Толерантность как категория политической теории



жүктеу 440.05 Kb.
бет1/3
Дата28.04.2019
өлшемі440.05 Kb.
түріАвтореферат
  1   2   3

На правах рукописи

Ильинская Светлана Геннадьевна

ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК КАТЕГОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

Специальность 23.00.02 – "Политические институты и процессы, политическая конфликтология, политические технологии"



А В Т О Р Е Ф Е Р А Т
диссертации на соискание ученой степени

кандидата политических наук

Москва – 2006
Работа выполнена в секторе истории политической философии

Института философии РАН.


Научный руководитель:

доктор философских наук, профессор Капустин Б.Г.


Официальные оппоненты:

доктор философских наук, доцент Малинова О.Ю.

кандидат политических наук Судаков С.С.
Ведущая организация:

Российский университет дружбы народов, кафедра сравнительной политологии факультета гуманитарных и социальных наук.


Защита состоится в 16-00 часов "16" мая 2006г. на заседании диссертационного совета Д.002.015.05 в Институте философии РАН по адресу: 119842, Москва, ул. Волхонка, д.14.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института философии РАН.
Автореферат разослан "14" апреля 2006 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор политических наук Самарская Е. А.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования

Политико-философская категория «толерантность» становится всё более востребованной во всех сферах общественно-политической жизни. Мотив и термин терпимости организуют вокруг себя дискуссии в средствах массовой информации, высказывания правозащитников, размышления педагогов, выкладки социальных работников. Но знание о том, что «нужно быть терпимыми», не мешает росту экстремизма, как в российском обществе, так и во всём мире. На фоне увеличения культурно-просветительских программ по «внедрению установок толерантного сознания» активизируется деятельность террористических и ультраправых организаций.

Многих политиков и политологов сегодня все больше тревожит проблема всплеска русского фашизма. И решающую роль в этом процессе, с точки зрения автора, сыграли не только системные кризисы, характерные для общества, пережившего «травматическую» трансформацию, общее падение культурного и образовательного уровня, но и обильная символическая презентация меньшинств, дополненная в некоторых случаях маркерами социального благополучия представленных. Пытаясь бороться с ксенофобией с помощью нетерпимости же (неугодные точки зрения вычищаются из политических дискуссий как «разжигающие межнациональную рознь»), руководство страны игнорирует позицию статистически значимых сегментов населения, чем провоцирует латентный (а иногда и стихийный) фашизм. Такими запретами или призывами к толерантности нельзя подменить фактическое решение социально-политических проблем, ведь экстремизм, как правило, присущ именно тем слоям общества, которые не видят для себя перспектив и потому начинают поиск виновных.

Указанные проблемы тем серьезнее, что осмысливать и решать их приходится в контексте двуединого процесса глобализации и регионализации, преобразования всего мирового порядка.

Диффузные процессы трудовой миграции изменили привычный мир, взорвали устоявшиеся в сознании представления об облике национального государства. Сегодня даже классические национальные государства (Франция, Германия и др.) всё более напоминают иммигрантские сообщества. Приезжающие гонимы, в основном, не политическими факторами, а экономической нуждой. Просто в глобальном мире человек живёт там, где находит работу. За внешне и культурно отличительными мигрантами принимающие сообщества признали право на отличие, но это право незаметно стало выполнять роль объяснительной модели при истолковании причин сегрегации или конфликтов между вновь прибывшими и автохтонным населением, социальные конфликты стали интерпретироваться в культурных категориях.

«Открывшись миру» Россия также столкнулась с проблемой нелегальной миграции. Государственные бюджеты многих её соседей по СНГ сопоставимы с объёмами переводимых из России заработков гастарбайтеров. Афоризм Жана Поля Сартра о том, что если бы евреев не существовало, их следовало бы выдумать, очень тонко подмечает суть отношений между принимающим сообществом и мигрантами. Элитам выгодно иметь политического козла отпущения, на которого можно возложить ответственность за социальные и экономические проблемы в государстве.

Взгляд на терпимость через призму политико-социального даёт в руки политолога эффективный аналитический инструментарий для разграничения в массе так называемых «культурных конфликтов» различных типов социальных проблем, что позволяет избегать некорректных сравнений, неправомерных обобщений и выявлять политические спекуляции.

Так, после погромов в ноябре 2005 года, учинённых во Франции потомками иммигрантов – выходцев из арабских стран, в российском политическом пространстве актуализировались рассуждения как о жёстком контроле иммиграции, так и о просветительских программах, способствующих укреплению терпимости. При этом аналогию проводили между гражданами – получателями социальных пособий во Франции и находящимися вне правового поля нелегальными трудовыми мигрантами в России.

Аналитические выкладки, приведённые в диссертации, позволяют увидеть как существенные различия между французским и российским сценарием развития событий, так и то, что разговорами о терпимости маскируется уклонение от принятия мер по заключению миграционного процесса в правовые рамки, обусловленное нежеланием лишиться прибылей от рабского труда. Нагнетание мигрантофобий в данном контексте тоже предстаёт политической спекуляцией, поскольку сохранение существующего положения дел чревато отнюдь не переносом «французского сценария» на российскую почву, а эскалацией русского шовинизма.

Для того чтобы не вырастить поколение погромщиков, которое, не имея желания работать, будет вымещать собственную социальную неполноценность на тех, кого сможет выделить по фенотипическим признакам в категорию «Других», на тех, кто «лишил их работы», руководству страны, на наш взгляд, следует выделять средства не только на просветительские программы, но и на создание рабочих мест для нетрудоустроенной российской молодёжи.

По мнению автора, 1) переосмысление классических концепций толерантности, 2) анализ западного опыта в контексте вызовов современности (процессов глобализации, массовых трудовых миграций, производства этнических и религиозных идентичностей), а также 3) изучение традиционных отечественных толерантных режимов (имперского и советского - как части мирового опыта) позволяет при формулировании перспектив толерантности в России избежать как «западнических» устремлений к некритическому заимствованию чужих моделей, так и «почвеннической» теории «особого пути» России.

Предметом исследования является толерантность как политическая категория, рассматриваемая через призму конфликта интересов.

Основное практическое значение идеи толерантности, с точки зрения автора, заключается в том, что она помогает положить предел политическому насилию. Как правило, терпимое отношение к группам практикуется, когда исчерпаны ресурсы их подавления. Вполне возможно, что концепция веротерпимости не была бы сформулирована Локком, если бы в XVII столетии католики могли уничтожить протестантов (или наоборот). Современная толерантная риторика в отношении ранее маргинализованных групп (трудовых мигрантов, иных видов культурных и/или социальных меньшинств) обусловлена неспособностью большинства в высокоразвитых странах игнорировать их возросшее политическое влияние.



Степень разработанности проблемы

К сожалению, отечественные политологи избегают категориального осмысления толерантности, а узко-ценностный подход, характерный для философских работ, посвящённых рассматриваемой категории, непродуктивен для политической теории. Всего в научной литературе мы можем выделить четыре основных исследовательских подхода к толерантности:



1. Аксиологический, при котором толерантность воспринимается как «ценность-в-себе» (для Г.Маркузе – «цель-в-себе», для Питера П. Николсона – «благо-в-себе») или, по крайней мере, как одна из ценностей либеральной демократии.

2. Идеально-типический, приверженцы которого (например, Джон Ролз и другие представители деонтологического либерализма) видят в толерантности некий моральный идеал, к достижению которого обществу необходимо стремиться.

3. Онтолого-историцистский, рассматривающий толерантность как определённый способ сосуществования групп в истории. Такой подход используют: Бернард Уильямс, пишущий о толерантности как о невозможной добродетели, но всё же находящий способ некоторого разрешения парадоксов толерантности в утверждении либеральных ценностей, связанных с автономией личности; Майкл Уолцер в своём исследовании, посвящённом пяти режимам толерантности; иногда к нему прибегают другие коммунитаристы и мультикультуралисты, а также все те авторы, которые опираются на нелиберальные основания толерантности.

4. «Конфликтный» исследовательский подход к толерантности, избранный для настоящего исследования, в отечественной науке подробно разрабатывается Борисом Капустиным, а на западе его придерживается Шанталь Муфф.

В процессе исследования терпимости диссертантка обратилась к трудам трёх классических либеральных авторов, которые сегодня, на её взгляд, нуждаются в переосмыслении: Джона Локка - как зачинателя дискуссии о веротерпимости в ранней современности, Иммануила Канта – как основоположника теории толерантности, базирующейся на деонтологической этике, а также Джона Стюарта Милля – автора утилитаристской парадигмы либеральной толерантности.

На современном этапе дискуссии наиболее последовательное осмысление изучаемой категории представлено в трудах теоретиков трёх различных политико-философских направлений: либерально-деонтологического (Джон Ролз и Рональд Дворкин), мультикультуралистского (Чарльз Тейлор, Майкл Сэндел и Уилл Кимлика) и «солидаристского» (Юрген Хабермас и Сейла Бенхабиб).

При анализе воззрений этих мыслителей автор опирался на статьи Т. А. Алексеевой, посвящённые теории справедливости Джона Ролза, разграничению публичной и частной сфер в философии Ю. Хабермаса; работы Б. Г. Капустина о политической философии (в том числе Локка, Канта, Милля, Д. Ролза и Ю. Хабермаса); исследования С. Бенхабиб, посвящённые критическому переосмыслению позиций Локка, Тейлора, Кимлики и Хабермаса. Несмотря на множество статей о поликультурности и мультикультурности российского общества, на русском языке почти нет серьёзных теоретических работ, посвященных мультикультурализму как теории и практике (существенным интеллектуальным прорывом в этом отношении являются публикации В.С. Малахова). В то же время в странах, где эта политика является официальной, накоплен обширный, в том числе негативный, опыт рассмотрения общества как конгломерата культурных единиц, которому в данной работе уделяется самое пристальное внимание.

В отечественной науке тема терпимости крайне популярна на многочисленных исследовательских площадках: в Институте Философии РАН (где академик РАН А.А.Гусейнов и В.А.Лекторский практикуют этический подход), в Уральском МИОНе (где под руководством Максима Хомякова терпимость изучается с междисциплинарных позиций), в Институте Социологии РАН (где проводятся многочисленные социологические исследования межэтнической терпимости под руководством Леокардии Дробижевой), в Институте Толерантности Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И.Рудомино (где практикуется подход к толерантности с точки зрения соблюдения прав человека), проблемы толерантности не раз поднимались на Ломоносовских чтениях в МГУ (в основном, практиковалось её рассмотрение с позиций социологии и психологии).

Зарубежные авторы чаще всего пишут о толерантности в контексте глобальных проблем современности и кризиса либерализма как политической идеологии. Для данного исследования оказались полезны статьи Джона Грея о постлиберальной толерантности, переосмысление идей Локка и Милля в исполнении Сьюзен Мендус, работы Герберта Маркузе о репрессивной толерантности, а также статьи таких авторов, как Ричард Беллами, Бернард Уильямс, Дэвид Хейд, Петер П. Николсон и др. Многие современные исследования концентрируются на поиске плюралистических оснований для толерантного поведения (см. работы М.Б. Хомякова, Кэрри Дж. Нидермана, Густава Меншинга), утверждая, что их требует плюрализм современного мира. Однако иные (нелиберальные) парадигмы толерантности, будучи инкорпорированы в либеральное сообщество, разрушают его морально-идеологический фундамент, ибо делают невозможным согласие по поводу предельных оснований совместного существования, собственно, сам общественный договор. Отсюда следует важность постлиберальной ревизии изучаемой категории.

Методы исследования – комплексный анализ первичных и вторичных источников, существующих взглядов на проблему, исторический метод, методы сравнений, аналогий и обобщений, эмпирические (наблюдение, описание) методы.

Кроме того, в качестве исследовательских парадигм избраны: 1) при рассмотрении традиционного и современного общества – структурный функционализм Э.Геллнера; 2) в процессе исследования группы как объекта/ субъекта терпимости - социальный конструктивизм Б.Андерсена (представленный в отечественной науке В.Тишковым и В.Малаховым).



Цель и задачи исследования

Цель диссертационного исследования состоит в осмыслении толерантности как политической категории и предполагает решение следующих задач:

- критический анализ основных теоретических парадигм либеральной толерантности с использованием в качестве вспомогательных инструментов других категорий политической науки (свободы, равенства и справедливости, разума, различия и др.);

- оценка возможностей трёх современных политико-философских теорий толерантности в контексте поиска ответов на вызовы современности;

- осмысление специфики отечественных режимов толерантности и свойственных им теоретических парадигм (примордиального понимания этничности, конструирования коллективного субъекта и воспроизводства риторики национально-освободительной борьбы), а также формулирование перспектив российского общества в сфере межэтнической терпимости.

Новизна исследования проявилась:

1. в прояснении крайне запутанной эпистемологической ситуации, сложившейся относительно понятия «толерантность», рассматриваемого 1) как признание и уважение прав и свобод человека, 2) в качестве отношений господства и подчинения, 3) как явления, противоположного политической нетерпимости, 4) в качестве ценности воздержания от применения своей силы во вред принципиально неприемлемому отклонению во взглядах, действиях, верованиях, 5) как способа отношения к Другому1, при котором особенности частной жизни воспринимаются в качестве безразличных вещей и т.д.;

2. в «конфликтном» политико-философском подходе к толерантности, с точки зрения которого толерантность — это не отмена борьбы, не противоположность ей, а ни что иное, как борьба, но в известных границах, которые нельзя определить априорно, поскольку их задает практика борьбы;

3. в рассмотрении либеральной толерантности не только как формы принятия Другого, но и как формы его политического отчуждения вследствие того, что либеральная политическая практика терпимости любым путем (в т.ч. и с помощью подавления) обеспечивает деполитизацию частных различий;

4. в акценте на репрессивность любого режима толерантности, поскольку

1) всякий режим толерантности предполагает навязывание извне идентичности тем, кого затрагивает соответствующая политика, 2) позитивная концепция терпимости стимулирует формирование коллективного субъекта «изнутри», и 3) каждая рассмотренная либеральная версия толерантности предполагает наличие исключённых, а объекты терпимости инкорпорируются на определённых условиях, устанавливаемых доминирующей группой.



Основные положения, выносимые на защиту

  1. Следуя обширной политико-философской традиции теоретиков «общественного договора», автор считает, что моральное соглашение относительно общих обязанностей является необходимым элементом существования в едином социуме. Рациональная версия морального консенсуса вместо «заключения» «общественного договора» на новых условиях обычно предполагает, что распространение толерантности на те группы, которые ранее были исключены из политического диалога, автоматически вменяет им принятие господствующей системы моральных императивов. Этим объясняется существование различных этапов политического включения (от претензии на членство через гражданское инкорпорирование вплоть до политического членства).

  2. Диссертантка последовательно отстаивает точку зрения, что так называемые «конфликты культур» чаще всего имеют социально-экономическую природу, касаются вопросов доступа к власти и ресурсам. Тем не менее, такие конфликты нередко интерпретируются как межкультурные либо «конфликты цивилизаций», что приводит к прямой спекуляции риторикой терпимости и дальнейшему нарастанию социальных противоречий. По справедливому наблюдению В.Малахова, когда социальная стратификация частично совпадает с культурной (расовой, этнической), возникает стремление истолковать неравенство в культурных категориях.

  3. По мнению автора диссертации, борьба за символическое признание группы в конечном итоге ведётся ради изменения принципов распределения социального капитала. Идея толерантности и концепт особых коллективных прав, на основании которых группы отстаивают престиж и легитимность своего положения, нередко позволяют традиционной ценностной системе использовать современную систему ценностей для получения дополнительных ресурсов и укрепления группой идентичности.

  4. В диссертации доказывается, что особенностью России (несмотря на внешние признаки современного государства) является сохранение традиционной ценностной матрицы с такими её атрибутами, как: 1) восприятие власти как собственности, 2) снисходительное отношение к нарушению формальных законов (широкое «поле терпимой противозаконности», невозможное в государстве с устойчивыми институтами частной собственности), 3) восприятие терпимости не как отношений между группами, а как государственной политики в адрес групп, являющейся произвольно даруемой привилегией, но не правом.

Теоретическая и практическая значимость работы

Проведённое исследование позволяет не только заполнить теоретические пробелы в изучении исторической трансформации идеи толерантности, но и обозначить прикладные перспективы этой категории в условиях поздней современности. В диссертации изучение классических теоретических моделей терпимости пересекается с рассмотрением некоторых современных политических вызовов традиционным концепциям толерантности: борьбы мусульман за право ношения платка представительницами группы в государственных учреждениях светского государства, конфликта групповых и индивидуальных прав в судебной практике современных либеральных стран, политического исключения трудовых мигрантов и др.

Теоретическая значимость работы состоит в дополнении научных представлений о толерантности и развитии её проблемно-теоретического поля. В научных работах, посвящённых толерантности, эту категорию чаще всего рассматривают как ценность-в-себе или в качестве исторической политической практики. Настоящее исследование расширяет спектр подходов к толерантности «операциональным» видением изучаемой категории. Поскольку, с точки зрения автора, терпимость как таковая не является добродетелью и значима лишь тогда, когда содействует другим важным целям и благам человека, которых нельзя достичь иначе как при условии примирения с существованием различия.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что её результаты могут быть использованы как в учебном процессе, так и для выработки политических стратегий терпимости и технологий урегулирования социальных конфликтов.



Апробация результатов исследования

Основные положения и выводы диссертации получили освещение в ряде публикаций, использовались автором при чтении лекций на факультете политологии Государственного университета гуманитарных наук (ГУГН) и факультете журналистики Международного Университета (МУ в Москве). Кроме того, значительную часть материалов, вошедших в текст настоящей работы, диссертантка использовала во время поездок в качестве эксперта Международного института гуманитарно-политических исследований для проведения круглых столов по межэтнической толерантности в 2002-2003 годах в Тверском, Елецком, Волгоградском университетах, Калужском педагогическом институте.

Доклады с изложением основных идей диссертации были сделаны на следующих научных конференциях и симпозиумах:


  • Двенадцатом симпозиуме «Пути России: 20 лет перемен» (Москва, МШСЭН, 21-22 января 2005 года).

  • Международных Кантовских чтениях (Москва, МГИМО, 25-26 июня 2004 года).

  • Международной конференции «Переосмысляя Современность – Rethinking Modernity» (Москва, МГУ-МГИМО - МИГПИ, 25-28 октября 2002г.)

  • Научной конференции молодых обществоведов “Векторы развития современной России” (Москва, МВШСЭН, 19-20 апреля 2002г.)

На сайте Международного института гуманитарно-правовых исследований http://www.igpi.ru размещены электронные публикации:



  1. Доминирующая культура и культурные меньшинства: ассимиляция, сегрегация, интеграция (3 а.л.).

  2. Основное население” и мигранты: конфликт, сосуществование, сотрудничество (0,75 а.л.).

  3. Отрицание национального интереса по В. Соловьёву (Гуманизм идеи и современные реалии Российской Федерации) (0,7 а.л.).

  4. Одна из причин политического отчуждения – предоставление национальным государством социальных гарантий (0,25 а.л.).

  5. Символическая представленность этнических меньшинств как один из источников нетерпимости в России (0,4 а.л.).

  6. Не торопитесь подставлять другую щёку! (При освещении погромов во Франции гуманистически настроенными авторами допускалось множество методологических ошибок) (0,3 а.л.).

Диссертация обсуждена на заседании сектора истории политической философии Института философии РАН и рекомендована к защите.


Структура исследования

Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка литературы из 231 источника. Объём диссертации составляет 191 страницу.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, описывается современное состояние её научной разработки, формулируется цель и основные задачи исследования, определяется его методологическая основа, анализируется научная новизна работы и её научно-практическое значение.

Глава I «Классические концепции толерантности и их противоречия» состоит из трёх параграфов. Первый параграф посвящён анализу концепции веротерпимости Джона Локка и начинается с рассмотрения её оснований (категории естественного разума) и пределов. По Локку, право на толерантное отношение не распространяется на все, что создаёт угрозу миру в государстве. То, что запрещено государственными законами для всех граждан, не может быть объектом терпимости по отношению к какой-то одной категории людей.

С теми, кто не руководствуется базовыми моральными принципами, по Локку, нельзя находиться в политическом сообществе, поскольку они не заслуживают доверия. С точки зрения Локка, ненадёжны три категории людей, на которых не распространяется его концепция веротерпимости: 1) атеисты, отвергающие Бога, как первоисточник закона, для которых по этой причине не могут быть святы ни верность слову, ни договоры и соглашения, ни клятвы; 2) католики, признающие лишь политическое верховенство Папы Римского и считающие, что не следует соблюдать слова, данного еретикам (т.е. всем остальным христианам); 3) а также магометане, служащие «другому государю» (Оттоманскому султану), которые, по сути, исключены за то же, что и католики – за неразделимость их частной и публичной ипостасей.

Рассуждения автора диссертации об ограниченности исходной либеральной парадигмы толерантности актуализируются в связи с политической борьбой мусульман-иммигрантов против того, что им в современных либеральных демократиях не позволяют оставаться подлинными мусульманами.

По Локку, право на терпимость имели лишь явления, лежащие за пределами политики, а соблюдение частным лицом «пятницы с магометанином, субботы с иудеем, воскресенья с христианином» - не могло пошатнуть основ государства. Сегодня же частные различия становятся политическими вызовами. Мусульмане в Европе публично заявляют о репрессивности по отношению к ним того государства, в котором пятница является официальным рабочим днём. И в русле классической концепции толерантности неясно как следует реагировать на тот факт, что некоторые частные различия в современном государстве приобретают политическое значение. Однако если относиться к платку как к головному убору, а не религиозному символу, то его ношение в госучреждениях никак не будет попирать принцип светскости государства.

В процессе современного переосмысления рациональных оснований толерантности автор задаётся вопросом: чем же может быть для нас полезен Локк во времена, когда свобода совести, о которой он писал, является неотъемлемой чертой любого демократического режима? И предлагает сосредоточиться на его методологии обоснования толерантности, которая может быть полезна при рассмотрении некоторых современных конфликтов. В диссертации выделены три актуальных сегодня составляющих рационализма Локка: 1) его метод обоснования толерантности через моральный консенсус, который позволяет достичь такого консенсуса и на иных, нехристианских, основаниях; 2) отрицание права на терпимость за нетерпимыми; 3) политический принцип: судить за деяния, а не за убеждения.

Во втором параграфе первой главы анализируется берущий своё начало от Канта нормативно-рационалистический взгляд на толерантность, основанный на концепции естественных неотчуждаемых индивидуальных прав. Кант уходит от проблемы моральной общности индивидов благодаря тому, что сформулированные им законы морали и, прежде всего, категорический императив, действуют в универсальном мире. Однако исполненная в традиции кантианского «технологизма» политическая теория не позволяет создать «широкую» концепцию толерантности, поскольку субъект, к которому она адресована и которого признаёт в качестве полноценного политического субъекта, имеет очень жёсткие культурные параметры.

Моральное определение толерантности исключает из её сферы равнодушие и безразличие, а также всё то, что не предполагает существенных разногласий между субъектами отношений (согласие, дружбу и любовь). Кантианский толерантный субъект обязан исполнять моральный долг вопреки своему несогласию с отличием во взглядах, действиях, верованиях. Кроме того, о проявлении толерантности уместно говорить только в случае обладания этим субъектом силой для подавления различия или возможности воспрепятствования спокойному существованию данного отклонения. Согласно естественно-правовой концепции толерантность возникает только тогда, когда невмешательство продиктовано признанием за другой стороной равных прав на самореализацию и самовыражение.

Всякая моральная норма претендует на общеобязательность. Поэтому моральный субъект, имеющий собственную систему ценностей, норовит приписать всему человечеству некоторый «правильный» путь. Парадокс толерантности-как-ценности заключается в том, что толерантность утверждает отказ терпимого человека от распространения на всех людей тех норм, которые он сам искренне считает обязательными для всего человечества. Однако такой «моральный субъект» по определению не является моральным субъектом.

Моральные теоретики толерантности для разрешения вышеописанного парадокса в процессе аргументации, как правило, незаметно подменяют толерантность каким-либо иным, близким по смыслу, но все же не абсолютно тождественным понятием. Под толерантностью они понимают, например, уважение к личности человека или к разнообразию культур, внутренняя ценность которых более очевидна, нежели имманентная благость толерантности. Однако благодаря подмене понятия на более широкое из отношений толерантности изымается момент морального несогласия, внутреннего неприятия неких мнений или поступков.

Непонимание общеобязательного отказа толерантного субъекта от общеобязательности делает для либерально мыслящего человека недолжным существование любой неправовой (не либерально-правовой) власти в мире. Либеральная толерантность не распространяется на «тоталитарные» режимы. Для западной рациональности одна только невозможность поставить знак равенства между исторической правдой и либеральной истиной неминуемо влечёт необходимость политического действия. В то же время, понимание необходимости толерантного отказа от обязательности заставляет политических философов вводить в свои рассуждения утилитарный принцип автономии личности Милля, что, в конечном счете, уводит их от рассмотрения толерантности как блага-в-себе.



Третий параграф первой главы посвящён исследованию утилитаристской модели терпимости Милля, основанной на либеральном принципе индивидуальной автономии человека.

Утилитаристское новаторство Милля проявилось в том, что он обосновал терпимость её свойством способствовать прогрессу общества и сформулировал позитивную концепцию толерантности, позволившую позднее совершить переход к социальному либерализму. С точки зрения Милля признание того, что каждый человек имеет равное право на счастье, заключает в себе и признание того, что каждый имеет равное право на средства к достижению счастья.

Специфика концепции толерантности Милля обусловлена двумя характерными чертами его теории - прогрессизмом и экспертностью. Для того чтобы воспользоваться своим правом на свободу, индивиду, согласно теории Милля, нужно быть к ней готовым, ему необходимо достичь определённой степени моральной зрелости, определяемое мыслителем через предпочтение индивидом «высших» наслаждений «низшим», в основе разделения которых лежит ни что иное, как собственный моральный идеал Милля, и это позволяет ему объявить варварством всё то, что данному идеалу не соответствует.

Вследствие идеалистической веры в прогресс, характерной для мыслителей XIX века, Милль не уточняет каковы признаки прогресса и считает излишней постановку вопроса о том, кто и как определяет, происходит ли он в действительности. Отсутствие этого демократического критерия устраняет возможность моральной критики оценок действий авторитарных элит, пребывающих в доброй вере относительно того, что они способствуют прогрессивным изменениям в обществе.

Терпимость Милля – это терпимость для употребления очень узким кругом хорошо воспитанных людей. Именно поэтому его свобода, в основании которой заложена общественная польза (выраженная в максимизации счастья или минимизации страданий), в изменившихся условиях подрывает сам этот основополагающий принцип. Распространение свободы на непрогрессивные приватные практики привело к нескончаемой дискуссии между либералами и феминистами о допустимости порнографии, разрушило традиционный институт брака и на деле послужило, в том числе, и дискриминации женщин. Идея равенства полов не только позволила женщине более свободно осуществлять свой выбор, как в частной, так и в публичной сфере, но и дала возможность капиталистической индустрии получить вместо женщины – безликую трудовую единицу, которой до определённого этапа борьбы с дискриминацией можно было платить за равный труд меньшие деньги.

Пределы терпимости, установленные Миллем, не сработали по двум причинам. Во-первых, потому, что у него не оговорены чёткие критерии, какого индивида можно считать «зрелой личностью», а какого – нельзя. А во-вторых, вследствие неуниверсальности другого выдвинутого им критерия: поскольку не существует однозначного способа определить «правильное» понимание пользы или вреда и оценить их гипотетический объём. В то же время переосмысление рассуждений Милля о праве на выходной вместо обязанности отдыхать позволило автору диссертации предложить эффективный механизм решения «проблемы выходного дня» для мусульман и иудеев в европейском государстве.




Каталог: info -> people
info -> 66 баспасөз релизі қаржы нарығындағы ахуал туралы
info -> 26 баспасөз релизі қаржы нарығындағы ахуал туралы
info -> Национальный банк
info -> 29 баспасөз релизі төлем ұйымдарына қойылатын талаптар туралы
info -> 28 баспасөз релизі төлем жүйелері операторларына қойылатын талаптар туралы
info -> Национальный банк
info -> 55 баспасөз релизі қаржы нарығындағы ахуал туралы
info -> Национальный банк
info -> Национальный банк
people -> Путинская бюрократия – субъект развития или его тормоз


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет