Святые по призванию



жүктеу 7.43 Mb.
бет1/50
Дата05.10.2018
өлшемі7.43 Mb.
түріРеферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50

Антонио Сикари

Портреты Святых


СОДЕРЖАНИЕ
Том I
Введение
Христианская святость

1. Сознание святости


2. "Святые по призванию"
3. Святость как дар и как богатство
4. Святость как обязанность
Предисловие
Предисловие переводчика
Святой Франциск Ассизский
Святой Томас Мор
Святой Камилло де Леллис
Святой Жан-Мари Вианней, арсский пастырь
Святой Джузеппе Бенедетто Коттоленго
Святой Джованни Боско
Святая Мария Горетти
Святой Максимилиан Кольбе
Блаженная Эдит Штейн
Бенедетта Бьянки Порро
Том II
Святая Екатерина Сиенская
Святая Жанна д'Арк
Святая Тереза Авильская
Святой Хуан де ла Крус
Святой Винсент де Поль
Святая Бернадетта Субиру
Святая Мария Крочефисса ди Роза
Святая Тереза из Лизье
Святой Джузеппе Москати
Блаженный Пьерджорджо Фрассати
Том III
Предисловие
Святая Анджела Меричи
Святой Игнатий Лойола
Святой Иоанн Божий
Святой Филипп Нери
Святой Луиджи Гонзага
Святая Луиза де Марийак
Святой Леопольд Мандич
Святой Иосиф Рафаил Калиновский
Блаженная Елизавета Святой Троицы
Джанна Беретта Молла
Том IV
Святая Клара Ассизская
Святой Антоний Падуанский
Святая Рита из Кашии
Мученицы Компьеня
Отец Дамиан де Вестер
Святая Франческа Саверио Кабрини
Святая Мария Бертилла Боскардин
Святая Джузеппина Бахита

ХРИСТИАНСКАЯ СВЯТОСТЬ


Размышление о христианской святости может быть лишь итогом других раздумий. И действительно, ведь только для того, чтобы получить право говорить о ней, необходимо прежде погрузиться в созерцание святости Бога - Высшего Существа, Которое по милосердию Своему решило сообщить Себя избранному народу и таким образом стало Святым Израилевым (Ис. 10, 20).
Необходимо также хранить живое и исполненное любви воспоминание о "Святом Сыне Его Иисусе" (Деян. 4,27-30), пришедшем, чтобы "посвятить Себя и освятить" тех, кого Отец дал Ему (ср. Ин. 17, 19); и, наконец, необходимо говорить о Духе Святом, Которым человек "запечатлен в день искупления" и Который не хочет быть оскорбленным (Еф. 4,30).
На этом фоне, присутствующем скрыто, но отнюдь не забытом, разворачивается наше повествование. Поэтому прежде всего в словосочетании "христианская святость" следует обратить внимание на слово "христианская": слово, в котором прежде всего утверждается принадлежность человека воплотившемуся Сыну Божьему. Если бы мы не могли сказать этого о человеке, у нас не было бы и никакой возможности говорить о его святости 1.
1 Сознание святости
Тем, кто впервые обращается к Слову Нового Завета, кажется поразительным и почти вызывающим сознательное утверждение первохристианской общины о том, что она с о стоит из святых. Авторы новозаветных текстов называют святыми себя и своих учеников, они употребляют это определение почти что в значении существительного и вкладывают в него смысл, явно расходящийся с естественным представлением о святом как о личности высокого нравственного достоинства 2.
Анания решигельно возражает Господу, Который посылает его принять в Церковь новообращенного Савла: "Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме" (Деян 9, 13) Коринфским христианам сам Павел объясняет, что в первый день недели каждый должен отложить то, что может, чтобы собрать милостыню для святых", то есть для бедных иерусалимских братьев (1 Кор 16, 1-2) Во втором послании он объясняет, что македонские Церкви, несмотря на свою бедность, "весьма убедительно просили принять дар и участие их в служении святым" (2 Кор 8,4).
Говоря эфесянам о своей апостольской миссии, он, не колеблясь, утверждает о себе и о других, что "тайна Христова не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его" (Еф 3, 5) Препоручая римлянам сестру Фиву, Павел просит "принять ее для Господа, как прилично святым", и помочь ей во всем, что ей понадобится (16, 1 и след), просит он и у коринфян помогать семье Стефана, которая "посвятила себя на служение святым" (16, 15) Вторично обращаясь к коринфянам, в начале послания он предупреждает их, что оно предназначено также "всем святым по всей Ахаии" (1, 1) и в конце его лобызает их лобзанием святым", добавляя "приветствуют вас все святые" (13, 12).
Служение Петра в Иудее состоит в том, чтобы "обойти всех /святых/", спускаясь к Лидде, а потом в Иоппию, где, подобно Иисусу, он воскрешает юную Тавифу Вот как об этом повествуется в Деяниях апостолов "Петр преклонив колена, помолился и, обратившись к телу, сказал Тавифа встань. И она открыла глаза свои и, увидев Петра, села Он, подав ей руку, поднял ее, и, призвав святых и вдовиц, поставил ее перед ними живою" (Деян 9, 32-41).
Мы намеренно остановились на отрывках, лишенных чисто догматического содержания, на отдельных эпизодах, обращении или заключении, или же о простом упоминании, что предполагает отныне общепринятое обращение и самоопределение.
И это отнюдь не горделивое утверждение собственного нравственного превосходства (известно, какие высокие моральные требования предъявляли к себе первые христиане). Чтобы доказать это, достаточно вспомнить о той твердости, с которой сами авторы обличают в то же время грехи, слабости и отступничество, которые пустили корни в каждой общине:"не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных. Но Бог избрал немудрое мира" (1 Кор. 2, 26). С другой стороны, вся первая глава написана во обличение споров и раздоров среди коринфян. Но именно упрекая общину, Павел хочет научить ее, как должно поступать "во всех церквах у святых" (14, 33).
2. "Святые по призванию"
Следовательно, христиане свободно называют себя "святыми" не потому, что считают себя нравственно совершенными, хотя, как мы увидим, проблема "нравственной святости", выраженной в жизни, изобильной добрыми делами, отнюдь не замалчивается. Но точка отсчета - это убежденность христиан в том, что они просто призваны к объективному состоянию святости.
Уже о народе Израильском говорилось как о "священном собрании" (Исх. 12, 6; Лев. 23, 3; Числ. 29, 1): это была община, которую Бог отделил для Себя и которая созывалась на собрание для отправления культа.
В Новом Завете эта терминология используется, однако, уже с другим значением. Обращаясь к римлянам, Павел говорит: "всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым" (1, 7). Коринфяне тоже были "призванными святыми" (1,2).
Подчеркивается прежде всего призвание к святости. Об этом ясно говорится в известных словах Петра: "По примеру призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех своих поступках. Ибо написано: ""будьте святы, потому что Я свят"" (1 Пет. 1, 15). Но этот призыв - не обращенный к массе людей голос, который зовет ее в "святое место", куда удастся проникнуть только лучшим, и это даже не четкое отделение одного "священного" народа от других нечистых ародов, как в Ветхом Завете: это всеобщее призвание.
Святой Августин писал: "Non ideo vocati quia sancti, sed ideo sancti quia vocati" (Призваны не потому, что святые, но святы, потому что призваны). Следовательно, само призвание бескорыстно освящает. Иначе говоря, речь идет освятости, источник которой - милосердно открытый Богом "дом святости", где каждый может найти приют. Святость - в чистом царстве благодати, в пиршественном зале, куда приглашены даже хромые и слепые нищие.
Это призвание, о котором говорится в Священном Писании, когда речь идет о святости, - не едва уловимый голос, предназначенный только для избранных. Это извечный голос: "Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы я непорочны пред Ним в любви" (Еф. 1, 4-5). Это голос, ставший плотью, голос Самого Слова Божьего и именно поэтому он был запечатлен в Писании.
Каждого человека, которому возвещается Нагорная проповедь, поражают ее заключительные слова; "Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный" (Мф. 5, 48). Поэтому "святость", понятие, само по себе столь исключительное и обособляющее, в Церкви понимается и проповедуется в самом универсальном, максимально широком смысле слова. "Господь Иисус, Учитель и божественный Образец всякого совершенства, всем и каждому из Своих учеников, какое бы положение они ни занимали, проповедовал жизнь в святости, источник и совершенство которой - в Нем Самом" (Lumen Gentium 40).
Но название главы соборного документа ("Всеобщее призвание к святости в Церкви") имеет двоякий смысл: с одной стороны, оно может значить, что в Церкви все (члены ее) призваны к святости, а с другой стороны, оно может означать, что все люди призваны к святости в Церкви. Ведь никогда нельзя забывать, что, перефразируя Пеги, "все христиане призваны быть святыми, а все остальные люди призваны стать христианами". Следовательно, святость - это в высшей степени универсальное и личное призвание каждого творения.
Все это помогает нам понять, что для бедных христиан раннехристианской Церкви называться святыми означало возвещать миру радостную весть о том, что все без исключения, "кого ни призовет Господь" (Деян. 2, 39), могут, несмотря на свою нищету, быть милосердно приняты в святом храме Божьем, более того, сами могут стать "храмом Святого Духа" (1 Кор. 6, 11. 20; ср. 3, 16).
3. Святость как дар и как богатство
Святость - это прежде всего дар-событие. Это нечто, что бескорыстно, как благодать, дается человеку и преображает его. В Слове Божьем об этом говорится как о "новом творении" (2 Кор. 5, 17; Гал. 6, 5; Еф. 2, 10; 4, 24); "возрождении" (Тит. З, 5; Иак. 1, 18; 1 Пет. 1, 3. 23); "обновленной жизни" (Рим. 6, 4); "новом рождении" (1 Ин: 3, 9; 4, 7; 5, 18); "богосыновстве" (ср. 1 Ин. 3, 1); "усыновлении" (Еф. 1, 4-5); "уподоблении образу Небесного Отца" (ср. 1 Кор. 15, 49); "жизни по духу" (Рим. 8, 9 и след.); "водительстве Духа Божьего" (Рим. 8, 14); "помазании от Святого" (1 Ин. 2, 20); "вечной жизни" (Мк. 10, 17; Мф. 19, 16-29; Рим. 2, 7; 5, 21).
Все эти определения почти целиком собраны Преданием в знаменитом фрагменте из Иоанна Златоуста, приведенном святым Августином: "И вот безмятежной свободой наслаждаются те (только что принявшие крещение), кто еще недавно были узниками, и стали гражданами Церкви те, кто блуждали подобно бродягам, и блаженствуют в праведности те, кто пребывали в смятении греха. И действительно, они не только свободны, но и святы; не только святы, но и праведны; не только праведны, ной сыны; не только сыны, но и наследники; не . только наследники, но и члены; не только члены, но храм и жилище Духа Святого. Видишь, сколь многочисленны дары крещения! А некоторые думают, что небесная благодать состоит только в отпущении грехов! Мы же перечислили десять преимуществ. И именно поэтому мы крестим детей, хотя они не совершили грехов: дабы им даны были святость, праведность, усыновление, наследие, братство Христово: дабы они стали членами Христа" (ср. Contra Jul.1,5,21).
Этот отрывок, который можно было бы прокомментировать гораздо подробнее,напоминает нам о том, что основное в христианстве - это представление о том, что Бог бескорыстно принимает слабое и грешное творение и делает его сопричастным к источнику жизни - общению со Святым Сыном Божиим, ставшим человеком.
Поэтому об истории спасения народов земли можно рассказать, как это делает Павел в прекрасной 11 главе Послания к Римлянам, пользуясь аллегорическим образом оливы, посаженной Богом, "святой корень" (Рим. 11, 16) которой - во Христе. Это - самое главное, потому что "если корень свят, то (святы) и ветви" (там же). И даже если первые истинные ветви были временно отрезаны (история Израиля), а другие, дикие, привиты (христианская история), все, в согласии с временами благодати и ревности Божьей, должны стать "общий ками корня и сока маслины" (11, 17), не превозносясь, "потому что не ты корень держишь, но корень тебя" (11, 18). Но то, что происходит в истории целых народов - это то же самое, что должно сокровенно и необратимо произойти в жизни каждого человека благодаря его крещению (ср. также Ин. 15).
Здесь следовало бы, "молитвенно обратившись" к 6 главе из Послания к Римлянам, прокомментировать ее слово за словом. В этой главе слова "жизнь" и "смерть" как бы пресуществляются в таинстве Крещения, обретая для крещеного значение смерти и жизни Самого Христа.
Павел употребляет непереводимый термин, который в Вульгате передается словом "complantati", а на русский переводится как "соединены": соединены с Христом "подобием смерти и подобием воскресения" (ср. Рим. 6, 5). Так все основные события человеческой жизни предстают как сопричастность: "с Ним умерли" (2 Тим. 2, 11), "с Ним погреблись" (Рим. 6, 4), "сНим воскресли" (Еф. 2, 6), "с Ним царствовать будем" (2 Тим. 2,12), "сидящие с Ним одесную Отца". Эта сопричастность дается Самим Духом Христовым, посланнымвсем верующим (Ин. 3, 5;7, 39; 14, 16-17; 20, 22; Деян. 2; 1 Ин. 4, 14; Рим. 8, 9-16. 23).
"Мы Христовы - мы Христос". Такова сжатая формулировка святого Августина (En.in Ps. 22, 11, 2), верная всему церковному Преданию. А вот слова святого Кирилла Александрийского: "Поскольку в нас - Дух Сына, в Сыне мы были усыновлены Отцом" (Thesaur. ass. 33).
Все это не что иное как основные положения экклезиологии. Но говоря о христианской святости, надлежит не быстро просмотреть их, как нечто уже известное, но надолго на них остановиться, чтобы вовремя заметить, как часто этими положениями фактически пренебрегают.
Быть может, никогда в истории Церкви не было столь опасной и распространенной ереси, как эта: говоря о святости и о том, что человек должен стремиться поступать нравственно, отвечая на благодать Божью и "творя добро", незаметно, но неуклонно человек умаляет значение предсуществовавшего дара, того, что уже было соделано Богом и, следовательно, сводит Христа лишь к образцу для подражания. Уже Августин говорил пелагианцам: "В том страшная и скрытая зараза вашей ереси, что вы пытаетесь уверить, что благодать Христова - в Его примере,а не в Его даре" (С. Julianum).
В определенные исторические эпохи забвение Христа как дара (и забвение Его даров), сведение его к образцу для подражания выражает горделивую и оптимистическую веру в возможности человека, в другие эпохи оно выражает скорее страх перед отчуждением. Для одних христиан оно оборачивается апатией и безнадежным равнодушием, для других - лихорадочной деятельностью. Но в конечном счете это всегда "утрата Воспоминания", которая выражается в пренебрежении тем, что у истоков возможной человеческой святости - лишь чистое милосердие, даруемое бескорыстно, даруемое постоянно и даруемое всем. Или, как говорила Адриен фон Шпейр, "святость состоит не в том, что человек все отдает, а в том, что Бог все берет": и именно то, что Бог все берет, Он и дарует нам.
Правда, существует и противоположная опасность, о которой свидетельствует трагический кризис, вызвавший появление протестантизма, но и не только он: чрезмерное значение, придаваемое дару, ведет к обесцениванию деяний, к забвению необходимости "подражать Христу", "освящаться еще" (Откр. 22, 11). Но это лишь парадоксальное доказательство того, что даже утверждение дара может быть делом человеческим, когда дару не позволяют "брать", как то ему присуще, приносить плод при свободном содействии человека.
Протестантизм стал жертвой заблуждения не потому, что он утверждал "оправдание верой", но потому, что он с той же твердостью не заявлял, что благодаря вере человек предается Христу, с тем чтобы по необходимости совершить еще больше добрых дел, чем он совершил бы, если бы уповал лишь на свои силы.
Знаменательно, что какраз в тот период истории, когда кризис достиг в лютеранстве предельной остроты, Тереза Авильская, дойдя до седьмой комнаты своего мистического Замка и описав "духовный брак", когда дар любви Божьей как бы сжигает молящееся творение, замечает: "Это конец молитвы, дочери мои. Такова цель духовного брака: совершать деяния за деяниями, ибо они - истинное знамение, по которому можно узнать, от Бога ли получены благодатные дары" (VII, 4, 6). И далее: "Знаете ли вы, что значит обладать истинной духовностью? Это значит быть рабами Бога, отмеченными Его железом, железом Креста, дабы Он мог продать вас в рабство по всему миру" (VII, 4, 8).
4. Святость как обязанность
Каждый дар налагает на человека обязанность. Этими словами можно обобщить все сказанное нами раньше. Предание выразило эту истину в словах необычайно емких: "Будь самим собой".
С точки зрения святости, дарованной свыше, нет никакой разницы между только что крещеным ребенком и великим мистиком, достигшим единения с Богом, или старым аскетом, исполненным любви и изнуренным подвигами покаяния. Разница только в одном: ребенок обладает даром святости, как обладает он даром жизни: этот дар заключен в нем во всей своей полноте, но еще должен развернуться, должен стать "обязанностью", исполняемой терпеливо и великодушно, тогда как жизнь старого аскета уже завершилась, он принял дар во всей его полноте и совсей ответственностью. Между ними двумя на самом деле нет другой возможности истинно христианского существования, и остается лишь несостоявшееся существование человека, который стареет, как бесполезной игрушкой, забавляясь неиспользованным даром Божьим.
Совершенно понятно, что старый аскет - это лишь крайний пример, а реальность гораздо сложнее и богаче оттенками и возможностями. Прежде всего, христианская святость не сводится к одному образцу. Или, лучше сказать, ее Образец един: "Святость - это отражение облика Единственного, в Ком реализовались все возможности человечества: Иисуса Христа" 3. Святой Павел пишет фессалоникийцам: "Бог избрал вас... для достижения славы Господа нашего ИисусаХриста" (2 Фее. 2, 13-14). Но отблеск этой славы на лицах верующих отмечен уникальностью их личности и истории.
Таким образом, существует прежде всего, если можно так сказать, облик святости, общий для всех, о котором надлежит говорить прежде всего: это нечто,что должно быть присуще всем без различия. Нужно жить, "как прилично святым" (Еф. 5, 3), "совлекшись от ветхого человека с делами его" (ср. Кол. 3, 5-9) и "облекшись в нового (человека), который обновляется": "облекитесь, как избранные Божий, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг к другу и прощая взаимно... Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства. И да владычествует в сердцах ваших мир Божий...и будьте дружелюбны. Слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью... И все, что вы делаете, словом и делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа" (Кол. 3,10 и след.).
Нельзя пренебрегать полученным даром святости: если человек принимает его, в нем неизменно отражается зрелая благость облика Христа, несмотря на грех, который неизменно подтачивает каждое творение.по природе своей слабое и несовершенное. Облик Христа отражается в творении хотя бы потому, что по благодати Божьей творению всегда дано обладать обликом Того, Кто испросил и получил для человечества прощение.
Можно определить объективное содержание святости исходя из многочисленных библейских наставлений верующим: "В вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе" (Флп. 2, 5). Кроме того, вся история Церкви и жизни святых рисует единую драгоценную картину.
Но нам хотелось бы поразмыслить о том особом отблеске святости, которым Бог наделяет отдельного человека. Необходима ясность в вопросе о том, какую святость уготовал Бог каждому Своему творению в отдельности: святость неповторимую и уникальную, как имя, которым Он зовет человека.
Следует прежде всего помнить, что святость - это "воля Божья" (1 Фее. 4, 3), и сказать о том, что значит для человека "творить волю Божию". Напоминание об этом могло бы показаться даже банальным, если забыть, что речь идет не об очевидном общем принципе, а о конкретной проблеме существования: святость для меня - творить то, чего хочет от меня Бог, творить Его конкретное, единственное, драгоценное и неповторимое определение 4. Святой - это "раб Иисуса", который "всегда творит волю Отца", считает "Его волю своим хлебом" втот самый момент, когда, "скорбя смертельно", он произносит последние и окончательные слова своего освящения: "Не как Я хочу, но как Ты" (Мф. 26, 39).
Свята Тереза из Лизье, которая считает для себя невозможными существующие образцы святости (хотя страстно желает следовать каждому из них - МА 250 и след.), пока. не находит своего мести, уготованного ей Богом.
Узнать эту определяющую и освящающую волю Божью о себе самом легко и вместе с тем трудно. Трудно, если руководствоваться изменчивыми человеческими суждениями и соображениями. Легко, если неизменно следовать постепенно открывающемуся Промыслу Бога о Его творении.
Воля Божья о каждом человеке - это всегда желание мира,"чтобы были все единым Телом": "Да владычествует в сердцах ваших мир Божий, к которому вы и призваны в одном теле" (Кол. 3,15).
Не может быть воли Божьей, которая бы ставила человека вне промысла о гармоничном созидании тела Христова. Не может быть воли Божьей, целью которой было бы индивидуальное совершенство отдельного творения.
Конечно, каждый человек призван реализовать свою неповторимую личность во всей ее полноте. Но эта личность может вскармливаться и зачинаться только как член единого тела Прочтем отрывок из Послания к Ефесянам, где утверждается эта основополагающая истина:

Итак, я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу с любовью, стараясь сохранятьединстводухав союзе мира Одно тело и один дух. каквы и призваны к одной надежде вашего звания, один Господь, одна вера. одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова. И Он поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова, дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения, но истинною любовью все возвращали в Того, Который естьглаваХристос.изКоторого все тело. составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей. при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви". (Еф 4,1-7,11-16).


Нет святого, святость которого не отождествлялась бы со служением, благодаря которому созидается все тело Нет святого, который не знал бы, что его главное и подлинное призвание - это его миссия в Церкви. Нет святого, который не сознавал бы, что его собственная святость заключается в том, чтобы освящать другие члены. Поэтому призвание отдельного человека к святости ("воля Божья") существует только в Церкви, произрастает на ее почве, на почве, которая питает саму эту святость, и именно поэтому эта святость смиренна 5. В свою очередь, Церковь сама питается этой смиренной святостью.
Как это было и для Христа, высшее проявление святости - став Евхаристией, раздать свое существование, подобно хлебу. Это равнозначно утверждению, что святость состоит в любви любви к Богу и действенной сопричастности к Еголюбви, объемлющей весь мир Любви ко Христу, Который "возлюбил Церковь и предалСебя за нее, чтобы освятить ее" (Еф 5, 25-26).
Любой святой или любой человек, стремящийся к святости, который забыл бы об этом хоть на мгновение, который бы забыл об этом в поступках, рассматриваемыхбезотносительно к намерениям 6 , не был бы христианским святым, а егосвятость стала бы тягостным рабством.
Непременная принадлежность телу, членами которого, нуждающимися в единстве, стали люди (а эта потребность в единстве предшествует любой индивидуальной одаренности и существует несмотря на нее) - это первая аскеза для того, кто хочет относиться к святости - своему дару и обязанности - с должным уважением Если этой аскезы нет, то любая другая аскеза является для христианина прибежищем, когда дела его прокляты Если же человек к этой аскезе стремится, то любая другая форма аскезы становится подготовкой и опорой для этой единственно необходимой аскезы.
В заключение представляется все же необходимым напомнить, что у слова "святость" в Библии есть единый общий смысл Одно из наиболее глубоких, оригинальных и своеобразных значений слова "святость" заключается вследующем принадлежащий Богу, предоставленный Ему, в особенности если речьидет о культе Так, вся Церковь
- святой храм Божий (1 Кор 3, 17, Еф 2, 21), а вся жизнь христиан должна быть жертвоприношением Богу;
- "Итак, умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугоднуюБогу, для разумного служения вашего" (Рим 12, 1);
- "Будем через Него непрестанно приносить Богу жер- тву хвалы, то есть плод уст, прославляющих имя Его" (Евр 13, 15);
- "Устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом" (1 Пет 2, 5).
Даже все земное ("тела ваши") соучаствует в торжественной космической литургии, где каждый является святым и священником во Христе Поэтому чтобы стать святыми, достаточно чистосердечно и смиренно следовать увещеванию апостола Павла "за все благодарите ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе" (1 Фее 5, 18-19)
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга - сборник кратких медитаций о жизни нескольких святых Размышления о них помогут нам открыть свое подлинное человеческое лицо то, которого желает и которое любит Бог.
Рассказы помещены в хронологической последовательности каждый портрет как бы характеризует свой век-век второго тысячелетия христианской истории.
Выбор имен иногда определялся знаменательными датами (так, Эдит Штейн была признана блаженной совсем недавно) И, наконец, следует отметить, что Бенедетта Бьянки Порро еще не была канонизирована Церковью, и то, что о ней рассказывается в этой книге, свидетельствует не о стремлении упредить суждение Церкви, но о нашей радости и уверенности в том, что святые попрежнему живут среди нас.
Созерцая их облик, мы сами стремимся исполнить свое человеческое предназначение.
ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
Примечания к основному тексту принадлежат переводчику.
Цитаты из Священного Писания приводятся по синодальному изданию Библии. В случае, если в текст синодального перевода вносятся изменения, это отмечается знаком (*). Если в тексте подлинника нет точных ссылок на Священное Писание и установить их оказалось невозможным, перевод делается с итальянского текста, что специально не оговаривается. В парафразах библейских текстов переводчик также стремился следовать синодальному переводу.

Примечания


1 Здесь следует вспомнить о знаменитом диалоге между Тару и Рье в "Чуме" Камю "Короче говоря, - простодушно сказал Тару, - меня интересует, как стать святым - Но вы же не верите в Бога - Вот именно единственная конкретная проблема, которая мне сегодня известна, - это можно ли быть святым без Бога". Тару умирает, пожертвовав своей жизнью ради других, но не получив ответа Но единственное, что придает смысл его смерти это тайна смиренного материнскогоприсутствия у его изголовья, тайна присутствия некой трансцендентной любви любви, Марии, подобной веянию благодати (ср Ch Moeller, Leneratura moderna e cristianesimo, I, p 59, ss, Milano 1973) Но утверждение, что невозможно говорить о святости вне христианства, не означает, что в силу святости Христа и Его последователей. святости, которая находится в центре истории и обладает объективной притягательной силой, за историческими и географическими пределами христианства не могут существовать те. кого уже святой Августин называл "sancn latentes" - "сокрытые святые" (De cat rudibus, 22,40).
2 В Ветхом Завете, напротив, слово "святой" применительно к человеку употребляется исключительно редко Чаще всего оно используется, когда говорится об избранных в эсхатологические времена.
3 Л. Джуссани. Введение к книге : С. Manindale, I santi, Milano 1976.
4 П. Клодель в Благовещении говорит знаменательные слова: "Святость не в том, чтобы поцеловать в губы прокаженного и не в том. чтобы умереть от рукязычников, но в том, чтобы с готовностью творить волю Божью, заключается ли она в том, чтобы быть на своем месте, или в том, чтобы подняться выше".
5 В итальянском тексте обыгрывается этимологическая связь слов humus - "почва, земля" и humilis - "смиренный" - прим. перев.
6 Суждение об этом должна выносить Церковь, которой предназначен любой дар, любое призвание.
7 Католическая молитва, которая читается утром, днем и вечером.
8 Эйнауди, Луиджи (1874-1961) - известный итальянский экономист и политический деятель. Президент Итальянской республики с 1948 по 1955 год.
9 Кавур, Камилло Бенсо, граф де (1810-1861) - виднейший политический деятель - умеренный либерал, имевший огромное влияние на внутреннюю и внешнюю политику Италии с 50-х годов XIX века до своей смерти.
10 Фосколо, Уго (1778-1827) - знаменитый итальянский поэт и прозаик.
11 Мандэони, Алессандро (1785-1873) - крупнейший итальянский романист XIX века, автор романа "Обрученные".
12 Леопарди, Джакомо (1748-1837) - знаменитый итальянский поэт.
13 Маццини, Джузеппе (1805-1872) - видный итальянский политический деятель,борец за объединение и независимость Италии.
14 Пий IX - Папа римский с 1846 по 1878 год.
15 Лев XIII - Папа римский с 1878 по 1903 год.
16 Раттацци, Урбано (1808-1873) - итальянский политический деятель, автор принятого в 1855 году антиклерикального закона, направленного против "религиозных ъединений".
17 Криспи, Франческо (1818-1901) - итальянский политический деятель.
18 Розмини Сербати, Антонио (1797-1855) - священник и философ, автор многочисленных философско-религиозных и политических сочинений. Принимал активное участие в движении итальянского Рисорджисменто.
19 Статут короля Альберта - закон, подписанный в 1848 году королем Сардинии Карлом Альбертом и его министрами и заложивший политические основы независимого итальянского государства, созданного в 1861 году.
20 Ораторий - помещение, где собираются дети и подростки, с двором, где они могут играть и заниматься спортом. Современные оратории организуются при приходских церквях.
21 Силоне, Игнацио (1900- 1978) - псевдоним Секондо Транквилли, писателя, журналиста и политического деятеля, одно время бывшего коммунистом.
22 Речь идет о пьемонтских войнах за независимость.
23 Пертини, Сандро (род. в 1896 году) - член социалистической партии, президент Итальянской республики с 1978 года.
24 Юбилей, или Святой год - это год, когда Церковь дает полное отпущение грехов при условии совершения паломничеств и других дел благочестия. Начиная с 1343 года отмечается каждые 50 лет. - прим. перев.
25 "Кошон" по-французски означает "свинья" - прим. перев.
26 Бартоломе Лас Касас (1474 - 1566) - испанский богослов и церковный деятель, защитник коренного населения Нового Света - прим. ред.
27 Организованные Папой празднества, первоначально приуроченные к рубежу столетий (впервые в 1300 году), а затем проводившиеся каждые 25 лет. На них съезжалось множество паломников. (прим.перев.)
28 Имеется в виду церковь, построенная по инициативе Филиппа Нери (прим.перев.).
29 Теперь эта область носит название Марке прим. перев.
30 «Angelus» (лат.) молитва к Мадонне, которая читается утром, в полдень и вечером прим. перев
31 «Босые кармелиты» орден, члены которого носили сандалии на босу ногу прим. перев.

СВЯТОЙ ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ


Да дарует нам Бог благодать созерцать лик святых, не впадая в заблуждение или в грех, отвлекаясь от наших забот, нашего миросозерцания, наших переживаний и даже от наших эмоций.
Пусть их лики сияют нам тем светом, отблеск которого падает на них.
Иисус говорил об Иоанне Крестителе "Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете. Но люди хотели малое время порадоваться при свете его" (*).
Обратимся же к созерцанию лика Франциска Ассизского, святого, который нам кажется хорошо знакомым, потому что он вошел в церковное Предание и в саму нашу культуру. Это образ, который дорог всем, даже неверующим, потому что легенда о нем отмечена трогательной поэзией и человечностью "Цветочки Франциска Ассизского" стали органичной частью европейской культуры, а некоторые аспекты францисканской духовности, такие как любовь к природе, стремление к бедности, призыв к миру, находят много сторонников в современном мире.
Поэтому было бы не трудно нарисовать всем известный традиционный образ святого Франциска Но именно поэтому мы изберем другой путь.
Постараемся выделить в образе святого Франциска его собственно христианские и церковные черты. Отвлечемся от привычных поэтических образов, чтобы понять суть личности святого Франциска, его духовный опыт, и доныне призывающий нас к обращению. Поэзия полезна и прекрасна, но ею можно восхищаться, ни на йоту не изменяя своего поведения в жизни. Бог посылает нам святых не для того, чтобы давать пищу нашему эстетическому чувству, а для того, чтобы обратить нас.
Начнем с утверждения, которое многим может показаться странным. Быть может, никогда в истории Церкви не было столь опасного, столь потенциально опасного момента, как тот, когда в мир явился Франциск. И эта опасность исходила не извне, но из его собственной личности. Век Франциска называли "железным веком", и Церковь была отягощена, почти раздавлена бременем унижений и грехов. В одном сочинении, написанном около 1305 года, несомненно, сгущавшем краски, но в общем верно отражавшем положение вещей, говорится: "Церковь пребывала в столь униженном состоянии, что если бы Иисус не пришел ей на помощь, послав новое поколение, исполненное духа бедности, уже тогда ей должен был быть вынесен смертный приговор" (Arbor vitae). Это суровые слова, но они достаточно хорошо передают атмосферу той эпохи. Франциск как личность мог бы представлять опасность для Церкви. Потому что справедливо будет сказано о нем: "Франциск был более, чем кто-либо из людей, когда-либо пришедших в мир, подобен Христу". Само по себе суждение об этом должно выноситься Богом, потому что только Ему ведомы сердца, однако такая оценка отражает реальность, если вспомнить о том впечатлении, которое Франциск производил на окружающих, и о той надежде, которую вдохнул в душу своих современников и потомков этот человек, такой простой и бедный. Достаточно перечитать рассказы, которые были написаны непосредственно после его смерти. Франциск был канонизирован Папой в Ассизи всего лишь через два года после его смерти, и уже тогда его жизнь сравнивали с жизнью Христа.
В повествованиях о жизни Франциска можно прочесть, что он родился в хлеву между ослом и волом, что он все более уподоблялся Господу: есть рассказ о том, как Франциск превращает воду в вино; есть рассказ о многочисленных чудесах; есть рассказ о последней вечере Франциска, о которой повествуется почти в тех же выражениях, что и о тайной вечере Иисуса; есть рассказ о смерти Франциска, на теле которого запечатлелись стигматы и следы Страстей, и биографы говорят, что он казался Христом, вновь снятым с креста. Вот несколько таких свидетельств, самых простых, - это народные песнопения, так называемые "лауды", посвященные святому.
В лаудах говорится: "Хвала святому Франциску,/ который, подобно Искупителю,/явился распятым на кресте"; "Когда Бог послал/святого Франциска блаженного,/мир, объятый тьмой,/просиял великим светом"; "В тебе вновь открылись раны,/которые носил на Своем теле Спаситель"; "Святой Франциск, свет народов,/ ты - образ Христа Искупителя".
Биографы Франциска говорят о нем, пользуясь библейскими образами и выражениями: "Явилась благодать Бога, Спасителя нашего, в сии последние дни на рабе Его Франциске", - пишет св. Бонавентура о его рождении. "Мы возвещаем вам великую радость - никогда не слыхано было в мире о подобном чуде, кроме как во дни пребывания на земле Сына Божьего - Христа Господа", - писал Брат Лев в послании, возвещая всем братьям о смерти св. Франциска.
О нем говорится, что его душа была "благодати полной", в его уста вкладываются, например, такие выражения: "преклонятся предо мной все люди в мире" (*).
Таким образом, впечатление, произведенное св. Франциском, было огромным, и это было впечатление "христоподобия" Теперь надлежит задуматься о том риске, которому подверглась тогда Церковь.
Речь идет вот о чем достаточно было того, чтобы в XVI веке жил человек, который страстно любил Христа, несомненно, любил Христа, но не был святым, не был ев Франциском, и чтобы он пожелал реформировать Церковь,- и западная Церковь распалась, разделилась на два ствола и разделена до сих пор.
Что могло случиться во времена св Франциска? Действительно, в историческом и духовном плане Церковь никогда не стояла п еред лицом столь великой опасности.
Однако, именно говоря о личности ев Франциска, надлежит подчеркнуть следующее с одной стороны, этот человек столь уподобился Христу, что говорилось чуть ли не о "новом Воплощении" и что его чуть ли не называли "новым Христом", а с другой стороны, он не дал ни малейшего повода отрицать Церковь или поставить ее под сомнение Напротив, Франциск всеми силами поддерживал Церковь, именно так, как это было изображено на знаменитой картине Джотто "Сон папы Иннокентия".
Чтобы понять это, обратимся прежде всего к автобиографическому документу, который представляет собой наиболее подлинное свидетельство о духовном опыте святого это "Завещание" Франциска, написанное им незадолго до смерти и как бы подводящее краткий итог его духовного пути.
Первый абзац "Завещания" гласит "Поскольку я пребывал во грехах, мне казалось слишком горьким видеть прокаженных, и Сам Господь привел меня к ним, и я был к ним милосерден, а когда я удалился от них, то, что мне казалось горьким, было мне обращено в сладость душевную и телесную, а потом через некоторое время я оставил мир" Таким образом, Франциск считает моментом своего обращения встречу с прокаженными. Первой встречей была по преданию та, когда он захотел преодолеть свое отвращение. В "Легенде о трех братьях" об этом отвращении говорится так "Он сам признавался, что вид прокаженных был ему столь тягостен, что он не только отказывался смотреть на них, но прямо-таки не выносил их, не переносил близости их жилищ или вида кого-нибудь из них, и хотя милосердие влекло его подавать им милостыню через другого человека, он, однако, отворачивал лицо и затыкал нос" (n. 11).
Чтобы понять всю необычайность первого его поступка, "поцелуя прокаженному", нужно перенестись в ту эпоху. Проказа, принесенная с востока крестоносцами, считалась страшным знамением Божьим. Прокаженных называли "больными Бога благого" или "людьми, запечатленными проказой по воле Божьей". Когда человек заболевал, он поступал в лепрозории, которые были устроены наподобие монастырей: там служились службы, больные молились, из лепрозория нельзя было выйти без разрешения настоятеля и т.д. Когда христианин поступал в лепрозорий, Церковь сперва служила Чин погребения, а потом говорила ему: "Душой ты остаешься в Церкви, но тело твое, запечатленное Господом, умерло, и ты должен ожидать лишь воскресения". Прокаженный был знамением самой трагической участи, которая может постичь человека. Его положение было столь трагичным и в силу ограниченных медицинских знаний того времени, но в любом случае жизнь прокаженного была таинственным символом бренности человеческого существования, символом неизбежной смерти и воскресения.

Франциск преодолел свое отвращение, принял эту смерть заживо не единожды, но разделив с прокаженными их жизнь.


Первыми францисканскими монастырями стали лепрозории Так было и впоследствии, когда в других европейских странах появились первые последователи святого.
Жизнь с прокаженными стала для Франциска духовным опытом, благодаря которому ему было послано видение Распятого. Его биограф пишет: "Когда Франциску предстало видение распятого Христа, он почувствовал, что душа его истаяла Воспоминание о Страстях Христовых столь живо запечатлелось в сокровенных глубинах его сердца, что с того момента, когда ему случалось вспоминать о распятии Христа, он с трудом сдерживал слезы" (Legenda maior, n.5). И Франциск "защищал" свои слезы. Он говорил: "Я оплакиваю Страсти Господа моего. Из любви к Нему я не должен был бы стыдиться идти по всей земле, громко рыдая".
Таким образом, основа духовного опыта Франциска - это острое и страстное сопереживание страдающему телу Христову, уважение к телу Христову, которое может предстать в смиренном обличье больных и отверженных и которое все же ты должен целовать и оплакивать всем сердцем, более того, ты должен "уподобиться" ему. Это единственный источник францисканской бедности.
Далее в "Завещании" сказано: "Господь даровал мне такую веру в церкви, что я просто молился, говоря: "Мы поклоняемся Тебе, Господи Иисусе, во всех церквах Твоих, сущих в мире, и благословляем Тебя, потому что святым Крестом Твоим Ты искупил мир"".
Когда Иисус сказал ему "Иди и укрепи Церковь Мою ты видишь, вся она рушится", Франциск понял эти слова буквально: он увидел три обветшавшие церквушки (церковь св. Дамиана, св. Петра и Ла Порциункола), сказал "Я хочу принести Богу в дар свой пот", и начал восстанавливать их. Но он поступил так не потому, что ошибочно истолковал слова Христа, как говорят некоторые из его позднейших биографов, но именно потому, что он физически ощущал, что "исполняется великой верой в церквах", где поклоняются Богу, в простых зданиях церквей, ради которых стоило тратить время и силы. Да, Франциск действительно хотел восстановить Церковь, Церковь Христову, принадлежащую Господу, и опирался он на то, что прямо и извечно связывает Христа с Церковью Евхаристию (а также священство) и Священное Писание. Поэтому далее в "Завещании" говорится "И Господь дал и дает мне такую веру в священников, которые живут по уставу Святой Римской Церкви, ради их священства, что если я подвергнусь преследованиям, то хочу прибегнуть к ним. И если бы я даже обладал премудростью Соломоновой и случилось бы мне не поладить со священниками - бедняками мира сего - в тех приходах, где они живут, я не хочу ни в коем случае проповедовать против их воли И их и всех других я хочу бояться, любить и уважать как господ моих и не хочу взирать в них на их грехи, потому что вижу в них Сына Божьего, и они - мои господа, и я поступаю так потому, что в этом мире ничего не вижу телесно от Всевышнего Сына Божьего, кроме Пресвятого Тела и Крови Его, Которые только они освящают и раздают".
В нескольких источниках рассказывается, как Франциск встречает еретиков, которые отвергают Церковь Пользуясь случаем, они приводят его к местному священнику, живущему в сожительстве и являющемуся соблазном для прихожан, и спрашивают "Как же относиться к такому священнику?", а Франциск идет ему навстречу и говорит ему "Грешен ли ты, я не знаю, но знаю, что твои руки касаются Слова Божьего", и преклоняет колена, целуя руки священнику.
Священство и Евхаристия были для него единой любовью, совершенной и неразрывной. В сочинении Томмазо да Челано Vita secunda говорится: "Все его естество, сверх всякой меры охваченное восторгом, пламенело любовью к Таинству Тела Господня. Он хотел, чтобы целовали с великим благоговением руки священника, потому что ему дана божественная власть совершать таинство Евхаристии. Он говаривал: "Если бы мне довелось встретить святого, сошедшего с неба, и бедного священника, я бы сначала приветствовал священника и хотел бы поцеловать ему руки. Я бы сказал: "О, подожди, святой Лаврентий, ибо руки этого человека касаются Слова жизни и наделены сверхчеловеческой властью!"".
Основная богословская идея св. Франциска, высказанная им самим в Послании всем клирикам, была такова: "Ничего от Всевышнего телесно мы в этом мире не имеем и не видим, кроме Тела и Крови, наименований и слов, которыми мы были созданы и искуплены". Именно поэтому далее в его "Завещании" говорится: "Где бы я в недостойных местах ни нашел святейшие имена и слова, я хочу собрать их и прошу их собирать и помещать в подобающих местах. И мы должны почитать и уважать всех богословов и всех, кто возвещает слово Божие, как дарующих нам дух и жизнь".
В сочинении Vita prima говорится: "По-человечески невозможно понять его волнение, когда он произносил имя Божье. Поэтому где бы он ни находил что-нибудь написанное о делах божеских или человеческих, на дороге, в доме или на полу, он собирал все с великим благоговением, слагая в священном или по крайней мере подобающем месте, опасаясь, не написано ли там имя Господне или что-нибудь о Господе. И когда однажды его собрат спросил его, почему он столь заботливо собирает даже сочинения язычников или сочинения, где наверняка нет имени Божьего, он ответил "Сын мой, потому что все буквы могут слагаться в это святое Имя". И еще более удивительно то, что диктуя приветственные послания или увещевания, он никогда не позволял вычеркивать слово или слог, даже если они были лишними или написанными с ошибкой" (п. 82).
Мы часто представляем себе св. Франциска размышляющим о великих вопросах или вынашивающим высокие замыслы или же думающим о вещах простых, добрых и прекрасных, но основная черта его облика, о которой свидетельствует история, - забота и попечение этого человека обо всем, что с наибольшей ясностью и очевидностью напоминало ему о Спасении Тремя вещами Франциск поистине дорожил Это прежде всего Тело Христово. Он очень часто говорил о нем с редким благочестием и жаром.
Когда он послал своих братьев в разные страны Европы, для себя он избрал Францию, объяснив это тем, что он слыхал, будто там особо почитается Евхаристия.
Он написал всем правителям (подеста, консулам, судьям и т. д. ): "Увещеваю вас, господа мои, отложить всякое иное попечение и заботу и достойно принимать Пресвятое Тело и Кровь Иисуса Христа".
И он, беднейший из бедных, отвергающий любую собственность, хотел бы, чтобы его братья путешествовали с драгоценными дароносицами, на случай если им доведется оказаться в приходах, где Таинство хранится в алтаре без должного благоговения.
Затем он дорожил Священным Писанием, "божественными именами", и эта его забота о них распространялась на любой написанный текст, на каждое слово, так что формы, которые принимало это почитание, кажутся нам преувеличенными: "Увещеваю всех моих братьев, если они где бы то ни было найдут написанными божественные слова, пусть чтут их, как только могут, и соберут их и сохранят, почитая в этих словах Господа, их произнесшего".
И, наконец, известна любовь Франциска ко всем одушевленным и неодушевленным творениям. Но источник этой знаменитой "францисканской любви" - не столько тонкая и поэтическая душевная организация Франциска, сколько его духовность.


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет