешивал на руке деревянную, окованную железом дубину. Вот только лица под лысым черепом не было — так, клубящаяся чернота. Магички замерли. А незнакомец, все так же пошатываясь, неожиданно быстро шагнул вперед, вытягивая руки, будто играл в «Слепого кота»:

— Хозяи-ин… где ты, хозя-и-ин… я устал… позволь отдохну-уть…

Мелисса заорала: «Мама!» Ажирра запнулась и шлепнулась на скамью. И лишь Аррайда, ничего ровным счетом не понимая, выставила клеймору перед собой. Безликий среагировал однозначно: скользнув вдоль клинка, попытался достать девушку-редгарда дубиной по голове. Аррайда заорала не хуже Мелиссы и секанула врага сбоку наискось. Клеймора отсекла безликому левую руку, крови не было! И он лишь пошатнулся и прыжком оказался в опасной близости от редгардки. Но тут опомнилась Ажирра и с диким мявом огрела нападающего цветочным горшком по голове. Мелисса же, продолжая визжать, запустила в безликую харю огненный шар. Нападающий, воя, закрутился на месте. Аррайда рубанула, не раздумывая, и серая голова полетела под кровать, а тело упало, сложившись пополам и стукнув дубиной о каменный пол.

— Готов, — охрипше произнесла Мелисса.

Аррайда, как ее учил Тьермэйлин, щелкнула пальцами, убирая тело. Как ни странно, получилось с первого раза.

— Кто… Что это… было? — спросила девушка, тяжело дыша. Мелисса с хаджиткой переглянулись:

— П-пепельный… трупак.

По грибы на Горький Берег. Балмора. Святилище Хассур
Ажирра шлепнулась на лавку, слепо зашарила лапой. Кувшинчик опрокинулся, остатки флина потекли по столу.

— Нам п-показалось, — тонким от испуга голоском пробормотала Мелисса, зажигая по углам спальни волшебные огни. Стало светло, как днем, тени забились за кровати и гардероб и сделали вид, что их нет. В комнате, исключая юных волшебниц, никого не оказалось. Мелисса на цыпочках подкралась к сундуку и вытянула оттуда кувшин из серой глины, просто огромный.

— Ты что, — забормотала хаджитка. — Грииф — такое пойло: совсем мозги потеряем.

— Нечего терять, — рявкнула имперка. — Пепельный трупак в гильдии магов. Или показалось? — она с надеждой обвела товарок взглядом.

Аррайда отрицательно покачала головой и взялась за точильный камень, чтобы привести в порядок клинок, пострадавший от столкновения с дубиной. Ажирра опустилась на колени, лапами сгребая в мисочку останки пепельного гостя:

— Н-не показалось. Ну и зачем ты его… так быстро убрала? Это ж ингридиент редкостный. У нас как раз заказ из Маар-Гана на лекарства от мора. А в этом трупаке…

Мелисса сочувственно покивала:

— Алхи-имик…

Зубами выдернула пробку из кувшина, щедро разлила по кружкам пенный грииф. Залпом выпила свою.

— Девочки, вот что. Ранис говорить не будем. Следов нет, и все равно она нам не поверит.

— Поверит. Из-за Призрачного Предела всякая дрянь лезет.

— Ха! — имперка стукнула кружкой по столу. — Призрачный Предел где, а мы где?.. Не может этого быть.

— Чары кто-то навел? У Галбедир сил бы не хватило.

— А если свитком?

Ажирра, уронив миску с ценным содержимым, метнулась к двери.

Мелисса с Аррайдой схватили ее за платье.

— Мр-р!!!!... Пустите!!!

— Стой! Доказательств нет! Да и… вот я ни за что не выйду до утра, а потом разберемся. Ловушку на Галбедир устроим.

Ажирра запыхтела, но к двери кидаться раздумала. Похоже, ей тоже не хотелось бродить по сумрачным пустым покоям и переходам. Кошечка опять взялась собирать драгоценный пепел, даже метелочкой смела, что не взялось в лапы.

— А что такое Призрачный Предел?

— А??

— Что такое Призрачный Предел?!



На Аррайду взглянули, как на сумасшедшую. Мелисса поболтала грииф и налила себе в кружку.

— Тысячу лет назад… или даже больше… Триединые Альмсиви поставили волшебную стену, чтобы удержать приходящее с Красной горы зло.

— А ему — хоть бы хны, — проворчала Ажирра. — Лезет себе и лезет. То моровые твари, то ловчие корпруса, то эти вот, — она кинула мрачный взгляд на миску перед собой, точно боялась, что трупак восстанет из пепла. — Вообще мы от Красной горы далеко, нас вроде бы и не касается…

И стряхнула пепел в мешочек, затянула бечевкой горловину. Сказала, предупреждая дальнейшие вопросы:

— Все, спать пора! Завтра тебе за грибочками на Горький Берег. Ты давай, клади меч рядом, враг ждать не станет. А мы с Мелиссой постережем по очереди.

— Ага, — хмыкнула имперка, — заорем так, что не сможешь не проснуться.


***

Утром, злые с похмелья и недосыпа, как осы, ни на какие вопросы Аррайды магички отвечать не хотели. Ажирра, желая опередить в исследованиях босмерку Галбедир, требовала поторопиться. На «блоху», в Сейда Нин, оттуда за околицу, набрать грибов — и тут же обратно! Совала в руки «Букварь для северян» с яркими картинками: «Б — это банглер-бейн, Г — это гайа фация, они на деревьях растут, — тыкала мохнатым пальчиком. — Светящаяся сыроежка светится, у копринуса шляпка узкая, ножка тонкая. И сам лиловый. А кода прямо в болоте растет. Усекла?» Аррайда, у которой тоже болела голова, лишь тупо кивала и не сопротивлялась, когда ее развернули и дотолкали до высокого помоста силтстрайдера. «Блоха» громко ревела и почесывала одна о другую бесконечные суствачатые лапы, отчего помост мелко трясло. Толкая Аррайду, грузили тюки, цепочкой двигались пассажиры. Погонщик, взглядом оценив меч и доспехи девушки, за поездку заломил несусветно: тринадцать дракошек в один конец. И скаля белые зубы с серой морды, нагло утверждал, что по-божески берет, и если хоть дракошку спустит, то непременно разорится, кормить животное дорого.

— Надеюсь, ты кормишь не путешественниками?

Очередь загоготала. Погонщик надулся и велел девушке проваливать, если нищая. Аррайда пересчитала наличность, поняла, что если денежки не хватает, то ей неоткуда взяться; плюнула, сбежала по ступенькам к нижней площадке, а оттуда мягко соскочила к арке восточных ворот. Воротного полотнища в них не было: к чему оно, если любой мало-мальски опытный маг способен высадить ворота щелчком пальцев? Раздумывая о таких превратностях, девушка-редгард зашагала по мощеной плитами дороге вдоль реки. Река плескала и сверкала на солнце, вокруг дороги росли трава и цветы, мох на плитах под ногами был мягок, ходьба бодрила. Скоро похмелье забылось, как дурной сон, жизнь мнилась удивительной, а меч за плечами пока еще не казался тяжелым и мог спасти от любых неприятностей. Аррайда тихо насвистывала себе под нос, отмеряя милю за милей, время от времени сверяясь с картой и дорожными указателями, которые имперская служба щедро расставила на каждом перекрестке. Не так уж далека деревенька Сейда Нин.

Туча появилась неожиданно. Круглая, серая, она мгновенно поглотила солнце, выплюнула короткую острую молнию и разразилась ливнем. Крупные капли стекали по шлему и били по лицу, сапоги нахлебались воды и разъезжались на скользких камнях. Оглушительно грохотал гром. Девушка укрылась под здоровым валуном на обочине, пережидая. Гроза была недолгой. Туча ушла, солнце вылезло; над травой, дорогой, деревьями стал подниматься пар. Аррайде сделалось жарко, сонно зевая, она продолжила путь, мечтая стащить панцирь, отложить меч, скинуть сумку с припасами и как следует отдохнуть. И, должно быть, свернула не в ту сторону. Мощеная дорога пропала. Под ногами была растрескавшаяся коричневая земля, похрустывали мелкие камешки, а вокруг тянулись изрезанные морщинами стены незнакомого ущелья. Впереди маячили похожие на клыки каменные столбы. Рассудив, что если тропа есть, она обязательно куда-нибудь выведет, девушка не стала возвращаться. Стены ущелья смыкались теснее, солнце затянула мутная багровая пелена. Совершенно неожиданно сорвался ветер, Аррайда пригнулась, сопротивляясь его напору. Ветер делался стремительнее, завывал среди каменных стен, закручивался, нес багровую пыль и мелкие камешки, долбил по панцирю и шлему, сек лицо. Стало невозможно дышать. Аррайда смочила из баклажки платок, обвязала рот и нос, прижмурилась и теперь двигалась почти вслепую. Можно было свериться с картой: вот Балмора, вот дороги, вот на полудне Сейда Нин. Дело оставалось за малым — отыскать полудень. Солнце совсем исчезло в кровавом мареве, ветер ныл и хрипел, небо смешалось с землей. Стараясь не поддаваться страху, Аррайда сдвинулась к каменной стене ущелья, чтобы найти щель, годную, как укрытие. Должно быть, боги пожалели ее — под нависающей аркой темнела нора. Девушка втиснулась туда, задевая стенки широкими от панциря плечами, струйкой сыпались камешки. Впереди оказалась дверь. Самая обыкновенная прямоугольная дверь, сколоченная из грубых неструганных досок, темных от времени. Удивленная донельзя Аррайда потянула за ручку. Дверь открылась.

Шум и завывание бури остались снаружи. Только стены пещеры неуловимо вздрагивали. Неосвещенный коридор тянулся в темноту.


Любопытство кошку сгубило. Нет бы упасть, где стоишь, и в тишине и покое переждать бурю — Аррайде же захотелось исследовать место, куда попала. Бормоча под нос и немыслимым образом выворачивая конечности — ну почти как никс-гончая, чещущая правую подмышку задней левой лапой — девушка сотворила себе кошачье зрение. Примерно так мог бы видеть хаджит на грани издыхания, но, как следует напрягшись, Аррайда смогла бы разглядеть внезапные провалы под ногами и другие ловушки. А вышло, что старалась напрасно. Пол коридора был сухой и совершенно ровный, со сводов не свисали подозрительные камни, норовящие упасть на голову, а за поворотом вообще пришлось зажмуриться и постоять, привыкая. Свет оказался чересчур ярок. Наконец, глаза приспособились, и Аррайда поняла, что извилистый проход освещен красными свечами, обильно налепленными на каменные полочки и порожки, отчего воздух был багровым, как снаружи, только без летящих пыли и камней. И в нем висел отчетливый запах окалины. А потом накатил и звук. Он глох, пробиваясь сквозь каменные стены, тягучий, лишенный радости. Словно где-то вдалеке тускло били басовитые колокола. Гостье сделалось неуютно и нечем дышать, горячий воздух сушил легкие. Но сердитое любопытство гнало девушку вперед. Какое-то время Аррайда постояла у ямы с жидким огнем, окаймленной все теми же свечками. Воздух над ямой колыхался, теребил и дергал развешанные по стенам гобелены с узором изящным, но чересчур мрачным из-за черно-лиловых и багряных нитей на черном поле. Тут было уж вовсе жарко, Аррайда облизала губы, обошла яму по узкому карнизу и очутилась в округлой норе перед рядом черных, с тем же узором, что и на гобеленах, колоколов. Колокола висели на мощной жерди — от большого до очень большого — и теперь зловеще молчали. Аррайда задумчиво постучала по крайнему латной перчаткой, пытаясь понять, в святилище какого бога по недоразумению забрела. Дырявая память не подсказывала ничего.

Нвах!!

Девушка обернулась. Из горловины, в которую она только что вошла, надвигались четверо: серая кожа полунагих тел, дубинки, набедренные повязки. Двое — пепельные трупаки, двое — данмеры, парень и девушка с копной рассыпанных по плечам волос, но в глазах их клубилась та же, что под черепами безликих, тьма.

Урок Ранис в библиотеке не прошел даром. Толчок ладони — и в нападающих устремился лиловый шарик, распадаясь на ледяные осколки, дав Аррайде секунды, чтобы вытащить меч. Простора для замаха хватало.

— Я уже ухожу!

Похоже, вид клинка не произвел на врагов впечатления. Понять бы, какая сила тупо и целеустремленно гонит и пепельных мертвецов, и людей! Мысль мелькнула и пропала. Прыгнув вперед, Аррайда плоской стороной меча одарила данмерку. Та сложилась и без звука упала под ноги. На продольном движении клеймора оставила царапину на животе у парня. Хоть бы чему его это научило. Шел со своей дубиной по прямой, как и трупаки. Впрочем, в этом для Аррайды было преимущество: можно не опасаться вывертов и нападения с тыла.

— Парень, хватит!

В алых глазах тьма.

Еще два удара.

Обезножившие трупаки ползут на локтях, волоча дубины, чернота вьется под черепами, сквозит. Морозит Аррайде тело, ледяная змея ползет под панцирем по позвоночнику.

Взмах.

Парень идет вперед, заливая кровью пол, отрубленная кисть, царапая камни, ползет следом…



Девчонка, о которой Аррайда давно и прочно забыла, вцепляется зубами в лодыжку, почти прокусив сапог…

Тряхнуть ногой. Вялое тело отлетает, ударяясь в стену…

Головы пепельных трупаков катятся, подскакивая, по камням.

…Невесть откуда вылетает синяя молния.

Изысканным кружевным шаром зависает перед лицом.

Лопается.

Ладонью в латной перчатке Аррайда как будто неторопливо стирает кровь с рассеченной брови…

И стремительно взлетает по огромным каменным ступеням туда, откуда молния прилетела.

Ярость предков-редгардов кипит в крови.
Наверху открылся еще один круглый зал под нависающим сводом, похоже, собственно святилище, потому что посреди мозаичного круга стоял на возвышении тускло-коричневый идол в треть человеческого роста: на плоском основании, грубо изображающий человеческую фигуру без рук и ног. Выделялись только плечи и рогатая голова без лица. Лишь на месте глаз горели круглые багряные камешки. Казалось, идол пропитали в крови и высушили — до тех же темных тонов, что драпировки и колокола. По обе стороны от алтаря стояли глубокие резные корыта, окаймленные чашами на треножниках. В чашах трещал огонь. А перед идолом плевался слюной и заклинаниями жрец в холщевом балахоне. Сморчок, замухрышка! Сухонькие ручонки торчат из чересчур просторных рукавов, из-под подола выглядывают ножонки в серых тапках. Серая маска с длинным клювом закрывает лицо — то ли из уважения к богу, но скорее, чтобы не пугать людей.

Жрец надрывался, срываясь на визг:

Нвах, жертва! На колени!!

Взбешенная донельзя его наглостью, не обращая внимания на секущие кожу и выворачивающие кости заклятья, Аррайда рубанула мечом. Жрец рухнул бескровной серой тряпкой; длинный клинок в падении задел идол. Не было ни грома, ни зубовного скрежета. Половина идола сразу осыпалась липкими кусками, вторая замерла в неустойчивом равновесии — и тоже рухнула. Ярость боя покинула Аррайду, и сразу навалились боль, слабость, усталость. Колени подогнулись, и сознание оставило девушку.


Во сне синяки и царапины зажили, и, несмотря на жесткую «постель», проснулась Аррайда отдохнувшей и бодрой. Заклинание Тьермэйлина привело в порядок одежду и стерло присохшую кровь. Клеймору наточить и отполировать было нетрудно. Но вот доспехи… В тоске девушка рассматривала вмятины на шлеме, сбитые заклепки панциря, разорванные ремешки… Потом решительно встала. Брезгливо, как кошка переступает весеннюю лужу, переступила тело жреца. В серых тряпках блеснул огонек. Преодолевая отвращение, Аррайда вытянула из складок ткани овальный эмалевый медальон на серебряной цепочке. Встряхнула, обтерла, кинула в сумку. Заглянула в левое корыто. Похоже, его использовали вместо шкафа или сундука. Там нашлись и добротная одежда, и пояса, и пара узкогорлых запечатанных кувшинов, и изрядняя сумма денег в матерчатом кошеле, а во втором таком же — горсть сверкающих камешков. Не мудрствуя особо, Аррайда сочла это все военной добычей и запихала в телваннийскую сумочку — Ариллев подарок. Волшебная вещица послушно выросла и проглотила все.

Закончив с левым корытом, Аррайда заглянула в правое, и ее едва не стошнило. Корыто до половины заполняло мясо — мерзкие на вид розовые с перламутровым оттенком куски. Шипя от омерзения, Аррайда своротила чашу с треножника и опрокинула в корыто. Масло растеклось и запылало. Куски мяса зашевелились, будто живые, гнусно завоняло паленым. Подхватив сумку и меч, девушка кинулась прочь из пещеры.

Слава и дело государево. Балмора
Сходящую с «блохи» Аррайду с привычно торчащей за спиной клейморой спутать с кем-либо было невозможно: среди бородатых грузчиков-босмеров она смотрелась, как пиния среди пеньков. Пассажиры люди и данмеры не уступали девушке в росте, но тоже почтительно расступались — перед плащом, набрежно заброшенным на левое плечо. Вблизи становилась ясна причина этой почтительности: плащ был вовсе не плащ, а тонкая, как перчатка, шкура скального наездника. Голова со злобно распахнутым клювом болталась у охотницы на груди, а за спиной волоклись здоровущие кожистые крылья и тощий, длинный, как змеюка, хвост. Костяной набалдашник отстукивал по плитам причального помоста.

Едва девушка, не утруждая себя ходьбой по ступенькам, мягко спрыгнула с нижней площадки на пристанционную площадь, мелкая хаджитка в синем платье прыгнула на нее и стиснула в объятиях с воплем:

— Где мои грибы-ы?!

Аррайда покачнулась, но устояла. Кто-то в толпе приезжих захохотал. Ажирра фыркнула, дернула усами и потащила подружку за руку, вопя на всю площадь:

— Чего стоишь? Я и так два дня потеряла!! А Галбедир, эта дура белобрысая… А котелки…. Непрерывный процесс. Это алхимия, а не гуар чихнул! А я тут торчу-торчу, Мелисса же не может, только вечером, она проводник. Трудно, что ли, на «блоху», туда-сюда, а два дня, а тебя нет…. а мы с Мелиссой думали, что тебя уби-или-и…

Кошечка неслась с такой скоростью, что встречные просто не успевали уворачиваться, и количество оттоптанных ног, отбитых плеч и извинений, которые Аррайда бормотала, становилось тем больше, чем гуще делалась толпа.

Девушки обогнули трактир «Счастливая тюряга» и погрузились в гомон, тесноту и пыль Торговой площади. От запахов и шума кружилась голова. Вопили, надрывая легкие, разноплеменные торговцы, нахваливали свой товар, разложенный на прилавках и прямо на земле, на подстеленной мешковине. Ветер раскачивал хоругви-вывески. Звенели колокольчики вьючных и упряжных гуаров. Звери кивали крупными головами, стоя на задних лапах, опираясь на массивные хвосты, уморительно сложив перед собой передние лапки; жевали сено, облизывались лиловыми языками, взревывали, показывая острые треугольные зубы. Узорчатые шкуры пахли корицей. Оси высоких тележных колес алели свежим лаком.

— Ну и зверюга!

— Ага! Она ее мечом…

— Молнией!

— Мечом!

— Молнией!

Три детеныша — ящер, редгард и бретонка — с восхищением обсуждали скального наездника Аррайды, тыкая мурзатыми пальцами и голося на всю площадь, а также пробуя ухватить шкуру за хвост.

— Она ее в лавке купила! — рявкнула Ажирра. — Брысь!

Ребятишки дернули в толпу.

— Кончай зевать! Грибы целы?

— Целы. Прости… — последнее относилось к данмеру, что нес на голове плетеный поднос с перламутровыми яйцами. Данмер задел Аррайду плечом, поднос накренился, содержимое, на радость детишек и попрошаек, полетело в пыль. Но вместо чтобы орать и ругаться, или хотя бы спасать товар, разносчик застыл. Аррайда присела на корточки подобрать упавшее, Ажирра, сердито шипя, навалилась сверху, данмер подхватил под локоть с другой стороны:

— Ты… я чувствую себя так, будто только что проснулся… от жуткого сна… про Шестой Дом.

— Скуумы пить надо меньше! — Ажирра потянула Аррайду за руку. Данмер легко отодвинул шипящую хаджитку в сторону. Встал лицом к лицу с Аррайдой:

— Не уходи… как тебя звать?

— Аррайда.

— Сударыня Аррайда, вы можете разделить со мной постель.

— Что?

— Ты можешь у него в доме ночевать! А не то, что подумала, — захихикала магичка. — А ты ничего не перепутал, милейший?



Щеки Аррайды заполыхали. Как у воровки-карманницы, пойманной на горячем. Кругом были лица: насмешливые, изумленные, жадные...

Данмер опустился на колено:

— Меня зовут Лландрас Белаал. Вы спасли меня, и я обещаю служить вам и живой, и мертвый.

Стыд и сомнения оставили Аррайду. А мир вокруг словно застыл: стал тягучим и стеклянистым, лица отодвинулись, шум исчез. И в этом странном мире, где просто поднять руку уже подвиг, Аррайда произнесла чужим звенящим голосом:

— Лландрас Белаал, я принимаю твое служение.
— Что с тобой?! Да что ты?! Шевелись, стражник бежит!! — голос Ажирры сумел пробиться через стекло, лапа дернула с неженской силой, поволокла сквозь толпу, и когда окованные железом двери гильдии магов захлопнулись за спиной, Аррайда достаточно пришла в себя. Как ни странно, девушка умудрилась не потерять ни телваннийскую сумочку, ни шкуру скального наездника, только из-под двери пришлось высвобождать застрявший хвост.

Аррайда стряхнула зверюгу с плеча и протянула усевшейся на сундук и обмахивающейся лапой Ажирре:

— Это тебе.

Хаджитка икнула, вздернула от счастья уши, облапила скального наездника и бодрой рысью потащила к себе, наступая то на хвост, то на шею. Аррайда устало шагала следом.

— Это что такое? — охнула Мелисса Мериан, забывая поздороваться.

— Подарок, — гордо заявила Ажирра. — Правда, прелесть?

И ткнула шкуру имперке в нос. Мелисса, отшатнувшись, рухнула на свое возвышение:

— Ажирра!!.. Я… не собираюсь оспаривать твои взгляды на красоту, но… счесть это прелестью?..

И тут же деловито поинтересовалась:

— А где ты такого взяла?

— Я подарила, — хмурая Аррайда присела рядом с имперкой и вытряхнула содержимое сумки на пол. Среди вещей отыскала узелок: — Ажирра, вот твои грибы.

— Уф-ф, — Мелисса встряхнула каштановой гривой, потянулась, по-кошачьи выгибая спину, — слава богам, наконец-то она перестанет о них говорить. Кстати, есть хочешь? Ты чего такая бледная?

Аррайда, не отвечая, уткнулась лицом в колени, и пока хаджитка, отмывая грибы в рравировском тазике, в лицах пересказывала уличное происшествие, не произнесла ни слова. Переложив грибы в ступку, и на минуту не желая расстаться с подаренным скальным наездником, Ажирра уселась рядом с подружками, подстелив шкуру под себя. Прижалась к Аррайде теплым боком и мерно заработала пестиком.

— Ну что ты, все закончилось уже…

Девушка помотала головой.

— А может, — Мелисса посмотрела искоса, — может, ты просто святая? Ну, не может же быть, чтобы надутый данмер… без причины — на колени… на жизнь и смерть…

Ажирра повертела пестиком у виска.

— Да хватит тебе! Говорю же: она его разбудила. Хотя вроде трезвый, на ногах держался. И о шестом доме говорил. Ты что-нибудь понимаешь?



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет