Театр военных действий



жүктеу 0.89 Mb.
бет1/4
Дата26.06.2018
өлшемі0.89 Mb.
  1   2   3   4

ТЕАТР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ

Ринат Ахмедов
Трагикомедия в 2х актах

с элементами патриотического водевиля

Лондон, 1918 год. Театр «Метрополис».
В пьесе заняты
КЛЭР Престон, актриса, 25 лет

БРИЛЛ Престон, ее сестра, 22 года

ГАРОЛЬД Марлоу, капитан, 25 лет

ЭД (ЭДВИН) Монти, лейтенант, 23 года

БЕРНИ Шон, газетчик, 30 лет

ТЕЙЛОР Джеймс, фабрикант, 55 лет

РОУЗ, жена Джеймса Тейлора, леди 50 лет

МИЛЗ Фрэнк, директор театра «Метрополис», около 45 лет

ЛИДИЯ Фокс, костюмерша-кастелянша, старше 45 лет

Рабочие сцены и артисты кордебалета


Первый акт

Сцена первая. Водевиль

Август 1918 года. Театр в одном из районов Лондона. Начинается представление. Публика рассаживается. В первом ряду садятся капитан и лейтенант Британской армии. Слышно, как настраивается оркестр.

Открывается занавес. На сцене огромная, расширяющаяся книзу, лестница.

Она покрыта красной дорожкой. На вершине лестницы стоят две пальмы.

Задник украшает изображение Египетских пирамид и Сфинкса. На вершине лестницы появляется примадонна театра мисс Клэр Престон. Она одета в роскошное театральное платье и шляпку, украшенную перьями. В руках у нее веер. Звучит музыка. Клэр спускается по лестнице и романтически поет.

КЛЭР.

My Bonnie lies over the ocean,



My Bonnie lies over the sea.

My Bonnie lies over the ocean,

Oh bring back my Bonnie to me.

ХОР.


Bring back, bring back,

Bring back my Bonnie to me, to me.

Bring back, bring back,

Bring back my Bonnie to me.

КЛЭР.

Last night as I lay on my pillow,



Last night as I lay on my bed,

Last night as I lay on my pillow,

I dreamed that my Bonnie was dead.

ХОР.


Bring back, bring back,

Bring back my Bonnie to me, to me.

Bring back, bring back,

Bring back my Bonnie to me.

КЛЭР.

Oh blow the winds o'er the ocean,



And blow the winds o'er the sea.

Oh blow the winds o'er the ocean,

And bring back my Bonnie to me.

ХОР.


Bring back, bring back,

Bring back my Bonnie to me, to me.

Bring back, bring back,

Bring back my Bonnie to me.

КЛЭР.

The winds have blown over the ocean,



The winds have blown over the sea.

The winds have blown over the ocean,

And brought back my Bonnie to me.

На сцену маршируют бравые воины – четверка, одетая в костюмы английских военных времен колониальных войн. У каждого пробковый шлем и ружье. Они танцуют и поют военную маршевую песню:

«lt's a long way to Tipperary,

It's a long way to go;

It's a long way to Tipperary,

To the sweetest girl I know!

Goodbye, Piccadilly!

Farewell, Leicester Square!

It's a long, long way to Tipperary,

But my heart's right there!»

Публика громко аплодирует. На сцену летят цветы. Опускается занавес. Клэр остается перед занавесом, поднимая упавший букет. Овации стихают. Два офицера с разных концов поднимаются на сцену. Первым к Клэр подходит Гарольд.

ГАРОЛЬД. Клэр!.. Клэр Престон?!..

КЛЭР. Гарольд? Неужели ты?! Тебя не узнать в этом мундире!

ГАРОЛЬД. Командую ротой... На Западном фронте.

КЛЭР. Ты выглядишь как настоящий Ахиллес!… А я?.. Сильно переменилась?

ГАРОЛЬД. Ни капли! Я вижу прежнюю Клэр. Как на качелях. В Даремском парке.

КЛЭР. Ты мне льстишь, Гарольд. (Вздыхает.) Во мне уж давно нет ни капли свежести. Теперь я собираю трехшиллинговые букеты… после глупого водевиля.

ГАРОЛЬД. Не говори так, Клэр. Это ранит мое сердце… Но я… должен…

Подходит Эд.

...представить тебе моего боевого товарища лейтенанта Эдвина.

КЛЭР (Эду). Очень приятно, сэр!

ЭД. Мисс! (Целует руку.)

ГАРОЛЬД. Вместе воюем с Галлиполи… К тому же, Эд – сын лорда.

КЛЭР (Эду). Вы, сэр, наверно, привыкли к избранному обществу? А у нас тут обычный дешевый балаган…

ЭД. Балаган – мечта любого офицера, получившего отпуск. Представляете, как нам его дали?

ГАРОЛЬД. Эд! Не надо…

ЭД. Нет, Гарольд! Я расскажу! Нам удружила… немецкая мина. Она прилетела в наш окоп в ту самую минуту, когда выживший из ума генерал Уизерспун инспектировал передовую…

КЛЭР (Гарольду). Это правда?

ГАРОЛЬД. К сожалению…

ЭД. Все попадали в грязь лицом. Уизерспун остолбенел, как Трафальгарская колонна. Я бросился к мине, а Гарольд… закрыл собой генерала.

КЛЭР. Какой ужас! Вы могли погибнуть?!

ЭД. Увы, да! Но… мина не взорвалась!

КЛЭР. Слава Богу! Вы меня так напугали!

ЭД. Гарольду присвоили звание капитана. Даже Уизерспун назвал его вторым отцом…

КЛЭР. А вы?

ЭД. А я отделался отпуском в старую добрую Англию! (Хлопает Гарольда по плечу.)

ГАРОЛЬД. Наш генерал ничем не хуже садовника!

КЛЭР. Надолго вы в Лондоне?

ЭД. Нет! Старый лорд болен. Я обещал его навестить.

КЛЭР. Тогда я желаю ему крепкого здоровья.

ЭД. Спасибо, мисс Престон!

ГАРОЛЬД. Клэр! Я намерен каждый день бывать в театре.

КЛЭР. Кажется, на завтра хороших мест совсем не осталось. Суббота.

ГАРОЛЬД. Я поговорю с вашим директором…

Гарольд уходит.

КЛЭР. Мистер Эдвин. Вам понравилось представление?

ЭД. Что тут сказать?! Оно было достаточно громким. Как шестичасовой артобстрел. Но я уже видел нечто подобное в театре «Рабочая лошадь».

КЛЭР. Значит, вам не понравилось?

ЭД. Не берите в голову! Из меня плохой театральный критик.

КЛЭР. Значит, я плохо играла!

ЭД. Нет!... Нет, вы играли как настоящая драматическая актриса. Но этого никто из зрителей не смог оценить. Они все хотели другого.

КЛЭР. Чего же они хотели?

ЭД. Пошлости! И забыться!

КЛЭР. К сожалению, я должна признать правоту ваших слов. Когда я поступила в театр – мечтала служить Великому искусству. Но сцена убила во мне всё высокое. Здесь нужна красивая кукла, которая развлекает толпы уставших в окопах мужчин. Мы – актеры. Делаем всё для героев войны. Таких, как Гарольд.

ЭД. Гарольд всё время смотрел только на вас! Скажу честно. Он не просто мой друг. Он родился солдатом. Рядовые считают его лучшим ротным командиром на всем Западном фронте. И новая форма ему очень к лицу. Да и у вас, я погляжу, такие же прекрасные формы…

КЛЭР. Увы, да. Их очень ценит наша дирекция. Мистер Милз говорит, что осиная талия и печальный взгляд могут разбить сердце любому герою.

ЭД. Тогда Гарольду придется с вами серьезно поговорить.

КЛЭР. Думаю, он скоро решится... И я его обязательно выслушаю.

ЭД. У вас с ним серьезные отношения?

КЛЭР. Мы знакомы с детства. Его отец содержал трактир, а мой читал проповеди. Наш маленький приход никогда не был желанной синекурой. Мы с сестрой выросли в бедности.

ЭД. А Гарольд воровал для вас пиво в таверне отца?

КЛЭР. Он был очень мил и застенчив.

ЭД. Тогда как порядочный джентльмен он… сам вам всё скажет.

КЛЭР. А вы, мистер Эдвин? У вас есть планы?

ЭД. Я человек испорченный. Воспитанием, деньгами и своей родословной. Я собираюсь как следует пошуметь. Найду в Лондоне теплую грелку, которая сносно умеет говорить по-английски, и стаканчик крепкого алкоголя.

КЛЭР. С этим в Лондоне без проблем. Беженцы из Бельгии нас оккупировали. Это пострашнее, чем кайзер.

ЭД. Какая-нибудь Салли из Мидлсекса меня тоже устроит.

Входят Гарольд и директор Милз. Милз одет во фрак. Это лысеющий мужчина с бакенбардами.

МИЛЗ (Клэр). Что? Что я вам говорил?.. О! Джентльмены! Я вижу, вы не даете прохода нашей примадонне. Но позвольте украсть у вас мисс Престон. (Подает ей руку.)

КЛЭР (Гарольду). Заходите ко мне через двадцать минут. Я буду готова.

МИЛЗ. Надеюсь, джентльмены, вы купите билеты на наше следующее представление. Касса там. По коридору.

Милз и Клэр уходят. Гарольд и Эд смотрят вслед.

ГАРОЛЬД. Что ты о ней скажешь?

ЭД. Герой войны воспылал нежными чувствами?

ГАРОЛЬД. Говори!

ЭД. Я завидую! Редкая красавица. Даже среди актрис... А ты, я вижу, трусишь. Боишься, что не стоишь пера на ее шляпке?

ГАРОЛЬД. Да! Боюсь!.. Я без ума от нее уже десять лет... с тех пор, как мы жили в Дареме.

ЭД. А она знает о твоих чувствах?

ГАРОЛЬД. Догадывается. Она же женщина.

ЭД. И ты всё это время терпишь?

ГАРОЛЬД. Я не привык торопить события… К тому же война. Всякое может случиться.

ЭД. Конечно, война! Надо спешить! Завтра она может неожиданно кончиться! И бравый капитан стать простым безработным.

ГАРОЛЬД. Мы уже три года сидим в окопах.

ЭД. По мне, так это становится даже нудно. Как заезженная пластинка. Война без конца и без победителя!

ГАРОЛЬД. Значит, ты одобряешь мой выбор?

ЭД. Одобряю!.. Но не тебя!

ГАРОЛЬД. Почему?

ЭД. Тут Лондон! Здесь живет знать. Жизнь сверкает безумствами. И такой угрюмый тип, как ты, на этом празднике жизни чувствует себя не в своей тарелке. Тебе бы в окопную грязь да под пулеметную пальбу. Сочувствую! Ничем не могу помочь. Дела сердечные – это не ставки на скачках. Кстати! Я собираюсь навестить пару кобылок и поднять ставки. Ты со мной?

ГАРОЛЬД. На капитанское жалование не разгуляешься по Пикадилли.

ЭД. Да! Прожигатель жизни из тебя ни к черту! Значит, встретимся через неделю на перроне. Я буду пьян, а ты… скучен.

ГАРОЛЬД. Что же мне делать?

ЭД (смотрит на часы). У нас еще двадцать минут. Посидим в фойе. А потом – в атаку!

ГАРОЛЬД. Но…

ЭД. Никаких но, герой! Я пойду первым. Буду разминировать проход. Как на фронте. Хотя, скажу честно, делать инвестиции в любовь нынче так же глупо, как страховать здоровье солдата перед атакой. За мной! За Англию! Ура!

Уходят.

Сцена вторая. За кулисами



Поднимается занавес. Двое рабочих несут по ступенькам вниз пальму. Входит Милз.

МИЛЗ. Чума на это безобразие! Как вы несете пальму? Она еще живая?! Думаете, ей легко переносить лондонскую сырость? Нежнее! Нежнее, мальчики! Несите ее на склад.

Входит мисс Лидия. Она несет ворох платьев. Подходит к гладильной доске, на которой стоит утюг.

МИЛЗ. Мисс Лидия! Я же просил!..

Лидия кладет платья на тумбу.

Не оставлять утюг включенным! Я слишком дорого заплатил за эту новинку.

ЛИДИЯ. Всего минуточку! Мисс Клэр посылали за чаем.

МИЛЗ. Если вы снова забудете утюг, я пришлю вам счет за электричество.

ЛИДИЯ (роется в платьях). Ваше жалование, господин директор, настолько мало, что счет его вряд ли испугает.

МИЛЗ. Вам знакомо слово «экономия»?

ЛИДИЯ. Фрэнк. Я служу в театре уже тридцать лет. Пережила четырех директоров. Все они произносили слово «экономия». Но оно не прибавило им пару годков.

МИЛЗ. Вы несносны!

ЛИДИЯ. Зато я хорошо умею гладить… А те дурехи, которых вы нанимаете из деревни, сбегают через пару недель.

МИЛЗ. Хорошо, мисс Лидия. Надеюсь, мы друг друга поняли. Экономия!

Рабочие начинают тащить вторую пальму.

МИЛЗ. Это пальма, мальчики, а не труп Ричарда Третьего! Осторожней, ей-богу! Стоп!

Рабочие несут пальму мимо, на директора падает сухая ветка.

Да она же почти засохла! Мисс Лидия! Я же просил! Поливать дочь пустыни.

ЛИДИЯ. Я кастелянша, а не садовник. (Плюет на утюг.) В Лондоне и так влажно, и нашей сыростью можно торговать.

МИЛЗ. Театр не может себе позволить отдельного садовника.

ЛИДИЯ. Поручите это пожарному. У него есть шланг.

МИЛЗ. Пожарного мобилизовали на прошлой неделе. Если немцы сбросят на нас бомбу, зрителям придется самим тушить театр.

ЛИДИЯ. Ваш театр мог бы сгореть лет двадцать назад, когда я была молодой и красивой. А теперь! Гляньте, что мне приходится штопать! (Показывает порванный костюм.)

МИЛЗ. Почему все костюмы такие старые? Я же вас посылал в магазин тканей.

ЛИДИЯ. Там пустые полки, и они тоже цвета хаки. Сами знаете. Продажи ограничены. Все идет в армию. Но если переделать старые платья и купить новые шляпки, то мы сможем выглядеть свежо и привлекательно.

Входит Берни. Лидия гладит.

БЕРНИ (Милзу). Поздравляю! С новой премьерой! Поздравляю! (Хватает директора за руку и долго трясет.)

Лидия разбирает платья на две стопки.

МИЛЗ. Вот и напишите про это в газету! Вы, мистер Шон, давно обещали.

БЕРНИ. Я – да! Но редактор не пропустит!

МИЛЗ. Может, возьмете билетами?

БЕРНИ. Он сыт по горло вашими водевилями!

МИЛЗ. Увы! Я завишу от зрителей!

БЕРНИ. А я завишу… от читателей нашей газеты! Ваш «Проклятый цирюльник с Флит-стрит» набил оскомину за три года войны. Да и пьески, в которых герои забирались в чужую постель… тоже.

МИЛЗ. (не слушает Берини, говорит о своем) Каждый хочет купить билет за пенни, а посмотреть на полгинеи. (Трясет счетами.) Аренда, электричество и вывоз мусора. По будням сбор стал половинный, да и в субботу всего лишь три четверти.

БЕРНИ. Где Гамлет? Король Лир? Мальволио, наконец!

МИЛЗ. Предположим, что так! Но серьезная драма не представляет собой надежного коммерческого предложения, когда за окном война. Публика не платит деньги за то, чтобы ей портили настроение и отягощали голову.

БЕРНИ. И вы предлагаете ей смотреть, как моль вылетает из шифоньера?

ЛИДИЯ. Против моли есть средство. Против глупости нет.

МИЛЗ. Чего же вы от нас хотите?

БЕРНИ. Я хочу написать пьесу.

МИЛЗ. Даже так?

БЕРНИ. И поставить ее в вашем театре.

МИЛЗ. О чем же вы собираетесь писать пьесу?

БЕРНИ. О красивой жизни!

МИЛЗ (осторожно). Вы ее уже где-то видели?

БЕРНИ. Она должна обязательно начаться. Сразу после войны!

ЛИДИЯ. Сразу после войны?! (Плюет на утюг.) Тьфу!

МИЛЗ. (качает головой) Сразу после войны?!

БЕРНИ. Ничего смешного!

ЛИДИЯ. Мистер Шон, лучше напишите про Ямайку!

БЕРНИ. Почему про Ямайку?

ЛИДИЯ. Там очень жарко и полно рабов! К тому же плантаторы, говорят, очень жестокие, пьющие и развратные люди. Они такое вытворяют с темными невольниками и белыми женщинами, что дай бог каждому об этом не знать.

БЕРНИ. Я подумаю! Если мистер Милз купит мою пьесу…

МИЛЗ (трясет счетами). После войны у нас останутся только долги и старое тряпье. Мы, несомненно, самый разоренный народ в Европе.

БЕРНИ. (Протягивает руку и вопросительно смотрит на Милза) Всего одна гинея может заткнуть двадцать дыр.

МИЛЗ. Я похож на человека, у которого есть лишние деньги?!

БЕРНИ. Вообще-то, да!

МИЛЗ. Это мираж! Он пройдет! (рабочим, проходящим мимо) Эй, мальчики! Разбирайте скорее эту пустыню!

Звучит сирена воздушной тревоги.

МИЛЗ. Что это? Тревога! Опять!

ЛИДИЯ. Нет! Это моль. Залетела к нам от немцев!

БЕРНИ. Мистер Милз. Надеюсь, в вашем театре есть бомбоубежище? Прошлый раз немцы разбомбили госпиталь в Челси. Шестнадцать погибших.

МИЛЗ. Это ужасно! (смотрит на счета)

БЕРНИ. (ищет, куда бы спрятаться) Наши парни перехватили парочку цеппелинов над Северным морем. Теперь они используют самолеты.

МИЛЗ. Это бесчеловечно! (прижимает счета к сердцу)

БЕРНИ. (Милзу)Так как насчет бомбоубежища?

МИЛЗ. В Лондоне триста театров! Вероятность того, что немцы попадут в нас, стремится к нулю. К тому же Черчилль заявил, что больше ни одна немецкая бомба не упадет на Лондон!

ЛИДИЯ. Вы ему верите? Эту речь придумало Бюро пропаганды.

БЕРНИ. Я лучше поищу укрытие…

ЛИДИЯ. Бегите быстрее! А то все места займут! Мистер Попрошайкин!

БЕРНИ (Лидии). Некрасивые женщины всегда излишне добры. Вы не находите?

ЛИДИЯ. Нет! Я нахожу дырки. В застиранных кальсонах. (Показывает.)

БЕРНИ. Прощайте! Мне еще нужно сегодня написать две эпитафии…

ЛИДИЯ. Не забудьте заголовок! «Королева здорова – народ доволен!»

БЕРНИ. (Милзу) Я уже пойду???

МИЛЗ. Что же вы не уходите, мистер Шон? Ах, да. Конечно. Я обещал вам свободный билетик. К сожалению, в субботу аншлаг.

ЛИДИЯ. (подсказывает) Три четверти.

МИЛЗ. (Берни) Откидной стульчик вас устроит?

БЕРНИ. Непременно!

МИЛЗ (выписывает билет). Вот. Четвертый ряд. Слева!

БЕРНИ (берет билет и убегает). Я принесу вам пьесу. На той неделе… МИЛЗ. Он отнял у меня кучу времени!

ЛИДИЯ. Слава богу, он не отнял у вас деньги. Ничего хорошего нельзя ожидать от человека, который живет в каморке, похожей на гроб.

МИЛЗ. О, времена! О, нравы! Я помню славные девяностые. Ложи прогибались. Зрители едва не падали в партер. В театр ходила избранная публика. А теперь? Наш занавес выцвел. Наша слава поблекла. (Садится на край сцены.) Война окончательно изгнала из театра высокую драму. Зрители превратились в солдат запасных полков. Они наливаются пивом и слушают скабрезные песенки. Конечно, мы не Ковент-Гарден, не Королевская опера. Даже не «Глобус». Мы всего лишь один из сотни театров, которые пытаются выжить в большом Лондоне. А эти, джентльмены из реалти, опять подняли арендную плату! (Вытирает лысину платком.)

ЛИДИЯ. Может, организовать гастроли в провинции? Там аренда дешевле.

МИЛЗ. Вывезти пятьдесят человек в Глазго? Это сущее разорение! И зачем я занялся театром? Дядя хлопотал для меня место почтмейстера. Хороший англичанин всегда мечтает уйти на покой!

ЛИДИЯ. Давно пора подыскать спонсора. Сейчас все театры так делают. Даже «Олимпия».

МИЛЗ. (поворачивается к Лидии) Вы, мисс Лидия, кого-то имеете в виду?

ЛИДИЯ. Например, мистера Тейлора.

МИЛЗ. Мистер Тейлор? Этот Наполеон промышленности? Сахарные заводы и портовые доки?!

ЛИДИЯ. Да. Он отвратительно богат. Ворочает чем-то несусветным. Спросите у Берни. Он в Курсе.

МИЛЗ. Боюсь, ему не нужен театр! Ему нужен винокуренный завод и виски.

ЛИДИЯ. Я сегодня видела в ложе его жену. Она часто к нам заходит.

МИЛЗ. Не может быть?!

ЛИДИЯ. Третий раз в этом месяце. Вот те крест Виктории.

МИЛЗ (встает). Отличная идея, мисс Лидия! Жаль, что вы не садовник.

ЛИДИЯ. Тогда помогите мне донести эти платья. Мы еще покажем фигу джентльменам театра «Олимпия».

Милз и Лидия уносят платья.

Сцена три. Газетчик

Театральное фойе. Пара кресел, столик. Стоит тумба с патриотической афишей. На афише изображен английский солдат и развевающийся британский флаг. Входят Гарольд и Эд.

ЭД. Подходящий блиндаж. Гарольд, смотри. Героические плакаты, мягкие кресла. У нас в запасе еще пятнадцать минут. Для амурного наступления. Черт! Забыл в гостинице свой портсигар.

Гарольд достает портсигар и угощает Эда сигаретой. Эд уходит, задевая слегка Берни, идущего навстречу.

БЕРНИ. Джентльмены! (Гарольду.) Вы, похоже, с фронта?

Гарольд молчит.

ЭД. А вы, сэр, с какого склада? Портянки? (Закуривает.) Нет, противогазы!

БЕРНИ. (Эду, но тот уже ушел.) Позвольте представиться. Берни Шон. (Гарольду.) Репортер. «Ист-Энд Кроникал». Уделите мне пару минут?!

ГАРОЛЬД. Мы вообще-то… кое-кого ждем…

БЕРНИ. Всего пара вопросов! Можно присесть? (Показывает на стул.)

Берни и Гарольд садятся.

БЕРНИ. Капитан. Когда вы вернулись с фронта?

ГАРОЛЬД. Пятого августа… Сразу в Лондон.

БЕРНИ. Замечательно! (Достает блокнот с ручкой.) Вы – герой войны! Вы должны обязательно мне о ней рассказать! Это важно! Для наших читателей! Для всей страны!

ГАРОЛЬД. Что же вы хотите знать?

БЕРНИ. Всё! Кровь, грязь, эпидемия… Сколько наших солдат умерло от испанки? Где коррумпированные генералы прячут свои трофеи? Как немцы жестоки по отношению к пленным! Не жалейте подробностей! Оторванные руки, простреленные головы, разорванные тела. Больше ада! Мы должны пропитаться ненавистью к врагу. Только герой войны способен на это!

ГАРОЛЬД. На что способен?

БЕРНИ. Способен передать боль, кровь, страдания и… близость победы!

ГАРОЛЬД. Кажется, я был на другой войне…

БЕРНИ. На какой же войне вы были?

ГАРОЛЬД. Летом. После восхода. В поле слышно, как стрекочут… кузнечики.

БЕРНИ. Вы, наверно, хотели сказать «Стрекочут пулеметы»? (Пытается записать.)

ГАРОЛЬД. Нет! Я хотел сказать, что стрекочут кузнечики. Слышно, как ветер шумит в тополях. Пахнет травой. Из леса тянет прохладой…

БЕРНИ. Но это же совершенно нельзя продать нашим читателям! (Стучит карандашом по блокноту.)

ГАРОЛЬД. И не надо!

БЕРНИ. Кажется, вы меня совершенно не понимаете!

ГАРОЛЬД. Я вас отлично понимаю. Наша смерть – ваш хлеб. Но мы живы и гуляем по Лондону.

БЕРНИ. Жаль! Могла бы выйти преотличнейшая статейка. Для Бюро пропаганды.

ГАРОЛЬД (встает). Честь имею!

Входит Эд.

ГАРОЛЬД (Берни). Рекомендую! Лейтенант Эдвин Монти. Командир взвода саперов.

БЕРНИ. Из старой аристократии?

ГАРОЛЬД. Он умеет говорить лучше меня.

БЕРНИ. Отлично! (Эду.) Пару слов, сэр! На войне человеческая жизнь уж в очень малой цене. Не так ли?

Гарольд уходит в сторону.

ЭД. О, да! (Садится напротив Берни.) Живем как лилипуты. Ползаем в траншеях со вшами.

БЕРНИ. Еще Веллингтон говорил, что армия должна передвигаться на брюхе.

ЭД. Сказать – это одно. А ползти самому – не очень…

БЕРНИ. Что вы думаете о настоящей войне?

ЭД. Война? Война – это здорово! Она спасает нас от старости! Она спасает нас от скуки! Она вообще лечит все болезни общества! Насмерть!

БЕРНИ. Кажется, у вас отличный взгляд на войну! Я хочу, чтобы вы рассказали мне о наших славных победах! О наших доблестных солдатах! О наших храбрых генералах!

ЭД. Тут я пас. Спросите лучше у Черчилля, который послал нас в Дарданеллы.

БЕРНИ. Но я жажду слышать именно ваши суждения, а не суждения нашей страны. Вам не кажется, что наш главнокомандующий наконец-то нашел свои веллингтоновские сапоги?

ЭД. У главнокомандующего столько песка в моче, что им можно засыпать все пляжи в Турции. Помню, когда мы позорно эвакуировались с Галлиполи, я оставил в окопе бутылку виски. Подписал на память. «Доброму турку».

БЕРНИ. Должно быть, нашедший бутылку подумал, что она отравлена?!

ЭД. Может быть. Но у меня были благие намерения.

БЕРНИ. Похоже, вы тоже не любите войну? Порядочные англичане так не думают.

ЭД. А что думают порядочные англичане?

БЕРНИ. Они думают, как написано в «Таймс». Газеты должны подерживать высокий градус патриотизма…

ЭД. …И врут, что мы побеждаем. Если хотите знать мое мнение, тогда слушайте…

БЕРНИ. Хорошо, хорошо…

ЭД. Война – это массовое помешательство! Армии нужны пушки и танки, солдатам – женщины и наркотики!

БЕРНИ (записывает). Разрешите вас процитировать в завтрашней газете?

ЭД. Валяйте! Так и напишите. Война кончится в ноябре.

БЕРНИ. Почему вы так думаете?

ЭД. Потому что в августе меня убьют!

БЕРНИ. Ваши нервы из колючей проволоки, сэр?! А что вы скажете про наших союзников? В России мутят воду какие-то большевики, немецкие шпионы. Говорят, император Романов погиб жалкой смертью. В Петербурге царит анархия. Восточный фронт рухнул. Русские забыли о союзническом долге...

ГАРОЛЬД (возвращается). Янки уже высадились в Европе. Думаю, американцы склонят чашу весов на нашу сторону. У многих появилась надежда, что можно дожить до конца войны.

БЕРНИ. Бюро пропаганды анонсирует большое наступление. Наконец мы разобьем всех Габсбургов и Гогенцоллернов. Хотя кайзер обязательно выкинет еще какую-нибудь гадость.

ГАРОЛЬД. Большое наступление – большие потери.

БЕРНИ. Но войны без жертв не бывает. Тем более с немцами.

ГАРОЛЬД. Зачем же мы уничтожаем этих немцев? А они нас?

ЭД. За Англию, короля и пиво!

БЕРНИ. Вот этот разговор мне по душе! Отлично сказано, сэр! Наше оружие – слово. Наша цель – победа. Пропаганда войны должна попасть в каждый дом. И частный, и публичный. Пропаганда должна стать привычной. Как умывание. Как five o'clock tea! Мы должны пропитаться ненавистью к врагу! Мы должны ожесточиться против врага! Только так мы сможем добыть победу!

ЭД. Прямо Макбет какой-то! (Берни) Вас могут зачислить в театральную труппу. На роль проповедника!

БЕРНИ. И пусть! Театр тоже есть орудие пропаганды. Каждое слово, каждая песня должны прославлять наших героев и звать на смертельный бой с врагом рода человеческого. И я буду прославлять подвиги наших героев!

ЭД. Хотите получить «Звезду Индии», запишитесь в армию. Вас никто не осудит.

БЕРНИ. К сожалению, я к службе не годен. У меня кровь черная.

ГАРОЛЬД (Эду). Однако, время вышло!

ЭД. Да. Джентльмен не должен заставлять красивую леди ждать. (Берни.) Нам пора! Передайте от нас привет.

БЕРНИ. Кому?

Эд. Бюро пропаганды!

Уходят. Берни записывает.

БЕРНИ. Теперь попаду на первую полосу. А это лишних два шиллинга.

Сцена четвертая. Сестра

Гримёрка мисс Престон. Кушетка, столик, пара стульев, большая японская ширма, зеркало, шифоньер. На столе лежит веер. Лидия возится с платьями.

Входит молодая леди в светлом платье. Она снимает большую шляпу, из-под которой выпадают черные локоны. Леди проходится по комнате. Берет в руки веер. Открывает и закрывает его. Лидия ее замечает.

ЛИДИЯ. Вы что-то потеряли, мисс?

БРИЛЛ. Могу я видеть мисс Престон?

ЛИДИЯ. Мисс Престон переодевается после спектакля. Позвольте, я заберу у вас этот веер. Это самая ценная вещь в театре.

БРИЛЛ. Вуаля! (Отдает Лидии веер.)

ЛИДИЯ (относит веер). А я вас, кажется, знаю. Хотя вы и перекрасили волосы.

БРИЛЛ. И кто же я?

ЛИДИЯ. Брилл. Сестра мисс Клэр… Только я совсем не понимаю, зачем вы пришли.

БРИЛЛ. Нельзя повидать сестру? Это так очевидно. Нас разлучила война.

ЛИДИЯ. Проклятая война загнала мужчин в окопы и выгнала женщин на улицы. На заводах юбок уже больше, чем штанов. Еще год, и женщины станут докерами. А за поведение некоторых… бывает стыдно.

БРИЛЛ. Вы на что намекаете?

ЛИДИЯ. У вас определенная репутация, мисс Престон Джуниор! Я бы не порекомендовала мисс Клэр ваше общество.

БРИЛЛ. Это вы рассказали обо мне сестре?

ЛИДИЯ. Нет! Она сама видела. Когда ехала в кэбе. По мосту Ватерлоо.

БРИЛЛ. Да?! Я там часто бываю! Разве там запрещено прогуливаться?!

БРИЛЛ. Не запрещено! Только весь Лондон знает, что там прогуливаются девицы определенного сорта.

БРИЛЛ. Второго или первого?!

ЛИДИЯ. Последнего!

БРИЛЛ. Это вы наговариваете. Чтобы поссорить меня с сестрой.

Входит Клэр, переодевшись после спектакля.

КЛЭР. Теперь я совершенно готова! Лидия! Спустись, пожалуйста, в фойе и позови Гарольда!

ЛИДИЯ. Как я узнаю его, мисс?

КЛЭР. Офицер. С виду очень угрюмый! И еще принеси накидку. Я хочу прогуляться по Грин-парку.

ЛИДИЯ. Ваше право, мисс. Но советую проявлять осторожность. Некоторые джентльмены гуляют с собаками, которые могут весьма нетактично облаять молодую леди. Собаки не ценят женскую красоту.

КЛЭР. Не волнуйся, Лидия. Со мной будут два офицера.

ЛИДИЯ. Да хоть полк королевских гвардейцев! Хорошо, мисс Престон. Сейчас схожу! А вы тут поосторожней! С этой змеей! (Показывает на Брилл. Клэр только что замечает сестру.)

Лидия уходит.

КЛЭР. Брилл?!.. Зачем ты пришла?

БРИЛЛ. Гарольд? Какой еще Гарольд? Сын пивовара? Соседский мальчишка, которому ты разбила сердце?

КЛЭР. Брилл, успокойся! Ты мне не ответила!

БРИЛЛ. Значит, он! Прекрасно! Оставь его мне! Надеюсь, он уже дослужился до подполковника?!

КЛЭР. Всего лишь капитан!

БРИЛЛ. Тоже сойдет! Весной я подцепила холостого майора. А этот негодяй через два месяца погиб на Сомме. Отдал жизнь за Англию, а мог бы жениться на мне. Я уже собиралась переехать к его маме в Мидлсекс и нарожать пару майорчиков …

КЛЭР. Ты говоришь, как вульгарная двухфунтовая девица.

БРИЛЛ. Я и есть двухфунтовая девица!

КЛЭР. Отец мечтал гордиться тобой. Тебе легко давалась латынь…

БРИЛЛ. И анатомия тоже. Но окончить жизнь беременной медсестрой – это не для меня.

КЛЭР. Зачем ты вообще явилась?

БРИЛЛ. Хотела посмотреть! На старшую сестру. Вдруг ты перестала играть ледяную красавицу и нашла выгодную партию. А тут… Гарольд!

КЛЭР. … К тому же ты покрасила волосы?

БРИЛЛ. Это чтобы меньше походить на тебя!

КЛЭР. Ты меня стыдишься?

БРИЛЛ. Лучше иметь сестру – хозяйку магазинчика на Чип-стрит, чем актрису. По крайней мере, было бы у кого перехватить пару фунтов.

КЛЭР. И давно ты в Лондоне?

БРИЛЛ. С начала войны. Она превратила всех в медсестер. А мне хотелось… свободы…

КЛЭР. Разве мост Ватерлоо – это свобода?

БРИЛЛ. В этом нет ничего зазорного – быть подругой героя . Через неделю его пошлют на фронт, и последнее, что он вспомнит перед смертью, будут лучшие места (показывает на себе) в Британии.

КЛЭР. Хорошо, что отец не дожил до этого позора.

БРИЛЛ. Скорее он не пережил того, что его дочь стала актрисой. При желании, я бы тоже могла сделать карьеру на сцене.

КЛЭР. Ты?

Б

РИЛЛ. Да! Я замечательно умею держать паузу, когда мимо проходят нижние чины. Хотя в моем репертуаре всего одна роль, но она главная!

КЛЭР. Быть актрисой – тяжкий труд. Тебе этого не дано. Ты всегда была эгоистична и избалована.

Б


РИЛЛ. Так уж повелось, что младшая дочь избалована и всегда красивее старшей.

КЛЭР. Лучше бы ты осталась дома, в Дареме.

БРИЛЛ. Там все провоняло пивом и капустой. Единственным развлечением были проповеди нашего отца. К тому же ты не оставила мне ни единого шанса. Ты сбежала в Лондон, и все наши болотные отпрыски тыкали в меня пальцем и называли «та самая сестричка». Когда сын нашего соседа ущипнул меня в пабе, я поняла, что ничем не хуже тебя. Ты играешь роль бессердечной стервы на сцене, а я! … утешаю героев войны!

КЛЭР. Перед войной мы репетировали одного русского, Чехова. «Три сестры». Там одна героиня все кричала: «Работать, работать! В Москву! В Москву!..»

БРИЛЛ. Зачем в Москву, когда есть Лондон?

КЛЭР. Тебе не понять! Да, Брилл. Ты теперь совсем другая.

БРИЛЛ. Зато ты ничуть не изменилась. Кстати, ты не скажешь Гарольду, чем я занимаюсь в Лондоне? Это было бы низко с твоей стороны!

КЛЭР. Успокойся, Брилл! Я должна идти! (Уходит.)

БРИЛЛ. Нет, Клэр! Постой! От меня так просто не отделаться! (Уходит за ней.)

Сцена пятая. Спонсор

Театральное фойе. Входят мистер и миссис Тейлор. Роуз – элегантная пожилая женщина в красном платье с меховым воротником и в черной шляпке.

Мистер Тейлор – толстый мужчина в костюме и с тростью.

ТЕЙЛОР. Еще пять минут, и я вызываю кэб!

РОУЗ. Джеймс! Имей терпение!

ТЕЙЛОР. Ты сказала, что спектакль закончится в восемь. (Смотрит на часы.) Уже без четверти девять. Я опаздываю в клуб!

РОУЗ. Ты посещаешь клуб восемь дней в неделю. Один раз можно и пропустить.

ТЕЙЛОР. Пропустить?! В буфете нет даже приличного виски!

РОУЗ. Это же театр, а не таверна!

ТЕЙЛОР. Без виски смотреть на сцену совершенно невыносимо! Меня тошнит. Думаю, это креветки! Я сразу понял, что повар – мошенник!

РОУЗ. Джеймс! Я хотела тебя кое с кем познакомить. Мистер Милз очень рассчитывает на нас. Мы должны помогать искусству.

ТЕЙЛОР. Ну, знаешь! Кредитные билеты не растут на деревьях.

Входит директор театра.

РОУЗ. А вот и мистер Милз!

МИЛЗ. Боже! Как я рад вас видеть, миссис Тейлор! Это такая честь! Такая честь! (Целует ей руку.)

РОУЗ. Прошу познакомиться! Мой муж, мистер Тейлор!

МИЛЗ. Очень, очень тронут! (Берет и долго трясет руку мистера Тейлора.)

ТЕЙЛОР. Не могу сказать того же про себя, мистер Милз!

МИЛЗ. Сейчас трудные времена…

Входит Берни Шон.

БЕРНИ. О! Джентльмены! Мадам! Кажется, я ничего не упустил.

МИЛЗ. Разрешите представить. Мистер Берни Шон. Из «Ист-энд Кроникал». Он будет освещать союз Аполлона и Меркурия.

ТЕЙЛОР. Кого? Чего?

БЕРНИ. Кем! Чем!

МИЗЛ. Искусства и Торговли!

ТЕЙЛОР. Тогда Меркурий думает, что ему уже давно пора в путь! (Хочет уходить.)

РОУЗ. Но дорогой! Ты еще не сказал своего слова!

ТЕЙЛОР. А надо?!

МИЛЗ. Это будет очень тяжелое слово! Надеюсь!

ТЕЙЛОР. Ну, хорошо… Пятьсот фунтов!

РОУЗ. Джеймс!

ТЕЙЛОР. А что?! Хороший вес!

РОУЗ. Ты хотел сказать, пять тысяч фунтов.

ТЕЙЛОР. Да, да. Моя жена лучше знает, что я хотел сказать.

МИЛЗ. Огромное спасибо, мистер Тейлор! Вы нас просто спасли!

БЕРНИ. Миссис Тейлор! Вы не могли бы уделить мне пару минут?

РОУЗ. В чем дело, мистер Шон?

БЕРНИ. Я бы хотел представить вам свое сочинение…

РОУЗ. Сделаем пару шагов в сторону, чтобы мистер Тейлор не смог нас услышать…

Роуз и Берни отходят. Мистер Тейлор ищет выход. Мистер Милз следует за ним.

ТЕЙЛОР. Где здесь выход? Я, кажется, заблудился…

МИЛЗ. Прошу сюда! Мистер Тейлор! Для меня честь принимать вас в нашем скромном…

ТЕЙЛОР. Балагане!

МИЛЗ. Ну почему же? Наш театр имеет свою репутацию.

ТЕЙЛОР. Репутацию ненадежного коммерческого предприятия…

МИЛЗ. Мы служим искусству. В годы войны это дело слишком затратное.

ТЕЙЛОР (наступает на директора, упираясь в него тростью). Сколько банков отказали вам в кредите? В этом месяце? А в прошлом? Говорите начистоту!

МИЛЗ. Вы очень хорошо осведомлены, мистер Тейлор, но позвольте…

ТЕЙЛОР. Не позволю! Я даю вам деньги. Но если премьера не понравится моей жене, я снесу ваш театр к чертовой матери и построю богадельню для вдовушек.

МИЛЗ. Конечно, за вами останется последнее слово.

ТЕЙЛОР. И вы должны еще кое-что мне обещать!

МИЛЗ. Да, сэр!

ТЕЙЛОР. Завезите в буфет пристойный виски!

МИЛЗ. Вы можете на меня положиться, сэр! Я найду лучший виски во всей Шотландии и доставлю его специально для вас!

ТЕЙЛОР (случайно находит забытый веер). А это что за перья? Дохлый страус? Из зоопарка? Его тоже разбомбили немцы?!

МИЛЗ. Нет! Это веер, сэр! Веер мисс Престон! С ним она играла Клеопатру, Елизавету Девственницу и жену одного мавра.

ТЕЙЛОР. Выглядит как чучело! Заведите новый! Из пластика!

МИЛЗ. Вы позволите? Я его уберу. Наверное, Лидия забыла.

Оба уходят вглубь сцены.

Выходят Берни и Роуз. У Роуз в руках рукопись.

БЕРНИ. Мадам! Вы чистый ангел! Вы воскрешаете меня к жизни!

РОУЗ. Вся наша жизнь – обеды и дебаты, дебаты и обеды. Другое дело у вас. Премьеры, цветы, аплодисменты. Признаюсь честно, в молодости я тоже хотела стать актрисой. Но исповедь меня удержала. Родители подыскали мне Джеймса. У него тогда не было ни гроша. Ни одного сахарного заводика. Это секрет! Теперь-то у него на уме только клуб и карты. Я даже боюсь предположить, что он скрывает!

БЕРНИ. Осмелюсь заметить, у вас чудесная шляпка, мадам.

РОУЗ. Теперь вся Англия носит хаки. Это ужасно! В магазинах не осталось приличных вещей.

БЕРНИ. Но, мадам! Военная встряска пошла нам на пользу. В армии миллионы людей стали получать регулярный доход…

Милз и Тейлор возвращаются.

МИЛЗ (Тейлору на ходу). Могу предложить вам тропический ром. У меня кое-что осталось. Из колониальных запасов.

РОУЗ. Дорогой, нам пора ехать! Ты вызвал кэб?

ТЕЙЛОР. Я твержу тебе об этом уже полчаса. Сегодня джентльмены из министерства будут обсуждать военный заказ. Я вернусь только за полночь…

РОУЗ. А я хотела тебе почитать рукопись мистера Шона…

ТЕЙЛОР. Пусть мистер Шон сам тебе почитает! Ха! Ха! Ха! Идем, дорогая!

Мистер и миссис Тейлор уходят. За ними семенит Милз. Входит Клэр. Идет к выходу.

БЕРНИ. Мисс Престон. У меня нет слов, чтобы выразить вам свое восхищение. Ваша игра достойна великой Сары Бернар.

КЛЭР. Не надо комплиментов. Я обычно беру цветами! Попробуйте хоть раз подарить!

БЕРНИ. Вы читали мою статью в «Ист-Энд Кроникал»?

КЛЭР. Это вы пишете под псевдонимом Шекспир?

БЕРНИ. Нет! Моя фамилия Шон. Не Бернард Шоу. А просто Шон. Вот уже пять лет я пишу репортажи и служу в Бюро пропаганды у мистера Чапмэна.

КЛЭР. Слово служба больше подходит для королевского флота. Не находите ли?

БЕРНИ. На войне каждый газетчик ценнее майора.

КЛЭР. А где же вы видели в Лондоне войну?

БЕРНИ (заговорщически). Война у нас за углом! Она всегда рядом. Спит, завернувшись в шинель.

КЛЭР. Тогда я выйду. На улицу!

Уходят.


Сцена шестая. Четверо на мосту

Ночной Лондон. Вдали виднеется мост Ватерлоо и здание парламента. Две пары прогуливаются по набережной Темзы и по Вестминстерскому мосту.

КЛЭР. Где стоит ваш полк?

ГАРОЛЬД. В Бельгии… У них отличное пиво… Смотри, какое серое небо.

КЛЭР… Серые шинели так утомляют. Солдаты в зале не знают куда смотреть. Некоторые даже спят. Им нужны панталоны и скабрезные шутки про кайзера. А я хотела играть Офелию…

ГАРОЛЬД. Отец пишет, что его пивоварня процветает. Все хотят забыть о войне. Кажется, Эдвин и Брилл нас догоняют…

КЛЭР. Правда, что Эдвин сын лорда?

ГАРОЛЬД. Да. У него такой длинный титул, что он и сам его до конца не помнит. Может стать пэром. Скакать во главе кирасирского полка. Но он предпочитает ползать на брюхе от одной мины до другой. На его счету уже 379 мин. В нашем полку его прозвали «Счастливчик Эд». Однажды он принес в блиндаж бочонок немецкого пива. До сих пор никто не знает, где он его взял.

КЛЭР. Его могли убить? Из-за этого бочонка?

ГАРОЛЬД. Да. Он воюет не чтобы убивать. Он воюет, чтобы кого-то спасти.

КЛЭР. Смотри. На мосту уже зажгли фонари…

Клэр и Гарольд проходят дальше. Входят Эд и Брилл.

ЭД. (позирует) Я богат, красив и молод! Что нужно еще человеку, чтобы отдать жизнь за Британию и короля!

БРИЛЛ. Любовь!

ЭД. Любовь? Возможно! А чем вы занимаетесь в Лондоне? Тоже актриса?

БРИЛЛ. Скорее риэлтор.

ЭД. И что же вы продаете?

БРИЛЛ. Не продаю. А сдаю в аренду.

ЭД. Даже так!

БРИЛЛ. Два квадратных метра. На мосту Ватерлоо.

ЭД. А я думал, это собственность Британской короны.

БРИЛЛ. Мы называем его Мост поцелуев.

ЭД. Это прибыльный бизнес?

БРИЛЛ. Да. Но только от заката и до восхода.

ЭД. И что, любой может арендовать?

БРИЛЛ. Если он мне самой нравится! И носит форму. Как вы с Гарольдом! (Смеется.)

ЭД. Вы, наверно, дочь хозяина мясной лавки?..

БРИЛЛ. Почему вы так решили?

ЭД. У вас отличная вырезка, мисс.

БРИЛЛ. Нет. Мой отец часто соблюдал пост. Он был священником. Смотрите! Там мост разводят.

ЭД. Да, вижу.

БРИЛЛ. Вчера одна из наших девочек, кажется, ее звали Эмма, упала с моста…

ЭД. Это был несчастный случай?

БРИЛЛ. Думаю, нет. Она влюбилась в морского офицера.

ЭД. А он?

БРИЛЛ. Может, его вовсе и не было. Девушки любят сочинять о себе разное. Расскажите лучше мне о ваших подвигах. Я страшно люблю слушать о подвигах. Мужчины такие лгуны. Но всё равно очень интересно.

ЭД. Что же вам, мисс, такого рассказать?

БРИЛЛ. Как вы остались живы после обстрела. И про генерала Уизерспуна.

ЭД. Мина не взорвалась, и Гарольд стал капитаном.

БРИЛЛ. А вы?

ЭД. А я!.. А я получил хорошую шишку. Потрогайте, она всё еще на мне?

Брилл трогает шишку на голове.

БРИЛЛ. Еще больно? Она огорчит вашу мать.

ЭД. Моя матушка до сих пор думает, что я учусь в Эдинбурге. На электромеханика.

БРИЛЛ. Вы ничего не сказали родным?!

ЭД. Я отучился два курса. Теперь пересылаю письма через моих тетушек. Из Эдинбурга.

БРИЛЛ. Вы добровольно пошли воевать? Это же глупо!

Подходят Гарольд и Клэр.

ГАРОЛЬД. Эд ходит с нами в разведку. Вообще-то, его дело только очистить проход в минном поле. Но он отсылает саперов в тыл, а сам ползет с нами к немецким окопам.

КЛЭР. Что вы можете сказать о немцах? Они действительно такие противные, как об этом пишет мистер Шон?

ЭД. 1 января 15 года мы устроили перемирие. Вылезли из окопов и угощали немцев сигаретами. У них проблемы с табаком. Хотя турки им иногда присылают.

КЛЭР. И вы говорили с немцами прямо так?

ЭД. Да. Они были от меня не дальше… чем вы.

КЛЭР. Это неправда! Этого не может быть. В газетах об этом ничего не писали. Скажи, Гарольд, что это неправда! (Гарольд молчит.) Почему ты молчишь, Гарольд?

БРИЛЛ. Он хранит военную тайну!

ЭД. У меня есть Кодак. Осталась пара снимков. Как гансы и томми дали друг другу прикурить. А потом сыграли в футбол. Я всегда ношу Кодак с собой.

КЛЭР. Гарольд! Ну скажи, что это неправда!

ЭД. Это правда. Но… страшная тайна. Черчилль может потерять министерский портфель, если пресса поднимет шум.

БРИЛЛ. Я знала одного морского офицера. Он и не такое присочинял… А как глубоко нырял!

КЛЭР. Брилл!

БРИЛЛ. А что?

КЛЭР (Эду). Мы должны ненавидеть немцев и любить русских.

ЭД. О! Мне хочется делать всё наоборот. Из вредности!

КЛЭР. А как же принципы? Наш союзнический долг!

ЭД. Я ни у кого ничего в долг не брал. Мог бы и дальше учиться в Эдинбурге.

КЛЭР. Тогда зачем же вы полезли в окопы? Мобилизацию объявили только в шестнадцатом.

ЭД. Надоело играть на скачках и гулять по ночному Лондону.

БРИЛЛ. (Эду) Ночной Лондон я тебе гарантирую. Хотя бы на неделю.

КЛЭР. Похоже, Эдвин, вы уже пленили сердце моей сестры.

ГАРОЛЬД. Эд!

ЭД. Да, Гарольд! Ты что-то хотел нам сказать?

КЛЭР. Гарольд хотел сказать, что вы и Брилл слишком спешите жить. Это разрушает общественные приличия.

БРИЛЛ. А я не вижу в этом ничего особенного. Вот Гарольд всё время молчит и смотрит только на тебя.

КЛЭР. Это правда, Гарольд?

Гарольд отходит в сторону и закуривает.

КЛЭР. Покажете нам свой фотоаппарат?

БРИЛЛ. Я тоже хочу посмотреть на это чудо.

ЭД. Вот он! (Достает Кодак из подсумка.)

БРИЛЛ. Какой маленький. А вы можете нас сфотографировать?

ЭД. Конечно.

БРИЛЛ. Клэр! Гарольд! Встанем у парапета.

Все встают.

ЭД. Ближе! Теснее! Смотрите в камеру! Готово!

КЛЭР. Когда можно увидеть снимки?

ЭД. Думаю, через пару дней.

БРИЛЛ. Стало холодно. С Темзы дует мокрый ветер. Надеюсь, джентльмены не заставят меня здесь встречать восход? Да, я окончательно замерзла!

КЛЭР. Мы уже уходим, Брилл.

ГАРОЛЬД. Я бы сейчас не отказалась от горячего. Грог, пунш, глинтвейн. Даже чай сойдет.

ЭД. И я не возражаю против того, чтобы мужчины пили, а женщины красили волосы. Это в человеческой натуре. Предлагаю учредить комиссию из джентльменов для организации выпивки.

БРИЛЛ. Если вы дадите мне выпить винишка, то я спою вам застольную немецкую песенку. Идемте скорее в паб.

КЛЭР. Паб – это банально.

БРИЛЛ. Леди, бывает, тоже любят крепкое пиво.

ЭД. Тогда четыре кружки эля. Я угощаю! Надеюсь, дамы не против?

БРИЛЛ. Я с легкостью выпью пинту, мальчики.

КЛЭР. Выпей и за меня.

ЭД (Клэр). Вы не станете с нами пить?

КЛЭР. У меня репетиция слишком рано. И я могу заплатить за себя сама.

БРИЛЛ. Моей нравственной сестре пора на проповедь!

ЭД. А ты, Гарольд? С нами? Сын пивовара покажет класс!

ГАРОЛЬД. Я тоже воздержусь.

БРИЛЛ. Тогда нам с Эдом придется пить за двоих…

ЭД. Я знаю отличный паб в Сохо недалеко от Ковент-Гарден.

ГАРОЛЬД. «Lamb & Flag»?

ЭД. Да. Там подают грог с сырой говядиной! Туда захаживал Диккенс.

ГАРОЛЬД. Знаю. Раньше он назывался «Ведерко с кровью».

КЛЭР. Странное название.

ЭД. Посетители любили подраться, а Диккенс писал свои нудные книги.

КЛЭР. А теперь? Это безопасное место?

ГАРОЛЬД. Теперь да. Всех драчунов уже мобилизовали. Идемте скорей. А то может начаться дождь.

Гарольд подставляет Клэр руку. Клэр и Гарольд уходят вперед.

БРИЛЛ (по секрету). У меня есть комната. На Кинг-стрит. Подруга работает ночью. Она свободна.

ЭД. Отличное предложение. Но я уже поселился в гостинице.

БРИЛЛ. Как это понимать?

ЭД. В гостиничном номере есть большая кровать.

БРИЛЛ. Я честная девушка!

ЭД. Значит, не станем разжигать камин.

Брилл смеется. Эд берет ее за руку, и они уходят.

Сцена седьмая. Гостиница

Комната в гостинице. Неподалеку от большой кровати стоит столик, на котором красуется бутылка виски и пара стаканов. Большое окно заклеено белыми лентами крест-накрест. В постели под одеялом лежат Эд и Брилл. На них надета одна пижама на двоих: на Брилл – верх, у Эда – штаны.

БРИЛЛ. Какая чудесная ночь. Как будто специально для нас! Молчишь? Ты снова заснул? (Толкает в бок.)

ЭД. Нет.

БРИЛЛ. Хочешь перекусить?

ЭД. Что у тебя есть?

БРИЛЛ. Немного «военного хлеба». Чай, сахар, масло. Всё, что дают по карточкам.

ЭД. Я не имею права объедать тебя.

БРИЛЛ. А на что ты имеешь право?

ЭД. Обнимать. Вот так. (Прижимает к себе.)

БРИЛЛ. А если тебе на фронте оторвет правую руку?

ЭД. Тогда я обниму тебя левой рукой.

БРИЛЛ. А если оторвет и левую руку?

ЭД. Тогда я ухвачу тебя ногами.

БРИЛЛ. А если ты потеряешь обе ноги?

ЭД. Тогда я буду рыть носом, пока тебя всю не взорвет изнутри.

Брилл смеется.

БРИЛЛ. Гарольд сказал, что у тебя есть свое поместье?

ЭД. Да. Ступеньки очень белые, кирпичи очень красные, и дом очень старый. Всё это очень скучно!

БРИЛЛ. Но не со мной! Вы меня поцелуете, лейтенант?

ЭД. Это приказ?

БРИЛЛ. О, да!

ЭД. Я не люблю приказы!

БРИЛЛ. Но я вижу, как тебе этого хочется. Ты противишься своим чувствам?

ЭД. Я?!


БРИЛЛ. Тогда я сама тебя поцелую. (Целует Эда.) Тебе понравилась моя сестра?

ЭД. Надо признать, она редкая красавица.

БРИЛЛ. Хуже и быть не может. Она никого не любит. Год назад в нее был влюблен один офицер. Я читала в газете. Кажется, полковник из ВВС. Он написал ей трогательное письмо и застрелился.

ЭД. Мог хотя бы спикировать на немецкий крейсер.

БРИЛЛ. У меня тоже есть достоинства. Смотри сюда. Лучшие холмы Британии. Здесь можно захоронить какого-нибудь майора.

ЭД. Лучше налей мне выпить…

Брилл встает из постели, подходит к столику и наливает виски.

БРИЛЛ. Военные как дети. Они часто плачут, как им плохо сидеть в окопах. А один обещал свозить меня в Париж. Хотя попадаются и садисты, которым нравится убивать немцев и бить женщин. (Приносит и подает стакан.) Девочки на мосту Ватерлоо и не такое расскажут.

ЭД. Спасибо!

БРИЛЛ (садится на постель). В прошлом месяце мне повезло. Я подцепила хромую утку. Судя по костюму, очень жирную. Он так переваливается, опираясь на дорогую трость. Правда, он него пахло сахаром и тиной, но это издержки нашей профессии.

ЭД. Значит, прощай, майоры!

БРИЛЛ. Нет! Он слишком стар для меня. И чего-то боится. Наверно, жены. Возит меня в отель «Империал». Было уже четыре свидания… (Забирается в постель.) Но сегодня я чувствую себя женщиной французского лейтенанта. Какого-нибудь Пьера или Антуана. Всегда хотела попробовать француза. Зачем же они едят лягушек? Наверно, это гадость!

ЭД. Вернусь во Францию, обязательно пришлю тебе парочку. За два поцелуя.

Брилл целует Эда.

ЭД. Парижанки заразили половину нашей дивизии патриотизмом.

БРИЛЛ. Ваши бравые вояки теперь требуют от наших девушек всяких штучек. Просто полежать им теперь мало. А ты целуешься, как кавалерист. Я могу отличить любой род войск.

ЭД. Как ты это делаешь?

БРИЛЛ. У артиллеристов всегда большой ствол! (Смеется.)

ЭД. А тебе приходилось иметь дело с саперами?

БРИЛЛ. Саперами у нас занимаются девочки, которые берут на фунт меньше.

ЭД. Значит, мне повезло.

БРИЛЛ. Но если сапер платит как кавалерист, я не против! Я тоже разбираюсь во взрывчатых материалах. Два месяца работала на пороховом заводе. У нас это называется «на время войны».

ЭД. Почему ушла?

БРИЛЛ. Не женское это дело.

ЭД. А какое женское? Стоять на мосту Ватерлоо?

БРИЛЛ. Ты говоришь, как моя сестра Клэр! Я честная девушка!

ЭД. В этом мире честной осталась одна смерть. Она не берет взяток и оказывает свои услуги совершенно бесплатно… Когда нас с Гарольдом убьют на фронте, ты будешь носить черное?

Б
.


РИЛЛ. Я не люблю носить черное. Это для Клэр. Роль чертовой блондинки.

ЭД. Откуда у вас светлые волосы?

БРИЛЛ. Наша бабка была полька. Она бежала в Англию в 61 году, когда русские зашли в их деревню.

ЭД. Тебе бы это тоже пошло.

БРИЛЛ. Блондинкой? Тебя нравятся блондинки? Тебе нравится Клэр? Я тебя сейчас убью. Вот этой подушкой. Еще раз скажешь!

ЭД. Ты ревнуешь?

БРИЛЛ. Я?! Ненавижу! Ненавижу ее! Ей досталось всё. И папина любовь, и успех. А я как деревенская дурочка… Ну кому я нужна?.. Набережной? (Плачет.)

ЭД. Что ты разревелась? Иди ко мне, пока мои ноги и руки на месте. (Обнимает Брилл.) Так хорошо?!

БРИЛЛ. Хорошо!

Возятся в постели.

ЭД. Устроим перекур.

Эд встает. Закуривает. Идет к окну.

ЭД. Как тебе этот номер?

БРИЛЛ. Всегда мечтала проснуться в дорогой гостинице. Здесь дают несколько полотенец. Даже тапочки!

ЭД. Все-таки Уайтчепел!

Брилл встает и подходит к окну. Две фигуры стоят по сторонам огромного окна и смотрят на улицу.

ЭД. Тебе нравится ночной Лондон?

БРИЛЛ. Да. (Чихает.) Сюда нельзя приезжать без дюжины носовых платков. Простыни бывают совершенно сырые.

ЭД. Но гулять-то можно.

БРИЛЛ. Только не ходи на Гай-Маркет.

ЭД. Почему?

БРИЛЛ. Можно оказаться на соломенном матрасе. Там часто бывал один русский. По фамилии Достоевский. Кое-кто из старух его еще помнит.

ЭД. Я больше люблю читать Байрона.

БРИЛЛ. К отъезду я подарю тебе Байрона и… пижаму. Из гостиницы.

ЭД. В окопах пижаму не носят… (Курит.)

БРИЛЛ. Мне холодно. Согрей меня.

Эд обнимает ее.

ЭД. Я привезу тебе грелку. Из Франции.

БРИЛЛ. Надеюсь, она не будет говорить по-французски?

ЭД. Она будет резиновая.

БРИЛЛ. Если бы я была офицером, то скомандовала: «Марш в укрытие!»




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет