Сейда Нин «Просыпайся… Ну, просыпайся… Почему ты дрожишь?»



жүктеу 2.94 Mb.
бет6/20
Дата29.08.2018
өлшемі2.94 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

— Привет, не мешай…

Он и Эдвина сидели по разные стороны стола, разделенного надвое полоской из муки, и сверлили глазами парящее в воздухе огромное яйцо. Похоже, силы соперников были равны: яйцо лишь крутилось и дергалось, ни на дюйм не двигаясь с места. Заметив Аррайду, бретонка вскочила. Освобожденное яйцо пронеслось мимо и было поймано хохочущим Черримом. Большеглазая ведьма обняла подружку.

— Я победил, — объявил Тьермэйлин. Эдвина показала альдмеру язык.

— Что-нибудь узнала? — спросил хаджит.

— Нет, но мне пообещали узнать. Лин, проводи меня.

Аптекарь встал.

Черрим высвободил Аррайду из объятий Эдвины. Ухмыльнулся наглой рыжей мордой:

— Пусть себе гуляют. А мы займемся превращением… вот этого яйца — в яичницу.

Ему ответили дружным смехом.
Тьермэйлин с Аррайдой вышли на улицу. Балмора не спала. Несмотря на сильный ветер, гонящий по небу хвостатые облака, на улицах было людно. То и дело мимо парочки шмыгали прохожие, над плоскими крышами горели огоньки.

— Сегодня праздник?

Аптекарь хохотнул:

— Неймется им. Кошмары, тревожные сны, предзнаменования… Данмеры — вообще народ суеверный. А я… не будь такой лентяй — на успокоительных сборах озолотился бы. Вон Налькария — тоже альдмер и тоже зельями торгует. Так у нее на правом берегу особняк, брильянтов, как сору. И нос задрала — не допрыгнешь, — Тьермэйлин захохотал. Искоса взглянул на подругу: — Или податься в проповедники?.. А куда мы идем?

— К Лландрасу Белаалу.

— А, знаю! — он подхватил девушку под руку и потащил за собой.

Окна особняка Раллена Хлаало были освещены. Свет пробивался сквозь набранные из дощечек ставни и полосками ложился на мостовую.

— Дома. Стучим.

— Но…

— Не хозяин открывать прибежит, — Лин схватился за колотушку в виде звериной головы и несколько минут с перерывами стучал по двери. Потом повернулся и сладострастно пнул запертую дверь ногой.



Оставив Аррайду под аркой, подошел к обходящим площадь стражникам:

— Я травник. Хлаало меня позвал — и не открывает.

— Травник… — фыркнул первый.

— А чего… — добродушно отозвался второй. — Раллен — хромой. Взяло ногу к дождю, — он задрал голову в закрытом шлеме к небу. — У Налькарии дорого.

Первый стражник попытался почесать рукой в костяной перчатке затылок:

— Как в караул заступали — видел. Шел домой, морда кривая, и слуга сзади. Может, в «Восемь тарелок» подался? Сам пьет, а Лландрас ждет: Раллен один ночью ходить трусит. А Увита… ну, ее и грозой не подымешь…

Стражники охотно приняли по паре серебряных дракошек и пошли своей дорогой, а «клинки» подались в трактир. Но в «Восьми тарелках» хозяина со слугой этим вечером не видели. Лин с Аррайдой вернулись к запертому дому. Его окна продолжали светиться, но разглядеть что-либо через ставни не получилось.

— Хорошо же… — с угрозой произнес Тьермэйлин и указал на наружную лестницу вдоль стены караульной башни. На уровне второго яруса лестница почти смыкалась с балкончиком особняка Хлаало.

— Перепрыгнешь?

Наемница кивнула. Они оглянулись в поисках возможных свидетелей — таковых не нашлось, — взбежали по лестнице и друг за другом перескочили на балкончик. Присели за парапетом, подождали: кругом было тихо. Аптекарь полез в кошель у пояса, вытащил изогнутую проволоку и на глазах изумленной Аррайды стал ковырять ею в замке. Язычок тихо щелкнул, и дверь открылась.

— Я еще и не то могу… — шепнул Тьермэйлин.

Друг за другом «клинки» проскользнули в щель и мягко прикрыли дверь за собой. Внутри с улицы показалось темно, как в погребе. Но через какое-то время глаза приспособились, и в льющемся снизу рассеянном свете проступили ступеньки и темные гобелены на стенах. Ковер под ногами глушил шаги.

Аптекарь приблизил губы к уху Аррайды:

— Вниз.


Они спустились на пролет, поражаясь вязкой тишине, царящей в доме; стараясь ступать как можно тише. Резкий скрип наверху заставил дернуться и присесть — хотя, скорее всего, это качнулась от сквозняка неплотно прикрытая дверь.

Через перила заглянули незваные гости в просторный зал. Открытый очаг и болтающиеся на изогнутых подвесках у стен бумажные фонари ярко освещали сдвинутую мебель, упавшие ширмы, сорванные драпировки… а среди разгрома лицом вниз лежал в луже крови человек.

Аз воздам. Балмора
— Уходим, — одними губами шепнул Тьермэйлин. Аррайда помотала головой. Альдмер заглянул ей в лицо и поразился, не узнавая. Обычные для этого лица выражения: робкой радости, вины, яркого смущения — пропали. Лицо стало жестким и собранным, глаза сузились, губы сжались. Аптекарь подумал, что позорно сбежал бы — встреть такую в темном переулке. И тут же усмехнулся: что разглядишь в темноте? «Лицом к лицу лица не увидать» — пробормотал он…

— Что?


Смутившись, Лин вывернул руки в поисковом заклинании. Сощурился:

— В доме один… человек… Внизу, вон там, — он указал на пол перед лестницей. — Похоже, в подвале. Больше никого.

Меч Аррайды, прошелестев, вернулся за спину. Тьермэйлин поразился: и когда успела вытащить?

Не утруждая себя ходьбой по ступенькам, девушка перескочила перила. Нагнувшись, перевернула труп.

— Не он…

В голосе прозвучало облегчение.

Дверь протяжно заскрипела снова. Словно выбитый зуб, отчего-то подумалось Тьермэйлину — повис на последней ниточке: и хочется вырвать, и боязно. Альдмер дернул головой: наверх. Стер заклинанием цепочку кровавых следов у Аррайды за спиной и отчистил подошвы. Ворс ковра мягко пригибался под шагами — как короткая, покорная трава. Отчего-то это не нравилось Тьермэйлину — безо всякой видимой причины.

«Клинки» вернулись к выходу на балкон и поднялись выше — до чердачной двери. Поскрипывая, она болталась на петлях; сквозь щель тускло светила лампа или свеча. Лин осторожно заглянул внутрь, опасаясь стрелы в глаз. И совершенно зря. А вот Аррайде туда смотреть совсем не стоило.


— Ты… мне руки с-сломаешь… — прокряхтел Лин.

Девушка выпустила его запястья. Тьермэйлин стал растирать их — вдумчиво, точно от этого зависела его жизнь.

— Кто?!!

Аптекарь покрутил головой. Трсясущимися руками повторил заклинание поиска. Ткнул пальцем в пол:

— Этот — там. Не движется.

— Не мертвый?

— Мертвых заклинание не видит.

Он говорил шепотом — хотя опасаться было некого. Видимо, рядом с запытанным Белаалом неловко было повысить голос.

— И не засада. Либо чересчур в себе уверен.

Аррайда уже бежала по ступенькам. Споткнувшись, Тьермэйлин все же ее нагнал, схватил за пояс — и чтобы не свалиться, и чтобы задержать:

— Ти-хо…

Она послушалась.

Прислушиваясь, они миновали залу с мертвым хозяином и спустились по каменной лестнице к окованной железом двери в погреб.

— Заперто.

— Он там?

— Угу… — Тьермэйлин приложился к баклажке с питьем, возвращающим волшебную силу, унял дрожь в руках и принялся за двери. Замок, клацнув, поддался. Дубовая створка отошла. Альдмер пустил внутрь колдовской огонек и укрылся за косяком. Огонек пробежался между полками и бочками с вином, осветил подвешенные на крюках колбасы и замер над скрюченной фигуркой возле опрокинутой корзины. Молодой альдмер перевел дыхание.

— Кстати, дверь наружную мы не проверили. А…

И подойдя, осторожно перевернул лежащего… лежащую на спину. Пальцем прикоснулся к шее:

— Жива.

Поскреб ногтями левый висок. Нацедил вина из бочки и плеснул в лицо беспамятной данмерке. Она застонала и заворочалась. Красными широко распахнутыми глазами уставилась на Лина:



— Что? Где?

Аррайда присела на корточки рядом с ней:

— Что здесь было?

— Вы кто? А мой хозяин?

Лин встряхнул бедняжку:

— Тихо! Тебя Увита звать?

— Да. А кто?..

— Твой хозяин умер.

Похоже, служанка была крепкой женщиной, потому что всхлипывать и падать в обморок больше не стала. А может, смирилась с мыслью, что Раллен мертв. Она села, поправила платье на коленях, подобрала и натянула упавший чепец с кокетливой ленточкой.

— Я предупреждала. Я говорила!

— Тихо. Вот, выпей, — Лин подал ей кружку с остатками вина. — И расскажи медленно и внятно все, что ты помнишь.

Увита вытерла лицо рукавом.

— Они два дня тому пришли. Двое.

— Они — кто?

— Камонна Тонг, — служанка скривила узкие губы. — Ты, чужеземец. Если скажут, что вам в Балморе хорошо — не верь.

Лин терпеливо кивнул:

— А имена ты назвать можешь?

Увита сощурила глаза-угольки.

— А их тебе любой назовет, если жить не хочет. А я — хочу. Слушать будешь? Им на Раллена плевать было. Они меня оттолкнули в сторону, и один так ехидно спрашивает, где Лландрас. А где ему быть…

Она подняла палец к потолку.

— А потом он сбросил их с лестницы. Я, дура, из кухни выскочила, зачем?.. — служанка закачалась из стороны в сторону. — Они сказали, что прощают, и что он может подумать. Но если не отречется от нее, то они снова придут.

— От кого? — Лин мягко тронул Увиту за плечо. Служанка подняла глаза, вытерла дорожки слез на щеках:

— Он — жив?

— Он… наверху. Нет.

— А вы… ты, — Увита перевела взгляд на Аррайду.

— Что здесь было?

— Они пришли… вечером, меня оттолкнули. Хозяин стал кричать, чтобы они убирались, что он сам со слугой разберется. А они втолкнули его в залу.

— Камонна Тонг? Сколько их было?

— Пятеро. Я убежала. Меня хотели остановить, но один крикнул… — Увита пожевала губами. — …сказал, что им нечего меня бояться. И надо же оставить свидетеля. Я убежала сюда и заперлась. А наверху гремело и кто-то кричал, — она зажала уши руками и закачалась снова.

— Где их искать?

— Что?

— Где их искать?! — Аррайда встряхнула служанку за плечи. Увита подняла мокрые глаза:



— В Клубе Совета, напротив силтстрайдера. Ты…

Но Аррайды уже не было.


***

— Он звал. Он надеялся… — фальшивая слеза в пьяном голосе. — Но она так и не пришла. И он сдох… с ее именем на устах.

Гогот.

Аррайда, оттолкнувшись, спрыгнула со стены. Покачнулась, выпрямилась:



— Я пришла.

На ней скрестились мутные взгляды. Стало тихо. Только чуть слышно плескал водомет. И звенели цикады в густой траве вокруг окольцованной брусчаткой каменной чаши. Аррайда никогда еще не видела на Вварденфелле такой густой сочной травы — по пояс, черной в темноте, сплетенной с плющом, расползшимся по кирпичной стене внутреннего дворика Клуба Совета, и с древовидными грибами о многих шляпках. Шляпки голубовато светились. Но куда ярче, словно вечерняя звезда, посвященная даэдре4 Азуре, сиял фонарик на бортике водомета. Озарял ночную трапезу: разломленный хлеб, грубо нарезанный сыр, откупоренные кувшины с суджаммой и флином. Небрежно брошенный подле мерцающий клинок без ножен. И пятерых данмеров, нетрезвых и счастливых.

Столкновение в особняке Хлаало не прошло для них даром: у одного, в коричневых штанах и светлой рубахе, было перевязано плечо, у крепыша в кожаном панцире и переднике молотобойца заплыл правый глаз… Но в алых взорах сияло общее для всех пятерых выражение сытого довольства и гордости, лишь слегка разбавленное недоумением.

— Нва-ах…

Двое остались сидеть, трое поднялись лениво, как коты; окружили.

— Вы убили Лландраса Белаала?

«Не плачь, не смей плакать!»

Молотобоец сузил здоровый глаз:

— А тебе что… за дело… п-пигалица?

— Он мой друг.

Тот, что в белой рубахе, согнулся от смеха — и застонал.

— Так это ты… — захихикала тетка в узком черном платье. — Жаль, опоздала туда… сестрица. А то бы…

— Ну и ладно, — кузнец пьяно поводил пальцем перед носом Арррайды: — Зато все узнают, что это ты-ы… его убила. И… ик… у нас свидетели есть… Сколько нужно…

— Плачешь? — хохотала черная. — Совесть мучит? Недолго уже... Имперские пс-сы… по следу. З-завтра. Варро — с-справ-ведливый…

Аррайда словно развдвоилась. У одной все внутри скручено в комок и дорожки слез по щекам, вторая холодно отмечает: вот этот, худой, с перевязанным плечом, шевельнул пальцами — колдует… Снять первым. Коренастый молотобоец поигрывает топориком — золотистым, двемерской работы, с узорными долами для легкости и кровавой шпинелью в обухе. Похоже, им зарублен Хлаало. Темляк надет на запястье — сразу метнуть не успеет, но близко не подходить.

— Пшла вон…

Свист вылетевшей из-за плеча клейморы. Они — расслабленные, пьяные, посчитавшие дела на сегодня законченными — просто не успевают понять. А клеймора прямым колющим волшебнику в грудь. Рывок назад. Круговой мах вправо. Кузнеца с его панцирем сметает в водомет: боком; вместе с сыром и клинком, что валялся на бортике. Синяя молния из вскипевшей воды. Похоже, меч молний — был. Глаза болят под веками. Но кузнец уже не встанет.

Вслепую прыжок влево, противный хруст — еще один ранен или убит. Остались двое. Шелест воды и травы, запаленное дыхание, слабый стон — слишком шумно, чтобы услышать — где. Укол в плечо. Есть! Поворот — и рубящим слева. Треск. Вой. Утробный. Затихающий. Хлюпанье. Шум падения.

Кружится голова. Колючки под веками. Сзади справа женский крик:

— Караул!! На помощь!!..

Рывок с поворотом. Удар. Все.
— Идти… можешь?

Жесткая брусчатка под ладонями и коленями, боль в груди; и наружу через рот и ноздри рвется все, съеденное и выпитое за ужином, тело встряхивает, выбрасывая обильные порции кислой дряни. Дышать не видно.

Тьермэйлин сунул клеймору в петлю и рывком поставил Аррайду на ноги. Перехватил за спину, левую руку закинув себе на шею. Вытер Аррайде лицо.

— Давай потихонечку.

Шаг. Еще шаг.

Вонь рвоты, крови, испражнений уходит назад… паленого, вытоптанной травы… Стук калитки. Дуновение в лицо — остывающий камень, река, дерево. Балмора. Будь ты проклята…

Тьермэйлин почти нес Аррайду на себе, шумное дыхание аптекаря отдавалось под шлемом. Наемница и рада бы была идти сама, да ноги подгибались, носки сапог скребли брусчатку.

— Подер-жись…

Рука в перчатке уперлась в стену, сжала выступающий камень.

Лин перевел дыхание. Щелкнул пальцами. Заклинание затрещало, будто сухая кошачья шерсть под ладонью. Аррайде сразу сделалось легче, ушла противная слабость. И тут же сверху на лицо со стиснутыми от боли веками обрушился ливень.

— Вот и ладушки! — перекрывая плеск воды и рычание грома, прокричал приятель. — Всех смоет!

Дождь лупил по шлему, сквозь бармицу протекал за шиворот, колотил по бахтеру на спине. Ноги расползались в скользких лужах. Несколько раз Тьермэйлин не смог Аррайду удержать и рухнул вместе с нею. До дома они доплелись грязные и промокшие с головы до ног.

На стук открыл хаджит Черрим:

— А яичница…

Он подхватил Аррайду. Лин, освободившись от тяжести, шумно дыша, привалился к косяку.

— Эдвина, лампу! И воды!

Хаджит уложил Аррайду на кровать, принялся стаскивать с нее железо, за ним одежду. Девушка стиснула зубы, когда Черрим неосторожно дернул рукав, присохший к ране.

Три дыхания над собой: пыхтящее, словно качают мехи — альдмера; глубокое ровное наемника, и ведьмы — легкое, едва ощутимое. И прикосновение мокрой ткани к плечу. Ловкие пальцы почти безболезненно удаляют лоскутья рукава.

— Отрава.

От неожиданности — услышать Эдвинин голос — Аррайда раскрыла глаза и тут же захлопнула, от рези слезы хлынули из-под век.

— Угу… — мокро прошлепал аптекарь, зазвенело стекло. Край деревянной чашки у губ: — Пей.

Стараясь не причинять лишней боли, ведьма стала промывать и перевязывать рану от ядовитого клинка. Черрим поддержал Аррайду за плечи:

— Ну, и какая гадина?

— Камонна Тонг.

Кошак крутнулся, Аррайда дернула щекой.

— Звиняй, сестренка… Я потом их достану.

— Опоздал, — бормотнул Тьермэйлин. — Кровь у данмеров такая же красная. Стоило чваниться?

— И сколько их было? — спросил Черрим недовольно — не пришлось подраться: так и представлялись мохнатые уши, резко прильнувшие к голове.

— Пятеро.

Хаджит пришлепнул хвостом.

— Свидетели остались?

— Нет. Потом.

— А с глазами что?

Это Эдвина. Чистый, с повелительными нотками голос.

— Похоже, молния. Я прав, сестренка?

Аррайда тесно зажмурилась и стиснула руки в кулаки. Тьермэйлин вздохнул:

— Ладно… Подержи, чтобы не дернулась.

— Да уж это я могу… — Черрим приподнял Аррайду, опрокинул спиной на себя, обхватив руками и коленями.

— Голову.

Холодные пальцы Эдвины коснулись за ушами, и голова Аррайды закаменела у хаджита на плече. Тьермэйлин удивленно свистнул сквозь зубы.

— Ого! А лампу ты не могла бы подержать?

Свет проник сквозь веки. Но Аррайда не сумела ни отвернуться, ни даже застонать. Аптекарь умело наложил мазь на воспаленные глаза.

— Ну вот, все. Дня три еще на солнце резать будет. Эдвина, освободи.

Ведьма разрушила свое заклинание.

Черрим погладил Аррайду по спутанным волосам. Она закрылась здоровой рукой.

— Хорошо, друг ушастый, — прогудел хаджит, — а теперь говори: во что вляпались?

Тьермэйлин сжато изложил суть дела.

— …Лучше ей из города пока исчезнуть.

— Думаешь, мстить станут?

— Кто? — фыркнул Лин. — Всю верхушку снесла к…

Он запнулся.

— Признаться… я больше за Балмору боюсь.

Хаджит фыркнул.

— Стражники вас не видели?

— Не уверен, — Тьермэйлин двинулся по комнате, гремя вещами. — Езжайте в Вивек, прямо сейчас. Остановитесь в «Черном шалке», в Квартале Чужеземцев. И ждите вестей от меня.

Кинжал Дома Дагот. Вивек


— По-моему, это не лучшая мысль, — заправляя за ухо прядь, протянула Эдвина.

Черрим ожесточенно поскреб когтями баки и зашипел от боли:

— Ну-у, другой-то нет.

Перегнувшись через гранитный парапет, они смотрели на воду, усыпанную солнечной чешуей, на скользящие по каналам лодки — на веслах и под полосатыми парусами. А вокруг, под и над стоящими гомонили кварталы священного города, плывя над измятой водой залива, точно величавые корабли. Устремленные кверху, огромные, строения вмещали все. Казалось, можно было прожить всю жизнь, не выходя из-под позеленевших куполов, лежащих на плечах усиленных контрфорсами стен. Четыре яруса (если не считать подземелья), связанные арками, галереями и мостами; статуи; здоровенные ворота Плаз — богатых районов наверху; обсадившие подножия, точно соты, арочные дверцы в квартиры бедняков… решетки с плещущей водой уровня каналов; яшмовые панели и врезанные в песчаник треугольники с гербами; хоругви; подвешенные к малахитовым тумбам на железных кронштейнах фонари… И висящая над Высоким Собором, окаймленная вантами и мостками круглая каменная луна.

Город Вивек, обитель живого бога с тем же именем, одного из Альмсиви, был полон священниками и паломниками. Последние просили благословения и исцеления у многочисленных алтарей Высокого Собора, часовен в кварталах, и просто вынесенных наружу триолитов, изрезанных письменами. А еще толпились на высокой парадной лестнице перед дворцом бога-короля, любуясь особенно яркими среди серого камня цветами перед Алтарем Благородства, воздвигнутым в честь победы Неревара и Альмсиви над Даготом, и мокли в Канале Загадок под дворцом, в поисках кладов и посвящения. В сам дворец простым паломникам и низшему священству путь был закрыт.

От дворца мост вел к Высокому Собору — со вздернутыми ракушками крыш и арочным сквозным проходом на другую сторону — к мостам в кварталы ремесленников и бедноты, носящие имена святых Олмса и Делина. Под собором располагались Зал Мудрости — огромная вивекская библиотека — и Зал Справедливости с церковным судом, сыском и казармами ординаторов — храмовой стражи, которая охраняла порядок в городе и ловила богохульников и еретиков.

Через Олмс и Делин можно было попасть к Арене — месту публичных зрелищ: казней, поединков, мистерий, театральных постановок, крысиных и гладиаторских боев. Арена же была связующим центром для кварталов, которые арендовали у Храма глухо враждующие Великие Дома — Хлаалу, Редоран, Телванни.

Последним в цепочке и ближе всего к материку стоял Квартал Чужеземцев — единственное место в священном городе, где неданмерам дозволялось селиться, держать лавки и мастерские. На чужаков, входящих в Великие Дома, впрочем, запрет этот не распространялся.

Кроме прочего, на Плазе Квартала Чужеземцев размещались вивекские отделения гильдий бойцов и чародеев. Но хаджит Черрим, следуя наставлениям Тьермэйлина, выбрал «Черный шалк». В трактире с гостевыми покоями, расположенном ярусом ниже Плазы, в Поясе, яблоку негде было упасть. Паломники, купцы, матросы, путешественники, бродячие певцы, жонглеры. Местные, забежавшие перекусить, перехватить чарочку-другую и послушать сплетни… На новых постояльцев никто внимания не обратил. Куда сильнее возможной погони тревожило Черрима состояние Аррайды. Рана от отравленного клинка заживала, но девушка не хотела есть и почти не разговаривала, и то и дело без всякой причины вздрагивали губы и слезы начинали литься из глаз. Даже Эдвина, которую само присутствие подружки делало беззаботной и радостной, забеспокоилась.

Когда Аррайда уснула, Черрим вытащил ведьму полюбоваться Вивеком и посоветоваться. Многочисленные прохожие не обращали внимания на застывшую у парапета парочку: от красоты священного города столбенели часто. Лишь ординатор в глухих, синих с золотом индорильских доспехах, уставившись сквозь прорези личины, процедил: «Мы следим за вами, ничтожества»… И убрался, топча плиты тяжелыми подкованными сапогами.

И Черрим, и Эдвина пропустили его выступление мимо ушей.

— Черный лишайник можно купить у любого алхимика. Или аптекаря. А уж пойло я наварю, — бурчала она. — Не думай, что я боюсь в склепы лезть. Но какая радость девушке с этого? Ладно уж крысиные бои… — ведьма попыхтела, созерцая блестки на воде. — Или театр. «Танец с трехногим гуаром», говорят, вообще что-то бесподобное. Лучше только «Ужас замка Ксир» в Морнхолде.

Черрим хмыкнул:

— Вот объясни мне. Береговая охрана бдит, имперские сторожевики топят всякого, кто выйдет в море без специальных бумаг… а все равно все всё знают.

Ведьма вдруг ясно представила куклу из детства, хаджита, сшитого из не пойми чьего меха и набитого тряпьем. Выглядел он глупо, а со временем еще и засалился, облысел, но маленькая Эдвина не выпускала игрушку из рук, не давала даже постирать. Здорово было рассказывать пушистику свои секреты, поплакать, уткнувшись носом в теплый мех, засыпая, жмякать, обнимать игрушку рукой, чувствуя себя защищенной.

Этого потискаешь, пожалуй… Черрим был выше ведьмы почти на две головы, руки под рыжей шерстью бугрились мускулами, а золотистая двемерская кираса на широком торсе даже на вид была твердой и холодной. Ведьма потрясла головой, отгоняя ненужные мысли.

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю.

— Чтобы она забылась, и особое зелье варить не нужно, купи вон скуумы или суджаммы побольше, или обухом промеж ушей оглоушь, — хаджит вдруг заморгал и виновато взглянул на спутницу.

— Ой, — фыркнула она.

Черрим сгреб ведьму за локти, подтянул к себе, заглянул в синие глаза серьезно и пристально:

— Когда Тьермэйлин отзовется, поедем с тобой в Альдрун, и узнаем обязательно, откуда ты и кто такая. Обещаю.

Поскреб зачесавшееся ухо.

— Ты говорил о зелье.

— Да. Дело не в зелье, — заговорил Черрим страстно. — Его и впрямь можно в любой аптеке купить. В склеп мы лезем вовсе не за лишайником, а чтоб она, Аррайда, вернула вкус жизни, защищая себя и других. Она боец, Эдвина. А меч ржавеет, если его не пускать в дело. Я это знаю.

Черноволосая улыбнулась:

— Ладно, меня ты убедил. Осталось уговорить принцессу.
***

— Ничего себе могилка! — вертя башкой, Черрим оглядывал своды, сложенные из сарсеновых глыб, серые массивные столбы, их подпирающие, и лестницы, ведущие вверх и вниз. Место это называлось Своды Предков, или Склепы, и располагалось на уровне каналов. Поскольку Вивек стоял на воде, покойников в землю не зарывали. Бедняков с камнем, привязанным к ногам, и приличествующей церемонией бросали в воду, на корм рыбам; тех кто побогаче, сжигали огненным заклинанием, а прах собирали в урны: ровные ряды таких урн, похожих на пузатые вазы с узкими запечатанными горлами, терялись в полутьме бесконечных коридоров. Часть урн замуровали в стенные ниши с соответствующими табличками. А еще имелись братские погребения — круглые широкие колодцы, с горкой заполненные прахом и костями. Прах порой венчали насаженные на заостренные колья черепа. Колодцы называли «шепчущими». Стоя вблизи такого, можно было расслышать странный звук — шепот или дуновение. Для него легко было измыслить вполне естественные причины, но данмеры полагали, что таким образом с ними говорят предки. Суеверного человека этот шепот вполне мог напугать и обратить в бегство. А вот Эдвину напугали мухи. Живой шевелящийся ковер, обсадивший стены и свод погребальной камеры и сорванный сквозняком с места, замельтешил перед лицами, полез в глаза, ноздри и рты. Эдвина, плюясь, яростно отряхиваясь левой рукой, правой схватила с тумбы и изо всех сил замахала лампой, отгоняющей насекомых. Угли внутри лампы вспыхнули, вокруг разлился вязкий, терпкий запах благовоний. Разметал блеклую мошкару, спугнул яростно жужжащих бронзовых и зеленых мух и мохнатых, серо-седых мотыльков.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет