Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет5/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Хаджит почесал голову. Рыжая шерсть смешно вздыбилась. Аррайда, чтобы не захихикать, прикрыла рот рукой.

— Нет, ну, ужасов о двемерских руинах много рассказывают. Сам слышал. И о бородатых призраках, и о ходячих доспехах. Жутко, когда вдруг исчезает целый народ, — Черрим подтянул к себе миску с остывшей кашей, жмурясь от наслаждения, стал глотать. — Только вот воевали с Нереваром… и сгинули. Все бросили…

— Неревар? — Аррайда покатала на языке незнакомое имя.

— Нер-ревар-р… Мурлыкать имя удобно — как твое. Ты права, пожалуй, — протянул Черрим, выскребая дно. — Лучше вместе пойдем. Спи пока, а я вещи соберу.

Аррайда улеглась, закутавшись в одеяло, рядом с Эдвиной, но вновь проснувшийся в глубинах Арктанда грохот не давал заснуть. Пол мелко вздрагивал, шипел пар, влажное горячее дуновение вылизывало зал, и казалось, что призрачные обитатели крепости незримо и настойчиво дышат в затылок.

Лариус Варро. Форт Лунной Бабочки
Лязгнувшее под ногами проклепанное полотнище древнего двемерского моста вновь соединило времена. Позади истаяли в дымке над высокой горой наклонные, толстеющие кверху стрельницы крепости двемер с куполами и железными шпилями; скаты, карнизы, круглые бастионы — их сменили изысканно строгие, прямые линии форта, построенного людьми. Голубоватый в лунном свете камень зубчатых стен над сухим глубоким рвом, яркий огонь факелов, зажженных между зубцами; массивные квадраты башен, протянувшиеся от них и от стен густые тени… Громко хлопающие под ветром знамена... Храп торговцев, разбивших лагерь во внутреннем дворе, треск костра, искры в небо; рев гуаров, звонкие шаги часовых… Звуки и запахи живые, ничуть не похожие на слепой взгляд чужих руин.
Факел горел оранжевым коптящим пламенем, черный дым тянулся от него, затмевая звезды, ярким горохом просыпанные по небу. Из-за зубцов форта пялились любопытные луны — алая и ярко-белая, — заливая смутным светом башенный щит. Крышка люка неудачно вырвалась и грохнула о каменную площадку. Скорченный мужчина в доспехах вскинул голову и невнятным, мятым голосом спросил:

— Кто здесь?

— Я, — левой рукой уцепив за кольцо, Аррайда вернула крышку в пазы. Вожделенное место оказалось занято. Приспичило же ему сидеть тут в три часа ночи на самом ветру. Но возвращаться по темной винтовой лестице девушке хотелось еще меньше. Прихрамывая, криво выставив левое плечо вперед, она пересекла щит, вынула клеймору из заплечной петли и без приглашения уселась на брошенную на плиты лысую шкуру, обладателя которой не взялся бы определить и лучший охотник Морроувинда. А меч положила рядом. — Добрый в-вечер. То есть, н-ночь… То есть…

Мужчина уставился на Аррайду стеклянными глазами:

— Иди отсюда.

— Ни за что. Форт, называется: негде выспаться.

— Чего-о? — протянул он, ошеломленно моргая. И факел, и луны ярко освещали бледное, в короткой щетине, лицо и глаза на нем, опушенные пушистыми, совершенно девичьими ресницами. В глазах плавало изумление пополам с яростью.

— Форт! — выплюнул имперец. — Никакого порядка! Приходи, кто хочешь, шляйся, где хочешь!

От мужчины несло вином, но для пьяного складывал он слова удивительно гладко.

— Вот и я говорю, — слегка заикаясь, поддакнула Аррайда.

— А ты кто такая? — незнакомец приподнял стоящий перед ним серебристый кувшинчик для флина, перевернул, потряс и сокрушенно поставил на место:

— Кончился! Шармат

— Кто?

Имперец с изумлением уставился на незваную гостью. Аррайда же разглядывала его. Кираса с гербом легиона — на фиолетовом поле гнедая и белая вздыбленные лошади; круглые наручи с выпуклым рисунком, юбка из стальных полос, поножи и калиги. Все ладно пригнанное, досмотренное, даже щегольское. Слишком хорошее для простого легионера. А что меч сунут в кожаные ножны без украшений — так надо судить не по ножнам, а по клинку.



Так и не добившись внятного ответа, девушка запустила руку в сумочку-невидимку и вытащила за горло пузатый кувшин суджаммы:

— Бери!


— А флина нет?

— Ну, я же не винная лавка. Что нашлось — то и прихватила.

Шармат, — имперец схватился руками за голову. — Сидишь на задворках Империи, в самой глубокой заднице. Пополнение год не присылали, жалованье тоже. Снится… дура какая-то… и даже флина у нее нет.

— Сам дурак! — огрызнулась Аррайда. Имперец побледнел — хотя, казалось, куда уж больше, и стал приподниматься, потянув из ножен палаш:

— Я — Лариус Варро, рыцарь-протектор Имперского Легиона! Так что лучше… придержи язык!

Девушка обрадованно вытянулась на освобожденной шкуре:

— Я — Аррайда. И меч у меня подлиннее. Так пить будешь?

Лариус заржал. Сел на плиты рядом с девушкой, сбил горлышко; закинув голову, дергая кадыком, сделал пару глотков прямо из кувшина.

— Вот и познакомились. Тебе налить?

Не вставая, девушка поковырялась в сумке. Извлекла на свет темный кубок с ободком из яшмы:

— Лей.

Рыцарь-протектор недоверчиво покрутил кубок перед глазами, постучал по нему ногтем, взвесил на руке.



— Та-ак… А ты знаешь, что диковины двемеров являются достоянием Империи и немедленно должны быть сданы в Легион или ближайшему агенту Восточно-имперской торговой компании?

— Ну, бери, — пробормотала Аррайда. — В Арктанде этих чашек…

— Ты была в Арктанде?

— А что, нельзя?

— Именно, — Варро тяжело вздохнул. — Я обязан вменить тебе незаконное проникновение в руины двемер. Потом, возможно, контрабанду… или запрещенную сделку… — он поочередно загнул три пальца на левой руке, пристукивая указательным правым. — Два месяца на рудниках с конфискацией. Беда в том, что древних руин много, а нас мало — чтобы ставить часовых возле каждой. В этом форте обязан стоять легион! А у меня когорта… неполная. Так что… живи, — буркнул Лариус, наливая суджамму в кубок. — Ничего я тебе не сделаю.

Он прикрыл ладонью глаза.

— А даже если сделаю… Балморский суд выпустит через два дня. И будешь ходить, и, как те, скалиться мне в лицо. Пей, давай.

Аррайда приподнялась на локте:

— Не буду я скалиться. А что такое?

— А то, — рыцарь-протектор тяжело взглянул исподлобья, — что Империи только кажется, будто мы осуществляем тут закон. А правда такова, — он пьяно взмахнула рукой перед глазами, — что есть данмеры — и все остальные. Нет, я непра-ав… Тебя охотно осудят. Потому что ты — нвах. Не кривись. Это значит всего лишь: «чужак», «чужеземец». Азура… проклиная данмеров, чванства им полной мерой отмерила. Глядят на тебя презрительно… пепельные хари, будто перерезать глотку готовятся. Вот так забудешь, как выглядит обычное человеческое лицо. Дрянь!

— Что-о?

— Дрень… Дрен… — забормотал Лариус. — Точно, Дрен.

— Это кто?

— Я же сказал, — скривился имперец, — дрянь. Редкостная дрянь.

И растолковал, пожалев девушку:

— Вельможа, на Аскадианских островах, родной младший братец правящего герцога Ведама Дрена. И, п-пожалуй, самый страшный человек на Вварденфелле. У него на дороге не становись. А то мигом окажешься в этой вот норе… дыре Лунной Бабочки. Или убийц подошлет… Только не думай, что меч защитит от удара в спину.

Аррайда именно так и думала, но из сочувствия промолчала.

— Заговор… — бормотал рыцарь-протектор. — Свидетели пропадают… или мигом теряют память… В собственный дом зайдут, убьют — и ничего им не сделаешь…

— Кому?

— Камонна Тонг. В Балморе… только шепотом о них… боятся. Я уже попробовал. Досыта дерьма нахлебался. Слышишь меня? Не лезь!



Он схватил Аррайду за плечо. Девушка вскрикнула.

— Ты что? — охнул Варро, мгновенно трезвея. — Ранена? Показывай!

— Высплюсь — пройдет, — просипела Аррайда сквозь зубы. Рыцарь-протектор настаивать не стал. Шатаясь, побрел к дальнему зубцу, повозился там и вернулся с коричневым пузырьком. Зубами выдернул пробку. Присел на корточки возле Аррайды:

— Это зелье исцеления. Глотай давай.

— Не надо.

— Надо. Все равно ведь не заснешь, — вздохнул он.

— Почему?

— У тебя глаза сверкают… как у любопытного щенка. Только я вот… великих истин тебе не открою.

Отобрал пустой пузырек. Укрыл Аррайду тяжелым алым плащом с золотой пряжкой. Затоптал догорающий факел.

— Лежи. Смотри на звезды.

— Зачем?

— Потому что убьют — и вспомнить будет нечего. А мне будет… п-присягу у им-мператора… и этот… как его… — Лариус постучал по ножнам. — У меча есть рукоять, крестовина и этот… И я п-повязан… п-по рукам и ногам.

Он задрал голову, глядя, как две луны катятся по небосводу. Заходить им было еще долго.

— Вот скажи мне, — все так же заикаясь, продолжал рыцарь-протектор. — Ведь над Киродиилом те же луны. Я помню, как они в Нибене отражаются. Но почему-то там они не такие красивые, как здесь.

— Ты говорил, что повязан.

— По рукам и ногам, — хмуро повторил Варро, глядя в землю. — Когда дом горит, без толку траву вокруг прибивать. Нас-то и хватает еле-еле… дороги стеречь да контрабандистов… Ловить контрабандистов. Это вранье, что суда не ходят. Да останови вывоз эбонита, стекла-сырца хоть на день… вопли поднялись бы — до неба…

Он сердито фыркнул.

— Зато нам… Задень мы что: тут же данмеры кричат, что им права защемили. Что закон о Перемирии не… бля... блю… блюдем. И письмо за письмом из столицы. Вместо подкрепления.

Размахнувшись, он кинул через парапет опустевший горшок. Послушал, как далеко внизу глина смачно хряпнулась о плиты.

— Им невдомек, что тут варится…

Аррайда слушала, забыв, как дышать. И Лариус о ней забыл, похоже. Казалось, разговаривал сам с собой.

— …Что надо причину давить. Это только тому, кто не воевал никогда, кажется, что все само по себе и отдельно: контрабандисты, шармат их за… ногу… И пепельные бури, и мор. И статуэтки эти долбаные. И что у Призрачных Врат тихо-тихо, а у Альдруна и Маар-Гана твари так и лезут. Мне бы хотя бы восемь когорт! — простонал рыцарь-протектор. — Мы бы вошли в фояду за Вратами… и положили всех. Все их зло… на хрен. Десяток боевых магов Легиона… Двери в крепостях вышибить. Прожарить коридоры перед собой огнем. А лучше… воду пустить. Там лавовые выходы, там бы все рвануло, — он прижал кулак к лицу. — Откуда маги… ни одного… нет.

— А в гильдии?

Рыцарь-протектор вскинул покрасневшее лицо:

— Девочка, ты что! У каждой гильдии свой приказ. И мотивы, и тайные помыслы. Маги, скажем, ловят некромантов. Бойцы… гоняют браконьеров. Ординаторы — храмовая стража Вивека — сильные воины. Часть их стережет Призрачные Врата. Меньшая. Остальные — увязли в охоте на язычников и жрецов-отступников. Не хотят с ними власть делить. Великий Дом Редоран… тоже хорошие бойцы. Очень. Одни из лучших на Вварденфелле. Но у них своих проблем по горло: моровые твари… и телванни, плесень на редоранской земле.

Варро сощурился, словно ветер порошил песком в глаза.

— И у меня… приказ. Не дал Акатош2 рогов бодливой корове. И против присяги я не пойду.

Аррайда высунулась из-под плаща:

— Но это же неправильно!..

Имперец буркнул:

— Лежи. Это в юности кажется, что все заживает, как на никс-гончей. А потом, храни Кинарет3, станешь на полусогнутых ходить. Да… я хотел спросить вот что, — прищурился он, — ты что, в Арктанд в одной стеганке лазила?

Девушка захихикала:

— Не-а. Я бахтер и шлем кузнецу отдала. Обещал до утра починить.

Лариус удивленно хмыкнул. Протянул:

— Ну, с этим котищем в двемерской кирасе… до утра управятся, пожалуй. Хаджит здоровый. И от магички будет прок. Ты чего сама с ними не осталась?

— Не хотела, — Аррайда снова нырнула под плащ.

— Слабость показывать?

— Ага.


Варро отодвинул с лица Аррайды алое полотнище:

— Прости за любопытство. А они тебе кто?

— Друзья.

— Друзья?.. И давно?

— Два дня.

— Давно-о, — протянул Варро то ли с издевкой, то ли завидуя серьезности срока. — У меня вот нет друзей. Только подчиненные.

— Хочешь, я буду твоим другом?

Он посмотрел… странно… нехорошо посмотрел. Стиснул ладони в кулаки:

— Ты меня жалеть… не смей… Ты… думаешь… вот так запросто предложила — и друг?!.. Или это из-за моей откровенности? — он скривил лицо. — Не обольщайся. Просто я знаю, кто ты.

— А кто я?! — с внезапной надеждой потянулась к нему Аррайда.

Лариус выразительно постучал по клинку.

Девушка сникла, отвернулась, уткнувшись в шкуру. Рыцарь-протектор тронул дрогнувшее плечо:

— Ты что? Обиделась? Обиделась… — помолчал. Добавил тихо: — Люди — вовсе не те, кем могут тебе казаться. Но... ты запомни: нельзя плакать. Всегда нужно держать лицо.

Звезды бледнели. Луны, катящиеся к окоему, резко покраснели, даже белая Йоуд. Можно было бы решить, что надвигается пепельная буря — если бы в воздухе не ощущался влажный морской запах. Аррайда пошевелилась, умащиваясь под плащом, сонно пробормотала:

— Завтра будет ветер.

Лариус поднял голову к небу:

— Завтра. Значит, нам есть на что надеяться.

Оборванная нить. Балмора


— Ненавижу, когда мне заглядывают через плечо. Садись и подожди, я скоро закончу.

Аррайда неловко повернулась в тесном пространстве, с высокой полки полетел горшок и разбился, чмякнув о каменный пол.

— Боги мои! Пожалей посуду, сядь, — буркнул Косадес. — Потом сам уберу.

Девушка уселась на кровать, зажмурившись, спрятав руки за спину, силясь унять дрожь в коленях. Почему она так боится? Вроде Кай ни разу не сказал ей дурного слова…

Какое-то время протекло в молчании.

— Устала? — раздался над ней его голос. — Спи. Утром расскажешь.

Аррайда вздрогнула и распахнула глаза.

— Нет.


— Хорошо, — мастер-шпион развернул стул спинкой к столу и откинулся, удобно вытянув ноги. — Как поживает Арктанд?

И улыбнулся, видя ее изумление:

— Ты справилась за два дня — значит, только Арктанд. Насколько я знаю Хасафата, ты еще легко отделалась. Он вполне мог загнать тебя за какими-нибудь черепками на другую сторону Вварденфелла. Так что рассказал тебе Антаболис?

Стараясь не слишком оттопыривать локти, наемница вытянула из сумки две потрепанные книги и пачку мелко исписанных бумаг. Кай быстро проглядел названия, отложил бумаги за спину:

— Изложи в двух словах. А то у меня уже глаза болят от писанины.

Аррайда сцепила пальцы и, глядя себе в колени, начала:

— На сегодня известны пять Великих Домов народа данмер: Хлаалу, Редоран и Телванни на Вварденфелле и Индорил и Дрес — за его пределами. Но некогда, до битвы у Красной Горы, существовали шестой и, возможно, седьмой Великие Дома — Дагот и Двемер. Насчет последнего мнения расходятся. Стоит ли его относить…

— А ты как думаешь?

Наемница осеклась, поморгала.

— Я?..


Косадес ждал, похлопывал пальцами по колену.

— Ну, я видела призрак двемера. Очень похож. На данмера… Только одежда другая и глаза не красные.

— Поражаюсь твоей наблюдательности, — улыбнулся Кай, — так много заметить в бою. Или это хаджит рубил, пока ты пялилась?

Щеки и уши Аррайды залил густой румянец.

— А откуда ты…

— Так вся Балмора судачит о ваших подвигах, — мастер-шпион, пряча искорки в глазах, покаянно развел руками. Поскреб затылок. — Я и представить не мог, что одна… хм, девчонка может дать столько пищи для слухов и сплетен. У Тьермэйлина не стоило их селить.

— Я хотела у магов, но Эдвина…

— Эдвина? — Кай подался вперед, сцепив руки на колене. — Из Альдруна?

— …она не захотела. Из Альдруна, да. По крайней мере, к Черриму пришла в Альдруне. Можно память потерять, если стукнут по голове?

— Можно, — рассеянно отозвался Кай. — С Эдвиной мы что-нибудь придумаем. Вернись к Шестому Дому.

Девушка кивнула.

— Непонятно, из-за чего произошла склока между Домами: из-за спорных земель, или Дома Двемер и Дагот действительно использовали какое-то ужасное колдовство, но началась война. На стороне Дагот и Двемер выступили северяне, и бои длились с переменным успехом, пока Неревар Индорил, возглавивший объединенную армию их противников, не привлек на свою сторону степняков с пепельных земель. Войска ворвались в крепость под Красной горой, и мятежные Дома были разбиты.

Аррайда облизнула губы. Мастер-шпион подал ей кружку с травяным настоем. Девушка благодарно кивнула, отхлебнув.

— Некоторые, правда, считают, что сперва Дом Дагот служил Неревару, но потом переметнулся на сторону двемеров. За это его и назвали Домом предателей, племенем неоплаканным, и по окончании войны даже память о нем постарались стереть. Но у данмеров есть легенда, что вожди Дома Дагот не погибли, а уснули, запертые под Красной Горой. И когда воспрянут — освободят от владычества Империи Морроувинд. Кто-то даже уверен, что время это пришло.

— Очень интересно, — пробормотал Кай. — Что еще?

— Ждущие пробуждения Дома Дагот собираются в уединенных местах, чаще всего, в пещерах. Полуголые, садятся вокруг костра. Причащаются корпрусным мясом. Возможно, срезая его с себя, — девушка передернулась, — при болезни плоть растет быстро, а боли заразившийся не чувствует… И грезят о былой славе данмеров. Зовут себя «спящими» или «видящими». Антаболис сказал, правду от вымысла отделить крайне трудно. Вот все, что он знает.

Аррайда наконец-то подняла глаза и прямо осмелилась взглянуть на Кая.

— Да, еще он обозвал их сумасшедшими с дубинами, считает, что таких вряд ли много, и угрозы для Империи от них не больше, чем от запавших на лунный сахар.

Лицо Косадеса передернулось. Скрипнув зубами, он справился с собой. Мягко коснулся руки девушки:

— Не обижайся. Я сердит не на тебя…

Он зачем-то посмотрел на растянутую в углу под потолком паутину.

— Я уважаю Антаболиса… И мне весьма любопытно его мнение. Но выводы я предпочту делать сам. Кстати, в отличие от него, ты знакома со «спящими» не понаслышке. Как думаешь, к ним стоит относиться серьезно?

Аррайда задумалась.

— П-помоему, «безумцы с дубинами» — это очень точно. Они… они вели себя как шершни, на чье гнездо я случайно наступила!

— Вот и ладушки. Не кричи.

Кай поднялся, раздул угли в жаровне, поставил на них котелок. Пробормотал, словно беседуя сам с собой:

— Одно гнездо можно выжечь, и второе, в самом деле, чего нам бояться? Прислал легион… Только кто же его даст… — он потянулся на полку за коробкой. — Только если для шершней сыщется умная голова… а она сыщется, если уже нет… и объединит, и использует… тогда все очень плохо.

— Почему?

Мастер-шпион резко повернулся: словно не ожидал, что кто-то сидит у него за спиной, да еще задает вопросы. Сдирая с коробки тесную крышку, все же ответил:

— А вот смотри. «Спящие» не знают страха. Не боятся боли. И закон для них один — убей чужого, — он вытянул щепотку травы, лизнул, кинул в кипяток. — Таких очень просто использовать, верно?

Помешал ложкой в котелке.

— Убить герцога Дрена — и провинция превратится в безголовую курицу. А еще можно устроить поджоги… отравить корпрусным мясом колодцы и источники… Многое можно. Уже сейчас из-за мора сообщение с материком почти оборвано. Что такое?

Аррайда стиснула потные ладони в кулаки и, стараясь не отводить глаза, спросила:

— Кай, а что бы ты сделал, если бы я отказалась стать «клинком»? Или вообще… не появилась в Балморе?

Коробка накренилась, часть содержимого просыпалась на угли, запахло горящим сеном. Косадес громко чихнул. Нахлобучил на емкость крышку.

— А ничего бы не сделал. Думаешь, у меня время есть — гоняться за глупой девицей по Вварденфеллу? А почему ты спрашиваешь?

— А потому что для меня сменили одну тюрьму на другую, а тебя сделали надсмотрщиком.

Кай ошеломленно уставился на нее. Сел рядом. Повертел в руках коробку, отложил.

— Ты… сама додумалась, или подсказал кто?

— А разве не так?

— Не так. Никто тебя к Вварденфеллу не привязывал. Договорись с контрабандистами — и прощай. Что еще?

Рот Аррайды приоткрылся.

— Я смотрю, у тебя много вопросов… — краешком рта улыбнулся Косадес, снял с огня котелок, разлил по кружкам дегтярный отвар.

— Но это неправильно! Вот, смотри… Меня забирают из столичной тюрьмы и везут сюда, специально гонят неф. Эргала из Имперской канцелярии так сказал, у меня нет поводов ему не доверять. И он тут же вручает запечатанный пакет к тебе и горсть золота, не считая. Такое доверие к недавней преступнице, с чего бы? Приказ об освобождении подписал лично император…

— Держи, — мастер-шпион подал Аррайде кружку, обернутую полотенцем. — Ты еще забыла добавить, что «клинки» — почетный орден, и кого попало в него не берут. И после этого все еще считаешь себя несчастной пленницей?

Он достал из буфета сухари и тарелку с початым желе. Пододвинул гостье.

— Я хочу знать, почему оказалась в тюрьме.

Косадес кивнул:

— Я пошлю запрос с очередным курьером. А пока запомни: у императора свои резоны. Выполняй приказы, и однажды, возможно, ты все узнаешь. Еще что-нибудь важное Антаболис сообщил? — свосем другим тоном поинтересновался он.

Аррайда отставила кружку, сильно провела ладонями по лицу. Помедлила, припоминая.

— Хасафат… обратил внимание на еще одно суеверие. Оно совсем не затронуло данмеров из Великих Домов, зато степняки из пепельных земель верят и верят сильно — в то, что Неревар однажды вернется, чтобы окончательно уничтожить спящих под Красной Горой. Что он, умирая, обещал, — девушка задумалась, припоминая, — «прийти по долгой дороге из-за луны и звезд». Сам Антаболис об этом знает не много, но посоветовал обратиться к ирчене из гильдии магов — Шарн Гра-Музгоб. Я сходила к ней. Она пообещала рассказать — если я ей помогу.

— Ничего противозаконного? — мастер-шпион улыбнулся. — Ты все правильно сделала. Завтра отправишься выполнять для нее работу. А сейчас, — он взглянул на синеющее к ночи окно, — самое время нанести визит Лландрасу Белаалу.

— Зачем?

Косадес, фыркнув, поперхнулся чаем:

— Чем ты думаешь? Твой Лландрас единственный из адептов Шестого Дома, кого мы знаем. Ну, или мог им быть. Так что расспроси его… хорошенько. Узнай толком, что с ним было перед тем, как он «уснул». Что он ел, пил? Не казался ли вкус еды странным? Попадал ли он в пепельную бурю? Говорят, от пепла случаются видения.

Мастер-шпион вздохнул, потер левую бровь:

— Разузнай о его приятелях. Есть ли среди них колдуны? Бывал ли он в святилище Спящих или просто грезил наяву?

— Но…


— Ни с кем другим он не станет говорить!

— Под Красной Горой вправду скрывается зло?

— Да. Но едва ли это древние вожди дома Дагот. Я скорее поверю Тьермэйлину. Чаю подлить?

Гостья покачала головой.

— Твой ушастый приятель считает, — продолжал Кай ворчливо, — что оползень или землетрясение открыли хранилища с продуктами нечестивого двемерского колдовства. Пепельные бури… — он подлил в свою кружку остывший отвар из котелка, отпил, недовольно сморщился. — Собственно, по цвету пепла гору и назвали Красной… проще сосчитать дни в году, когда их нет. Так вот, бури разносят безумие и мор. Сперва страдают звери, затем люди — те, что живут около горы. И охотники. До сих пор как-то спасал Призрачный Предел, но... Самое удобное время нанести удар, дергая из темноты за веревочки несчастных безумцев.

…Ветка растущего за домом тополя заскребла по крыше, оборвав затянувшееся молчание. Аррайда шевельнулась, и Кай отвел глаза.

— Лландрас служит у Раллена Хлаало, двухэтажный особняк за юго-западной караульной башней. И живет там же. А в общем, иди к Тьермэйлину, пусть проводит.

У вешалки девушка затянула под подбородком ремешки венделя:

— Прости меня, пожалуйста… Тот, кто дергает Спящих за веревочки — Камонна Тонг?

— Девчонка! — Косадес сунул ей в руки меч. — Ты уйдешь, наконец? Лучше мешки грузить, чем с тобой разговаривать. А об Эдвине я узнаю. Иди.

Какое-то время он постоял на пороге, и лишь когда наемница, миновав один дом, свернула под арку второго к двери аптекаря, захлопнул дверь.
***

Тьермэйлин поднял руку:



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет