Соркин Эдуард Исаакович



жүктеу 147.25 Kb.
Дата03.11.2018
өлшемі147.25 Kb.


Э. И. Соркин

ФИЗИКА. ПРИЧИННОСТЬ, БОГ


(Опубликовано в журнале «Эволюция» №3, 2006 г.)


Космическое религиозное чувство является серьезнейшей и благороднейшей из пружин научного исследования, пишет Эйнштейн. Один из тех, кто обладал таким чувством - Спиноза, хотя современники нередко называли его атеистом. В чем же проявилось это религиозное чувство у Спинозы? Вот как он раскрывает в “Этике” природу Бога: Он един, Он существует и действует по одной только необходимости своей природы; Он составляет свободную пружину всех вещей, все существует в Боге и, таким образом, зависит от Него; без Него ничто не может ни существовать, ни быть представляемо; все предопределено Богом и именно не из свободы воли или абсолютного благоизволения, а из абсолютной природы Бога, иными словами, бесконечного Его могущества (2).

И хотя Эйнштейн говорил, что его бог - это бог Спинозы, вряд ли Эйнштейн подписался бы под приведенным выше определением Бога. Ведь для создателя теории относительности обладать космическим религиозным чувством значит “не ведать ни догм, ни Бога, сотворенного по образу и подобию человека”, ощущать “возвышенность и чудесный порядок, проявляющийся в природе и в мире идей”, воспринимать всю Вселенную в целом “как нечто единое и осмысленное”(1). В другом месте Эйнштейн пишет: убеждение, что “мир представляет собой упорядоченную и познаваемую сущность... зиждется на религиозном чувстве - это почтительное восхищение тем порядком, который царит в небольшой части реальности, доступной нашему слабому разуму”(3).

Сравнивая высказывания Спинозы и Эйнштейна, можно прийти к выводу, что первый близок к панентеизму, второй - к пантеизму. Это - принципиальное различие: пантеизм - это обожествление природы, Божество при таком подходе лишено личностных свойств, Бог для пантеистов - во всем. Термин “панентеизм” впервые ввел в 1828 г. немецкий философ К. Краузе, стремясь объединить теизм и пантеизм. Суть философской идеи К. Краузе заключается в том, что мир покоится в Боге, который, однако, не сливается с ним, а есть изначальная сущность всего. Мир - создание Бога, способ Его проявления. Такая религиозно-философская модель не нова: нечто подобное, как мы видим, высказывал и Спиноза, в той или иной форме она прослеживается в восточных философских системах, в трудах Эриугены, Николая Кузанского, Я. Бёме, Шеллинга, Гегеля... В работах этого направления можно увидеть причудливые переплетения панентеизма и пантеизма.

Но обратимся снова к Спинозе. В письме к Г. Ольденбургу он пишет: “...Я считаю Бога имманентною причиною всех вещей, а не трансцендентною. Вместе с Павлом ( Деян. 17;28: “Ибо мы Им / в Нем / живем и движемся и существуем...”) и, быть может, вместе со всеми древними философами, хотя и иным образом, я утверждаю, что все находится в Боге и в Боге движется... Однако, если некоторые полагают, что “Богословско-политический трактат” основывается на той мысли, что Бог и природа ( под которой они понимают некоторую массу или телесную материю ) суть одно и то же, то они совершенно ошибаются” (4).

Интересно сравнить это высказывание с таким утверждением Спинозы в его “Этике”: “Адекватные идеи чьей-либо души ( т.е. идеи, делающие душу активной - Э.С. ) адекватны в Боге, поскольку Он составляет сущность этой самой души...; неадекватные же ( делающие душу пассивной - Э.С. ) адекватны в Боге..., поскольку Он содержит в Себе сущность не для одной только этой души, но в то же время и души и других тел” (2).

Адекватность идей отдельной души Богу, общая Божественная сущность и для других душ, т.е. как бы проявление “полиипостасности” Бога (5), все это можно сопоставить с высказыванием современного богослова В. Лосского и некоторыми положениями современной физики.

В. Лосский пишет: “Мир следует за человеком, потому что он есть как бы природа человека; его можно было бы назвать “антропосферой”. И эта антропокосмическая связь осуществляется тогда, когда осуществляется связь образа человека с его Первообразом - Богом, ибо человеческая личность не может, не подвергнувшись распаду, претендовать на обладание своей природой, т.е. именно своим качеством микрокосма в мире, но она обретает свою полноту, когда отдает эту свою природу, когда принимает в себя вселенную и приносит ее в дар Богу. Итак, мы ответственны за мир... Уже не человек спасается вселенной, а вселенная человеком, потому что человек есть ипостась всего космоса, который причастен его природе” (6).

Подход В.Лосского очень близок к принятому в современной науке антропному космологическому принципу (АКП). У АКП есть четыре интерпретации:

! - слабый АКП: наше положение во Вселенной с необходимостью является привилегированным в том смысле, что оно должно быть совместимо с нашим существованием в качестве наблюдателей;

2 - сильный АКП: Вселенная (и. следовательно, фундаментальные постоянные, от которых она зависит) должна быть такой, чтобы в ней на некотором этапе эволюции допускалось существование наблюдателей;

3 - наблюдатели необходимы для того, чтобы Вселенная возникла;

4 - финалистский АКП: во Вселенной должна возникнуть разумная обработка информации, а однажды возникнув, она никогда не прекратится.

Общая черта всех формулировок АКП - признание некоторой корреляции между существованием наблюдателя, в роли которого, в конечном счете выступает человек, и существованием наблюдаемой Вселенной с характерными параметрами (7).

А теперь вновь вернемся к философии. Как известно, исходное положение философии Гегеля - тождество бытия и мышления. Единство понятия и бытия и составляет у Гегеля понятие Бога. Тривиальное замечание критики, пишет философ, что мысль и бытие различны, самое большее может затормозить движение человеческого духа от мысли о Боге к уверенности в том, что Он есть, но не может уничтожить это движение. Бог есть идея, сама производящая свое бытие (8).

В основе всех явлений природы и общества, по Гегелю, лежит “абсолютная идея”, “мировой разум”. Его деятельность состоит в мышлении, точнее - в самопознании. Гегель сближает понятие идеи с понятием Бога. Однако, в отличие от теистического Бога, идея обретает сознание, волю и личность только в человеке, а вне и до человека осуществляется как внутренне-закономерная необходимость.

Мы видим генетическую связь этого положения Гегеля и с приведенными выше формулировками Спинозы, и с высказываниями современного богослова. Можно привести еще одно высказывание Гегеля, показывающее эту связь: “Со стороны Бога не может быть никаких препятствий для познания Его человеком... Ближайшим образом /в этом положении/ содержится то, что не так называемый человеческий разум со /всеми/ его пределами познает Бога, но - дух Божий в человеке; ...самосознание Бога знает себя в знании человека” (9).

Приведенные выше высказывания отвергают антропоморфную концепцию Бога, имеющего “свободу воли и абсолютное благоизволение”. Они показывают, что хотя мир - в Боге, но Бог превосходит мир подобно тому, как тело есть часть человека, но человек - больше своей физической оболочки. Но в чем же это превосходство Бога над миром?

Эйнштейн пишет: “Для того, кто всецело убежден в универсальности действия закона причинности, идея о существе, способном вмешиваться в ход мировых событий, абсолютно невозможна” (1). Это было написано в 1930 году. А в статье 1950 года про закон причинности говорится нечто другое: “Современные физики считают неудовлетворительным не только требование строгой причинности, но и постулат о реальности, не зависящей от какого-либо измерения или наблюдения” (10).

И дальше Эйнштейн в той же статье рассматривает мысленный эксперимент с фотоном, имеющим и точечную структуру (фотон - частица) и волновую, и приходит к выводу, что, заменив поле в смысле первоначальной теории поля на поле распределения вероятностей, мы получим метод, который выходит за рамки теории света. Но при этом приходится платить двойной ценой: отказаться от требования причинности (ее никак нельзя проверить в атомной области) и оставить попытки описания реальных физических объектов в пространстве и времени.

Итак, если закон причинности не универсален, то значит идея о существе, способном вмешиваться в ход мировых событий отнюдь не невозможна? А ведь в 1947 году Эйнштейн писал Максу Планку: “Ты веришь в играющего в кости Бога, а я - в полную закономерность в мире объективно сущего...” (11).

В другом письме - Джеймсу Франку - Эйнштейн объяснял: “Я еще могу представить, что Бог создал мир, в котором нет законов природы, короче говоря, что Он создал хаос. Но чтобы статистические законы были окончательными, и Бог разыгрывал каждый случай в отдельности, - такая мысль мне крайне несимпатична” (11).

Эйнштейн не считал статистические закономерности основными закономерностями бытия. Он полагал, что основные закономерности определяют не вероятность событий, а сами события. А ведь именно Эйнштейн вывел из представлений о фотонах и модели Бора законы излучения, найденные в свое время Планком. Причем законы, управляющие излучением атомов, носят статистический характер - они определяют каждый раз вероятность излучения. Излучение волн и излучение частиц (оно подчинено каждый раз воле случая) трудно представить как совместимые процессы, и именно это Эйнштейн рассматривал как уязвимое место своей теории излучения.

В знаменитом споре Бора с Эйнштейном, когда Бор приезжал в Принстон в 1937 году, собеседники вели диспут в оригинальной форме: они обсуждали, к какой концепции присоединился бы Спиноза, если бы он мог наблюдать развитие квантовой механики. Бор опровергал все аргументы Эйнштейна, используя принцип неопределенности Гейзенберга: если вы будете измерять точное положение электрона или любой другой квантовой частицы, то обязательно измените его импульс. Измеряя импульс, вы измените положение электрона. Но Нильс Бор одержал победу в споре, как выяснилось через несколько десятилетий, используя ошибочные аргументы. Оказывается, физики заблуждались, полагая, что квантовую теорию делает столь непонятной присущая ей неопределенность или размытость. В основе всего этого лежит другая особенность квантового мира - явление, называемое перепутыванием. Это показали исследования немецких физиков из Университета Констанца и Института квантовой оптики им. Макса Планка (12).

Вот как описывается этот эксперимент. На экран с двумя прорезями направляют пучок частиц, за экраном находится пластина детектора, на которую и должны попасть проскочившие через прорези частицы. В полном соответствии с квантовой механикой на детекторе образуется интерференционная картина - ряд параллельных темных и светлых полос. Это показывает, что частицы, пролетая через щели, ведут себя как волны, которые испытывают взаимное усиление или ослабление в зависимости от координат точки, где они встречаются друг с другом. Та же самая картина получается даже в том случае, если поток частиц столь мал, что одна частица попадает на щель, допустим. один раз в час.

Для Эйнштейна это становилось предметом спора: каким образом частица может интерферировать сама с собой? Каким образом ей удается “узнать”, что обе щели открыты и кооперируются друг с другом для образования интерференционной картины? Квантовая механика объясняет, что частица (это может быть и атом) должна каким-то образом разделиться на две частицы-призрака, каждая из которых пройдет через свою щель и проинтерферирует с другой на пластине детектора.

Если послать к одной из щелей фотон, когда к ней подлетает атом, фотон просто отразился бы от него и зафиксировал точное положение атома (немецкие ученые ухитрились сделать это так, что при этом импульс летящего атома изменяется очень незначительно, т.е. принцип неопределенности не срабатывает!). По идее на детекторе должна появиться интерференционная картина. Но она почему-то смазывается - значит принцип неопределенности все-таки срабатывает? Но ведь воздействия на летящий атом практически не было! Почему же атом не демонстрирует свои волновые свойства (атом в данном случае должен себя вести как частица, например электрон)?

Экспериментаторы объясняют: поскольку индивидуальность атома уже раздвоена между двумя путями, это вынуждает расщепится также и фотон. В этом и заключается сущность перепутывания: взаимодействие связывает каждый атом-призрак с соответствующим призраком-фотоном. Связанные со своими фотонами-паразитами, два атома-призрака перестают соответствовать друг другу, и поэтому интерференции между ними не происходит.

Так значит - конец неопределенности? Бог действительно не “играет в кости”? Получается, что в течение 70 лет физики объясняли большую часть элементарных квантовых событий в терминах принципа, который, хотя в целом и правильный, но не имеет к делу никакого отношения? А что же имеет отношение “к делу”, в частности, к смазыванию интерференционной картины в описанном выше эксперименте?

Суть вот в чем. Если частица взаимодействует с каким-либо объектом, например, с другой частицей, они становятся связанными друг с другом сложным образом - “перепутаны”. В определенном смысле они просто перестают быть независимыми объектами, и описать их теперь можно лишь по отношению друг к другу.

В 1935 году Эйнштейн понял, что если две частицы “перепутаны”, то, воздействуя на одну из них, вы немедленно воздействуете и на другую, как бы далеко она ни находилась. Но у Эйнштейна возникли сомнения в том, что такое “перепутывание” может существовать в действительности - ведь тогда надо допустить, что информация передается со скоростью большей скорости света, что существует “нелокальная” связь различных частей мира. Вот как описывается эта сложившаяся в физике ситуация.

В 1935 году Эйнштейн предложил тип эксперимента, который физики смогли провести лишь через несколько десятилетий. Суть его в следующем (13). Некий источник испускает две частицы А и В, которые разлетаются в противоположных направлениях. допустим, направо и налево. Если начальный спин системы ( спин - собственный момент количества движения микрочастицы) был равен нулю, то, согласно законам сохранения, спин В должен быть равен по величине и противоположен по знаку спину А. Если поместить специальный детектор на некотором расстоянии слева, то можно измерить определенный компонент спина частицы А. И есть вероятность предсказать точное значение соответствующего компонента спина В (он будет равным и противоположным), который можно измерить вторым детектором, помещенным справа. Самое удивительное состоит в том, что частица В будет вести себя по разному в соответствии с тем, какой компонент А решено измерить. Но откуда В может знать, какой компонент спина А выбран для измерения?

Эйнштейн считал, что во время полета спин частицы В уже должен обладать определенным значением. То есть вероятностные описания квантовой теории неполны и в каждой движущейся частице должны быть скрытые переменные, определяющие тот или иной результат. Бор отвечал на это, что мы не можем говорить о свойстве частицы безотносительно к процессу измерения. В частности, мы должны признать две частицы и два детектора единой и неделимой экспериментальной ситуацией. Волновая функция заключает в себе обе частицы, несмотря на то, что они удалены друг от друга.

Это подтвердили эксперименты Элайна Аспекта, поставленные в 1983 году. Аспект смог переключить ориентацию левого детектора в последний момент, когда частицы были в полете, - слишком поздно, чтобы сигнал смог догнать правую частицу до того, как она достигла своего детектора. Частицы вели себя так, будто между ними существовало некое сообщение. Однако они были слишком далеко друг от друга, чтобы между ними могло возникнуть какое-то взаимодействие. По мнению большинства физиков, это происходит потому, что частицы А и В появились в результате одного события, и поэтому их следует рассматривать как единую систему, даже когда они находятся далеко друг от друга. То есть возникает ситуация, аналогичная с “перепутыванием”.

Но есть и другая точка зрения. Американский физик Дэвид Бом считает, что существует холистический (целостный, единый) внутренний порядок, информация которого разворачивается во внешний порядок определенных полей и частиц. В качестве одной из аналогий он использует телевизионный сигнал, где информация свернута в электромагнитную волну, которую телеприемник разворачивает в зримый образ. Другой аналогией может служить голографическая фотография, в каждой части которой содержится имеющая три измерения информация о сфотографированном объекте в целом. Схема Бома представляет собой поразительную целостность, допуская при этом нелокальные, непричинные, мгновенные связи. События, разделенные в пространстве и времени, соотносимы, поскольку они разворачиваются из одного внутреннего порядка. Но между ними не существует прямых причинных связей, т.к. одно событие само по себе не влияет на другое. Это можно сравнить с двумя телеэкранами, которые показывают образы движущегося объекта, рассматриваемого с различных точек зрения: два образа соотносятся, однако не влияют друг на друга.

Есть ли место в этих рассуждениях “существу, способному вмешиваться в ход мировых событий”? Вот что пишет об этом американский профессор религии и профессор науки и технологии Иен Барбур (13). Он считает, что явления на квантовом уровне имеют необходимые, но не достаточные физические причины. Если они полностью определяются отношениями, которые описывают законы физики, то их окончательное определение могло бы непосредственно осуществиться Богом. То, что кажется случайностью, которую атеисты используют в качестве довода против теизма, на самом деле может быть именно тем случаем, где проявляется действие Бога. Идея верховной власти Бога оставалась бы справедливой, если бы событиями, которые для нас выглядят случайными, управляло божественное провидение. При этом “не понадобилось бы никакой дополнительной энергии, поскольку на квантовом уровне альтернативным потенциальным возможностям соответствуют одинаковые энергии. Богу нет нужды вмешиваться в виде физической силы, подталкивающей электроны - вместо этого Он актуализирует одну из множества уже существующих потенциальных возможностей - например, определяя, в какой именно момент расщепляется тот или иной радиоактивный атом.

При определенных условиях результат очень малых различий на микроуровне может многократно усиливаться в макроскопических явлениях. В нелинейной термодинамике и теории хаоса бесконечно малое начальное изменение может привести к кардинальным изменениям в более крупной системе. Сходные эффекты цепной реакции действовали при эволюционных мутациях и сегодня наблюдаются в генетических и нервных системах. Научное исследование обнаруживает лишь случайность и закономерность, но, быть может, Бог в своем знании предвидит и предопределяет все события посредством сочетания закономерности и особого божественного действия. Поскольку действие Бога было бы невозможно обнаружить научными методами, наука не могла бы ни доказать его, ни опровергнуть. Это бы исключало любые доказательства действия Бога, которые ищет естественное богословие, но не исключало бы возможности такого действия, утверждаемого на других основаниях в более широком контексте богословия природы”.

А теперь вернемся к мысли Эйнштейна о роли космического религиозного чувства, присущего выдающимся ученым. Эйнштейн упоминает Кеплера и Ньютона.

Кеплер в своей работе “Разговор с звездным вестником, недавно ниспосланным смертным Галилео Галилеем” пишет: “Если слава Создателя этого мира стоит выше славы того, кто лишь созерцает мир, сколь бы остроумным ни был созерцатель, поскольку план творения первый развил из самого себя, а второй с трудом сумел распознать соотношения, скрытые в созданном мире, то люди, охватившие разумом первопричины до того, как сами явления стали доступны чувственному восприятию, несомненно, стоят ближе к Творцу, чем те, кто задумывается о причинах лишь после того, как увидит явление” (14).

Можно ли эти слова назвать проявлением лишь абстрактного космического религиозного чувства?

Думается, что в них есть и нечто большее... Так же, как и в словах Ньютона из его “Principia Philosophiae”: “Небесный Владыка управляет всем миром как Властитель вселенной. Мы удивляемся Ему по причине Его совершенства, почитаем Его и преклоняемся пред Ним по причине Его беспредельной власти. Из слепой физической необходимости, которая всегда и везде одинакова, не могло бы произойти никакого разнообразия, и все соответственное месту и времени разнообразие сотворенных предметов, что и составляет строй и вселенной, могло произойти только по мысли и воле Существа Самобытного, Которое я называю Господь Бог” (15).

Да, Эйнштейн был близок к пантеизму, он отрицал антропоморфного всемогущего Бога, трансцендентного миру. Он призывал принимать всерьез “гипотезу причинности”. А если все же принять всерьез другую гипотезу - гипотезу Дэвида Бома о целостности мира с его непричинными, мгновенными связями, не наполнится ли тогда “космическое религиозное чувство” новым содержанием - не исключающим существование Бога, незаметно, на квантовом уровне управляющем миром?

И еще: если сопоставлять Творца и Его творение - Космос, то стоит обратиться к одной из современных физических концепций - теории, связанной с проблемой происхождения Вселенной. Вопрос вопросов для физиков: почему есть что-то, если не было ничего? Известна формулировка, ставшая в наше время особенно популярной - рождение Вселенной определяется как “бесплатный завтрак”. Ее придерживается и физик Паскуаль Йордан. По его мнению, наша Вселенная обладает двумя формами энергии: одна - связанная с гравитационными силами, отрицательная, другая - связанная с массой знаменитой формулой Эйнштейна E = mc2, положительная. Если это так, то полная энергия Вселенной может быть равной нулю как энергия пустой Вселенной (16).

Но абсолютной пустоты, как абсолютного пространства нет - это показала теория относительности Эйнштейна. А что же есть? Вывод можно сделать один: есть Бог…

Литература:

1. Эйнштейн А. Эволюция физики. М., Устойчивый мир, 2001.

2. Спиноза Б. Этика. Соч. в 2-х т., т.1. С.-Птб., Наука, 1999.

3. Эйнштейн А. Физика и реальность. М., Наука. 1965.

4. Спиноза Б. Переписка. М., Партийное издательство, 1932.

5. Сорокин (Соркин) Э. Играет ли Бог нами в шахматы? Ж. “Мироздание”, № 3, 2001, с. 4 - 6.



6. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., Центр “СЭИ”, 1991.

7. Павленко А.Н. Европейская космология. М., Интрада, 1997.

8. Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук в 2-х т., т.1. М., Мысль, 1974.

9. Гегель Г.В.Ф. Философия религии в 2-х т., т.2. М., Мысль, 1977.

10.Эйнштейн А. Физика, философия и научный прогресс в кн. “Эволюция физики”. М., Устойчивый мир, 2001.

11. Цит. по кн.: Кузнецов Б.Г. Эйнштейн. М., Изд-во АН СССР, 1962.

12. Буханан М. Конец неопределенности. Пер. с англ. New Scientist, 6 марта 1999.

13. Барбур И. Религия и наука. М., Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2000.

14. Кеплер И. О шестиугольных снежинках. М., Наука, 1983.

15. Цит. по кн.: Сб. Библия опережает науку на тысячи лет. М., Издание Православного братства “Неопалимая купина”, 1996.



16. Пригожин И. Конец неопределенности. Москва - Ижевск, РХД, 2001.






Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет