Семья Вурдалака



жүктеу 405.3 Kb.
бет1/3
Дата31.03.2019
өлшемі405.3 Kb.
  1   2   3




Василий Сигарев

СЕМЬЯ ВУРДАЛАКА

Пьеса в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Роман - 20 лет

Людмила Ивановна - его мать, учитель начальных классов, 40 лет

Петр Петрович - отец Романа, инвалид, 50 лет

Марина - 20 лет

Виктор

Сергей

Наташа

Милиционер
Чума, чума пришла в мой город. Ходит по улицам, косит больных, здоровых, слабых, сильных, всех. Ходит, приглядываясь, будто ищет чего-то. Не мою ли улицу, не мой ли дом, не мой ли подъезд, не мой ли этаж, не мою ли дверь?

Нашла! Стучится! Нет, мы не станем ей открывать. Не станем. Только глянем один раз в глазок и на цыпочках уйдем в комнату. Закроем окна, заклеим бумагой щели будто б на зиму - не пустим ее. Пусть к другим идет, к другим стучится, просится. А у нас ей нечего делать. К нам счастье пришло в гости. Сидит, чай пьет. Других гостей нам не надо.

А если все-таки проникнет она?

Нет, если не думать об этом, то ничего и не будет.

Главное, не думать…
ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Двухкомнатная квартира Симоновых на пятом этаже пятиэтажной “хрущевки”.

В большой комнате два стареньких серванта на облупленных ножках. Хозяева утверждают, что импортные, вроде как - югославские.

В сервантах книги и посуда. Книги стоят в два ряда. Во внешних рядах - новенькое, полное (хотя и не все тома) собрание сочинений В.И. Ленина в красивых синих переплетах, приобретенное в начале 90-х за символическую цену, равную стоимости трех с половиной коробков спичек. Держат великого вождя, в основном, “для мебели”, но Петр Петрович иногда берет томик-другой пытаясь начать читать. Остальное же время Ильич стоит на полках в почетных первых рядах, гордо поблескивая золотым тиснением, прикрывая собой потрепанные переплеты школьных учебников, спрятавшихся за ним, и любовно поглядывая на комсомольские вымпелы, что на стене напротив, которые тоже принадлежат хозяину.

Кроме сервантов в комнате пианино, диван и три кресла. Одно из них на колесах, инвалидное. В нем сидит Петр Петрович. Смотрит телевизор с подсевшим кинескопом.

Людмила Ивановна на кухне. Рядом с ней Марина. Ест суп.

Надрываясь, грохочет холодильник, сплошь усыпанный наклейками от жвачек.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А у нас ведь опять горе, Марина.

МАРИНА (отложила ложку). Ромка, что ли?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ромка ... Ромка ... Опять начал.

МАРИНА. Но вы же его ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Вот и полечили, называется. Я еще ссуду не вернула, а он...

МАРИНА. Это точно уже?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Точно.

МАРИНА. И сколько уже?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (готова заплакать) Ой, Мариночка, не знаю я. Я ведь руки у него каждый день смотрела. Чистые все были. Радовалась. А потом, неделю назад захожу утром к нему в комнату, он раскрытый лежит. Хотела накрыть. Подхожу, а у него вот здесь - на икрах (показывает) вот такие дорожки. Все исколото - живого места нет! А ведь дома все был, выйдет на часик-другой и дома. Курить даже бросил. Книги все читал. На биржу поставили.

МАРИНА. А сейчас?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Сейчас ... сейчас как с цепи сорвался. Спать только приходит. Утром уйдет, вечером придет. В открытую уже, в руки начал колоть. Шприц с собой таскает.

МАРИНА. А вы как думаете - давно?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Да не знаю я, Мариночка. Говорю же я, руки у него смотрела, а он в ноги научился. Да и какая разница - давно или недавно. Раз уж начал - все, не остановится.

МАРИНА. Остановится. Если недавно, то еще не поздно.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ой, не знаю я. Может, месяц, может, два ... а может, как из больницы приехали, - кто его знает. Он ведь все дома был. И руки чистые. Я каждый день почти смотрела.

МАРИНА. Нет, как из больницы вернулись, он не мог. Он же два месяца назад ко мне приезжал. Нормальный был. Нигде ничего. Я специально, когда спал, проверяла.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ну значит, самое большое - два месяца. А что толку-то?

МАРИНА. Ехать опять надо. Лечить.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. На что?! На что лечить-то?! Где я эти пять тысяч теперь возьму? Ссуду опять брать? Да никто мне ее не даст больше - ту еще не всю вернула. И даже продать нечего. Он ведь тогда все вынес. Все золото, весь хрусталь, шапки все, постельное. Если только квартиру эту продать, поменять с доплатой. Вот только и выход. А так ... (Заплакала). Проще в петлю залезть, чтоб не видеть и не слышать ничего! Господи, как он меня измучал! Всю кровушку по капельке, по капельке высосал! Поседела вся за год, как бабка старая стала. Иной раз думаешь, лучше б он себе передозировку сделал что-ли, чтоб сам не мучился и нас не мучил ...

МАРИНА (трогает ее за руку). Людмила Ивановна, не надо ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ой, Мариночка ... Думаешь, легко про сына собственного так говорить? Мне ведь его жалко. Так жалко, что сердце кровью обливается. Потому и с собою ничего не делаю, что его спасать надо, вытаскивать из этого омута. Кроме меня он ведь больше никому на этом свете не нужен. Отец давно от него открестился. Смог. А я вот - не могу. Даже в петлю не могу, потому что никто ему больше не поможет. Только я. Мать. Это мой крест и мне его нести.

МАРИНА. Людмила Ивановна ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Что, Мариночка?

МАРИНА. Этим не поможешь.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А чем поможешь? Чем?

МАРИНА. Ехать надо. Опять.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Да не на что мне его больше везти. Вон, сто рублей в кошельке последние. А квартиру менять отец не даст. На нем же она.

ПАУЗА.

МАРИНА. Я найду деньги.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Где?.. Они ж на дороге не валяются. Это ж не пять копеек.

МАРИНА. Я к бабке поеду - возьму. У нее на книжке есть ... На смерть лежат.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Там, в деревне?

МАРИНА. В деревне.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А даст? (Без паузы, быстро). Я ей потом верну. Как с ссудой рассчитаюсь, так ей начну копить. Только бы вылечить его, вытянуть оттудова.

МАРИНА. Мы сами вернем.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Вы?

МАРИНА. Мы ... С Ромкой. Из больницы как вернется, так сразу распишемся.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (недоверчиво). Ты, Мариночка? С ним?

МАРИНА. А с кем еще ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Господи ... Правильно. Так и надо. Может, хоть это поможет, чтобы опять не начал. Ты только с ребенком ничего не делай. Рожай. Не бойся, что от наркомана он. Ерунда это все, что говорят. Нормальный будет. Главное, ты здоровая.

МАРИНА. Я и так рожать буду. Мне нельзя аборт делать.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. И рожай, не слушай никого. Тем более он тогда не кололся, когда вы ... (Снова заплакала). Помоги мне, Мариночка, спаси его! Кроме тебя некому больше! Он же парень хороший, Ромка-то, сама знаешь. И любит тебя.
Запутался он только, завяз в пучине этой. Ему руку надо протянуть, подать. Вместе только. А то одной мне не смочь. Помоги, Мариночка! Я тебе век благодарная буду. Помоги только.

МАРИНА. Людмила Ивановна, вы опять начали ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Все ... Не буду больше. (Вытерла глаза запястьем). Ты ешь суп-то. Корми ребеночка.

Марина берет ложку, ест.

Остыл, наверное. Давай подогрею тебе.



МАРИНА. Не надо. Я так. Теплый еще. (Ест).

Людмила Ивановна смотрит на нее почти с восхищением.

Только действовать как можно быстрее надо. Сегодня придет, поговорим с ним ...



ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Про ребеночка сказать надо.

МАРИНА. Скажем. А завтра я к бабке, беру деньги ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А я тогда к наркологу пойду за карточкой, за его, за направлением.

МАРИНА. Все. А послезавтра можно ехать уже.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Дай Бог, чтобы все получилось! А я потом для вас все сделаю. В лепешку расшибусь. Только б получилось все. А то ведь целый год, как в аду. То одно, то другое. Отца вон угробили, довели. Сама постарела, почти до маразма дошла. В школе надо мной дети аж смеются. Бабкой в автобусе называют.

МАРИНА. Людмила Ивановна ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Все, молчу Мариночка ... Давай я тебе еще супу налью.

МАРИНА. Не надо. Я наелась. (Встала, моет тарелку).

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Да оставь ты ее, я сама потом.

МАРИНА. Я не привыкла так.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ой, Мариночка, чтобы я без тебя делала. У меня же совсем руки уже опустились. Ой, Мариночка, Мариночка! Ты же нам как дочка теперь. Я на тебя молиться стану. Ты только не бросай нас, пожалуйста! Вытащим вот Ромку и будете, как сыр в масле. Я для вас все.

МАРИНА. Людмила Ивановна, перестаньте.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Все молчу. Может тебе чаю согреть. Батон есть, маргарин шоколадный.

МАРИНА. Не хочу я. Мне в ванну сходить надо, а то в общаге у нас уже неделю горячей воды нет.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Сходи, Мариночка, сходи. Я тебе сейчас халатик, полотенце чистое. Подожди секундочку только.

Пошла в комнату, роется в серванте, достала халат, полотенце. Идет назад.

Петр Петрович бросает на нее короткий взгляд.

Вот. Все чистое. (Отдала Марине халат с полотенцем). Ты только не грейся там сильно. Вредно для ребенка это. Или под душем лучше.



МАРИНА. Я теплую сделаю.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ну или так. Только не грейся. А как Ромка придет, я тебя позову.

МАРИНА. Ага. (Уходит).

Слышно, как начинает бежит вода в ванной.

Людмила Ивановна идет в комнату.

В это время в дверь звонят.

Людмила Ивановна подходит к ней, долго смотрит в глазок. Потом открывает.

На пороге парень в короткой кожаной куртке.

ПАРЕНЬ. Здравствуйте, Романа можно?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Его нет. А вы кто такой?

ПАРЕНЬ. Я ... друг. А когда он будет?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Он уехал.

ПАРЕНЬ. Куда?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. В деревню. Бабушка у нас заболела.

ПАРЕНЬ. В какую деревню?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Это далеко. На поезде ехать надо.

ПАУЗА.

ПАРЕНЬ. Ну извините тогда. До свиданья. (Быстро спускается по лестнице).

Людмила Ивановна некоторое время глядит ему вслед. Потом закрывает дверь и идет в комнату. Встала у Петра Петровича за спиной. Долго молчат.

Людмила Ивановна ожидает от него вопросов, но он ни о чем не спрашивает.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Послезавтра опять в больницу поедем.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ (Не отрываясь от телевизора, безразлично). Ну.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Марина денег у бабки своей возьмет, сказала. В долг.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Ясно.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Беременная она. Два месяца уже.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Угу.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ромкино дите.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Понятно.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Рожать собирается.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ (кивает). Правильно.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Распишутся потом, говорит. Сама хочет.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Понял.

МОЛЧАНИЕ

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. С ней-то хоть поласковее будь. Она-то ни в чем не виновата.

Звонок снова издает долгий неприятный визг.

Понял?


ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Понял. Иди открывай. Сыночек твой ненаглядный, поди, пожаловал.

Опять звонят. На этот раз дольше и настойчивее.

Людмила Ивановна идет к двери, не глянув в глазок, открывает.

На площадке стоит молодой человек в спортивном костюме. За его спиной парень в кожаной куртке - “друг Романа” и девушка.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК (курит и видимо, слегка пьян). Вечер добрый. Вы мама Романа?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Да ... но его нет дома. (Быстро). Он в деревне. Бабушка у нас заболела.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. А я не к нему. Я к вам. Персонально, если можно так выразиться.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (голос у нее задрожал) Ко мне? .. А что случилось?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Тут такое дело, знаете. Финансового характера ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Что?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Можно мы зайдем? А то в подъезде как-то ...

ПАУЗА.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ну, зайдите.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК Благодарю. (Тщательно вытирает ноги о коврик у дверей, тушит сигарету о косяк, входит).

Парень с девушкой стоят на месте.

Натали ... Серый ... Чего вы? За-хо-ди-те! Нас пригласили. Неприлично отказываться.



СЕРГЕЙ. Может мы здесь, Витя, подождем?

ВИКТОР (сквозь зубы, ласково). Заходите.

Сергей и Наташа входят.

Виктор закрывает за ними дверь. Запирает замок.

ВИКТОР (Людмиле Ивановне). Вы, конечно, извините за столь поздний час, но дело не терпит отлагательства. Так уж получилось, что завтра я должен буду лететь на самолете в одно место, и для этого мне нужны деньги.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (почти шепотом). Что?

ВИКТОР (делает вид, что крайне удивлен ее вопросом). Разве Роман не ввел вас в курс дела?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Нет.

ВИКТОР. Какая жалость. Значит, мне придется это сделать. Дело в том, что ваш Роман должен мне некоторую сумму.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Деньги?

ВИКТОР. Денег, денег.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Занимал что ли?

ВИКТОР (кивает с видом обманутого вкладчика финансовой пирамиды). Ага.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Сколько? (Полезла за кошельком в карман халата).

ВИКТОР. Да немного. Полторы тысячи всего.

Людмила Ивановна от неожиданности роняет кошелек на пол. Нагибается за ним, поднимает.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Старыми это?

ВИКТОР. Людмила Ивановна, вы девушка с чувством юмора.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (хватается рукой за подбородок, жалобно смотрит на Сергея и Наташу). Неужели, столько ... Ой, мамочки. Где же мы ...

ВИКТОР (перебивает). Вы только не подумайте, Людмила Ивановна, что я вас обманываю. Тут все официально. Вот, расписочки даже есть. (Достает из кармана пачку бумажных листов, часть кладет назад, другую оставляет). Пять штучек по триста рубликов каждая. Написаны рукой вашего сына, можете убедиться. (Дает ей один лист).

Людмила Ивановна читает. Руки у нее дрожат.

Разборчиво написано? “Я, Симонов Роман Петрович, такого-то года рождения, проживающий по такому-то адресу, паспортные данные такие-то, такого-то дня, такого-то месяца, такого-то года одолжил у гражданина, Тарася Виктора Олеговича триста рублей, которые обязуюсь вернуть тогда-то и тогда-то.” Узнали почерк?



Людмила Ивановна не отвечает. Смотрит на расписку.

Писалась, кстати, при двух свидетелях. При них вот. Там и подписи их есть. Ниже вот они. (Показывает пальцем). Ну, так что?



МОЛЧАНИЕ

(Нараспев). Людмила Ивановна!

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Сколько вы сказали?

ВИКТОР. Полторы тысячи.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. У нас нет таких денег ... Вот, сто рублей последние остались. (Достает кошелек, открывает, показывает). И те от него прячу, чтоб не вытащил. Он же больной у нас. Мы с лечения недавно приехали. Я ссуду через знакомую брала. Возвращать еще надо. А я учительницей работаю. Зарплату нам не платят. По телевизору об этом даже говорят. А папка наш - по инвалидности пенсию получает. А я учитель, у начальных классов я. Где же мы возьмем?

ВИКТОР. Тихо, тихо, тихо. Я тоже работаю на заводе, можно сказать, вот этими самыми руками, эти самые деньги в поте лица зарабатывал. А потом, взял и по доброте душевной, отдал их вашему Роману. Он сказал, что ему на лекарства надо, что папа у него сильно болеет, сказал, что вы, Людмила Ивановна, потом вернете. Я взял и выручил его. И вот как все обернулось ... Так что делать будем?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Не знаю.

ВИКТОР. А кто знает?

МОЛЧАНИЕ.

НАТАША. Витя, пошли, а?.. Нечего здесь ловить.

ВИКТОР. Никто никуда не пойдет. Я за своим пришел. (Вдруг тяжело задышал). Так что, Людмила Ивановна?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Нету у нас ... денег.

ВИКТОР. Точно?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Точно.

ВИКТОР. А поискать если ...

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Где?

ВИКТОР. Там, там, там, там, там - везде.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. И там нету.

ВИКТОР (смотрит на Сергея). Броня в сорок три пальца ... (Людмиле Ивановне, ласково). Людмила Ивановна, проснитесь. Я не про деньги уже говорю.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. А про что?

ВИКТОР (морщит лоб, как будто у него болит голова). Про товары народного потребления, дорогая.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Про ...

ВИКТОР. Да, да, да. Про золотые изделия, про технику там японскую или корейскую, про меха. Есть такое?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. У нас?

ВИКТОР. У вас, у вас ... Есть?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Нету.

ВИКТОР. Малоимущие что-ли? Или алкаши?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. У нас было. И обручальные кольца у обоих и серьги у меня с камнем. Цепочка даже была. А потом Ромка начал ... Заболел когда - и все.

ВИКТОР. О-е-е-е-ей, как грустно. Прям слезы брызжут, теть Люда. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о ... менуэте в туалете. (Смеётся.)

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Что?

ВИКТОР (резко). Я говорю, ты расписки видела, мать?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Видела ... Да.

ВИКТОР. Плати, значит!

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Ну я же сказала, у нас ...

ВИКТОР. Кончай стонать, а? С тобою по-хорошему говоришь, а ты уперлась, бля, как осел. Мальчика что ли надыбала?! Мальчика, а, тетка?!

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Извините ... если я вас обидела ... чем-то.

ВИКТОР. Все ... Пойдем, лучше посмотрим, что у тебя есть. (Пошел в комнату. Наташа за ним).

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (Сергею). Сыночек, родненький, ты скажи ему, другу своему, что нету у нас ничего. Мы ему потом вернем. С процентами вернем. А сейчас уйти вам надо. У нас папку нашего парализовало недавно. Ромку милиция с наркотиками поймала и к нам пришли, искали. А папке нашему плохо стало. Оскорбили они его. У него инсульт был. Парализовало его. Ты скажи ему, сыночек ...

СЕРГЕЙ. У вас попить можно?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. На кухне есть, кипяченая, в чайнике. Только ты скажи ему, а мы - потом вернем. Ты же хороший. (Держит его за рукав). Скажи, ладно. Попроси его.

СЕРГЕЙ. Скажу. (Идет на кухню).

Людмила Ивановна за ним. Наливает воды в стакан. Сергей пьет.

ВИКТОР. (в комнате, озирается). О-хо-хо-хо-хо. Россия, Россия. Вечная проблема: дороги, жулики и нищета. (Громко). Да, Батя?

Петр Петрович не отвечает, смотрит на экран.

Батя? Шоколадную конфету хочешь? “Белочку”? (Смеется).



МОЛЧАНИЕ

А девочку? Целочку, батя. (Ржет. Наташа тоже).



Петр Петрович молчит.

Эй? Ты че, слепо-глухо-немой патент?



ХОХОТ. ТИШИНА.

Виктор подходит к Петру Петровичу, выключает телевизор, разворачивает коляску. Водит перед глазами Петра Петровича рукой.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ (крепко вцепился в подлокотники кресла). Что вам от меня надо?

ВИКТОР. Взаимности ... Курить будешь?

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Я не курю.

ВИКТОР. А я курю. (Достал сигарету, зажигалку, закурил). Ты чего, на самом деле не ходишь? Или притворяешься, чтоб на работу не ходить? Может, проверить? (Крутнул колесико зажигалки). Шучу. Деньги у вас где лежат?

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. У жены все.

ВИКТОР. А у тебя нет?

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Не держу.

ВИКТОР. У-у-у, как. (Встает, смотрит на Наташу, делает вопросительный жест головой). Ну че?

НАТАША. Телик-дрянь, не сдать. Посуда тоже ни о чем.

ВИКТОР. Слышишь, батя? В нищете вы, оказывается, живете.

С кухни приходит Сергей. За ним Людмила Ивановна.

Ну че, Серый? Че там есть?



СЕРГЕЙ. Там? Ничего. Вода.

ВИКТОР. Ой, блин, а. Куда мы попали? Так что, Людмила Ивановна, делать-то будем? Золото где держите?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. У нас нету.

ВИКТОР. Слышали уже. Может, займете деньжат-то? По соседям, по родне. Немного ведь надо-то. А?

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА. Где же я займу-то столько? У нас бабушки одни в подъезде. Пенсионерки. (Петру Петровичу). Петя, у тебя не у кого?

Петр Петрович не отвечает.

ВИКТОР. Петя, тебя спрашивают.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. Что?

ВИКТОР. Займи деньжат у друганов- алкашей, будь паинькой.

ПЁТР ПЕТРОВИЧ. У меня нет.

ВИКТОР. Друганов?

ПЁТР ПЕТРОВИЧ (подбородок у него задрожал). Прекратите ... издеваться.

ВИКТОР. Ой, как мы заговорили. Может подеремся еще, а? Поспарингуем.

ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА (вдруг упала на колени). Мальчики, миленькие, его только не трогайте! Он больной у нас! У него инсульт был! Ему волноваться нельзя! Я вам верну все. До копеечки верну. Потом только. Потом. Мальчики, миленькие, прошу вас! Сереженька, Витенька, Наташа ... Я все верну. (Заплакала).

СЕРГЕЙ. Пошли, Витек.

ВИКТОР (очень странно глядит на Людмилу Ивановну). Иди ... И ты, прошмандовка, иди. Только завтра свои долги принесете. А не принесете - в лес повезу ... Идите.

НАТАША. Ты чего, Витя? Я же с тобой ...

ВИКТОР. Да ... Со мной. (Смотрит на Сергея). А ты с кем? С ней? С этой тварью пресмыкающейся, а? С червем с этим, а? Тогда тоже на колени вставай.


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет