Священник В



жүктеу 372.57 Kb.
Дата07.02.2019
өлшемі372.57 Kb.

Мелетьев В., священник. Из путешествия в Сороцкую Карелию (Путевые наброски) // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1909. № 11. Ст. 21 – 40; № 13. Ст. 73 – 80.
Мелетьев В., свящ. Из путешествия в Сороцкую Карелию (Путевые наброски) // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1909. № 11. Ст. 21 ‒ 40.

Ст. 21
Изъ путешествія въ Сороцкую Карелію.

(Путевые наброски).

_________


Переѣздъ моремъ былъ оконченъ. Карбасъ высадилъ меня на скалистый берегъ рѣки Сороки, у маленькой пристани, неподалеку отъ скученныхъ поморскихъ построекъ, въ расположеніи которыхъ поражаютъ тѣснота и какая-то безпорядочность. Очевидно, когда-то давно, каждый поморъ строилъ свой домъ, гдѣ хотѣлъ, не заботясь о правильности улицъ.

Къ берегу подплывали карбаса съ промышленниками, вернувшимися съ Мурмана, а на берегу уже толпились въ ожиданіи своихъ родственниковъ женщины и дѣвушки. Слѣдуютъ рукопожатія и объятія, затѣмъ мужчины взваливаютъ себѣ на спины тюки багажа, порядочно засаленнаго во время дороги и неуютной жизни, и медленно двигаются въ село.

Съ рѣки отовсюду шумъ воды въ порогахъ. Она то падаетъ съ небольшихъ утесовъ, то пробиваетъ себѣ дорогу между камнями, стремясь къ морю.

Иногда среди шумной работы воды услышишь паденіе досокъ на другомъ берегу, гдѣ на лѣсопильныхъ заводахъ то же и день и ночь идетъ работа машинъ и людей. Грохнутъ нѣсколько тяжелыхъ досокъ гдѣ то на заводской биржѣ, и этотъ грохотъ долго несется надъ водой, пока на смѣну ему не донесется громыханіе машинъ и какой-то рѣжущій звонъ пилъ.

На станціи меня задерживаютъ.

‒ Сдѣлайте милость, ужъ обождите „часочекъ“, чтобы мнѣ не нанимать лишнихъ людей нести почту на Корелу, ‒ говоритъ мнѣ поморка, распоряжающаяся карбасной станціей (въ Сорокѣ есть еще станція Губ. Расп. Комит., на этой станціи возятъ на лошадяхъ).

Я соглашаюсь, и остаюсь ждать, пока писарь приготовитъ къ отправкѣ почту.

Въ 6 часовъ вечера ко мнѣ приходятъ „провожатыя“ ‒ дѣвушка, лѣтъ 12‒13 и „молодица“ ‒ поморка, лѣтъ 18‒20, съ небольшими бумажными свертками, запечатанными правленскими печатями. Вѣроятно, эта „почта“ состояла изъ нѣсколькихъ казенныхъ пакетовъ и нумеровъ какой-нибудь газеты.

Проводницы захватили мою корзинку и узелокъ, а я взялъ фотографическій аппаратъ и мы двинулись въ путь.


Ст. 22


Прошли на берегъ рѣки Сороки, встрѣчаясь съ подгулявшими поморами, по случаю благополучнаго возвращенія съ Мурмана, затѣмъ въ лодкѣ переправились на лѣсопильный заводъ и скоро вступили въ небольшой лѣсъ.

Предстоялъ переходъ въ 8 верстъ до деревни Выгострова.

Вечерѣло. Солнце было уже низко и въ воздухѣ чувствовалась сырость.

Мы нѣсколько времени лавируемъ между камнями, потомъ встрѣчаемъ „мостки“. Это ‒ то одна, то двѣ доски рядомъ, иногда уже значительно погнившія, брошеныя на болотахъ для облегченія пѣшеходовъ.

– Нужно торопиться, чтобы темнота не застала, а то трудно будетъ дорогу находить, вѣдь осень теперь, – говоритъ одна изъ проводницъ.

Мы спѣшимъ изо всѣхъ силъ.

Прошли болото. Шагаемъ по лѣсу, пробираясь между скользкими камнями, торчащими на тропинкѣ въ разныхъ направленiяхъ.

Послѣднiе лучи солнца прорѣзали блѣдно-голубое небо и солнце точно утонуло въ немъ. Стали распространяться сумерки.

Мѣстами мы прыгаемъ, избѣгая липкой грязи, образовавшейся послѣ дождя.

Болота чередуются съ лѣсомъ. Иногда встрѣтится небольшой подъемъ на вараку.

На половинѣ пути догоняемъ двухъ поморокъ и стоящаго неподалеку отъ нихъ пьянаго парня.

Присѣли всѣ на камень отдохнуть.

– Съ завода? – спрашиваетъ одна изъ моихъ проводницъ.

– Да, на биржѣ работали, а теперь на праздникъ домой… Платили по полтиннику въ день, – говорятъ поморки.

Между дѣвушками начался разговоръ.

…Я васъ, дѣвки!... вдругъ раздается пьяный окрикъ… Я васъ!... Сейчасъ на васъ холеру напущу!...

Съ нахальной пьяной улыбкой, засовывая въ ротъ цыгарку и растопыривъ руки, парень бросился на поморокъ.

Онѣ успѣли увернуться, потомъ пустились уходить, какъ могли.


Ст. 23
Мнѣ приходится догонять моихъ спутницъ, чтобы не потерять дороги.

Стало совсѣмъ темно. Тропинку едва видно. Я нѣсколько разъ спотыкаюсь. Проходимъ мѣсто, густо усѣянное камнями. Приходится прыгать съ камня на камень и обходить большiе камни. Иногда нога срывается, теряешь равновѣсiе. Отъ постояннаго напряженiя и усиленнаго вниманiя, которыхъ требуетъ плохая дорога, бросаетъ въ потъ и чувствуется усталость.

На болотахъ прохватываетъ вечерняя сырость. Чувствуешь, какъ наступаетъ охлажденiе.

Сзади плетется пьяный парень.

– Въ Архангельскѣ опять холера, – говоритъ онъ мнѣ.

– Водкой упиваться не надо. Много пьютъ и заболѣваютъ, – отвѣчаю я.

– А мы вотъ пьемъ и водку и воду „сыркомъ“, а безо всякаго послѣдствiя… Врутъ много ваши доктора. Отъ гнилой пищи холера. На суднѣ была гнилая рыба, вотъ матросы и заболѣли, потомъ эту рыбу „керосиномъ“ облили, а раньше доктора не знали, что люди гнилое ѣдятъ и гнилымъ дышатъ, – возразилъ парень.

Идти стало очень трудно: едва различаемъ дорогу. Мы нѣсколько разъ сворачиваемъ въ стороны, попадаемъ въ тину и, споткнувшись, падаемъ.

Дѣвицы бѣгутъ, не останавливаясь. Парень поотсталъ, добылъ бутылку и пьетъ изъ горлышка.

Вдругъ въ тишину ночи, въ которую погрузился лѣсъ, врывается пьяная пѣсня съ дикими выкриками:

Подъ заборомъ меня мать родила,

Съ похмелья бабка бабила меня…

А крестили во царевомъ кабакѣ,

И купали во зеленомъ во винѣ!...

– О!... го!... го!... У!... несется по лѣсу.

Эй, дѣвки!.. Стой!... кричитъ парень.

Поморки дрогнули и уже не шли, а бѣжали, пока не убѣдились, что пьяному ихъ не догнать.

Соблазнъ пьянства, который встрѣчаетъ поморская молодежь въ своихъ селахъ, создаетъ и соотвѣтствующее настроенiе какой-то безшабашности. Пѣсня пьянаго именно выражала это горе народа, споеннаго водкой, отъ которой нѣтъ силъ уйти.


Ст. 24
За четверть версты отъ Выгострова встрѣчаемъ у большого камня пожилого помора и мальчика-подростка. Они расположились отдохнуть. На камнѣ лежитъ подмоченный мѣшокъ муки, который поморы несли на веслахъ.

Усталымъ голосомъ поморъ говоритъ мнѣ:

– Вотъ то наше житье: всякую всячину на себѣ таскай, а легко-ли такъ-то съ мукой? Горе одно: нѣтъ колесной дороги.

Дѣйствительно, горемычное положенiе на себѣ таскать тяжести, которыя подъ силу лошади. И въ такомъ положенiи находятся жители одного изъ старинныхъ поморскихъ селъ, гдѣ, по преданiямъ, первые насельники были уже въ XV-м столѣтiи. Гдѣ-то далеко отъ нашихъ приморскихъ селенiй, переживающихъ еще всю тяжесть захолустнаго существованiя, за отсутствiемъ обыкновенныхъ дорогъ, достойныхъ человѣка, – люди уже не удовлетворяются даже желѣзными дорогами и придумали способы передвиженiя по воздуху, а у насъ то все еще чуть-ли не каждая пядь земли поливается потомъ и кровью.

Было уже совсѣмъ темно, когда мы добрались до „отводной“ квартиры. Всѣ были утомлены переходомъ и радовались, что на ночь добрались до жилья. Я былъ весь мокрый, между тѣмъ станцiонное помѣщенiе, какъ объяснилъ мнѣ хозяинъ, не было отопляемо все лѣто.

Впрочемъ, вся станцiонная комнатка, съ незапертой половиной рамы въ одномъ окнѣ, въ которую дуетъ, съ позвякивающими подъ напоромъ вѣтра стеклами въ остальныхъ рамахъ, съ узенькимъ и драннымъ диванчикомъ, неумѣло подвѣшенымъ рукомойникомъ, изъ котораго проливаешь воду на полъ и одежду, со старыми потемнѣвшими отъ сырости обоями, при скудномъ свѣтѣ лампадки передъ старинными ликами, выглядывала какъ-то убого и неуютно. Видно было, что хозяинъ поморъ то же бьется и борется за свое существованiе, какъ тѣ встрѣтившiеся намъ на дорогѣ съ мѣшками муки поморы, но съ трудомъ сводитъ концы съ концами.

Даютъ самоваръ. Приходитъ хозяинъ, въ одномъ бѣльѣ, очевидно, собравшiйся на ночлегъ и говоритъ:

– Хоть и холодновато здѣсь, но одну-то ночь ужъ какъ нибудь… Отъ самовара-то


Ст. 25
какъ будто потеплѣе стало, а снизу будетъ довольно тепла, потому у себя мы топимъ каждый день.

Я располагаюсь на полу и, несмотря на всѣ неудобства, кое-какъ засыпаю.

На слѣдующiй день утромъ я былъ готовъ въ путь, но хозяйка-поморка попросила меня подождать „часочекъ“, чтобы успѣть приготовить на дорогу проводницамъ „шанежекъ“, которыя она уже стряпала. Пришлось уступить, хотя время было дорого, потому что предстояла станцiя въ 38–40 верстъ до с. Шуезера.

На приготовленiе въ дорогу употребили цѣлыхъ 2 часа: нужно было найти для меня провожатыхъ и лошадь.

Хозяинъ нанялъ двухъ поморокъ – дѣвицъ и нашелъ гребца, молодого карела, которому нужно было попасть домой, такъ что онъ радъ1 былъ поработать веслами, лишь бы вмѣстѣ путешествовать.

Около 9 часовъ утра я, одна изъ проводницъ и карелъ отправились въ карбасѣ по рѣкѣ Выгу, а другая проводница повела за собой берегомъ лошадь. Въ одномъ мѣстѣ мы остановились, взяли съ собой дѣвицу, которая вела лошадь и переѣхали на правый берегъ рѣки. Здѣсь проводница съ лошадью пошла берегомъ, а мы поплыли на веслахъ противъ быстраго теченiя и вѣтра.

Прошло приблизительно съ часъ упорной работы противъ теченiя, какъ намъ опять пришлось перевозить лошадь и проводницу, потому что имъ встрѣтились непроходимыя мѣста. Сначала вывезли лошадь и находившуюся при ней поморку на какой-то островокъ на срединѣ рѣки, затѣмъ объѣхали островокъ, взяли лошадь и дѣвушку и доставили на лѣвый берегъ рѣки, по которому онѣ должны были итти до выселка Сосновца, приблизительно 8–9 верстъ.

Выгъ показался мнѣ довольно широкимъ и многоводнымъ. Высокiе берега его покрыты лѣсомъ, среди котораго попадаются расчищенныя для сѣнокосовъ поляны. Подъ напоромъ сильнаго вѣтра, который дулъ намъ навстрѣчу2, на рѣкѣ поднимались волны, шумѣли около насъ и поднимали у береговъ муть. На берегахъ гнулись тонкiя верхушки лѣса, на опушкѣ его березы раскачивали своими вѣтвями и, не переставая, трепетали своими листьями осины, только темнѣвшiя и краснѣвшiя въ глубинѣ лѣса ели


Ст. 26
и сосны менѣе поддавались вѣтру и какъ то степенно, точно нехотя, покачивали мохнатыми вѣтвями.

Мимо насъ быстро проносится по теченiю нѣсколько лодокъ съ народомъ. Вѣтеръ и теченiе настолько сильны, что пловцы не имѣя парусовъ, поставили въ лодкахъ вмѣсто нихъ по березѣ, которыя гнутся, раскачиваются, но съ успѣхомъ замѣняютъ паруса.

Выгъ насъ задерживаетъ цѣлыхъ 3 часа. „Подниматься“ противъ теченiя рѣки у мѣстныхъ жителей считается дѣломъ нелегкимъ, между тѣмъ нужда въ скоромъ и удобномъ сообщенiи по рѣкѣ – дѣло первой необходимости для карелъ Шуезерской (Лѣтнеконецкой) и Тунгудской волостей. Весной и лѣтомъ по рѣкѣ постоянное движенiе внизъ и вверхъ. Было-бы вполнѣ своевременнымъ замѣнить здѣсь человѣческую силу, которая расходуется съ большой потерей времени, какимъ либо механическимъ двигателемъ, напр., моторной лодкой. Послѣдняя, не встрѣчая такихъ волнъ, какъ на морѣ, съ успѣхомъ могла бы буксировать противъ теченiя рѣки какъ людей, такъ и запасы муки и разныхъ продуктовъ. Мѣстные жители разсказывали мнѣ, что весной, въ ожиданiи пароходовъ, нѣсколько сотъ карелъ совершенно непроизводительно и безцѣльно проживали и проѣдались въ с. Сорокѣ. Будь изъ Сороки въ ближайшiя карельскiя селенiя телефонное сообщенiе, существуй удобное передвиженiе по рѣкѣ Выгу, безцѣльной траты времени и трудовыхъ грошей не было-бы.

Около полудня, преодолѣвая быстрое теченiе изъ близкаго порога, мы добрались до Сосновца. Въ этомъ мѣстѣ берегъ Выга достигаетъ значительной высоты. Это какъ будто какой то размахъ природы, которой вздумалось нарушить нѣкоторое однообразiе береговыхъ линiй.

Усталые гребцы располагаются отдохнуть. Они развязали свои узелки и „закусываютъ“.

Высоко на крутомъ берегу стоитъ карельская изба, окруженная изгородью, въ которой видны прясла съ навѣшеными для просушки снопами собраннаго съ полей хлѣба. Ниже на другую сторону широкаго оврага – другая карельская изба, въ которую заходятъ всѣ, кто проходитъ мимо. Хозяинъ ея, выходецъ изъ Карелiи, поселился на бойкомъ мѣстѣ


Ст. 27
ради наживы отъ прохожихъ и удобства сплава дровъ по рѣкѣ, которыя онъ заготовляетъ для Сороки и Выгострова. Впрочемъ, хлѣбопашество то-же даетъ карелу нѣкоторый доходъ.

Сидя въ передней избѣ, я разговорился съ хозяиномъ-старикомъ, который очень охотно отвѣчалъ мнѣ.

– Теперь живемъ не худо съ хлѣбомъ, – вотъ только по рѣкѣ “попажа“ къ намъ трудная, а я помню годы, когда на ложку муки полагали въ квашню фунтъ сосновой коры, вотъ было времячко-то, да ничего пережили, – болталъ старикъ.

– А вы откуда будете? – спросилъ меня старикъ.

Я сказалъ. Пошли разспросы про то, какiя теперь цѣны на разные товары, что дѣлается на бѣломъ свѣтѣ и т. п. Я, какъ могъ, отвѣчалъ старику. Наконецъ, онъ спросилъ меня, не знаю-ли я, гдѣ можно купить желѣзную борону и еще кое какiя земледѣльческiя орудiя. Видишь, – показалъ старикъ рукой на улицу, гдѣ около дома лежала его самодѣльная борона, – карельскую борону, худо съ ней работать.

Повидимому, длинныя палочки, съ изогнутыми въ разныя стороны концами, которыми борона бываетъ обращена къ землѣ, когда ее тащитъ по полю лошадь, плохо выполняютъ свою роль, почему старикъ и заговорилъ о желѣзной боронѣ3.

– Не пора ли „сподобляться“ въ дорогу? – услышалъ я подъ окномъ голосъ одной изъ проводницъ.

Я вышелъ на улицу. Проводницы возились около „крошней“, увязывая въ нихъ мой багажъ, чтобы нести его за спиной. Такъ какъ карельскія дороги позволяютъ брать съ собой только то, что человѣкъ въ состояніи унести на своей спинѣ, то для удобства носки изъ прутьевъ дѣлается особое приспособленіе, которое по своему устройству даже проще и легче карельскаго кузовы изъ бересты, который то-же носятъ за спиной. Нѣсколько прутьевъ, связанныхъ крестообразно и закрѣпляющихъ багажъ со стороны спины и съ боковъ, представляютъ нехитрое карельское изобрѣтеніе4, называемое „крошнями“. Уложивъ то, что нужно нести въ „крошни“, стягиваютъ ихъ веревкой и при помощи


Ст. 28
особыхъ лямокъ, въ которыя пропускаютъ руки, несутъ ихъ на спинѣ.

На ногахъ одной изъ проводницъ были „пóршни“, а у другой „вѐрзни“. „Пòршни“ и „вéрзни“ ‒ нѣчто напоминающее тотъ родъ обуви, который въ городскихъ магазинахъ извѣстенъ подъ именемъ сандалій. „Поршни“ дѣлаются изъ куска простой кожи, покрывающей нижнюю часть стопы и нѣсколько пальцы и пятку и прикрѣпляются веревками, а „верзни“ еще проще, потому что ихъ приготовляютъ изъ бересты.

Какъ видимъ, карелы придумали для своихъ дорогъ, по которымъ большею частью приходится „ступать“, особую обувь. Конечно, какъ „поршни“, такъ и „верзни“,5 не представляютъ особенной защиты для ноги, но они очень легки, въ нихъ удобно переходить по болотамъ, скользкимъ камнямъ и немудренымъ карельскимъ мосткамъ, брошеннымъ на топкихъ мѣстахъ.

У Сосновца къ намъ присоединился новый спутникъ, карелъ изъ деревни Курьей-Вараки, весельчакъ и охотникъ поболтать, съ которымъ мы и коротали наше пѣшеходное путешествiе.

„Ивана“, какъ называли его дѣвицы, навьючилъ свою лошадь, какъ верблюда, кладью, которая со спины свѣшивалась на бока лошади, крикнулъ на нее, стегнулъ, пропустилъ моихъ проводницъ, изъ которыхъ одна повела лошадь, и всѣ мы стали подниматься на гору. Здѣсь мнѣ было предложено сѣсть на станцiонную лошадь и ѣхать. Предстоялъ опытъ верховой ѣзды. „Ивана“, видя мое затрудненiе, помогъ мнѣ сѣсть и, чтобы облегчить мнѣ путешествiе, согласился нести въ сумкѣ мой фотографическiй аппаратъ.

Лошадь не двигалась. Карелъ хлестнулъ ее. Она сдѣлала нѣсколько шаговъ, потомъ попятилась назадъ и сдѣлала нѣкоторое движенiе, чтобы сбросить меня. Я едва удержался въ сѣдлѣ. Послѣ нѣсколькихъ попытокъ освободиться отъ меня, причемъ одинъ разъ я чуть не полетѣлъ черезъ голову лошади, всѣ признали ее негодной для верховой ѣзды. Тогда Иванъ любезно предложилъ мнѣ своего коня, а станцiоннаго навьючилъ своей кладью.

Мнѣ было сравнительно удобно, потому что не нужно было шагать.


Ст. 29


Сзади постоянно слышались окрики Ивана, который дрессировалъ станцiонную лошадь. Стоило большихъ усилiй заставить ее идти впередъ, такъ какъ она то воротила обратно, то совалась куда то въ стороны, въ лѣсъ.

Мы проѣхали каменистый боръ и спустились къ болоту.

Небо заволакивало тучками. Накрапывалъ медленно дождь, который обѣщалъ испортить наше путешествiе, но, на наше счастье, продолжался недолго. Вскорѣ подулъ довольно свѣжiй вѣтеръ, разорвалъ тучи и разбросалъ ихъ большими мохнатыми кучами по всему небу. Мѣстами показалось голубое небо и гдѣ то далеко узкая золотая полоска вечерней зари. Кругомъ было тихо, только вѣтеръ шумѣлъ, проносясь лѣсомъ.

– Вотъ и новая дорога, – сказалъ мнѣ Иванъ, показывая на болото, гдѣ бѣлѣли, уходившiя въ даль узкой полосой распиленныя на части бревна и уложенныя въ тонкихъ мѣстахъ въ поперечномъ направленiи.

Въ одномъ мѣстѣ мы остановились и я снялъ на фотографiи всѣхъ моихъ спутниковъ и часть дороги.

Во все время пути мнѣ много приходилось слышать про дорогу отъ карелъ, а потом нужно сказать о ней нѣсколько словъ.

Дорога намѣчена до с. Тунгуды, а въ настоящее время устраивается до с. Шуезера, причемъ на большей части топкихъ мѣстъ она уже готова. Для устройства дороги 5-ти вершковое бревно дѣлится на 3 части, причемъ ширина ея достигаетъ одной сажени. Поперечный настилъ кладется на бревна, которыя приходятся подъ краями дороги, затѣмъ настилъ съ боковъ укрѣпляется деревянными шипами, на подобiе гвоздей. Пѣшеходамъ на топкихъ мѣстахъ не остается желать лучшаго пути, потому что прежнiй настилъ совершенно сгнилъ, такъ что лошадь да и человѣкъ рискуютъ въ немъ провалиться чуть-ли не на каждомъ шагу. Что-же говоритъ про дорогу мѣстное населенiе? Послѣднее желало бы, чтобы дорога была шире, такъ какъ, говорятъ, при встрѣчѣ, трудно будетъ разъѣхаться двумъ телѣгамъ, затѣмъ указываютъ, что для большей прочности необходимо было бы класть настилъ на три продольныя бревна, чтобы не только края дороги, а и средина имѣла опору. Нѣкоторые желали-бы,


Ст. 30


чтобы около настила были устроены канавы, а настилъ былъ покрытъ землей и т. д. Освѣдомленные же о постройкѣ люди говорятъ, что пожеланiя населенiя не могутъ быть осуществлены, такъ какъ на устройство новой дороги имѣются весьма ограниченныя средства, на которыя большаго, чѣмъ дѣлается, осуществить нельзя. Впрочемъ, мѣстами строители даже выравниваютъ особенно неудобныя мѣста даже на борахъ, т. е. убираютъ камни и засыпаютъ рытвины землей и пескомъ. „Раньше, особенно когда лѣто и осень бывали дождливыми, приходилось по колѣно бродить въ болотной грязи“, – говорилъ мнѣ карелъ, указывая преимущества новой постройки. Легко сказать, что значитъ это – „бродить по колѣно въ болотной грязи“, да еще имѣя при себѣ какую нибудь тяжесть за спиной! Если признано необходимымъ провести по Карелiи дороги, то, въ виду недостатка средствъ и чтобы не подвергать населенiе мытарствамъ мѣсить болота, кажется, слѣдовало-бы, не гоняясь за многимъ, дать населенiю, по крайней мѣрѣ, такiя дороги, какая строится между Тунгудой и мѣстностью, называемой Сосновцемъ.

На проходимомъ нами пути, боры, растущiе на варакахъ, смѣнялись болотами6 и тамъ, гдѣ не было новаго настила7, моимъ спутникамъ приходилось съ большей осторожностью шлепать по сгнившимъ и усѣвшимъ въ болотную грязь бревешкамъ и жердочкамъ.

– Сейчасъ еще что, воды мало, а то было бы очень трудно, – говоритъ Иванъ, помогая въ одномъ мѣстѣ лошади, которая увязила ноги между разъѣхавшимися въ стороны гнилушками стараго настила.

На борахъ проводницы нѣсколько разъ садятся отдохнуть, на такъ называемыхъ, „бесѣдкахъ“, представляющихъ родъ примитивнаго дивана изъ нѣсколькихъ бревенъ. Здѣсь снимаютъ „крошни“ съ багажемъ и расправляютъ усталыя спины.

Было около 6-ти часовъ вечера, мы проходили по какой-то варакѣ, густо поросшей лѣсомъ. Впереди шла лошадь Ивана увѣреннымъ шагомъ, за ней покорно плелась другая, нагруженная кладью, уже смирившаяся съ своей ролью вьючнаго животнаго, затѣмъ шагали рядомъ мы съ Иваномъ, который разсказывалъ


Ст. 31


мнѣ о своемъ жизненномъ несчастiи, къ сожалѣнiю, нерѣдкомъ и въ жизни другихъ карелъ, сзади насъ ступали, нагнувшись нѣсколько впередъ дѣвушки – носильщицы, съ „крошнями“ за спиной и, наконецъ, шествiе замыкалъ молодой карелъ, бывшiй на заработкахъ на Мурманѣ и теперь возвращавшiйся домой. Въ лѣсу было тихо. Черезъ густую растительность у насъ даже не доносился вѣтеръ, шумѣвшiй гдѣ-то далеко. Сверху черезъ узкiй просвѣтъ между верхушками деревьевъ падалъ скудный свѣтъ обложеннаго облаками неба. Изрѣдка на дорогу, которая терялась за поворотами, падалъ медленно и неслышно пожелтѣвшiй листъ березы. Наступали вечернiе сумерки и незамѣтно скрывали изъ глазъ окружающее. День умиралъ, какъ умирала и окружающая природа. Было жаль лѣта и солнца, какъ бываетъ жалко хорошаго прошлаго. Почему-то подкрадывалась грусть…

– Я пришелъ съ сѣнокоса домой. Усталъ. Нужно было мнѣ закусить: цѣлый день косилъ. Думаю, жена куда-нибудь вышла по хозяйству. У насъ все было исправно: 3 коровы, 2 лошади, отъ отца осталось довольно полей, жить было хорошо, только знай работай. А женѣ я никогда не „согрубилъ“ и даже пальцемъ не дотронулъ, какъ жить стала. Ждалъ-ждалъ жену, дождаться не могъ. Потомъ приходитъ сосѣдъ и говоритъ, что видѣлъ, какъ она ушла изъ дому, переплыла озеро и скрылась. Забрала съ собою всю одежду. Ну, ладно, думаю, Богъ съ тобой, поживешь одна, образумишься. Годъ прошелъ ея все нѣтъ, потомъ и другой также. Слышу, что живетъ гдѣ-то въ Поморьѣ у какого то барина-чиновника, да такъ и попуталась, ужъ и дѣти у ней пошли, – говорилъ Иванъ и въ голосѣ его слышалось сожалѣнiе о прошломъ, котораго не вернешь.

– А съ другими также не бывало? – спросилъ я.

– Да въ нашей-то деревнѣ нѣтъ, а въ другихъ бываетъ, да и часто. Кто ихъ знаетъ: дурость-ли на ихъ найдетъ или другое что, только вдругъ живетъ-живетъ, да и убѣжитъ куда нибудь, а ты, какъ знаешь, путайся съ домомъ и хозяйствомъ, – добавилъ Иванъ, тяжело вздохнувъ.

Нѣкоторое время всѣ мы шли молча.

Въ одномъ мѣстѣ въ лѣсу показалась


Ст. 32
узенькая тропинка налѣво. Иванъ здѣсь остановилъ лошадей, переложилъ свою кладь и, простившись съ нами, скоро скрылся изъ виду.

Мы прошли еще съ версту, причемъ сначала все спускались подъ гору, потомъ стали подниматься. Лѣсъ кончился, и передъ нами открылась довольно обширная равнина, тщательно разработанная подъ нивы и огороды. Показались карельскiя избы, разбросанныя въ разныхъ направленiяхъ. Я насчиталъ до 8-ми жилищъ, расположенныхъ на возвышенности, съ которой открывался интересный видъ на озеро Шуезеро. Весь склонъ горы поросъ густымъ лѣсомъ, а дальше, черезъ лѣсъ, виднѣлась поверхность озера, теперь, безъ солнца и при облачномъ вечернемъ небѣ, казавшаяся свинцовой. На озерѣ много острововъ, покрытыхъ лѣсомъ, а по берегамъ расположено нѣсколько деревень и выселковъ.

Деревенька, въ которой мы остановились, называется Перевозной варакой. Мы не застали дома мужчинъ, которые были на праздникѣ въ ближайшей деревнѣ, между тѣмъ нужно было переѣхать по озеру 7 верстъ до деревни Лѣтнiй Конецъ, гдѣ находится земская станцiя. Я убѣдилъ одну изъ женщинъ помочь намъ переѣхать озеро, такъ какъ дѣвушки-носильщицы провожаютъ только до Перевозной вараки.

Около двухъ верстъ шли мы до озера, спускаясь по лѣсистому склону горы. Общими усилiями столкнули въ воду карбасъ. Карелка и молодой карелъ сѣли въ весла, а мнѣ пришлось править весломъ по указанному ими направленiю. Дулъ сильный противной вѣтеръ. Большiя волны бросали карбасъ въ стороны, и было трудно держать его въ одномъ направленiи. Гребцы съ усилiемъ закидывали весла, а у меня уставали руки держать весло, которое отбивало волнами.

Я всматриваюсь вдаль, и вжу идущее намъ навстрѣчу небольшое суденко на парусахъ.

– Судно идетъ, по которую сторону его держать? – спрашиваю гребцевъ.

Карелъ оборачивается, смотритъ впередъ и говоритъ:

– Это не судно, а островокъ. Онъ первый разъ всѣмъ кажется судномъ.


Ст. 33
Иллюзiя была полная: носъ, темный корпусъ, мачта съ парусомъ, – всѣ эти признаки судна слагались изъ причудливо расположенныхъ на скалистыхъ островахъ деревьевъ.

Стало темно. Гдѣ-то далеко, на берегахъ, въ видѣ свѣтлыхъ точекъ, зажглись рѣдкiе огоньки. Пока мы боремся съ вѣтромъ и волнами, огоньки то гаснутъ, то вновь вспыхиваютъ. Впереди темнѣетъ какой-то большой островъ, вверху свинцовове небо и такая-же вода около карбаса, а больше ничего не видно. Наконецъ, вездѣ погасли и огоньки и мнѣ приходится править наугадъ.

Мы пристали къ берегу и пришли на станцiю, когда уже всѣ спали. На станцiи меня радушно встрѣтили хозяева. Начались разговоры и разспросы про дорогу, потомъ въ чистую, недавно пристроенную комнату, хорошо пахнувшую сосной, куда провели меня, былъ принесенъ самоваръ. Послѣ дороги, чаепитiе въ теплой комнатѣ было прямо наслажденiемъ. Въ Шуезерѣ нужно было переночевать, чтобы на слѣдующiй день отправиться до деревни Машозера, до которой карелы считаютъ около 25 верстъ.

Въ дальнѣйшiй путь пришлось отправиться часомъ-двумя позже предложеннаго. На станцiи я встрѣтился съ мѣстнымъ священникомъ о. Перовскимъ, который попросилъ меня сфотографировать приходскую церковь, которая является въ настоящее время древнѣйшею въ Бѣломорской Карелiи (существуетъ около 300 лѣтъ). Съ общаго согласiя, мы выбрали двѣ позицiи, съ которыхъ памятникъ старины, сохранившiй существенныя черты древнерусскаго стиля, представлялся болѣе характернымъ, и я сдѣлалъ два снимка. Шатровый храмъ стоитъ на возвышенности среди елей и сосенъ отдѣльно отъ колокольни, башня которой уже поросла мхомъ. Затѣмъ, уступая просьбѣ причта, я долженъ былъ снять и иконостасъ храма, хотя съемка представляла довольно трудную фотографическую задачу, при недостаткѣ и неправильности освѣщенiя и невозможности установить аппаратъ такъ, какъ было желательно, чему препятствовала стѣна между трапезой и средней частью храма.

Начинался солнечный, рѣдкiй въ осеннее время день, когда я съ проводникомъ и неотстававшимъ отъ меня спутникомъ


Ст. 34


кареломъ отправились въ дорогу. Весь берегъ Шуезера, на протяженiи 2-хъ верстъ приблизительно представлялъ оживленную картину мирнаго земледѣльческаго труда. Куда не посмотришь, всюду видишь карелъ, копошащихся на своихъ поляхъ и огородахъ. Работаютъ старики, женщины, дѣти, не говоря уже о молодыхъ, сильныхъ мужчинахъ. Въ одномъ мѣстѣ распахиваютъ поля, въ другомъ боронятъ, въ третьемъ копаютъ картофель. Около разработанныхъ участковъ земли старательно собраны на межахъ цѣлыя стѣнки булыжника – трудъ нѣсколькихъ поколѣнiй. Съ кѣмъ не заговоришь, всѣ довольны бывшимъ урожаемъ.

Наконецъ, мы оставили позади и поля, и земледѣльцевъ и поднимаемся на высокую вараку. Впереди идетъ мѣстный карелъ, уже старикъ, высокiй, хорошо сложенный, съ широкой лысиной и замѣчательно доброй улыбкой на мужественномъ лицѣ. Онъ – весь мощь и сила его видна въ каждомъ движенiи. Старикъ никогда не пилъ водки и не курилъ табаку. У него пять сыновей такихъ же какъ онъ гигантовъ.

– Вотъ хорошiя-то мѣста для хлѣбопашества, если бы только приняться, – говоритъ старикъ, показывая рукой на возвышенности, которыя неожиданно открываются передъ нами.

– Почему же не разрабатываютъ? – спрашиваю я.

– Денженокъ нѣтъ… Эхъ, если-бы сотня другая, поселился бы тутъ, а дома землю сдалъ сыновьямъ, – съ какимъ то сожалѣнiемъ добавляетъ геркулесъ проводникъ, окидывая любовнымъ взглядомъ8 понравившiяся ему мѣста.

И слова карельскаго патрiарха звучатъ не фразой; видно, что ему по плечу самая тяжелая, упорная работа, въ дебряхъ и что онъ весь проникнутъ той властью земли и преданностью ей, которая создала его сильнымъ, здоровымъ и воспитала въ немъ на рѣдкость благодушное настроенiе.

7–9 верстъ которыя намъ нужно было сдѣлать до деревеньки Шагозера прошли незамѣтно.

Въ одномъ мѣстѣ при спускѣ съ вараки, намъ встрѣчается на рѣдкость плохая дорога, точно кто нарочно усыпалъ ее камнями. Ступишь на одинъ, и долго выбираешь мѣсто, куда-бы прыгнуть, чтобы не сорваться.


Ст. 35
Старикъ идетъ со своей тяжестью за спиной мѣрнымъ шагомъ и, видя мои затрудненiя, начинаетъ:

– Пришелъ разъ въ наши мѣста одинъ карелъ изъ Питера. Долго онъ тамъ жилъ на какой-то работѣ, да потянуло домой. Вотъ и пошли разъ наши старики, а были они люди могутные: пять пудовъ за спиной несутъ и идутъ не жалуются. А дороги тогда, это давно-то, были еще хуже. Идетъ за ними и питерецъ. Шагъ шагнетъ и отдыхать, а и муки то было у него меньше всѣхъ. Отсталъ. Стали черезъ рѣку переходить, онъ и сорвался въ воду, да и мука туда-же за нимъ. Достали его изъ воды, онъ и говоритъ: „Нѣтъ братцы, не гожусь я для вашихъ мѣстъ, силы мало у меня, съ голоду помру“. Той же осенью и ушелъ изъ нашего мѣста, да больше и не видали его.

Разсказъ старика говорилъ о томъ, что физическая сила и выносливость – первыя качества среди карелъ, при тѣхъ условiяхъ, въ которыхъ имъ приходится жить. И, дѣйствительно, карельская выносливость достойна9 удивленiя: вѣдь этотъ народъ жилъ и живетъ при крайне тяжелыхъ условiяхъ для своего труда, обреченный на всевозможныя лишенiя, при тѣхъ звѣриныхъ тропахъ вмѣсто дорогъ, которыми довольствуются еще во многихъ10 мѣстахъ Карелiи.

Спускъ кончился. Сквозь деревья блеснула поверхность озера.

– Будемъ кричать перевозу, если нѣтъ лодки, – сказалъ старикъ, – вѣдь „кружить-то“ по озеру у васъ „упаковъ“*) нѣтъ.

На наше счастье подъ деревьями, недалеко отъ воды, былъ оставленъ кѣмъ то карбасъ, наполненый водой. Карелы опрокинули его, вылили воду и спустили на озеро.

– Поищи веселъ, навѣрно гдѣ нибудь спрятаны, – сказалъ старикъ, обращаясь къ нашему спутнику.

Молодой карелъ обошелъ порядочно мѣста около озера, заглядывая въ кусты, но веселъ не нашелъ.

Изъ доски, которая валялась на берегу, старикъ живо вытесалъ нѣкоторое подобiе весла, усѣлся на кормѣ карбаса, а


Ст. 36


мы на днѣ его присѣли на корточки и переправа началась.

Озеро было совершенно спокойно. Въ него смотрѣло безоблачное, ясное небо. Въ прозрачной водѣ отражался лѣсъ и было хорошо видно дно. Старикъ съ силой загребалъ воду и карбасъ быстро подвигался впередъ. Противъ насъ, на высокомъ берегу въ разныхъ мѣстахъ были раскиданы маленькiе домики. Нѣкоторые изъ нихъ стояли среди лѣса и выглядывали только крышами. Самую возвышенную точку занимала часовня, сооруженная Карельскимъ Братствомъ и крестъ ея отчетливо выдѣлялся въ прозрачномъ воздухѣ, господствуя надъ темной зеленью сосенъ и елей. Берега озера уходили вдаль, образуя красивыя извилины и заливчики. Кто-то вышелъ на берегъ и, закрывая ладонью глаза отъ яркаго солнца, смотритъ навстрѣчу намъ.

– Вотъ и Шагозеро, – сказалъ старикъ, сильнымъ взмахомъ весла загоняя карбасъ на берегъ11.

Въ Шагозерѣ 12 дворовъ, между которыми есть очень интересные примитовностью своей постройки, напримѣръ, намъ попалась на глаза изба съ однимъ маленькимъ окномъ по срединѣ, въ которое вставлена рама и двумя, такъ сказать, дополнительными оконцами, величиной около ¼ арш., которыя закрываются дощечками. Крыша на избѣ устроена на два ската, образующихъ вверху острый уголъ.

Было около полудня. Солнце свѣтило ярко. Мы поднимались на высокую вараку мимо стариннаго кладбища, занявшаго самую вершину возвышенности. Среди сосенъ и елей, которыхъ никогда не касался топоръ, выглядывали у могилъ столбики, съ врѣзанными въ нихъ крестами. Передъ нами неожиданно открылся чудный видъ: впереди узкая, на подобье аллеи дорога между рядами вѣковыхъ деревьевъ, уходившая куда то далеко въ зелень лѣса, справа, внизу спокойно блестѣло въ лучахъ солнца озеро, съ маленькими домиками на берегу, нивами и изгородями, еще дальше – черезъ береговую растительность выглядывало другое озеро, а слѣва былъ крутой обрывъ, сверху донизу поросшiй лѣсомъ. Смотришь на лѣсъ, и въ чистомъ, прозрачномъ воздухѣ видишь каждую вѣточку, каждый листочекъ. Кругомъ все тихо, только изрѣдка перелетитъ куда то небольшая стайка


Ст. 37


чечетокъ, да какъ то меланхолически прозвучитъ бубенчикъ. Хорошо на лѣсистыхъ варакахъ, когда солнце щедро обливаетъ землю своими лучами: дышешь полной грудью чистымъ пропитаннымъ сосной воздухомъ и идешь точно аллеей стараго запущеннаго парка! Нѣсколько верстъ шагаемъ мы, наслаждаясь окружающимъ и изрѣдка отдыхаемъ гдѣ нибудь на камнѣ или прямо на землѣ подъ деревьями.

Когда каменистые боры кончались и приходилось переходить болота по сгнившему, иногда покрытому черной грязью, настилу, съ рискомъ сорваться и упасть, я не жалѣлъ потеряннаго времени и силъ: всѣ лишенiя искупались предыдущимъ удовольствiемъ.

Кстати замѣчу, что между с. Шуезеромъ и деревней Машозеромъ я насчиталъ 25 топкихъ мѣстъ, которыя послѣ дождливаго лѣта или во время ненастной осени считаются труднопроходимыми: приходится, говорятъ, брести по колѣно въ водѣ, смѣшанной съ болотной тиной.

Подъ вечеръ, около 5 часовъ, мы пришли въ Машозеро, 27 дворовъ котораго раскиданы въ трехъ мѣстахъ по берегамъ небольшого озера. Мѣстные жители были на своихъ поляхъ и огородахъ. Двери избъ были приперты палками, что служило знакомъ отсутствiя хозяевъ. Припереть дверь палкою у здѣшнихъ карелъ считается вполнѣ достаточнымъ, такъ какъ воровства среди нихъ нѣтъ.

Послѣ краткаго отдыха на крошечной станцiи съ проѣденными мышами обоями, мы спѣшимъ на берегъ озера, чтобы успѣть сдѣлать 10-ти верстную станцiю до с. Тунгуды, пока не стало темно.

„Провожать“ отправились дѣвушки карелки, снарядившись въ дорогу обычнымъ образомъ, т. е. захвативъ съ собой „крошни“ для носки клади и имѣя на ногахъ „поршни“.

Проходимъ мимо огородовъ, на которыхъ кипитъ работа: старательно работаютъ и старые и малые, собирая урожай картофеля и рѣпы.

– Каково сей годъ родилось? – спрашиваю я на ходу.

– Слава Богу, хорошо! – отвѣчаютъ, не отрываясь отъ дѣла.

Переѣхали озеро. Вышли на берегъ, и карелы потащили за собой карбасъ по узкой канавѣ, вырытой для соединенiя двухъ озеръ. Теперь канава была суха


Ст.38
и дно карбаса колотилось о камни, которыми она была усѣяна.

Снова небольшой перешеекъ, и опять волокемъ за собой карбасъ на этотъ разъ уже въ рѣку, стѣсненную берегами и значительно поросшую травой, которая образуетъ цѣлые зеленые острова, которые скашиваются карелами на кормъ12 коровамъ, такъ какъ Тунгудскiе карелы испытываютъ большой недостатокъ въ удобныхъ для сѣна участкахъ.

Быстрое встрѣчное теченiе заставляетъ усиленно работать веслами.

Навстрѣчу несется шумъ водопадъ. Движенiе карбаса все болѣе и болѣе замедляется. Вода у береговъ въ постоянномъ безпокойномъ движенiи.

Пристаемъ къ берегу, вытаскиваемъ карбасъ и обходимъ порогъ, надъ которымъ стоитъ цѣлое облако мельчайшихъ брызгъ. Гребцы не рѣшаются „подниматься“, особенно при наступающей темнотѣ.

Пройдя около полуверсты лѣсомъ, садимся въ другой карбасъ и немного спустя попадаемъ въ небольшое озеро, по берегамъ котораго расположены 52 двора, составляющихъ с. Тунгуду.

Впереди насъ и кругомъ все слилось съ наступившей темнотой. Вверху небесный сводъ сталъ точно глубже и рѣдкiя звѣзды на немъ кажется неизмѣримо далекими, едва замѣтными свѣтлыми точками.

При скудномъ свѣтѣ звѣздъ, падающая съ веселъ вода кажется черной, точно мы ѣдемъ въ какомъ то морѣ чернилъ. Гдѣ-то за озеромъ испуганно – громко кричатъ лебеди.

– Какъ сегодня темно. Вода-то совсѣмъ черная, – говорю я.

– Да въ этой „ламбинѣ“ и такъ вода не свѣтлая, – вставляетъ кто то изъ гребцовъ.

– Худая въ этомъ озерѣ вода: „живулекъ“ много въ ней такихъ, какъ клопы, потому должно быть и рыбы мало въ немъ13. Я тутъ двѣнадцатый годъ хожу, такъ ужъ знаю, – добавляетъ мой спутникъ карелъ.

Чуть не ощупью добрались до станцiи, едва отыскивая въ темнотѣ дорогу по полямъ, которыя заняли все пространство14 отъ домовъ до самаго озера.

Станцiя помѣщается въ одномъ изъ лучшихъ домовъ въ селѣ. Хозяева ушли куда-то ночевать, предоставивъ въ мое


Ст. 39


распоряженiе цѣлыхъ три комнаты: располагайся, молъ, какъ тебѣ удобнѣе. Но лишь только я улегся, какъ въ тишинѣ отчетливо услышалъ своеобразный шорохъ, который наполнилъ всѣ комнаты, и вскорѣ же на меня посыпался буквально дождь таракановъ. Я зажегъ спичку. Тараканы ползли на подушку, постель, путались у меня въ волосахъ, уже успѣли облѣпить всѣ мои вещи. Таракановъ было такъ много, что имъ становилось тѣсно и они ползли другъ по другу, сыпались съ потолка на полъ, гдѣ отъ нихъ тоже не было свободнаго мѣста. Это было какое-то нашествiе паразитовъ, напоминавшее одну изъ казней египетскихъ. Спать въ комнатахъ, вдобавокъ жарко натопленыхъ, было невозможно. Пришлось искать другое мѣсто для ночлега.

Я вышелъ въ сѣни надъ холоднымъ дворомъ. Проснулся хозяинъ, спавшiй гдѣ то въ чуланѣ, и выручилъ меня изъ затруднительнаго положенiя15.

– Просто напасть отъ таракановъ16. Не знаемъ, какъ и быть. Сами уходимъ отъ нихъ. Ужъ я и порошокъ припасалъ для нихъ: нарочно наказывалъ въ Сороку, да ничего подѣлать не могъ, одна надежда на морозъ – говорилъ онъ. На дворѣ стояли сани съ кибиткой, въ которыхъ и устроилъ меня хозяинъ. Въ другихъ такихъ же саняхъ, стоявшихъ около сѣна иногда слышался дѣтскiй плачъ, очевидно, въ нихъ спали дѣти хозяина, внизу гдѣ то блеяли овцы, билась рогами корова и медленно жевала лошадь, изрѣдка тяжело переводившая вздохъ.

Было холодно и пахло недавно скошеннымъ сѣномъ.

Усталость17 взяла свое и я проспалъ до 5-ти часовъ утра.

Ночная тьма еще боролась съ наступавшимъ разсвѣтомъ, а ужъ гдѣ то по сосѣдству съ тяжелымъ, неровнымъ стукомъ ходили ручные жернова, на которыхъ мололи муку, и между кучей избъ, стоявшихъ одна къ другой то бокомъ,


Ст. 40
то задомъ, суетливо сновалъ маленькiй старикъ пастухъ, съ запутанной бородой, цвѣта кудели, въ короткомъ кафтанѣ и заплатныхъ брюкахъ изъ старой парусины, внизу около ногъ туго обмотанныхъ тряпками. Перебѣгая отъ двора къ двору за маленькими коровенками, которыя двигались лѣниво, шевелили хвостами и мычали, старикъ шлепалъ по грязи берестянными „верзнями“ и торопливо размахивалъ руками, причемъ на его худой спинѣ выступали18 лопатки.

Земля, крыши и огородная зелень были покрыты инеемъ.

У хозяина рослаго, красиваго карела, былъ готовъ кофе.

– Грѣйтесь съ холоду! – пригласилъ онъ меня, подавая стаканъ.

Разговорились. Хозяинъ разсказалъ мнѣ, что нынче на рѣдкость хорошо созрѣлъ19 хлѣбъ и удалось во время собрать его, затѣмъ побранилъ молодежь, которая, забывъ завѣты своихъ отцовъ, устремилась на легкую наживу, на лѣсопильные заводы. Работать можно и на заводахъ, по мнѣнiю карела20, но онъ противъ того, чтобы запускать свое хозяйство, такъ какъ только при немъ крестьянинъ можетъ считать себя достаточно обезпеченнымъ, свободнымъ – „самъ себѣ хозяинъ“.

Такое сужденiе мнѣ приходилось слышать отъ многихъ разсудительныхъ карелъ.

Хозяина очень печалилъ неудачный опытъ съ грядковой культурой, которой занимался онъ минувшимъ лѣтомъ. Карелъ показалъ мнѣ и брошюру, изъ которой онъ почерпнулъ свѣдѣнiя о грядковой культурѣ, и приспособленiе, которое онъ изготовилъ для правильной посадки сѣмянъ21.

– Вотъ, если-бы кто-нибудь знающiй показалъ на дѣлѣ, какъ выращивать хлѣбъ по этому способу, тогда нашъ народъ очень охотно принялся-бы за дѣло, – закончилъ онъ свои разсужденiя.

(Окончанiе слѣдуетъ.)
Свящ. В. Мелентiевъ.


Мелетьев В., священник. Из путешествия в Сороцкую Карелию (Путевые наброски) // Известия Архангельского общества изучения Русского Севера. 1909. № 13. Ст. 73 – 80.


Ст. 73


Изъ путешествія въ Сороцкую Карелію.

(Путевые наброски).

(Окончаніе).

Разсказъ карела о неудачномъ опытѣ его съ посадкой сѣмянъ по способу, такъ называемой, «грядковой культуры», о которой онъ узналъ изъ какой-то брошюры, быть можетъ, случайно попавшей ему въ руки, кажется, долженъ навести на мысль, что карельское населеніе весьма заинтересовано въ успѣхахъ земледѣльческаго труда и основаннаго на немъ сельскаго хозяйства; сознаетъ необходимость улучшеній въ области его и ищетъ путей къ этимъ улучшеніямъ, такъ что помощь населенію со стороны спеціалистовъ была бы теперь вполнѣ благовременной. Чтобы ни говорили и ни писали о неблагопріятныхъ условіяхъ, въ которыхъ въ настоящее время находится сельское хозяйство карелъ, но пока условія его не изслѣдованы научно, — говорить о безнадежности его едва-ли основательно. Наоборотъ, можно утверждать противное, такъ какъ, если въ другія мѣста Архангельскаго края время отъ времени посылаются различныя экспедиціи, то Карелія какихъ либо спеціальныхъ изслѣдованій лишена до послѣдняго


Ст. 74
времени. Почвенныя, климатическія и др. природныя условія Карельскаго края вообще не изучены. Едва-ли есть гдѣ либо во всей Кареліи, даже не мудрая, метеорологическая станція, не говоря уже о большемъ. Слѣдовательно, необходимо произвести изслѣдованіе края. Данныя, добытыя изслѣдованіемъ, дадутъ серьезный матеріалъ для того, чтобы точно установить, какія мѣропріятія нужны для подъема сельскаго хозяйства карелъ1. Вообще можно надѣяться, что затраты на изслѣдованіе среди трудолюбиваго населенія, не испытывающаго земельной тѣсноты и въ массѣ своей не одурманеннаго водкой, будутъ производительны. Но, само собой понятно, что на первомъ планѣ должны быть заботы объ устройствѣ для края дорогъ, которыхъ онъ лишенъ всюду, за исключеніемъ такихъ мѣстъ, гдѣ возможность передвиженія дана самой природой.


Ст. 75


Кстати, нѣсколько словъ объ одномъ изъ способовъ передвиженія тяжестей по карельскимъ дорогамъ. Я возвращался въ Поморье.

Мы отдохнули у лѣсной избушки, съ плоской крышей и маленькой дверцей, внутри чернѣвшей задымленными стѣнами, устроенной на деньги, пожертвованныя какимъ то сердобольнымъ кареломъ, пожелавшимъ сдѣлать своимъ сооруженіемъ добро карельскимъ странникамъ; миновали поляну, со всѣхъ сторонъ поросшую стройнымъ лѣсомъ, съ темными, задумчиво смотрѣвшими прогалинами, и вышли на дорогу.

Впереди были слышны голоса. Новый настилъ чередовался съ старыми, уже сгнившими, бревешками и жердочками, по которымъ шагали мы, выбирая мѣсто куда ступить. Покачиваясь, шли съ тяжестью за спинами носильщики. Передъ нами былъ высокій, песчаный подъемъ на гору.

Суетясь и подбадривая крикомъ лошадь, которая боялась идти внизъ, на самомъ верху горы нѣсколько карелъ и карелокъ спускали на «кренкахъ» небольшой возъ, состоявшій изъ нѣсколькихъ мѣшковъ и двухъ-трехъ ящиковъ. «Кренки» представляли собой два полоза, съ загнутыми концами, скрѣпленными поперечными перекладинами и привязанными по сторонамъ оглоблями, въ которыхъ топталась лошадь, усиливавшаяся сдвинуть возъ. Благодаря значительной кривизнѣ «кренковъ», у нихъ было меньше точекъ соприкосновенія съ землей, чѣмъ, напр., у дровней, но все-таки треніе было довольно значительнымъ, и лошадь, порываясь впередъ, усиленно мотала головой, а люди хватались то за оглобли, то налегали на лежавшую передъ22 ними тяжесть, стараясь помочь лошади, а затѣмъ всѣ останавливались черезъ нѣсколько шаговъ и отдыхали. Эта доставка тяжести волокомъ напоминала трудъ рабовъ.

— Вотъ какъ мы возимъ! — кричитъ мнѣ одинъ изъ карелъ, живущій въ Кевять-озерѣ и раньше когда-то встрѣчавшіся со мной.

Безъ шапки, съ мокрыми волосами и красный отъ напряженія, — онъ садится отдохнуть, опускаясь на слегка влажный песокъ около старой сосны, широко раскинувшей мохнатыя вѣтви.


Ст. 76
Мы поднялись на гору и зашли за деревья, а сзади насъ слышались голоса:

— Идетъ!.. Идетъ!.. Но!.. Но!.. Чертъ болотной, опять сталъ!.. «Порато» измаялся!.. Но!.. Но!.. Еретикъ, ты, или нѣтъ? Давай попадай какъ-нибудь до избы-то!.. Не бойся, не пропадешь, цыганъ ты «необоюдной»!..

Нужно замѣтить, что въ карельскихъ селеніяхъ, прилегающихъ къ с. Сорокѣ, русскій языкъ уже достаточно распространенъ: я не встрѣтилъ мужчины, который бы не понималъ русской рѣчи и не изъяснялся по-русски достаточно понятно: многія карелки то-же понимаютъ ее, хотя говорятъ хуже, но дома и между собою всѣ говорятъ «на материнскомъ» языкѣ, какъ они сами выражаются. Тяготѣнія къ финскому языку въ Сороцкой Кареліи совсѣмъ нѣтъ, такъ что недалеко уже то время, когда эта часть бѣломорскихъ карелъ совсѣмъ обрусѣетъ. Устройство дороги усилитъ и ускоритъ вліяніе кореннаго русскаго населенія на карельское, чего остается только желать, за исключеніемъ, конечно, отрицательныхъ явленій изъ жизни поморскаго населенія.

Наиболѣе продолжительное время карелы Тунгудской, Лѣтнеконецкой и Маслозерской волостей бываютъ въ с. Сорокѣ во время зимняго улова сельдей. На промысловый сезонъ пріѣзжаютъ, конечно, заблаговременно. Бываетъ и такъ, что, въ ожиданіи прихода селедки, долго живутъ безцѣльно, «проѣдаются», по мѣстному выраженію, а въ «непопажные» годы терпятъ убытки, иногда значительные, причемъ для нѣкоторыхъ создается довольно трагическое положеніе: непроизводительная потеря времени и невозможность найти другой зимній заработокъ. Кажется, карелы-ловцы могли бы дѣйствовать съ опредѣленнымъ расчетомъ, если-бы только могли своевременно узнавать о состояніи промысла, а на худой и не выѣзжать. Свѣдѣнія же о промыслѣ могутъ быть получены только при посредствѣ телефона, который необходимо устроить изъ с. Сороки въ волостныя правленія, изъ которыхъ мѣстное населеніе и узнаетъ, что ему необходимо. Промышленнику выгоднѣе побывать въ своемъ правленіи и получить нужныя свѣдѣнія, чѣмъ со всѣмъ снаряженіемъ пускаться наугадъ.


Ст. 77
Въ Сороку я возвращался одновременно съ госуд. почтой, которая отправляется изъ Тунгудскаго волостнаго правленія одинъ разъ черезъ двѣ недѣли. Почту доставляетъ волостной писарь. Съ Выгострова намъ пришлось идти подъ вечеръ. Почтовую сумку несла какая-то пожилая поморка. Нѣсколько разъ, съ небольшими паузами, шелъ дождь. Мы промокли. Дождь и наступавшая темнота побуждали насъ идти изо всѣхъ силъ. Обливаясь потомъ и спотыкаясь чуть не на каждомъ шагу, мы кое-какъ добрели до заводской биржи. Оставалось переправиться черезъ рѣку Сороку. Казеннаго перевоза уже не было, такъ какъ было нѣсколько поздно. Кто-то посовѣтовалъ намъ обратиться къ «биржевому», онъ, молъ, перевезетъ или дастъ лодки для переправы, а нужно добавить, что насъ уже прохватывала дрожь и съ моря тянулъ холодный вѣтеръ. Въ холодную осеннюю ночь, мокрые, — мы рисковали жестоко простудиться.

Высокая фигура, въ овчинномъ тулупѣ и съ внушительной палкой въ рукѣ, когда мы изложили передъ ней трагизмъ нашего положенія, неуклюже повернулась къ намъ спиной и медленно зашагала куда то въ темноту. Видимо темная осенняя ночь и перспектива безсонницы раздражали угрюмаго «биржевого», а окружающая обстановка не только не располагала его къ сочувствію, но, напротивъ, побуждала его еще глубже уходить въ свою овчину, такъ что когда мнѣ удалось за предложенныя деньги достать гребцомъ матроса съ близъ стоявшаго судна и мы вновь общими силами стали просить у «биржевого» лодки, то услышали отвѣтъ съ характернымъ для ваганскаго выговора растягиваніемъ словъ и повышеніемъ ихъ окончаній:

— Да что вы пристали ко мнѣ?.. Никакой лодки я вамъ не дамъ… Говорю, что не дамъ!.. Есть тутъ вашего брата… шляется…

И, въ знакъ безповоротности своего рѣшенія, шуба гулко застучала своей палкой о деревянный настилъ, покрывавшій мокрыя стѣны изъ реекъ, далеко выступавшія надъ чернѣвшей рѣкой.

Уничтоженные отказомъ, — мы присѣли на мокрыя доски у разобраннаго штабеля, откуда пахло сырымъ деревомъ, думая найти нѣкоторую защиту на случай дождя. Смотря впередъ, гдѣ за рѣкой, борясь съ густымъ мракомъ, мелькали огоньки,


Ст. 78


мы прислушивались къ ночнымъ звукамъ.

Съ моря порывами проносился вѣтеръ, подхватывалъ воды и поднималъ волны, но рѣка точно нехотя, медленно и тяжело несла ихъ и разбивала о стѣны биржи.

Неизвѣстно, долго-ли бы мы сидѣли, если-бы не счастливый случай, выручившій насъ.

Мы услышали плескъ воды подъ веслами. Гдѣ-то плала лодка. Стали кричать. Намъ казалось, судя по плеску воды, который то ослабѣвалъ, то становился слышнѣе, что лодка движется очень медленно или мимо насъ.

Наконецъ, мы услышали голосъ, который искалъ насъ. Немного погодя, къ маленькой пристани, устроенной внизу биржи, пристала лодка. Хозяинъ ея, Юшкозерскій карелъ, узнавъ въ чемъ дѣло, со всѣмъ радушіемъ сталъ приглашать насъ въ лодку, отказываясь отъ всякой платы. Замѣчательно, что нашъ спаситель то-же когда-то служивалъ «биржевымъ» на заводѣ, но совсѣмъ не утратилъ ни природнаго благодушія ни готовности выручить ближняго изъ непріятности.

Мокрые, перезябшіе и перемогаясь отъ усталости, шли мы по с. Сорокѣ между домами, погруженными въ сонъ, изъ которыхъ кой гдѣ свѣтили въ окружающую темноту дрожащимъ свѣтомъ лампадки.

Изъ Сороки пришлось выѣзжать на Мурманскій пароходъ очень рано, потому что узнать точно время прихода его изъ посада Сумы (45 в. по тракту) не удалось.

Было около 5-ти часовъ утра, когда стукъ въ стѣну дома заставилъ меня быстро встать и одѣться: мнѣ давали знать, что пора ѣхать.

Съ рѣки неслись стукъ мотора и хлопанье его винта. Всѣ, кому нужно было выѣхать на пароходъ, спѣшили на лодкахъ къ мотору, уже стоявшему у пристани на заводской биржѣ.

Накрапывалъ дождь, и всѣ пассажиры собрались въ закрытый сверху носовой части мотора, представлявшей родъ каюты.

Нѣсколько поморокъ, въ бахилахъ и подобранныхъ для удобства движеній сарафанахъ, торопливо пили чай, глотая въ то-же время пары керосина, поднимавшіеся вѣтромъ изъ машины судна. Поморки составляли команду мотора. У руля стоялъ какой-то морякъ. Прицѣпили


Ст. 79


сзади двѣ «брамы» (небольшія суда для нагрузки товаровъ), машина мотора была пущена и мы стали выходить на Сороцкій баръ.

Чѣмъ ближе подходили мы къ морю и мѣсту предполагаемой остановки парохода, тѣмъ сильнѣе становились вѣтеръ и волны. Прошли верстъ 7—8 и бросили якорь. На всемъ широкомъ пространствѣ губы кипѣли волны. Набѣгая съ моря, огромные валы обдавали насъ дождемъ брызгъ, подбрасывали и затѣмъ опускали такъ низко, что казалось, вотъ-вотъ масса водъ хлынетъ къ намъ и зальетъ. Все, что было на губѣ качалось во всѣ стороны: качались наши «брамы», рѣдкія суда и всѣ мы, съ трудомъ удерживаясь въ равновѣсіи. Вотъ залило волнами гдѣ то сзади насъ карбасъ. Поднялась суматоха. Поморки бѣгали и суетились съ веревками. Кричали сначала онѣ, потомъ стали безпокоиться и пассажиры. Каждый давалъ свои совѣты, толкалъ другого и увеличивалъ суету.

Лишь только немного успокоились, какъ у нѣкоторыхъ изъ пассажировъ начались признаки морской болѣзни. Парохода не было да никто и сказать не могъ, когда онъ появится. Неожиданно, вмѣстѣ съ сильнымъ порывомъ вѣтра, насъ бросило куда-то въ сторону и быстро понесло.

Опять суматоха. Первый моментъ всѣ точно растерялись. Но вотъ послышались распоряженія старшей поморки, которая бросилась къ рулю:

— Руль держи!.. Не выпускай!.. кричала она.

— На мель… на мель понесло!.. Держись, братцы!.. ободрялъ кто-то изъ пассажировъ.

Моторъ сильно кренило на-бокъ и быстро несло на отмель.


Ст. 80


Оказалось, сильнымъ порывомъ вѣтра и напоромъ воды сломало лапу у якоря. Подошла волна и окатила насъ. Стукъ машины сразу же прекратился. Винтъ не работалъ.

Положеніе наше стало совсѣмъ безпомощнымъ. Энергичная поморка продолжала отдавать приказанія.

Нѣсколько пассажировъ откачивали воду изъ машины. Наконецъ, общими усиліями удалось кое какъ направить моторъ по фарватеру, минуя «корги» (отмели), на которыхъ насъ могло разбить или залить, и теченіемъ насъ понесло къ Сорокѣ.

Винтъ то работалъ, то останавливался. Моторъ, нововведеніе для Сороцкаго порта, оказался слабосильнымъ и малоприспособленнымъ для сопротивленія морской бурѣ; недаромъ всѣ мѣстные жители говорили, что онъ можетъ выполнять свое назначеніе только въ тихую погоду, для Сороцкаго же бара, совершенно открытаго съ моря, не вполнѣ пригоденъ. Особенно всѣхъ удивляли продѣлки машины: работаетъ, да вдругъ въ самый важный моментъ и сдѣлаетъ продолжительную паузу.

На мурманскій пароходъ намъ удалось попасть только подъ вечеръ. Плыли мы уже не на моторѣ23, а на пароходѣ «Тергуевъ», принадлежащемъ Сороцкимъ лѣсопильнымъ заводамъ и приспособленномъ для хожденія по морскимъ губамъ.

Кстати замѣчу: неудачникъ моторъ вполнѣ-бы годился для сообщеній на рѣкѣ Выгу.


Священникъ В. Мелетьевъ.


*) Сапоги безъ каблуковъ съ загнутымъ носкомъ, употребляемые карелами для ходьбы по болотамъ.

1 Приходилось слыхать авторитетное мнѣніе о возможности въ Кареліи травосѣянія и успѣшнаго развитія маслодѣлія.

1 Исправленная опечатка. Было: «рядъ», исправлено на: «радъ» – ред.

2 Исправленная опечатка. Было: «дулъ намъ намъ навстрѣчу», исправлено на: «дулъ намъ навстрѣчу» – ред.

3 Исправленная опечатка. Было: «Повидимому, длинныя палочки, съ изогнутыми въ разныя стороны концами, которыми борона бываетъ обращена къ землѣ, когда ее тащитъ по полю лошадь, плохо выполняетъ свою роль, почему старикъ и заговорилъ о желѣзной боронѣ». Исправлено на: «Повидимому, длинныя палочки, съ изогнутыми въ разныя стороны концами, которыми борона бываетъ обращена къ землѣ, когда ее тащитъ по полю лошадь, плохо выполняютъ свою роль, почему старикъ и заговорилъ о желѣзной боронѣ»   ред.

4 Исправленная опечатка. Было: «изобратеніе», исправлено на: «изобрѣтеніе»   ред.

5 Исправленная опечатка. Было: «какъ „поршни“, такъ, и „верзни“ не представляютъ особенной защиты для ноги». Исправлено на: «какъ „поршни“, такъ и „верзни“, не представляютъ особенной защиты для ноги»   ред.

6 Исправленная опечатка. Было: «боры, растущiе на варакахъ смѣнялась болотами», исправлено на: «боры, растущiе на варакахъ, смѣнялись болотами»   ред.

7 Исправленная опечатка. Было: «тамъ, гдѣ не было наваго настила», исправлено на: «тамъ, гдѣ не было новаго настила»   ред.

8 Исправленная опечатка. Было: «взгладомъ», исправлено на: «взглядомъ»   ред.

9 Исправленная опечатка. Было: «дастойна», исправлено на: «достойна»   ред.

10 Исправленная опечатка. Было: «могихъ», исправлено на: «многихъ»   ред.

11 Исправленная опечатка. Было: «сказалъ старикъ, сильнымъ взмахомъ весла, загоняя карбасъ на берегъ». Исправлено на: «сказалъ старикъ, сильнымъ взмахомъ весла загоняя карбасъ на берегъ»   ред.

12 Исправленная опечатка. Было: «кармъ», исправлено на: «кормъ»   ред.

13 Исправленная опечатка. Было: «рыбы мало въ въ немъ», исправлено на: «рыбы мало въ немъ»   ред.

14 Исправленная опечатка. Было: «простанство», исправлено на: «пространство»   ред.

15 Исправленная опечатка. Было: «Проснулся хозяинъ, спавшiй гдѣ то въ чуланѣ и выручилъ меня изъ затруднительнаго положенiя». Исправлено на: «Проснулся хозяинъ, спавшiй гдѣ то въ чуланѣ, и выручилъ меня изъ затруднительнаго положенiя»   ред.

16 Исправленная опечатка. Было: «таракяновъ», исправлено на: «таракановъ»   ред.

17 Исправленная опечатка. Было: «Усталось», исправлено на: «Усталость»   ред.

18 Исправленная опечатка. Было: «выступаили», исправлено на: «выступали»   ред.

19 Исправленная опечатка. Было: «сорѣлъ», исправлено на: «созрѣлъ»   ред.

20 Исправленная опечатка. Было: «по мнѣнiю, карела», исправлено на: «по мнѣнiю карела»   ред.

21 Исправленная опечатка. Было: «Карелъ показалъ мнѣ и брошюру, изъ которой онъ почерпнулъ свѣдѣнiя о грядковой культурѣ и приспособленiе, которое онъ изготовилъ для правильной посадки сѣмянъ». Исправлено на: «Карелъ показалъ мнѣ и брошюру, изъ которой онъ почерпнулъ свѣдѣнiя о грядковой культурѣ, и приспособленiе, которое онъ изготовилъ для правильной посадки сѣмянъ»   ред.

22 Исправленная опечатка. Было: «пепередъ», исправлено на: «передъ». — ред.

23 Исправленная опечатка. Было: «маторѣ», исправлено на: «моторѣ». — ред.

Каталог: lib
lib -> Біз Жалпыұлттық идеямыз – Мәңгілік Елді басты бағдар етіп, тәуелсіздігіміздің даму даңғылын Нұрлы Жолға айналдырдық. Қажырлы еңбекті қажет ететін, келешегі кемел Нұрлы Жолда бірлігімізді бекемдеп, аянбай тер төгуіміз керек
lib -> Ќазакстан Республикасы Білім жјне єылым министрлігініѕ Бїйрыєымен бекітілді 17 тамыз 2000 ж
lib -> Ќазаќстан Республикасыныѕ Білім жјне єылым министрлігі
lib -> Академик Ќ
lib -> Қазақстан Республикасының мереке (демалыс) күндері
lib -> Ќазаќстан тарихындаѓы атаулы к‰ндер
lib -> Жеңіс сәті – тарихта өшпес із қалдырған айрықша оқиға, ұлы мейрам
lib -> Георг Зиммель
lib -> М. Х. Дулати мұраларын ұЛЫҚтау міндетіміз бақторазов С. У. М. Х. Дулати атындағы ТарМУ, Тараз


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет