Сочинение алексея левшина, члена разных ученых обществ, российских и иностранных



жүктеу 1.84 Mb.
бет1/9
Дата12.11.2017
өлшемі1.84 Mb.
түріСочинение
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Библиотека сайта  XIII век

А. И. ЛЕВШИН

ОПИСАНИЕ

КИРГИЗ-КАЗАЧЬИХ ИЛИ КИРГИЗ-КАЙСАЦКИХ ОРД И СТЕПЕЙ



ОПИСАНИЕ КИРГИЗ-КАЗАЧЬИХ, ИЛИ КИРГИЗ-КАЙСАЦКИХ, ОРД И СТЕПЕЙ.

СОЧИНЕНИЕ АЛЕКСЕЯ ЛЕВШИНА, ЧЛЕНА РАЗНЫХ УЧЕНЫХ ОБЩЕСТВ, РОССИЙСКИХ И ИНОСТРАННЫХ




...Si quid novisti rectius istis, Candidus imperti; si non, his utere mecum.

Horatius. Epistula VI.

... Если знаешь ты что-нибудь лучше, честно со мной поделись; если нет, то воспользуйся этим.

Гораций. (Послание 6 Квинт Гораций Флакк. Оды, эподы, сатиры, послания. Послание /6/ к Нумицию. Перевод с латинского Н. Гинзбурга. М., 1970. С. 335. (Прим. ред.))



ПРЕДИСЛОВИЕ

Если бы предмет сего сочинения был более известен просвещенному свету, тогда бы труд, ныне представляемый мною на суд читателей, не был издан. Удаление от мест, в которых оный начат, недостаток свободного времени, и изменение рода прежних занятий моих, давно сделали меня чуждым для орд киргиз-казачьих 1 (Причины, побуждающие меня писать "киргиз-казак", вместо "киргиз-кайсак", изложены в первой главе второго тома сего сочинения), и страны, ими занимаемой; давно обратили мысли мои к другой цели, понудив меня посвятить достижению оной все время и умственные силы мои. Но обстоятельства, при которых я собрал сведения о киргиз-казаках, были столь благоприятны, источники, из коих я заимствовал сии сведения, столь достоверны, и, наконец, повторю, орды казачьи так мало известны, что я почитаю обязанностью издать в свет все то, что имел случай узнать о прежнем и нынешнем состоянии оных. [13]

Первые понятия мои о сем народе почерпнуты мною из Архива Азиатского департамента Министерства иностранных дел 2 в течение 1819 и 1820 годов. Я пополнил оные подробностями, замечаниями, поверками и всякого рода сведениями в последовавшие за тем два года, кои провел в Оренбурге и в степях зауральских, будучи туда послан, по Высочайшей воле, тем же Министерством. Время сие, по обязанностям звания моего и охоте к изучению, посвящено было мною беспрерывным сношениям с киргиз-казаками, поездкам к хану Меньшей орды 3, султанам и знатнейшим старейшинам сего народа, наблюдениям его нравов и обычаев, собранию преданий, в нем сохранившихся, чтению маршрутов и всякого рода записок о степях киргиз-казачьих; наконец, разбору и рассмотрению архива Оренбургской пограничной Комиссии 4, в коем хранятся все бумаги и дела по сношениям правительства российского с соседственными народами Средней Азии, со времени основания Оренбургской линии, или с 1735 года. Некоторые из бумаг, мною в сем архиве найденных, тем были для меня драгоценнее, что они истлели от времени и сырости. Нередко, прочитав первую страницу листа и желая перевернуть оный, я видел его распадающимся в моих руках на несколько частей, подобно рукописям геркуланским.

Я выехал из Оренбурга в 1822 году. Материалы для сего сочинения были тогда уже все почти приготовлены мною — оставалось только привести их в порядок и заняться изданием, на что полагал я употребить год времени. Но важнейшие обязанности службы и частые путешествия, с ними сопряженные, доныне не позволяли мне достигнуть цели, мною предположенной.

Между тем, многие статьи, вошедшие в состав описания орд киргиз-казачьих, были отдельно напечатаны в разных русских и французских журналах 5. Благосклонное принятие оных в России и внимание, коего удостоили их некоторые ученые общества в Париже 6, дают мне надежду, что и весь труд мой будет не бесполезен, и что читатели простят мне его недостатки из уважения к новости предмета. Я мог бы дать оному вид несколько совершеннейший, но исполнение такого намерения потребовало бы еще более времени и, может быть, еще на несколько лет отдалило издание сего сочинения. [14]

VADE SED INCULTUS

He излишним почитаю наперед познакомить читателей моих с планом описания орд киргиз-казачьих и земель, ими обитаемых.

Первый том заключает в себе известия географические о стране, мною описываемой. Он не состоит из одних рассуждений и наблюдений очевидца, ибо я видел только те части страны сей, которые прилегают к России, но недостаток собственной опытности заменил я извлечениями из всех известных доныне печатных и рукописных журналов, маршрутов и записок путешественников, бывших в степях киргиз-казачьих или проходивших чрез оные. К материалам сим присоединены многие сведения, мною от киргизов изустно полученные, и, наконец, мои собственные замечания.

Составленная таким образом первая часть сочинения моего требовала наименее воображения и умствований, но много точности и рачения в своде и приведении в порядок различных материалов. Главным правилом моим в сем отношении было ничего не выдумывать и не заменять недостатка положительных сведений мечтательными предположениями.

К географическим известиям, в конце первого тома, присоединил я рассуждение историческое и географическое о реке Сырдарье и землях, к ней прилегающих. Причины, побудившие меня делать сие дополнение, изложены в начале оного.

Второй том посвящен историческому обозрению киргиз-казачьего народа. Сия часть не требует предисловия, и источники, из коих она заимствована, указаны почти на каждой странице. Некоторые читатели, может быть, [15] найдут ее скучною и будут упрекать меня в излишних подробностях, не имеющих общей занимательности. Без сомнения, я мог бы избежать сих упреков, приняв за правило предпочитать приятное полезному, но цель моя была иная: я желал сделать сочинение мое, сколь возможность позволяла, удовлетворительным для людей, ищущих в истории малоизвестного народа предметов для нравственных наблюдений, равно как и для чиновников, кон, подобно мне, по обязанностям службы будут находиться в сношениях с народом киргиз-казачьим. Сии последние найдут во втором томе моем историю управления киргиз-казачьими ордами со времени принятия их в подданство России до начала XIX столетия.

Лица, которым сведения сии покажутся незанимательными, могут избирать для чтения своего только происшествия важнейшие, руководствуясь оглавлением второго тома.

Третий том, заключающий в себе известия этнографические и статистические, есть плод собственных моих наблюдений и замечаний, которые неоднократно сверял я с показаниями самих киргиз-казаков и с мнениями людей, наиболее знающих сей народ.

Теперь скажу несколько слов о географической карте, прилагаемой мною к первому тому. Она составлена из маршрутов и съемок, произведенных в последние 15 лет квартирмейстерскими, инженерными и горными офицерами, которых правительство наше посылало в степи киргиз-казачьи. Свод сих драгоценных для географии трудов в одно целое, показал, что все доныне известные карты Азии, общие и частные, исключая карты барона Мейендорфа 7, приложенной к его путешествию в Бухарию, дают столь несправедливое понятие о стране, составляющей предмет сего сочинения, что в некоторых отношениях они скорее могут быть признаны мечтательными предположениями, нежели собраниями топографических сведений. В них горы показаны на местах долин, озера там, где нет вод, реки текут в направлениях противуположных истинному их течению, и проч. Убедившись в столь явных заблуждениях, я решил не пользоваться никакими печатными географическими картами, кроме вышеупомянутой карты барона Мейендорфа, к которой, приняв ее за основание, присоединил все собранные мною рукописные карты. Места, доныне положительным образом неизвестные, оставил я пустыми, некоторые реки южной части степей, [16] а именно Сарасу, Чуй и Талаш, еще никем определитель-но не описанные, означил я точками, по рассказам путешественников. Руководствуясь правилом, выше объявленным, я желал сим отличить известия положительные от гадательных.

Нет сомнения, что карта, мною ныне издаваемая и не основанная ни на астрономических, ни на тригонометрических вычислениях, подвержена будет со временем многим исправлениям, особенно в подробностях, но ласкаю себя надеждою: для составления общих карт Азии она еще долго будет служить полезным источником.



Комментарии



1 Киргиз-казачьи орды. Имеются в виду казахские жузы. Этнонимы "киргиз-казаки", а также "киргиз-кайсаки", "кайсаки" — были широко распространены в России в сер. XVIII — нач. XX вв. применительно к казахскому народу. Замена самоназвания казахов другим названием, согласно мнению большинства советских исследователей, произошла в результате стремления отличать в официальных документах этот народ от русского казачества сопредельных регионов Южного Урала и Западной Сибири. (О времени появления и значении термина "казах" см.: Самойлович А. О слове "казак" //Антропологические очерки. Л., 1927; Ибрагимов С. К. Еще раз о термине "казак" // Новые материалы по древней и средневековой истории Казахстана: ТИИАЭ АН КазССР. 1960. Т.8). Ошибочное название казахов сохранялось до национального размежевания Средней Азии. На V Съезде Советов Казахстана в 1925 г. национальная автономия казахов, носившая название Киргизской АССР, была переименована в Казахскую АССР. Таким образом было официально восстановлено правильное наименование казахов. В 1936 г. Казахская АССР преобразована в Казахскую Советскую Социалистическую республику.

2 Азиатский департамент. Был создан в Министерстве иностранных дел России в апреле 1819 г. с целью формирования внешнеполитического курса правительства на Ближнем и Среднем Востоке. Он состоял из двух отделений: первое занималось делами турецкими, персидскими, взаимоотношениями с Грузией и горскими народами; второе отделение ведало делами кочевых народов Кавказской, Астраханской и части Саратовской губерний, казахов, среднеазиатских народов, а также личным составом департамента (см.: Халфин Н. А. Россия и ханства Средней Азии. М., 1974. С. 18 — 26; Лобинцева М. А. К вопросу о создании Азиатского департамента МИД России // Иран: Сб. статей. М., 1971. С. 84 — 91).

3 Имеется в виду хан Младшего жуза Сергазы (годы правления 1812 — 1824), второй сын хана Айчувака (см. коммент, 43, гл. 5, ч. II), с которым А. И. Левшин часто общался по долгу службы в 1820 — 1822 гг. в качестве помощника председателя Оренбургской пограничной комиссии В. Ф. Тимковского (1781 — 1832 гг.). Власть Сергазы распространялась на часть родов семиродского поколения и отдельные роды байулинского и алимулинского поколений (о них см. коммент. 4, гл. 2, ч. III).

4 Многие из документов, выявленных А. И. Левшиным в 1812 — 1822 гг. в Архиве Оренбургской пограничной комиссии, не сохранились до настоящего времени. Поэтому две последние главы второй части его труда (Исторические известия о казахах) вполне правомерно рассматриваются учеными не только как научное исследование, но и как ценный источник по истории казахского народа XVIII — начала XIX вв.

5 Речь идет о публикациях А. И. Левшина в Северном архиве (1823 — 1825 гг.), Вестнике Европы (1820 г.), Московском вестнике (1827 г.), Литературной газете (1831 г.) и в изданиях научных обществ Франции.

6 Имеются в виду Парижское географическое и Парижское азиатское общества, членом которых А. И. Левшин был избран в конце 1827 и в начале 1828 гг. во время своего первого пребывания в Европе.

7 Егор Казимирович Мейендорф (1798 — 1865). Офицер Генерального штаба, секретарь дипломатического посольства А. Ф. Негри в Бухарском ханстве в 1820 г. По заданию Азиатского департамента МИД собирал географические и историко-этнографические материалы о территориях, по которым пролегал маршрут дипломатической миссии. А. И. Левшин ссылается на его известную работу, опубликованную на французском языке с предисловием французского издателя, "Voyage d'Orenbourg a Boukhara fait en 1820. Paris, 1826; (см. русский перевод: Мейендорф Е. К. Путешествие из Оренбурга в Бухару. Сер. Центральная Азия в источниках и материалах XIX — начала XX вв. М., 1975).

Текст воспроизведен по изданию: Левшин А. И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких гор и степей. Алматы. Санат. 1996

© текст - Левшин А. И. 1832


© сетевая версия - Тhietmar. 2004
© OCR - Назаров И. 2004
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Санат. 1996

Библиотека сайта  XIII век

А. И. ЛЕВШИН

ОПИСАНИЕ

КИРГИЗ-КАЗАЧЬИХ ИЛИ КИРГИЗ-КАЙСАЦКИХ ОРД И СТЕПЕЙ



Часть I

ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ИЗВЕСТИЯ

Глава ПЕРВАЯ.



ПОЛОЖЕНИЕ И ГРАНИЦ

Недостаток точных сведений и затруднения, с коими мы будем беспрестанно бороться в сем сочинении, начинаются первою строкою оного. Мы должны означить в ней географическое положение страны, занимаемой киргиз-казаками, должны описать границы сей страны, и, наконец, следуя общепринятому географическому правилу, должны определить величину ее, или количество квадратных миль, в ней заключающихся.

От последней обязанности решительно отказываемся, ибо не желаем вводить читателей наших в заблуждение, представляя им вычисления, основанные на одних мечтаниях. Что касается до местоположения степей киргизских, то мы постараемся означить оное соответственно той возможности, которую представляет нам в сем отношении образ жизни кочующего народа. Западные и северные пределы земель, занимаемых ордами киргиз-казачьими, определить нетрудно: с сих двух сторон они ограничены частью Каспийского моря и непрерывным рядом русских военных укреплений. Таковою же чертою отделяются они с востока от Китайских владений, но как очертим мы пределы их с юга? Не иначе, как умственною линиею, которой направление будет описано весьма неопредели-тельным образом, ибо ни сами киргиз-казаки, ни южные их соседи точно не знают, где сходятся их земли. Предварив о сем обстоятельстве читателей наших, мы намерены определить следующим образом положение страны, принадлежащей ордам киргиз-казачьим. Самая северная точка оной находится под 55° сев. широты, на левом берегу Иртыша, недалеко от Омской крепости. На юге кочующие жители сей страны не [20] доходят далее 42°. С запада на восток она простирается от 68°35' (Минуты полагаем мы здесь приближенно, ибо самая западная точка степей киргизских, лежащая на Урале, не определена, но широта и долгота русских крепостей, не далеко от нее стоящих на той же реке, известны.) до 102° долготы (от первого меридиана).

Северную ее границу (идя от востока к западу) составляют: во-первых, часть Алтайских гор, потом р. Иртыш, от Иртыша до Тобола, или до Звериноголовской крепости, так называемая Горькая Сибирская линия, от Звериноголовской крепости до устья Уя — река Тобол; далее река Уй и потом Урал, начиная от Спасского форпоста (близ Верхоуральска) почти до Оренбурга, или, точнее говоря, до Нежинского форпоста, от которого линия идет вверх по речке Бердянке; далее по речке Бурале и по Илеку до самого устья его, и, наконец, опять по Уралу. Западным пределом служит тот же Урал и часть Каспийского моря. На юге киргиз-казаки примыкают к туркменцам, кочующим на восточной стороне Каспийского моря, к морю Аральскому, к владениям хивинцев, таш-кентцев, туркестанцев и диких киргизов, или бурутов 1. Восточную границу составляет Китайская укрепленная линия, идущая от Малой Бухарин 2на север до пределов России.

Глава ВТОРАЯ.

КЛИМАТ

Невозможно, чтобы на таком огромном пространстве, какое занимают орды киргиз-казачьи, климат был везде одинаков. Широта и долгота мест, горы, воды, пески и леса производят в оном множество изменений, кои только отчасти замечены путешественниками, а наиболее остаются в неизвестности. Сколь не сбивчивы и малоудовлетворительны сведения наши о сем предмете, несмотря на то, мы могли бы их привести в систему, разделить всю описываемую нами страну на полосы и приписать каждой из них в отношении к климату особенные свойства. Это было бы и возможно и нужно, когда бы мы искали удивить читателей обширностию сведений о крае, почти неизвестном. Система наша, извлеченная из маршрутов и [21] подведенная под общие законы природы, могла бы казаться справедливою в целом, а несправедливые подробности оной остались бы неопровергнутыми еще несколько десятков лет и, может быть, более. Не такова цель наша. Мы желаем дать о степях киргиз-казачьих понятия, хотя неполные, но справедливые, и лучше пусть упрекнут нас в недостатке сведений, нежели в хвастливости. Притом решимость, с которою вошли бы мы в подробное описание физических свойств отдаленного края, не закрыла бы нашего неведения перед людьми истинно учеными, рассудительный читатель всегда бы спросил нас: "Из каких наблюдений почерпнуты наши известия? Кто, где и как долго производил сии наблюдения?".

Итак, ограничимся изложением общих сведений о климате страны, которой местоположение и границы определили мы в предыдущей главе.

Климат страны сей особенно замечателен по соединению в себе двух противоположностей: сильного холода зимою, и чрезмерного жара летом. Стужа в северной части степей, занимаемых Меньшею и Среднею ордами, нередко превышает 30° термометра Реомюрова; она простирается иногда до 20°, даже близ устья реки Сыр, то есть на широте около 45° (Воины Тимура 3, по словам Шерефеддина 4, замерзали на берегах Сыра от чрезвычайного холода). Само собой разумеется, что при такой температуре все реки замерзают, и поля покрываются снегом, который бывает глубок и долго лежит на земле, особенно в северной части степей. На берегах Сыра не всегда бывает снег, хотя, впрочем, река сия близ устья покрывается льдом почти ежегодно, равно как и северная часть Аральского моря.

Говоря вообще, зима в степях киргиз-казачьих бедственна не столько от сильной стужи, сколько от ветров и бурь, часто ее сопровождающих. Снежные метели или бураны бывают здесь невероятно сильны: они заносят сугробами жилища, опрокидывают деревья и истребляют людей и стада. Скот, особенно овцы, не имея силы противиться действию ветра, и будучи им гонимы, отыскиваются верст за 50 или 80, а иногда более нежели за 100 от того места, где буря их застигла, и большею частию погибают под снежными глыбами.

В противоположность такому холоду, летний жар в сих самых странах бывает чрезмерный. [22]

Глинистая почва, песчаные пустыни, раскаляемые лучами солнца, и недостаток больших рек и лесов, увеличивают и поддерживают зной до того, что в местах, укрытых от ветра, он делается несносен не только для людей, но даже для животных. Путешественники уверяют, что птицы и звери скрываются от оного в норах или в пещерах в течение целого дня. Если прибавить, что сии места большею частию не производят ни деревьев, ни кустарников и что трава, на них показывающаяся весною, весьма скоро сгорает, то всякий легко себе представит мучительное состояние странника в какой-нибудь долине Киргизской степи в месяцах июне или июле. Около Сыр-дарьи, и особенно на песках Каракум, в конце апреля жары уже тягостны, и трава желтеет. Роса, в других странах ежедневно освежающая растения, здесь совершенная редкость. Земли, к Уралу прилегающие, хотя гораздо ближе к северу, но едва ли менее замечательны по сильному летнему зною, который простирается здесь иногда до 50° Реом. на солнце, и до 34° в тени. При таковой температуре, к железу, раскаленному солнцем, нельзя прикоснуться голыми руками, и песок до того разогревается, что в нем пекут яйца. Мы сами делали сей опыт. В южной части степей жар необходимо должен быть еще сильнее. Летние ночи естественным образом не столь жарки, как дни, однако ж они недовольно прохладны, и люди, не привычные к оным, не могут спокойно спать. Напротив того, ночи осенние необыкновенно холодны в сравнении с температурою дня.

Несмотря на таковые крайности, климат описываемой нами страны, вообще здоров, воздух чист. Не только природные жители, но и все иностранцы в оном толстеют и чувствуют себя крепче. Это еще замечательно потому, что переход от жара к холоду при перемене времен года, бывает большею частию быстрый. 20 октября 1820 года, находясь около вершины Илека, мы среди дня жаловались на солнечный зной и удивлялись оному, а 28 или 29 числа того же месяца уже ездили в санях: зимний путь вдруг установился и постоянно продолжался до марта месяца. Подобные переходы нередки, но происходя большей частию при смене одного времени года другим, они не делают климата непостоянным.

Из правила сего должны быть исключены места, лежащие близ высоких гор. При безветрии оные подвержены сильному жару, но когда поднимается ветер с гор, то [23] температура вдруг изменяется, и термометр опускается весьма низко.

Ветры бывают очень сильны, и во многих местах дуют периодически в известное время года. От них происходят зимою ужасные бураны, выше нами описанные, а летом жестокие вихри, которые, крутясь в виде столбов с необыкновенною силою, поднимают весьма высоко встречающиеся им легкие вещи, а тяжелые сбивают, или срывают С мест. Ветер, самый постоянный и наиболее имеющий влияние на климат степей киргиз-казачьих, есть северовосточный. Места, открытые для него, несравненно холоднее тех, которые защищены, хотя бы сии последние и были подвержены действию других ветров (Такое же действие северо-восточного ветра на температуру заметно не только в Средней Азии, но и на берегах Черного моря). Пять или шесть градусов холода с северо-восточным ветром не менее чувствительны, как 15 или 16 при тихой погоде.

Дожди весьма редки в степях киргизских. Только окрестности гор напояются от времени до времени воздушною влагою, и от того бывают живее, приятнее и плодороднее. Самая же большая часть степей высыхает неимоверно: земля сжимается и образует значительные трещины.

Времена года в сей стране можно, кажется, подвести под следующее общее правило: весна кратковременна, лето сухо и жарко, осень дождлива, зимою холод постоянный, сухой и продолжительный.

Представив читателям нашим общее понятие о климате всего пространства, киргиз-казакам принадлежащего, означим слегка по словам путешественников те пределы, на которых оказывается в температуре чувствительное Изменение. Во владениях Меньшей орды первым рубежом в сем отношении почитаются горы Мугоджарские. На южной стороне оных климат вообще теплее, нежели на северной, что замечается как по температуре воздуха, так и по родам произрастаний. Идя далее к югу, река Сыр также может быть принята за черту при разделении степей киргиз-казачьих на поясы. Кочевья Средней орды пересекаются Ильдигийским горным хребтом, который производит весьма приметное различие в климате земель, лежащих по обе его стороны. Пространство, занимаемое Большою ордою, будучи покрыто горами, подвержено в [24] климате многим изменениям, зависящим от направления и высоты горных хребтов.

Устюрт, или плоская возвышенность, прилегающая с западной стороны к Аральскому морю, замечательна су-ровостию климата. Здесь, под 45° широты, бывают морозы до 30° Реом., и явления сии не почитаются необыкновенными. Снег выпадает в 2 и 3 фута глубиною.

Г. Эверсман 5полагает одною из главнейших причин сильной стужи в степях Меньшой киргизской орды множество рассеянной по ним соли. Недостаток лесов и вообще бедная растительность, наконец, отсутствие значительных преград или высоких горных хребтов от севера также служат к умножению суровости климата.

Рассуждение сие относится и к степям Средней орды.

Глава ТРЕТЬЯ.

ПОЧВА ЗЕМЛИ

Говоря вообще, почва степей киргиз-казачьих состоит из глины чистой или смешанной с песком, которого количество в северной полосе весьма незначительно, а в южной до того увеличивается, что составляет, так сказать, песчаные моря, простирающиеся на несколько сот верст. Глина большею частию проникнута солью.

Для яснейшего описания почвы всей страны, киргиз-казаками занимаемой, мы необходимо должны разделить ее на несколько частей, кои будем описывать, продвигаясь с севера на юг и пользуясь сведениями, извлеченными из печатных, рукописных и словесных показаний людей, путешествовавших по сим местам как для торговых дел, так и по воле правительства русского, для географических открытий.

Наименее песчаная и самая плодородная часть страны, киргиз-казакам принадлежащей, заключается в северной ее полосе, между 51° и 55° широты. Южная граница сей полосы может быть означена умственною линиею от крепости Орской до Семиарского форпоста. Самая восточная часть сей полосы не замечательна изобилием земных произведений, но средина и западная часть рассматриваемого нами теперь пространства заключает в себе все удобства для поселения. Тут луга, изобильные травою и разного рода цветами, тут видны леса, не только годные на дрова, [25] но и строевые, есть много равнин, покрытых черноземом и удобных для хлебопашества; есть озера, наполненные рыбою, и реки чистой приятной воды. Полосу сию назовем мы первою.

Во вторую полосу включим мы пространство, ограничиваемое с севера и с запада Уралом, а с юга и востока линиями, идущими от гор Мугоджарских к крепости Орской и к форпосту Бударинскому. Она состоит из глины, орошаемой многими реками и ручьями, а потому изобильна травою, имеет многие места, способные для хлебопашества, и доставляет путешествующим многие выгоды, исключая топлива, ибо в ней, кроме немногих кустарников и деревьев, растущих по берегам Илека, совсем нет лесов. Лучшие, плодороднейшие места находятся в долинах гор Мугоджар, также по рекам Ори, Илеку, Хобде, Утве и около источников Уила. Несмотря на удаление сей полосы от моря, в ней находят много морских раковин, беленитов и аммонитов, служащих признаками пребывания оной под морем. Барон Мейендорф (Voyage a Boukhara) нашел в ней многие такого рода ископаемые, многих окаменелых черепокожных и зуб морской рыбы акулы.

Г. Пандер (Там же) 6пишет о рассматриваемой нами теперь полосе следующее: "Страна сия показывает все признаки второзданного происхождения, и поелику в таковых местах минералы обыкновенно находятся в малом количестве и бывают разбросаны, то и здесь таким же образом попадается медь. На р. Берданке, на ручье Кизиловалису и даже верст на 100 далее, на берегах Илека, где проходит цепь холмов дресвяного камня, наполненных аммонитами и покрытых слоем марны, встречаются очевидные признаки оставленных рудных копей и кусков руды, округленных действием вод. Руды сии состоят большею частию из углекислой зеленой меди, углекислой синей меди, усеянной красною ее окисью, и из малахита в малых частях, в обыкновенном породистом слое, состоящем из древесных пней, окаменелых в кварцевый агат. Нет сомнения, что в местах сих можно открыть богатые рудники .

"За Узюн-Бурте, красный дресвяник заменяется пудингом, которого кварцевые куски залиты кремне-земляни-стым составом; северная часть степей казачьих весьма много вмещает в себе такого же пудинга разных цветов [26] и в разных массах, смотря по количеству входящего в его состав железа. Округленные зерна, составляющие основание сей скалы, иногда кварцовые, иногда яшмовые, иногда колчедановые, бывают цвета белого, темнодикого и черноватого. Иногда зерна совсем исчезают, и кремнозем (silice), служащий цементом пудингу, представляется в огромных кусках кварца, начинающего превращаться в (gres) дресвяник. В том месте, где мы встретили в первый раз такого рода крутые скалы, близ Узун-Бурте, вытекает источник железистой воды: такого свойства воды в степи киргизской нередки. Река Темир содержит железо, отчего происходит и название ее (железная река), равно как и Кызыловалысу, которой берега имеют красный цвет от железной окиси; но помянутый источник особенно замечателен, ибо показывает, что слои каменного угля, по коим оный течет, простираются далее, нежели сколько видно под кварцевыми скалами, и что вода обязана своими железистыми частицами пиритам, проникающим уголь".

"Несколько кусков угля, разбросанных в разных местах, вели нас к предположению, что близко должен быть слой сего ископаемого: мы действительно нашли оный недалеко оттуда, в ручье, поглощающем воду упомянутого железного источника. Уголь сей темен: он содержит видимые жилки, слои и сучья дерева. Шагов на 50 далее, в берегах речки, видимы были большие куски угля, уже получившего блеск; но явление сие должно приписать тому, что означенные куски были занесены сюда, ибо берег, в коем они находились, состоял из каменьев, округленных водою и покрытых глиною: следовательно, он позднейшего происхождения в отношении к близлежащим скалам. Опыт, нами на месте произведенный над некоторыми кусками угля, дал нам повод заключить, что слой сей стоил бы разработки. Впрочем, это требует точнейших исследований".

"На северо-западном скате возвышения Босага, на пудинге, нами описанном, составились замечательные слои из серой углекислой (carbonatee) извести, наполненные голышами и окаменелыми двусложными и односложными раковинами, беленитами и зубами морских псов (sguale). Многие слои гипса жилковатого, чистого и прозрачного, видны на юго-западном склонении сих глинистых и известковых холмов, под коими тянутся кварцовые скалы, или кремнистые прорывы". [27]

"От Босага до гор Мугоджарских, мы находили белый мелкозернистый дресвяник, который часто переходил в плотный серый кварц, или в кварц, дающий искры от удара, или в наполненный малыми слоями гипса и соли, содержащими в себе раковины и окаменелые кости разных пород мышей. На берегах Темира, сей дресвяник содержит более извести, и даже превращается в марну; на Эмбе он имеет вид твердого камня, который можно тесать; по мере приближения к горам Мугоджарским, количество кварца увеличивается".

Третья полоса идет от второй на полдень, и оканчивается с юго-запада Каспийским морем; с юго-востока, плоским возвышением Устюрт, с востока — степью Мус-биль, лежащею между Мугоджарскими горами и началом Устюрта. Полоса сия весьма приметным образом уступает предыдущей в плодородии. Она заключает в себе большие пространства песку, обширные солончаки и озера с водою, негодною для употребления; самые реки, или, правильнее cказать, речки, ее орошающие, большею частию имеют воду горько-соленоватую, и летом пересыхают. Травою, здесь растущею, могут без нужды и во всякое время питаться только верблюды, но для лошадей она годится не иначе как осенью, когда морозы уменьшают ее едкость. Водопои редки. Места, удобные для хлебопашества, попадаются только в северной части сей полосы, по берегам рек, и то в весьма малом количестве.

По берегам Эмбы находится грязно-белый, нечистый мел, который образует целые ряды холмов. В холмах сих и в окрестностях часто находят куски серного колчедана. Долины, примыкающие к Устюрту, заключают в себе мергельную известь, большею частию красно-желтого цвета. Южная часть третьей полосы, по множеству солонча-ков (Обширнейший из сих солончаков называется Карасор; оный соединяет озеро Каракуль с Каспийским морем. На всем его пространстве есть только два места, через которые проходят караваны во время засух) и камышей, которыми она покрыта, особенно отличается бесплодием. Пребывание в оной летом и осенью очень неудобно даже и для кочевого народа, но зимою киргизы находят оное выгодным. Камыш, покрывающий поля подобно лесам, служит во-первых, защитою от ветров и буранов; во-вторых, пищею для скота; в-третьих, заменяет дрова и согревает тысячи людей в самые жестокие холода. [28]

Выпишем из журнала г. Эверсмана, веденного им (на немецком языке) во время путешествия в степь киргизскую в 1825 и 1826 годах, замечания его о той части сей полосы, которая составляет берег Каспийского моря:

"На протяжении около 100 верст от устья Урала к месту впадения Эмбы, берега моря обросли камышом. На мелких местах, камыш, пуская отрасли и переплетаясь корнями, дает начало новым островам, а наносимый промеж кореньев и толстых стеблей песок, оседая и твердея, довершает образование. Таким образом объясняется существование бесчисленного множества островов, коими усеяны прибрежные места Каспийского моря, в той части, по коей простираются камыши; вместе с прекращающимся камышом исчезают и острова. Если происшедшие таким образом острова, от размножения камыша, делаются обширнее и примыкают к берегу, то происходят косы, а многие таковые косы, соединенные вместе, образуют заливы и протоки или каналы. Из сего-то лабиринта протоков, заливов, кос и островов, тинистых и покрытых камышом, состоит здесь берег Каспийского моря. Таким образом земля час от часа приращается, а море удаляется. Подобные же явления происходят со стороны моря: заливы заграждаются камышом и составляют отдельные соленые озера; море еще подается, и озеро, теряя с оным связь, наполняется единственно дождевою и снежною водою; растения, усиливаясь, постепенно уменьшают его, и залив обращается в солончак или весною в болотистое соляное пространство. Соляные травы, сначала покрывающие только берега озера, впоследствии занимают всю его поверхность, и, по растительным химическим законам, разлагают и изменяют соляную почву. К ним присоединяются степные травы, и действием такого удивительного процесса претворяется бесплодный, соляной, морской грунт в степь. Всякий поймет, что превращение сие не есть дело нескольких лет, но требует многих столетий. Справедливость вышеизложенного объяснения подтверждается как рассказами киргизов, так и собственными нашими наблюдениями. Киргизы утверждают, что море сбегает, что озера исчезают, что места, кои прежде были покрыты камышами, ныне производят совсем иные травы; или, говоря другими словами; почва сих мест сделалась слишком маловлажною для камыша. Мы сами видели, что морской берег окружен соляными озерами, которые тем становятся реже, чем далее уклоняются к востоку, пока наконец, [29] далее в степи, встречаются уже одни только соляные плоскости".

Камни рассматриваемой нами третьей полосы состоят из известковых и гипсовых флецов, новейшего образования и песчаных плитняков, с многочисленными изменениями и настилами. Болотистое пространство между Уралом и Сагизом и немного далее к Эмбе есть обильное месторождение дерновой железной руды фосфоро-кислого железа.

Четвертую полосу составляет то плоское возвышение, которое, начинаясь со степи Мусбиль, идет на юг и служит перешейком между Каспийским и Аральским морями. Возвышение сие, называемое Устюрт, весьма мало приносит пользы степным его обладателям. Оно не орошается ни одною рекою и совсем не производит хороших пажитей. Кустарники и травы, на нем растущие, годны для корма верблюдов, но не лошадей, а еще менее овец; колодцы редки, и вода в них находится весьма далеко от поверхности земли. Посреди Устюрта есть несколько солончаков, и пески, известные под именем Сам, или Шам. Хотя в некоторых отношениях пески Бурсуки могли быть названы частию сего возвышения, но по геогностическому составу своему они должны быть отнесены в другую полосу.

К бесплодной почве Устюрта присоединяются жестокие ветры и бури, а потому его возвышенные и открытые равнины делаются совершенно необитаемыми. Зимою киргиз-казаки никогда на оных не кочуют.

Известия о существовании Устюрта могут еще почитаться географическою новостию. Мы обязаны оными экспедиции, которая под начальством г. полковника (ныне генерал-майора) Берга 7в конце 1825 и начале 1826 годов занималась описанием перешейка, отделяющего Аральское море от Каспийского. Дабы более удовлетворить читателей наших, мы представим им извлечение из журнала г. Эверсмана, бывшего при сей экспедиции в качестве натуралиста.



"Устюрт, выражение киргизское (Усть — значит высокий, возвышенный, урт-равнина. А в противоположность сему низменная степь, на юг от Устюрта идущая, называется Астюрт, т. е. низкая равнина), означает плоскую возвышенность (plateau), и как в западной части степи не встречается никакой другой высокой плоскости, то под сим именем разумеют возвышенный перешеек между [30] Каспийским и Аральским морями, доныне несправедливо представляемый на картах покрытым различными горами, из которых главнейшим давали название Туманных. Устюрт есть возвышение вообще гладкое и имеющее над поверхностию разделяемых им морей более 600 футов высоты. Плоскость сия кругом очерчивается крутым обрывистым берегом, по киргизски называемым Чинк, у подошвы коего расстилается отлогая, низменная степь. Хотя берег сей от времени довольно обрушился, и со стороны степи образовались разные холмы, небольшие горки, долины и рытвины, но доныне еще так крут, что в немногих местах можно взобраться на него. Плоская вершина Устюрта представляется глазам в том же виде, как и низкая степь: почва ее также, как и внизу, состоит из песчаной глины, переходящей в пески и солончаки, растения те же, что и в степи. Есть однако ж на ней один кустарник, который в прочих местах степи не встречается и коему я не могу дать систематического названия; ибо видел его только в зимнее время. Киргизы именуют сей кустарник Баялиш. Близ Устюрта, в разных от оного расстояниях и почти в одинаковом направлении с Чинком идут холмы, которые не одинаковы величиною, но, по словам киргизов, совершенно сходны с Устюртом как высотою, так и плоскими верхушками своими, почвою земли, и поросли тем же баялишем. К югу от Эмбы находится цепь гор, или лучше сказать, не слишком обширная, плоская возвышенность, называющаяся Джиль-ди-Таг. Холмы оной, без сомнения, некогда были соединены с описываемою нами большою плоскою возвышенностию, что доказывается одинаковыми составными частями почвы. Пространство Устюрта довольно велико: к востоку, граничит он с Аральским морем, к западу — с Каспийским, так что обрывы его образуют ныне берега обоих морей. Крутой берег его, или Чинк, простирается по южной стороне Мертвого Култука в направлении к северо-востоку, представляя многоразличные изгибы, входящие углы как заливы моря, и выдающиеся мысы, до меридиана западного берега Аральского моря; тут теряется он в холмистых песках Бурсук, которые далее в прямом направлении ограничивают Устюрт с востока до самого Аральского моря. В сих только местах не имеет Устюрт обрывистых берегов. Южная часть Устюрта ограничивается Чинком следующим образом: от Мертвого Култука идет он сначала к югу, потом к юго-востоку; с [31] противной стороны Чинк, начинаясь у самой южной части западного берега Аральского моря, поворачивается к юго-западу и на широте Мангышлака сходится таким образом с частию, идущею от Мертвого Култука. Нет сомнения, что вся плоская возвышенность, некогда при высшей поверхности морей, составляла большой полуостров, который с восточной только стороны (там, где граничит с песками Бурсук) примыкал к твердой земле. Чинк прежде был морским берегом, а рассеянные пред ним холмы, каковы, например, Догустаг, Джильдитаг, были островами, отделенными от твердой земли действием воды. Весь Устюрт в геогностическом образовании весьма однообразен и состоит из одного обширного сплошного вещества, а именно: из мергеля с многочисленными его изменениями. По всему Чинку, а особенно у берегов Аральского моря, видны обнаженные камни, составляющие странного вида утесы. Нередко камни сии выходят наружу и на поверхности Устюрта, почему нетрудно было сделать заключение о составе его. Слои, или настилы, везде совершенно горизонтальны, только по отвалам Чинка и в утесах, происшедших от падения, набросаны они беспорядочно. Надобно заметить, что на Устюрте три главных изменения, которые, однако ж, все принадлежат к одному составу, и к одному геогностическому возрасту, и которые не лежат отдельными слоями, но неприметно переходят из одного в другой или содержатся друг в друге. Сии три вида, или изменения, суть затверделый, или собственно так называемый мергель (рухляк), икряный камень, и дыристый (ноздреватый) мергель, состоящий из двучерепных раковин с примесью окаменелых улиток на берегах Аральского моря. Сии три породы неопределительно изменяются и под тысячью различными видами переходят одна в другую. Мергель попадается то плотный, походящий на обыкновенный, или в тонких слоях, то зернистый, переходящий в икряный камень, иногда совсем без окаменелостей или перемешанный с большим или меньшим числом раковин, наконец, иногда кажется он составленным из одних раковинных окаменелостей. С другой стороны, икряный камень переходит в мергель, и также иногда бывает совершенно без окаменелостей, а иногда (чего прежде не было замечено), перемешан с двучерепными раковинами породы candium. По берегам Аральского моря менее видно икряного камня, мергель попадается в гораздо большем количестве. К югу он крепче и плотнее, к северу кажется [32] мягче и землистее, по крайней мере, в открытых местах берега; тут флецы железистого пестрого песчаника, в котором находятся смешанными очень многие железистые частицы зубчатого, трубчатого и других видов. Из сего песчаного камня, вероятно, образовался нередко находимый разбросанным по берегу бурый железняк и серый колчедан, который киргизы сочли за камень, содержащий золото, отчего, вероятно, произошла распространившаяся по всей степи молва, будто бы в горах, лежащих по западному берегу Аральского моря, находится золото. Всякий геогнозист легко может видеть, что мнение сие несправедливо, и что состав Устюрта, по всем доселе учиненным исследованиям, никак не может заключать в себе золота".

"В мергельной земле распавшихся мергельных холмов, вдоль по берегам Аральского моря, весьма много находится гипсу, и большею частию шпатовидного (селенит), в больших или меньших глыбах и кристаллах; также попадается и грязно-зеленоватый, сплошной, в изломе занозистый и весьма крепкий гипс, который должен содержать немалое количество кремнистой земли, ибо он так крепок, что при ударении сталью производит искры. Камень сей находится в довольно больших, всегда угловатых и занозистых глыбах, на поверхности коих находятся чечевице-образные клетчаторасположенные кристаллы гипса, одного состава с глыбами. По сим-то кристаллам можно узнать, что вся масса образована из одного гипса".

"Слоистый, или шпатовый гипс (селенит) попадается также во множестве далее к востоку и северу, на степи, в мергельных холмах. Нередко покрывает он большие пространства, что неоднократно видел я на пути моем в Бухарию. Чинк, бывший и настоящий морской берег, весьма изобилует ключами пресной воды, имеющей небольшой запах сероводородного газа, а на Устюрте, как в находящихся на оном песках, так и в других местах, нередко попадаются колодцы, вырытые в мергеле, и содержащие в весьма малой глубине очень хорошую и к употреблению совершенно годную воду. Южный скат Устюрта покрыт возвышенностями и холмами, происшедшими от дождей, бурь, и, вероятно, от подмывания водами прежде тут бывшего моря. Сии накиданные холмы — ниже поверхности плоского возвышения. Дождям и тающим снегам должно быть приписано и образование рытвин, видимых в откосах Чинка; из оных некоторые дают начало [33] источникам пресной воды. Киргизы говорят, что Чинк становится утесистее по мере приближения к Конраду. Там образует он от верхней черты Устюрта до воды четыре главные террасы, или уступа, из коих каждый составлен из особенных холмиков и рытвин. Стоя на краю Устюрта, видишь одну только террасу, закрывающую низшие, и море кажется весьма близко. Между тем оно отстоит еще на 1,5 версты. Только в немногих местах можно сходить пешком с Устюрта, а еще реже попадаются такие, по коим можно спускаться верхом. В некоторых местах уступы Чинка так широки, что на оных могли бы свободно помещаться целые деревни с садами и полями".

В пятую полосу включим мы пространство, идущее от гор Уркачских и Мугоджарских к востоку. На север прилегает она к первой, на запад ко второй и частично к третьей полосам, на юге оканчивается началом песков Большие Бурсуки и озерами Аксакалбарби, а на восток простирается до отраслей гор Улу. Полоса сия, исключая лощины, лежащей между горами, и долины, около Тургая, вообще почитается бесплодною, и производя почти одну полынь, состоит большею частию из сухой, рыхлой, почти обнаженной глины, а частию — из пространных песчаных пустынь, пересекаемых соляными озерами и высохшими солонцами. Даже реки сей полосы, как то: Чедырь-Каткан, Сары-Бутак, Каракай, и другие — содержат соленую или солено-горькую воду. Долины, между горами лежащие, составляют исключения, потому что самая почва их жирнее и потому что они защищены от летнего зноя, а сверх того, они утучняются водами, из гор вытекающими. К таковым долинам относим мы часть сей полосы, заключающуюся между отраслями гор Караадырь, Мугоджар и Уркач. Караадырские горы замечательны тем, что отделяют места солонцеватые от мест, в которых солончаков совсем нет.

Шестая полоса, идущая от пятой на восток до Иртыша и озера Нор-Зайсан, может быть ограничена с юга 48" северной широты. Полоса сия, хотя в самой западной части своей некоторыми местами и похожа на предыдущую, но далее к востоку, будучи покрыта горами, из коих некоторые весьма высоки, и орошаемая вытекающими из них речками, делается плодородною и приятною для глаз. В ней есть много долин, способных к хлебопашеству и населению, есть ключи чистой здоровой воды, прекрасные луговые травы и леса. Путешественники [34] особенно выхваляют в сей полосе изобильные окрестности гор Ку-Казлык, Кено-Казлык, Каркаралы, берега реки Малой Нуры и проч. Впрочем, полоса сия вмещает в себе также многие горькие и соленые озера. Паллас 8 пишет, что около Иртыша находят в земле много морских раковин. Седьмою и последнею полосою степей киргиз-казачьих назовем мы южную часть оных, начинающуюся Большими Бурсуками и восточным берегом Аральского моря. Оканчиваясь у подошвы гор, проходящих между озер Балхаш и Алактугуль, она вмещает в себя бесплодные места, а именно: пески Большие и Малые Бурсуки, Каракум, Ки-зилкум, и Арш-Кудуккум, пустыню Битпак, озеро Балхаш, окружающие его камыши и почти не известные для нас степи, орошаемые реками Чуем и Талашем. Сюда же отнесем мы пространство, лежащее между реками Сыром, Куваном и руслом бывшей реки Яны. Из обширной полосы сей, которая по протяжению своему могла бы вместить несколько миллионов жителей, мы можем подробно описать только почву самой западной ее части, которую г. Пандер на пути в Бухарию имел случай осмотреть глазами естествоиспытателя. Вот что говорит он о ней: "В обоих Бурсуках, равно как в Каракуме и во всех степях, по сю сторону Сыра лежащих, разбросаны в ямах куски известкового материка, который, как кажется, служит основанием пескам: ибо из оного часто состоят небольшие холмы в степях. По выходе из Большого Бурсука возвышаются холмы кварцевого камня и прорывов (breches), составленных из кусков кварца, соединенных железистым дресвяником. Иногда сей дресвяник появляется чистым; часто содержит он в себе шарообразные обломки окисленного железа, которые достигают иногда до 1 фута в диаметре и которые так черны и так богаты, что могли бы заменять собою руду. Многие холмы окружают Малые Бурсуки с северо-запада и с северо-востока: первые состоят из марны, довольно крепкой и смешанной с морскими раковинами, вторые — из железистого дресвяника, наполненные также морскими раковинами и пересекаемые многими жилами гипса. Марня сия, простирающаяся до моря Аральского, составляет возвышения Айгур и Сары-Булак, кои, кажется, были некогда берегом моря. Тер-мембес и близлежащие высоты также состоят из марны, делающейся во многих местах весьма мягкою и хрупкою и содержащей бесчисленное множество односложных и двусложных раковин, мышиных костей, рыбьих зубов и [35] позвонков, спиральных и сердцеобразных раковин и зубов морских псов".

"Близ Аральского моря и далее на восток марна мало-помалу исчезает и уступает место беловатому дресвя-нику, который, наконец, превращается в белый или светло-серый кварц. Сей последний идет по лиману Сыра до самого устья, при коем составляет возвышения, имеющие около 200 футов высоты над поверхностию моря".

Пространство, лежащее между реками Сыром и Куваном, большею частию покрыто песчаными холмами в 3 и 4 саж. высоты, а частию глинисто, и было бы в некоторых местах плодородно, если бы можно было поливать его. От Кувана на юг к Яны находятся также пески, пересекаемые глинистыми полосами. Берега Яны состоят из жирной глины, на которой растет саксауловый лес, заслуживающий особенного внимания как по количеству своему, так и по качеству и выгодам, из него извлекаемым путешественниками. Далее за сим лесом на юг идут пески Кызылкум. Г. Пандер, в геогностическом обозрении степей казачьих, говорит: "Скалы степи, идущей от р. Сыра на юг до песков Кызыл, состоят из красноватого пудинга, коего зерна разной величины составлены из темной глины, изобилующей известковыми беловатыми частицами, особенно на отдельных камнях; самые прорывы здесь часто принимают вид сероватого известкового состава".



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет