Тема 11. Принципат октавиана августа: сущность и правовые формы



жүктеу 425.23 Kb.
бет1/3
Дата10.05.2019
өлшемі425.23 Kb.
  1   2   3

Тема 11. ПРИНЦИПАТ ОКТАВИАНА АВГУСТА:

СУЩНОСТЬ И ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ
ПРИМЕРНЫЙ ПЛАН
1. Установление принципата Августа.

2. Правовые формы принципата Августа.

3. Внешняя политика Августа.

4. Политическое завещание архитектора принципата: итоги деятельности Августа.


ИСТОЧНИКИ
1. Веллей Патеркул. Римская история // Малые римские историки: Веллей Патеркул, Луций Аней Флор, Луций Ампелий / Изд. подг. А.И. Немировским. М., 1996.

2. Светоний Транквилл, Гай. Жизнь двенадцати Цезарей / Изд. подг. М.Л. Гаспаровым, Е.М. Штаерман. М., 1964. Божественный Август.

3. Тацит, Корнелий. Анналы // Тацит, Корнелий. Сочинения в двух томах / Изд. подг. А.С. Бобович, Г.С. Кнабе, И.М. Тронский и др. Т. I. Изд. 2-е. М., 1993.

4. Хрестоматия по истории древнего Рима / Под ред. С.Л. Утченко. М., 1962.

5. Хрестоматия по истории Древнего Рима / Под ред. В.И. Кузищина. М., 1987.
ОСНОВНАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. История древнего Рима / Под ред. В.И. Кузищина. Изд. 3-е. М., 1994. Гл. 16.

2. Ковалев С.И. История Рима / Под ред. Э.Д. Фролова. Изд. 2-е. Л., 1986. Ч. II, Гл. 2.

3. Машкин Н.А. История древнего Рима. Изд. 3-е. М., 1969. Гл. 25.
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
4. Грант М. Двенадцать Цезарей / Пер. с англ. М., 1998.

5. Гримм. Э.Д. Исследования по истории развития римской императорской власти. Т. I. СПб., 1900.

6. Егоров А.Б. Рим на грани эпох. Л., 1985.

7. Крист К. История времен римских императоров / Пер. с нем. Т. I. Ростов-на-Дону, 1997.

8. Машкин Н.А. Принципат Августа. Происхождение и социальная сущность. М.-Л., 1949.

9. Межерицкий Я.Ю. Республиканская монархия: метаморфозы идеологии и политики принципата Августа. Калуга, 1994.

10. Ростовцев М.И. Рождение римской империи. Пг., 1918.

11. Утченко С.Л. Кризис и падение Римской республики. М., 1965.

12. Ферреро Г. Величие и падение Рима / Пер. с итал. Изд. 2-е. Т. III–V. СПб., 1998.

13. Шифман И.Ш. Цезарь Август. Л., 1990.


ЛЕММА
2 сентября 31 г. до н. э. у западного побережья Греции в морской битве сошлись два флота: эскадры Октавиана, внучатого племянника диктатора Юлия Цезаря, усыновленного им по завещанию, встретились в бою с кораблями Марка Антония и египетской царицы Клеопатры. Сражению при Акциуме, успех в котором сопутствовал Октавиану и его флотоводцу Агриппе, было суждено стать поворотным пунктом римской истории, знаменующим конец одной эпохи и начало другой. В процессе оформления власти Октавиана, вышедшего победителем из гражданской войны 44–30 гг. до н.э., сложилась новая политическая система — принципат, представлявшая собой сложное сочетание разнородных, полисно-республиканских и имперско-монархических, элементов. Традиционные для Рима политические институты — сенат, комиции, система магистратур — были дополнены фигурой первого гражданина (princeps civitates), очень быстро превратившегося во всемогущего императора, наделенного практически безграничной властью. Важнейшей опорой этой новой власти, как бы надстроившей собой республиканскую конституцию, становятся армия и формирующийся бюрократический аппарат, представленный императорскими чиновниками разных уровней. Так, камень за камнем, возводилось здание Римской империи, но строилось оно из руин старого порядка.
ТЕКСТЫ ИСТОЧНИКОВ
Установление принципата Августа
Корнелий Тацит «Анналы»

(I, 1–4)
«Анналы», состоявшие из 18 книг, представляли собой первую (по хронологии описываемых событий) часть задуманного их автором исторического повествования о временах правления императоров двух первых династий — Юлиев-Клавдиев (14–68 гг.) и Флавиев (69–96 гг.). Название данного произведения указывает нам на летописный принцип изложения событий по годам (annales от annus — «год»), положенный в основу его композиции и являвшийся традиционным для римской историографии. Автор «Анналов» Корнелий Тацит (ок. 55–120 гг.), выходец из всаднического сословия, окончил свои дни сенатором и консуляром, а на литературном поприще прославился сначала как оратор, а затем и как историк. Тацит понимал, что установление монархии в Риме было не только исторически неизбежно, но и необходимо, и тем не менее та деспотическая форма, в которой она выступила при преемниках Августа, была ему ненавистна. Отсюда и происходит тот резко негативный тон, в котором Тацит изображает императоров двух первых династий. Произвол и кровавые насилия Цезарей и их приближенных невольно выдвигаются у него на первый план. К тому же внимание Тацита почти целиком сконцентрировано на столице, высшем обществе и придворных кругах; событиям в провинциях он уделяет гораздо меньше внимания.


(1) Городом Римом от его начала правили цари: народовластие и консулат установил Луций Брут. Лишь на короткое время вводилась единоличная диктатура1; власть децемвиров длилась не дольше двух лет, недолго существовали и консульские полномочия военных трибунов2. Ни владычество Цинны, ни владычество Суллы не было продолжительным, и могущество Помпея и Красса вскоре перешло к Цезарю, а оружие Лепида и Антония — к Августу, который под именем принцепса3 принял под свою руку истомленное гражданскими раздорами государство. Но о древних делах народа римского, счастливых и несчастливых, писали прославленные историки; не было недостатка в блестящих дарованиях и для повествования о времени Августа, пока их не отвратило от этого все возраставшее пресмыкательство пред ним. Деяния Тиберия и Гая, а также Клавдия и Нерона, покуда они были всесильны, из страха пред ними были излагаемы лживо, а когда их не стало — под воздействием оставленной ими по себе еще свежей ненависти. Вот почему я намерен, в немногих словах рассказав о событиях под конец жизни Августа, повести в дальнейшем рассказ о принципате Тиберия и его преемников, без гнева и пристрастия, причины которых от меня далеки.

(2) Когда после гибели Брута и Кассия4 республиканское войско перестало существовать и когда Помпей был разбит у Сицилии5, отстранен от дел Лепид6, умер Антоний7, не осталось и у юлианской партии8 другого вождя, кроме Цезаря9, который, отказавшись от звания триумвира, именуя себя консулом и якобы довольствуясь трибунскою властью для защиты прав простого народа10, сначала покорил своими щедротами воинов, раздачами хлеба — толпу и всех вместе — сладостными благами мира, а затем, набираясь мало-помалу силы, начал подменять собою сенат, магистратов и законы, не встречая в этом противодействия, так как наиболее непримиримые пали в сражениях и от проскрипций11, а остальные из знати, осыпанные им в меру их готовности к раболепию богатством и почестями и возвысившиеся благодаря новым порядкам, предпочитали безопасное настоящее исполненному опасностей прошлому. Не тяготились новым положением дел и провинции: ведь по причине соперничества знати и алчности магистратов доверие к власти, которой располагали сенат и народ, было подорвано, и законы, нарушаемые насилием, происками, наконец подкупом, ни для кого не были надежною защитой.

(3) И вот Август, стремясь упрочить свое господство, возвеличил Клавдия Марцелла, еще совсем юного сына своей сестры, сделав его верховным жрецом12, а также курульным эдилом13, и Марка Агриппу, родом незнатного, но хорошего полководца, разделявшего с ним славу победы, — предоставляя ему консульство два года сряду14 и позднее, после кончины Марцелла, взяв его в зятья. Своих пасынков Тиберия Нерона и Клавдия Друза15 он наделил императорским титулом, хотя все его дети были тогда еще живы. Ведь он принял в род Цезарей сыновей Агриппы, Гая и Луция, и страстно желал, чтобы они, еще не снявшие отроческую претексту16, были провозглашены главами молодежи17 и наперед избраны консулами18, хотя по видимости и противился этому. После того как Агриппы не стало, Луция Цезаря, направлявшегося к испанским войскам, и Гая, возвращавшегося из Армении с изнурительной раною, унесла смерть, ускоренная судьбой или кознями мачехи Ливии, а Друз умер еще ранее, Нерон остался единственным пасынком принцепса. Все внимание теперь устремляется на него одного. Август усыновляет его, берет себе в соправители, делит с ним трибунскую власть; и уже не в силу темных происков Ливии, как прежде, — теперь его открыто почитают и превозносят во всех войсках. Более того, Ливия так подчинила себе престарелого Августа, что тот выслал на остров Планазию единственного своего внука Агриппу Постума, молодого человека с большой телесной силой, буйного и неотесанного, однако не уличенного ни в каком преступлении. Правда, во главе восьми легионов на Рейне Август все же поставил сына Друза — Германика и приказал Тиберию усыновить его: хотя у Тиберия был родной сын юношеского возраста19 представлялось желательным укрепить семью дополнительною опорой. Войны в эти годы не было, за исключением войны против германцев, продолжавшейся скорее для того, чтобы смыть позор поражения и гибели целого войска вместе с Квинтилием Варом, чем из стремления распространить римскую власть или ради захвата богатой добычи. Внутри страны все было спокойно, те же неизменные наименования должностных лиц; кто был помоложе, родился после битвы при Акции, даже старики, и те большей частью — во время гражданских войн20. Много ли еще оставалось тех, кто своими глазами видел республику?

(4) Итак, основы государственного порядка претерпели глубокое изменение, и от общественных установлений старого времени нигде ничего не осталось. Забыв о еще недавнем всеобщем равенстве, все наперебой ловили приказания принцепса; настоящее не порождало опасений, покуда Август, во цвете лет, деятельно заботился о поддержании своей власти, целостности своей семьи и гражданского мира.


Перевод А.С. Бобовича.

Тацит, Корнелий. Сочинения в двух томах / Изд. подг. А.С. Бобович, Г.С. Кнабе, И.М. Тронский и др. Т. I. Изд. 2-е. М., 1993. С. 7–9.
Правовые формы принципата Августа и организация управления Империей
Дион Кассий «Римская история»

(LIII, 12–18)


Дион Кассий Кокцеян (ок. 160–235 гг.) принадлежал к числу тех предприимчивых уроженцев восточных провинций Римской империи, которым удалось сделать блестящую карьеру при Антонинах, когда знать эллинистического Востока стали активно привлекать к управлению государством. Он был сенатором, дважды консулом и не раз занимал важные посты в провинциях. Над своей «Римской историей» он трудился более 20 лет. Она начиналась от Энея и была доведена до времени жизни автора. К сожалению, «Римская история» Диона Кассия, как и многие другие памятники античной письменности, дошла до нашего времени далеко не в полном виде: из 80 книг полностью сохранились лишь книги с XXXVI по LX, в которых излагаются события конца Республики и начала Империи. Кроме того, византийскими монахами Ксифилином и Зонарой (XI–XII вв.) были составлены сокращенные переложения книг LXI–LXXX.
Свою единоличную власть Август следующим образом укрепил за счет власти сената и народа, желая при этом казаться демократическим деятелем, именно: он взял на себя заботу и управление всеми общественными делами, требующими особого попечения. Он сказал, что не будет управлять всеми провинциями и даже в тех, которыми будет управлять сам, не будет разрешать полностью всех вопросов управления, но более простые дела, относящиеся к мирному времени и не связанные с военным делом, он передал сенату; более же сложные дела, обманчивые и опасные, вызывающие враждебное отношение у некоторых соседей или сами по себе могущие привести к каким-нибудь серьезным потрясениям в государстве, он взял на себя. На словах он сделал это для того, чтобы сенат в безопасности пожинал наилучшие плоды управления, а на его долю пришлись бы все трудности и опасности; на самом же деле — чтобы сенаторы под этим предлогом оказались безоружными и неспособными воевать и чтобы только он один обладал оружием и мог содержать военные силы21. Поэтому он решил передать в ведение народа и сената Африку, Нумидию, Малую Азию, Элладу с Эпиром, Далматику и Македонию, а также Сицилию, Крит вместе с Ливией, что за Киреной, и Вифинию с прилегающим к ней Понтом, Сардинию и Бетику; в ведении же Цезаря остались остальная Иберия за Тарраконой, Лузитания и все Галлии: Нарбонская, Лугдунская, Аквитанская и Кельтская, как они сами, так и все земли занятые их выселенцами. Ведь некоторые кельты, которых мы называем германцами, захватившие всю Кельтику вдоль реки Рейна, передали ей название Германии как вверх по реке до ее истоков, так и вниз до Британского океана. Точно так же в доле Цезаря оказались Сирия, называемая Келе-Сирией, Финикия, Киликия, Кипр и Египет. Позже он передал в управление народа Кипр и Нарбонсую Галлию, себе же взял вместо этого Далмацию. Такое же мероприятие было потом проведено и в отношении других провинций, как это показывает дальнейшее повествование; тут же я перечислил все провинции, потому что с этого времени он стал управлять каждой провинцией отдельно, в то время как раньше и в течение долгого времени они управлялись по две и по три вместе. Об остальных я не упомянул, потому что одни из них были присоединены позже, а другие если и были уже тогда в составе Римского государства, то управлялись не римлянами, а либо им была предоставлена автономия, либо они управлялись какой-либо [местной] царской властью; все же провинции, которые попадали под власть Рима после этого, оказывались в управлении обладателя высшей власти.

Так было распределено управление всеми провинциями.

Желая, как и Цезарь, дальше отвести от всех подозрения, что он хоть сколько-нибудь помышляет о монархической власти для себя, [Август] утвердил власть над предоставленными провинциями на десять лет22 и обещал, что за это время он установит в провинциях прочный порядок; при этом он прихвастнул, что если они усмиряться раньше, то и он раньше передаст управление ими народу. После этого прежде всего он предписал, чтобы всеми провинциями и той и другой группы, кроме Египта, управляли члены сената (булевты), и только к одним египтянам по указанной мною выше причине он стал назначать так называемого всадника23; затем, чтобы эти булевты24 получали полномочия на один год и избирались по жребию, за исключением тех случаев, когда у кандидата имеются налицо преимущества многодетности или брака25; далее, чтобы от общего собрания сената посылались люди, не облеченные военной властью, и чтобы их называли проконсулами, но не непременно из тех двух, которые только что отбыли консульство, но и из остальных, отбывших преторство или только считающимися отбывшими [эту должность]; и чтобы правители той и другой группы народов26 имели при себе столько же ликторов, сколько их полагается иметь в черте Города, а при выезде из Города сейчас же принимали знаки своей власти и сохраняли их при себе в течение всего времени, пока не вернуться [в Рим]. Он установил также, что все другие будут избираться им самим и посланцы его должны называться пропреторами, даже если бы они были из числа консуляров27. Так как оба эти названия особенно часто встречались при демократическом управлении, то и он давал звания преторов лицам, как это повелось с самых древних времен, избранным для командования на войне, называя их пропреторами; звание же консулов он давал другим, избираемым для более мирной деятельности, и называл их проконсулами. При этом называться преторами и консулами он разрешал только в пределах Италии, всех же, правящих вне Италии, он называл как бы правящими вместо них (пропреторами и проконсулами)28. Он разрешил избранным носить титул пропретора и управлять провинцией не более как в течение одного года, как он сам определит; при этом разрешил носить военное снаряжение и меч тем, кто имел право казнить солдат. Носить меч не разрешалось не только сенаторам, но даже и всадникам, которым это полагалось. Так это было им установлено. Ликторов же у всех пропреторов одинаково бывает по шести; даже если они и не из числа консуляров, они носят это звание исходя из такого числа ликторов. Внешние знаки своей власти они получают, как только въедут в предназначенную для них область в той или другой группе провинций, и сейчас же слагают их, как только окончиться срок их полномочий.

Так, в соответствии с этими распоряжениями и установился порядок посылать в провинции той и другой группы для управления ими как бывших консулов, так и бывших преторов. Из них сам император посылал сам куда, кого и когда хотел, так что управление провинциями получали многие исполнявшие обязанности консулов и преторов, что и бывает, если придется. Собственному управлению сената и консуляров он предоставил Африку и [Малую] Азию, а все остальные провинции — управлению преториев (то есть бывших преторов); в качестве же общего распоряжения он установил, чтобы никто не участвовал в выборах по жребию раньше пяти лет после исполнения правительственной должности в самом Риме. Итак, в течении некоторого времени все люди такого положения распределяли между собой по жребию эти должности, если даже людей было больше, чем должностей. Впоследствии, в связи с тем что некоторые из них плохо управляли провинциями, и эти лица стали представляться на утверждение императора, и таким образом он в некотором роде сам стал распределять также и должности по управлению провинциями. Тогда он приказывает, чтобы жребий тянули лица, каких он сам пожелает, и в числе, равном количеству провинций. Ведь иногда [сенаторы] посылали туда желательных для себя лиц, и бывали случаи, что на срок более одного года, иногда же поручали управление некоторых провинций всадникам вместо сенаторов.

Такое было принято тогда установление в отношение сенаторов, имеющих также полномочия присуждать управляемых ими людей к смерти. Направляются ведь в провинции так называемые народные, или сенатские, люди и не имеющие таких полномочий, также и квесторы29, на которых укажет жребий, и лица, сопровождающие других, обладающих полномочиями управления. Итак, я правильно мог бы назвать их, как я уже сказал, не по их званию, а по их деятельности, поскольку другие, подражая грекам, и таких людей называют римскими легатами. Но выше уже достаточно много сказано об этих титулах. Помощников себе каждый выбирает сам: пропреторы — по одному из людей равных себе по положению или из ниже стоящих, проконсулы — тоже из лиц равного себе положения , кого утвердит император. Были введены кое-какие новшества и в это положение, но, так как оно скоро прекратилось, то достаточно и того, что уже сказано.

Так управлялись провинции, принадлежавшие народу; в другие же провинции, так называемые императорские, имеющие в своих пределах более одного гарнизона государственных войск из римских граждан30, правители их посылались самим [императором], выбираемые преимущественно из числа преториев или даже квесторов или исполнявших перед этим какую-нибудь другую правительственную должность.

Это касается членов сената, из числа же всадников сам император посылает военных трибунов, кандидатов в сенаторы и других, о различных степенях которых мною сказано выше, причем одних — только в государственные крепостные гарнизоны, других — также в части иноземных войск31, как это было установлено еще первым Цезарем [диктатором]. Также и на должность прокураторов — так называем мы лиц, собирающих государственные доходы и производящих порученные им издержки, – одинаково во все провинции, как его собственные, так и управляемые народом, он стал посылать из числа всадников и вольноотпущенников, за исключением тех провинций, где эти сборы производят со своих подчиненных сами проконсулы. Он давал также некоторые указания как прокураторам, так проконсулам и пропреторам, чтобы они действовали согласно сказанному выше. Тогда же наряду с этим было установлено также и то, чтобы им и всем остальным выдавалось жалование. В прежние времена все необходимые для управления средства давали им из общественных средств откупщики. Но при Цезаре они сами впервые начали собирать установленные доходы, однако они не были определены для всех в одинаковом размере, но соответственно тому, сколько требовалось денег, да и само достояние прокураторов определялось количеством выплачиваемых им денег. Общими же, для всех одинаково установленными законами было то, что они не производили набора солдат и не взыскивали денег сверх установленного, кроме тех случаев, когда это постановлял сенат или приказывал император. Но, как только прибывал преемник прежнего правителя, то сейчас же уезжал из своей провинции и не задерживался со своим отъездом, но не позже чем через три месяца возвращался в [Рим].

Вот как это было тогда, так сказать, устроено. На самом же деле всем и постоянно распоряжался сам Цезарь как [главный] распорядитель денежных средств; на словах его личные средства были отделены от общественных, на деле же и те [и другие] расходовались по его указанию32, а, имея власть над солдатами он подготовлял для себя монархию. По прошествии первого десятилетия [новым] постановлением сената его полномочия были продлены на пять лет, потом еще раз на пять лет, после чего они были продлены ему на десять лет и снова на другие десять лет — всего пять раз33, так что последовательность этих десятилетий обеспечила ему монархическую власть на всю жизнь. Поэтому и последующие императоры, хотя и получали полномочия не на определенный срок, а один раз на всю жизнь, через каждые десять лет устраивали празднества как бы по поводу обновления своей власти, что происходит даже и теперь34. Что касается Цезаря, то он принял свою власть намного раньше, когда произнес свою речь об отречении от монархии и о разделении провинций35. Тогда же сенат постановил за постоянные его победы над врагами и за спасение граждан посадить перед его дворцом лавровые деревья и украсить [дворец] дубовым венком. Называется его дворец палацием не потому, что было решено его так называть, а потому, что на Палатинском холме жил Цезарь и держал там свою гвардию, и его жилище переняло название всего холма также в связи с преданием о первоначальном местожительстве Ромула. Поэтому, если император поселится даже в каком-нибудь другом месте, его жилище получает название палация. Итак, когда он провел все это в жизнь, ему сенат и народ дали имя Августа36. Так как все хотели дать ему какое-нибудь особенное прозвище; одни предлагали одно, другие — другое; сам Цезарь очень желал получить имя Ромула; но, заметив, что его на этом основании стали подозревать в стремлении к царской власти, он не стал на этом настаивать и принял имя Августа, согласно желанию большинства и следуя мнению людей. Ведь словом «augustus» обозначается все самое высокочтимое и священное. На этом основании, руководясь греческим значением этого слова, его стали называть севастом, как бы святым, от глагола σεβάζεσται — «освящать».



Таким образом, вся власть народа и сената перешла к Августу, а потому образовалось в полном смысле единовластие, при котором одновременно высшую власть имеют не более как двое или трое. Но само название монарха настолько стало ненавистно римлянам, что они своих единоличных правителей (автократоров) не называют ни диктаторами, ни цензорами и не обозначают никаким другим подобным титулом, ведь если на них возложена вся полнота политического управления, то не может быть так, чтобы они не пользовались ее по-царски. Ведь вообще еще и теперь37 продолжают существовать все власти, образовавшиеся на основе старинных обычаев, кроме власти цензоров38, однако все делается и все управление осуществляется так, как этого хочет бессменный правитель. Но, чтобы не казалось, что они обладают такой полнотой власти по династическим традициям, а не на основании законов, им продолжают предоставляться, но только номинально, все должности, которые приобрели большое значение при демократии39 по доброй воле граждан, кроме власти диктатора. Они очень часто бывают консулами; проконсулами они называются всякий раз, как окажутся за чертой Города; титул императора из них получают не только те, кто победил каких-нибудь врагов, но постоянно и все другие для того, чтобы отметить их неограниченные полномочия и при этом не назвать их ни царями, ни диктаторами. Эти последние титулы никому больше не даются после того, как они раз вышли из употребления при новом строе, но функции их закрепляются за лицами, получившими титул императора. На основании этого титула они получают власть набирать войско, взимать деньги, начинать войны, заключать мир, повсюду и во всем одинаково командовать как государственными регулярными, так и союзными (чужестранными) военными силами; кроме того, они получают власть присуждать к казни внутри городских стен как всадников, так и сенаторов и вообще полностью осуществляет власть, которую имели раньше консулы и другие носители военной власти. На основании цензорских полномочий они проверяют нашу жизнь и наши нравы, составляют списки граждан и по своему усмотрению одних приписывают к сословию всадников или сенаторов, других вычеркивают. На основании того, что они участвуют во всех священнодействиях, мало того, сами раздают другим много жреческих должностей и, если управляют совместно двое или трое, кто-нибудь из них является и верховным жрецом; они распоряжаются всеми как светскими, так и духовными делами. Должность народного трибуна, которую народ приобрел, когда был в расцвете своих сил, дает им право приостанавливать действие всякого другого [должностного лица], чью деятельность они не одобряют, и не допускать никакого к себе пренебрежения; если же им покажется, что кто-нибудь оскорбил их хотя бы в самой незначительной степени, и не делом, а только словом, уничтожить такого человека, как совершившего кровавое преступление40. Формально исполнять обязанности народных трибунов лицам, по всем признакам принадлежащем к патрициям, они считают не удобным41, но отмечают обладание полной властью трибунов каждый раз, как она им предоставляется, и по этому признаку исчисляются годы их правления, потому что они обновляют ее ежегодно вместе с другими лицами, постоянно избираемыми на эту должность. Все названия этих должностей, каждая из которых была установлена при демократическом управлении, они сохранили, чтобы не казалось, что они обладают чем-либо, не опирающимся на традицию.

Они обладают еще и таким преимуществом, какое никогда не предоставлялось никому из римлян в прежнее время; на основании только его одного они и получили возможность делать все указанное выше и другое. Именно, они не связаны никакими традициями — как он, [то есть Август], называл латинские обычаи, — то есть они свободны от всяких принудительных общих представлений и не стеснены никакими писаными узаконениями. Таким образом, под прикрытием этих демократических названий они приобрели всю полноту политической власти, включая и царскую, и обладают ее без тягостного для всех названия. Титулы же Цезаря и Августа не предоставляют им никакой особенной власти: один из них указывает на преемственность по происхождению, другой — на блестящее достоинство. Но имя отца [отечества] дало им вскоре над всеми такую власть, какую обычно отцы имеют над своими детьми, хотя первоначально это название было им дано не для власти, а в качестве почета и наставления, чтобы они любили всех, управляемых ими, как своих детей, и чтобы те почитали их как отцов.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет