Стивен Оппенгеймер Изгнание из Эдема



жүктеу 8.15 Mb.
бет1/25
Дата26.06.2018
өлшемі8.15 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25





СТИВЕН ОППЕНГЕЙМЕР

ИЗГНАНИЕ ИЗ ЭДЕМА

ХРОНИКИ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО

ВЗРЫВА

МОСКВА


«ЭКСМО»

2004


УДК 930.85 ББК 63.5 0 62

Stephen OPPENHEIMER OUT OF EDEN

THE PEOPLING OF THE WORLD

Перевод с английского С. Головой, А. Голова Оформление переплета художника Е. Савченко



Оппенгеймер С.

О 62 Изгнание из Эдема. — М.: Издво Эксмо, 2004.— 640 с, ил. ISBN 5699067183

Люди на протяжении многих веков пытались разгадать загадку своего про исхождения: кто мы, сыны Адама и дочери Евы?

Известный американский антрополог Стивен Оппенгеймер дает свое сенса ционное обоснование происхождению и развитию человечества. Основываясь на теории митохондриевой ДНК (целого набора генов в пределах одной клет ки), он реконструировал два семейных генетических древа: одно — наших отцов и другое — наших матерейпрародительниц. Наложив это разветвленное генное древо на карту мира, он проследил, каким путем, обживая неведомый древний мир, прошли наши далекие предки, оставляя цепочки генов. Эти новые знания позволяют заполнить пробелы и устранить неточности в хронологии развития нашей цивилизации. Так далеко еще не удавалось заглянуть ни одному исследо вателю.



УДК 930.85 ББК63.5

© Stephen Oppenheimer, 2003

© Перевод. С. Голова, А. Голов, 2004

© Издание на русском языке.

Оформление. ООО «Издательство ISBN 5699067183 «Эксмо», 2004

Посвящается моей дочери Мэйлин и сыну Дэвиду,

моей жене Фреде и моим отцу и матери.

«Чтобы знать, куда мы идем, не­обходимо понять, кто мы; чтобы по­нять, кто мы, необходимо знать, от­куда мы родом».


Филиппинский вариант пословицы одного из народов Океании

ПРЕДИСЛОВИЕ


Представьте себе, что вы стоите в очереди в пункте тамо­женного контроля в аэропорту Чикаго или Лондона. Ря­дом с вами — семеро точно таких же пассажиров. Один из них — афроамериканец с Карибских островов, другой, точнее, другая — светловолосая девушка, уроженка одной из стран Северной Европы. Третий ваш сосед — специа­лист по компьютерной технике родом из Индии. Четвер­тый — подросто китаец, слушающий музыку, надев науш­ники своего плейера. Пятый, шестой и седьмой ваши сосе­ди — участники научной конференции по наскальным рисункам, прибывшие соответственно из Австралии, Но­вой Гвинеи и Южной Америки. Все семеро ведут себя тихо и скромно, избегая смотреть друг другу в глаза, поскольку незнакомы и чувствуют себя совершенно чужими друг другу. И тем не менее нам не составит труда доказать, что все они — дальние родственники, ибо у всех них были об­щие предки, причем как по женской, так и по мужской ли­нии.

В каждой клетке нашего тела присутствуют гены. Гены состоят из ДНК (дезоксирибонуклеиновой кислоты), осо­бого, похожего на длинную цепь, «кода» жизни, который заключает в себе информацию о том, кто мы и откуда, и описывает все наши свойства и характерные особенно­сти — от строения ногтей до врожденной одаренности. И если мы проанализируем гены этих семи соседейпасса­жиров, мы сможем проследить пути и маршруты их дале­ких предков в пространстве и времени, вплоть до локуса появления их общего прапредка в Африке на заре сущест­вования рода человеческого. Более того, если мы выберем наугад двух пассажиров и сопоставим их гены, мы без тру­да обнаружим, что у них есть и более поздний общий пре­док, живший, скорее всего, уже за пределами Африки. Кро­ме того, мы без проблем сможем определить, где именно жили их предки и когда покинули свою древнейшую пра­родину. Подобная система доказательств стала возможной лишь в последнее десятилетие благодаря новаторским раз­работкам целого ряда ученых.

Многие из нас были бы немало удивлены, если бы очу­тились на пресловутой машине времени, которая унесла бы нас в глубины минувшего, через бесчисленные поколе­ния наших далеких и близких предков. Интересно, куда бы она принесла нас? А вдруг мы оказались бы родственни­ками некой знаменитости или выдающейся личности? Сколько поколений нам пришлось бы отсчитать вспять, чтобы столкнуться лицом к лицу с первыми людьми на на­шей планете? А что, если общая линия наследственности, перешагнув порог человечества, пойдет дальше — к обезь­янам, червям или простейшим одноклеточным организ­мам, как полагал Дарвин? Разумеется, мы помним об этом еще со школьной скамьи по урокам биологии, однако, учитывая неопределенность участи, которая ожидает на­ши души после смерти, в это очень непросто поверить.

Мы до такой степени привыкли к постоянно убыстряю­щемуся темпу технического прогресса, что с каждым но­вым его достижением чувство удивления и восторга все более и более слабеет. И все же вплоть до самого послед­него времени генетики могли лишь мечтать о том, чтобы использовать гены в качестве маркеров, позволяющих во всех деталях проследить историю заселения мира челове­чеством. Главная причина их пессимизма заключалась в том, что большинство изученных ими генов как бы заново перемешиваются в каждом новом поколении и присутст­вуют у подавляющего большинства людей. Задача генети­ков была невероятно сложной, напоминая попытку вос­становить предьщущую сдачу карт по колоде после того, как она была тщательно и многократно перетасована. Та­ким образом, казалось почти немыслимым выстроить скольконибудь точное семейное генетическое древо, ухо­дящее всего на несколько веков назад, не говоря уж о про­слеживании такого же древа от самых корней — с момен­та появления человека современного типа. Изнутри по­давляющее большинство современных людей выглядят практически одинаково. Так с чего же, собственно, начать?

Однако методика использования тендерной дифферен­циации генов и их линий, выделения так называемых ге­нов Адама и Евы, возникшая в последнее десятилетие, ко­ренным образом изменила ситуацию в этой области. В от­личие от всех прочих генов, митохондриевую ДНК (целый свод генов в пределах одной клетки) мы наследуем только от матери, а Yхромосому — только от отца. Эти два набо­ра генов, маркированных по признаку пола, передаются без всяких изменений из поколения в поколение, не сме­шиваясь и не «перетасовываясь», как карты, и благодаря этому их можно проследить вплоть до самых отдаленных наших предков, первых млекопитающих, червей и даже хуже того...

Мы можем также реконструировать два семейных гене­тических древа: одно — наших отцов и другое — наших матерейпрародительниц. В результате в любой группе людей, сколь бы малочисленной она ни была, по одному из этих генетических древ мы можем проследить родо­словную любой пары вплоть до общего предка, на какой бы ветви он ни находился. Так, общие предки тех или иных людей могли жить 200, 5000 или 150 тысяч лет на­зад, и тем не менее они тоже занимают свое строго опре­деленное место на реконструированном древе Адама или Евы. Это — вполне реальные генеалогические деревья ге­нов современных людей, имеющие конкретные ветви и отростки. При этом можно определить даже возраст каж­дой ветви на любом из этих деревьев (хотя надо признать, что точность такой датировки оставляет желать много лучшего).

Сегодня уже установлены контуры многих региональ­ных генных деревьев, причем создается впечатление, что они «пропилены» огромной пилой по тем или иным ре­гионам с учетом вполне конкретных ориентиров. Именно таким путем за последнее десятилетие была составлена сводная картина распространения генных линий Адама и Евы, протянувшихся в самые отдаленные уголки света. И вот настал момент, когда, совсем как при выпиливании, вся картина вдруг выходит из плоскости и приобретает уз­наваемые очертания. И хотя древо остается пока еще дале­ко не полным, недостающие фрагменты появляются на карте все чаще и с меньшими усилиями. Темпы прогресса здесь настолько стремительны, что ученые, работающие на переднем крае в одном географическом регионе, могут и не подозревать о прорывах, достигнутых в других облас­тях. Зато мы можем наложить это необъятное генное дре­во на карту мира и проследить, где, обживая неведомый древний мир, прошли наши далекие предки, оставляя це­почки и линии генов.

Эти новые знания позволили решить некоторые бро­сающиеся в глаза парадоксы, обусловленные вопиющими контрастами между культурной и биологической истори­ей человечества за последние 150 тысяч лет. Сегодня мы можем даже поместить ту или иную находкуокамене­лость, относящуюся к определенной эпохе, на соответст­вующую ей ветвь или отросток на генном древе жизни.

Действительно, ученым удалось найти ответ на многие вопросы. Как оказалось, несмотря на то что наш мир пред­ставляет собой нечто вроде гигантского плавильного кот­ла, в котором с доисторических времен переплавляются и смешиваются друг с другом всевозможные человеческие потоки, подавляющее большинство ныне живущих пред­ставителей человеческой диаспоры с незапамятных вре­мен живут на тех же самых местах, которые избрали их далекие предки. Они живут в этих местах со времен По­следнего Ледникового периода. Более того, мы можем да­же проследить даты переселения тех или иных народов за последние 80 тысяч лет. Таким образом, от картины, ха­рактеризовавшейся многовариантностью и неточностью критериев идентификации, мы неожиданно получили воз­можность обратиться к точной и предусматривающей ре­гиональное деление схеме, отражающей все ветви рассе­ления человека в мире.

Приведем несколько примеров того, как благодаря ген­ному древу удалось дать ответ на целый ряд вопросов, из­давна не дающих покоя археологам. Один из них — про­тиворечие между «африканским» и «мультирегиональным» характером происхождения человечества. Гипотеза об аф­риканском происхождении утверждает, что все современ­ные люди, живущие ныне на Земле, являются потомками общих предков, совершивших около 100 тысяч лет тому назад массовый исход из Африки. Этот исход привел к ис­чезновению всех ранее существовавших типов человека во всем мире. Сторонники регионалистской теории, на­против, стремятся доказать, что древнейшие люди на Зем­ле, представители вида Homo neanderthalis (неандерталь­цы) в Европе и Homo erectus (человек прямоходящий) на Дальнем Востоке в результате длительной эволюции соз­дали те расы, которые существуют сегодня в мире.

На сегодняшний день верх в этом диспуте явно одер­живают сторонники гипотезы об африканском происхож­дении, поскольку генное древо человечества, охватываю­щее последние 100 тысяч лет, прямо указывает на Африку(1). Никаких следов более древних видов человека на ген­ном древе Адама и Евы не прослеживается, за исключени­ем, естественно, самого его корня, относительно которого мы можем отсчитывать, насколько далеко наши гены отсто­ят от неандертальцев. Генетический тип неандертальского человека определяет митохондриевая ДНК, и неандерталь­цы, по всей видимости, были скорее нашими двоюродны­ми братьями, нежели прямыми предками. С неандерталь­цами нас объединяет общий предок — так называемый Homohelmei.

Современные приверженцы теории африканского про­исхождения обычно подкрепляют свои взгляды утвержде­ниями о том, что австралийцы, жители Азии и европейцы представляют собой потомков различных ветвей Homo sa­piensвыходцев из Африки. Однако это не совсем так: лишь одна из линий и на мужском, и на женском генети­ческом древе имеет бесспорно африканское происхожде­ние. В этом и заключается ключевой аргумент моей книги. Я утверждаю, что в древности имел место всего лишь один великий исход из Африки, и поэтому представители обо­их полов имеют только одного общего генетического пред­ка, который и стал отцом или матерью всех прочих наро­дов за пределами Африки, расселившихся по всему свету.

Это повлекло за собой крах многих прежних предвзя­тых мнений. Некоторые европейские археологи и антро­пологи еще не так давно полагали, что именно европейцы первыми освоили навыки рисования и резьбы, создали первую сложную культуру и даже первыми обрели дар ре­чи — словом, возникало впечатление, будто европейцы обладают неким явным биологическим преимуществом перед другими расами. Между тем структура генетическо­го древа опровергает подобную точку зрения. Аборигены Австралии в генетическом отношении тесно связаны с ев­ропейцами и имеют с ними даже общего предка, жившего примерно 70 тысяч лет назад — вскоре после исхода на­родов из Африки в Йемен. После этого будущие обитатели Австралии отправились вдоль береговой линии побережья Индийского океана, совершив растянувшийся на несколь­ко тысячелетий маршбросок через острова Индонезии в Австралию, где, оказавшись в полной изоляции от внешне­го мира, создали свою собственную, уникальную и слож­ную художественную культуру. Самые ранние наскальные рисунки, найденные в Австралии, по меньшей мере не ус­тупают в древности творениям первых европейских ху­дожников. Это означает, что люди, совершившие исход из Африки, уже владели навыками рисования.

Другой загадочный парадокс, давно не дававший покоя археологам, заключался в неожиданном и быстром рас­пространении своеобразной неолитической культуры по всей Европе из Турции. Произошло это около 8000 лет то­му назад. Быть может, земледельцы с Ближнего Востока оттеснили и уничтожили древних европейских охотников и собирателей или новые идеи распространялись мирным путем, постепенно получая признание у туземных евро­пейских общин эпохи палеолита? Генетический ответ на этот вопрос совершенно ясен: 80% жителей современной Европы являются потомками представителей генного типа древних охотников и собирателей, и лишь 20% происхо­дят от ближневосточных охотников и собирателей. Таким образом, древние туземцы Европы вовсе не были безволь­ными слабаками(2).

Наконец, если перенестись на другой конец света, надо признать, что там всегда существовала масса споров об эт­ническом происхождении полинезийцев. Увы, Тур Хейердал оказался здесь далеко не первым (в сущности, капитан Кук оказался куда ближе к истине, полагая, что полинезий­цы имеют близкие родственные связи с Малайским архи­пелагом). Лет пятнадцать тому назад археологи были убе­ждены, что полинезийцы — это выходцы с острова Тай­вань. Однако сегодня генетическое древо опровергает эту версию: предки мореходов на больших каноэ были выход­цами из другого региона — Восточной Индонезии(3).

А теперь вернемся в очередь в аэропорту. Давайте вспомним, что мы тоже — участники этой генетической истории, поскольку 99% работ по реконструкции нашего древнего генного древа было выполнено с генетическим материалом и пробами ДНК, которые сдали добровольцы, проживающие в самых разных концах света. И поэтому эта история касается каждого из нас.

ПРОЛОГ
Сегодня многие антропологи утверждают, что весь род че­ловеческий — это потомки выходцев из Африки. Откуда же им это известно? Если у нас действительно был некий общий прапредок, почему же тогда существуют столь раз­ные человеческие расы? Как эти расы соотносятся между собой? Правомерно ли вообще само понятие «расы»? Явля­емся ли мы, люди, частью общей семьи, или у африканцев, аборигенов Австралии, европейцев и жителей Восточной Азии имеются разные корни и прошли они в своем разви­тии параллельные этапы эволюции? Но откуда же мы? Ка­кие движущие силы в ходе нашей эволюции побудили по­томков приматов, совсем недавно спустившихся с деревьев на землю, отправиться в скитания по необъятным афри­канским саваннам, а затем, через какуюнибудь пару мил­лионов лет, позволили им совершить полет на Луну?

Нашумевшие книги Джейкоба Брауна «Происхождение человека» и Ричарда Лики «Сотворение рода человеческо­го» явились этапными вехами на пути привлечения инте­реса широкой публики к проблемам эволюции человека. И тем не менее они, как и любые книги подобного рода, оставили без ответа множество вопросов. Отсутствие дос­товерных материальных свидетельств, относящихся к той эпохе, представляет собой как бы зазоры и просветы, не­избежно зияющие между нашими представлениями и ре­альными знаниями. Недавние археологические находки и открытия в области биологии позволили нам заполнить хотя бы некоторые из этих лакун и в то же время выдви­нуть целый ряд новых вопросов. Сегодня мы в состоянии внести коррективы в наши искаженные представления о том, когда и как произошел решающий перелом, отделив­ший нас от наших предков и двоюродных собратьев, круп­ных приматов, а также развеять многие мифы, стоящие за привычными представлениями о прогрессе человечества.

Анализ ДНК позволил нам достичь невиданного про­гресса в осмыслении факторов региональной биологиче­ской истории эволюции человека современного типа. Как мы увидим в дальнейшем, так называемые гены Адама и Евы действительно позволяют нам совершить путешествие в пространстве и во времени и перенестись в далекое про­шлое, чтобы проследить пути странствий предков челове­ка по земному шару.

Однако далеко не все факторы прогресса нашли свое отражение в молекулярной биологии. Так, например, па­леоантропология, научная дисциплина, изучающая наших далеких предков, с момента выхода в свет книги Лики, опубликованной двадцать лет тому назад, достигла значи­тельного прогресса сразу в нескольких важнейших облас­тях. Прежде всего целый ряд недавно открытых черепов древнего человека, найденных как в Африке, так и в дру­гих частях света, позволил определить временные рамки и географические координаты периодически повторявших­ся миграций человека из Африки за последние 2 миллио­на лет. Находки других черепов позволили выявить черты родства и преемственности между нашими древнейшими предками и шимпанзе, жившими в еще более ранние эпо­хи. Вовторых, после создания компьютеров сравнитель­ный анализ строения и формы черепов обрел более дос­товерную научную базу, и в результате стало возможным разместить основные типы черепов доисторических лю­дей, найденные по всему миру, на соответствующих ветвях генетического древа, а черепа их современных потом­ков — на его побегах.

Сам принцип формулирования ветвей биологического древа современного человека на основании сравнительно­го анализа черепа с трудом пробил себе дорогу сквозь ту­чи псевдонаучных взглядов, связанных с расизмом и дея­тельностью нацистских антропологов в середине XX в. Начиная с 1960х гг. возникли новые, более объективные и доказательные математические методы, позволившие па­леоантропологам построить более детальную модель ге­неалогического древа гоминида и даже человека совре­менного типа. Заметно возросший интерес публики к этой теме, а также опасения, что выводы подобных исследова­ний могут быть использованы нацистами и расистами в своих неблаговидных целях, во многом завели эти иссле­дования, образно говоря, на минное поле пресловутых «политически корректных» эвфемизмов, устроенное за­падными антропологами под предлогом защиты от пред­взятых мнений. Хотя такой язык явно имел своей целью более четко сформулировать различия между человече­скими расами, на практике он привел к путанице и неяс­ностям, что дало импульс дискуссиям и спорам. Так, на­пример, понятие «раса» сегодня считается политически некорректным термином, а в некоторых кругах так же воспринимается и термин «этническая принадлежность». Подобную гиперчувствительность следует рассматривать как вызов, а не как реальное препятствие. Обсуждение проблемы различий между расами носит расистский ха­рактер, если посредством таких различий пытаются под­черкнуть собственное превосходство и исключительность или принизить другие народы. Однако оно вполне допус­тимо в контексте позитивной оценки многообразия рода человеческого.

В этой книге я хотел бы в первую очередь затронуть вопросы истории эволюции человечества за последние 200 тысяч лет, ответить на которые можно, только просле­див вспять, до самых истоков, линии эволюции наших ге­нов. Но чтобы решить эту задачу и осознать, что же побу­дило наших далеких предков обойти буквально все уголки нашей планеты, мы должны прежде всего задать себе во­прос: «Кто мы?» Силы эволюции, включившие в нас меха­низмы адаптации к трудностям жизни на просторах афри­канских саванн — это и есть ключи к нашей природе и не­вероятно увлекательной истории человечества. Мы не были спущены с небес в этот мир, так сказать, «в готовом виде» — прекрасно сложенными мыслящими существами, наделенными даром речи и выделяющимися среди всех прочих животных. На нас воздействовали силы целена­правленного отбора и слепые, беспощадные и безличные факторы окружающей среды. Как и у всех прочих видов живых существ, у нас были предки и ближайшие родичи, которые были наделены теми или иными из наших врож­денных качеств, однако они не сумели воспользоваться ими и вымерли. Наша физическая и поведенческая адаптация была сконцентрирована на выживании в борьбе с нашим заклятым врагом и беспощадным учителем — климатом.

Одна из бессмертных повестей Редьярда Киплинга из цикла «Просто сказки» (1902) рассказывает о малыше Сло­ненке, у которого в те времена еще не было хобота и кото­рый донимал своих дядюшек и тетушек назойливыми во­просами. Однажды он совершил ошибку: спросил ковар­ного Крокодила, что тот обычно кушает на обед. Не успел малыш договорить, как Крокодил вцепился ему челюстями в нос и изо всех сил потащил Слоненка в реку. После упорной борьбы малышу удалось вырваться, но его нос при этом сильно вытянулся, превратившись в длинный и очень удобный хобот. Эта притча Киплинга1, как и другие повести того же сборника, образно говоря, показывает нос эволюционной теории ЖанаБатиста Ламарка, объяс

1 Любопытно, что Киплинг был не только автором экзотических новелл и сказок, но и идеологом европейского колониализма, вы­двинувшим концепцию особой цивилизаторской и культуртрегер­ской миссии белой расы. Достаточно вспомнить его знаменитую формулу «бремя белого человека», недвусмысленно отстаивающую право европейцев претендовать на роль лидеров мирового истори­ческого процесса. — Прим. перев.

няющей передачу приобретенных признаков, но в ней со­держится и намек на теорию Дарвина. Малыш Слоненок, хотя и весьма жестоким путем, но все же получил новый орган — видоизмененный нос, оказавшийся невероятно удобным, хотя малышу понадобилось немало времени, чтобы осознать это. Точно так же изменения нашего моз­га, свободных конечностей (рук, ног), семейной и общест­венной жизни возникли путем отбора под воздействием жестко неблагоприятных погодных факторов за послед­ние несколько миллионов лет, и мы нашли им совершен­но новое применение.

Один из наиболее поразительных выводов был сделан на основе детального изучения воздействия периодически повторяющихся циклов оледенения на эволюцию челове­ка и миграционные потоки из Африки за последние 2,5 миллиона лет. Наряду с тем, что суровые климатические условия повлекли за собой массовую гибель и полное вы­мирание представителей мегафауны (гигантских и особо крупных видов животных), появление новых и лучше при­способленных типов человека, по всей видимости, совпа­ло с суровым оледенением и ухудшением климата в афри­канских саваннах. Однако изменения климата могли стать движущей силой, стоящей за процессом эволюции челове­ка и определяющей ее в куда более длительной перспекти­ве. Для приматов, как правило, характерны хорошо разви­тые и приспособленные верхние конечности, сравнитель­но крупный мозг, разнообразный рацион питания и куда более сложные социальные отношения в группе, чем у большинства современных млекопитающих. 10 миллио­нов лет назад Африка была настоящим земным раем, где шумели пышные леса — родной дом и колыбель некото­рых видов человекообразных приматов. В те времена не только эти человекообразные приматы, но и многие дру­гие виды обезьян активно экспериментировали, пытаясь приспособиться к жизни на земле и поросших высокой травой луговинах у окраин лесов. С тех пор, по мере того как климат в мире становился все более прохладным и за­сушливым, площадь таких безлесых пространств (саванн) в Африке многократно расширилась, но сами изменения носили циклический характер, повторяясь с нарастающей частотой и интенсивностью.
Приматы, способные ходить на двух ногах



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет