Торхова Наталья, +7 906 421 03 66



жүктеу 0.97 Mb.
бет3/7
Дата05.10.2018
өлшемі0.97 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Подходят к КОМПАНЬОНКЕ Анны Австрийской.
АННА АВСТРИЙСКАЯ. Идите, дочь моя. Вы еще не окрепли после рождения дофина, совсем замерзли, а я вас огорчаю своими разговорами.

МАРИЯ ТЕРЕЗИЯ. Что вы, матушка. Вы – одна моя отрада здесь.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Идите.
МАРИЯ ТЕРЕЗИЯ уходит.
КОМПАНЬОНКА. (кутаясь в воротник). Людовик вновь вам докучает, как и прежде? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Да, у нас ничего не вышло. Этот глупый мальчишка... Как я могла надеяться на него. И этот д’Артаньян! Он был так предан Мазарини, так почему же он не со мной? 

КОМПАНЬОНКА. Я думаю, Ваше Величество, что господин Д’Артаньян не задавался вопросом кто устроил эту подмену. Он просто бросился выполнять свой долг, как вояка. Надо было его посвятить, думаю тогда бы... 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. О чем вы? Эти глупые вояки присягают королю и слепо следуют своему долгу. Если бы это устраивал Мазарини, то у него бы все получилось, я не сомневаюсь. 

КОМПАНЬОНКА. Но у нас и мыслей тогда таких не было. Кто же мог подумать, что Людовик так себя проявит? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Да, этот мальчишка обвел нас вокруг пальца. Танцы, балеты, сочинительство, эти его любовные похождения... И сразу, на следующий день после смерти кардинала исключить меня из королевского совета! Объявить, что ему не нужен первый министр!!! Кто бы мог предположить в нем такие амбиции, такое безрассудство. Я ещё ждала, что он прибежит не ко мне за советом, так к господину Фуке за деньгами. А он и его, последнюю мою опору арестовал!

КОМПАНЬОНКА. Это Мария Манчини пробудила в нем гордость. Его первая настоящая любовь. Она была умна…

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Да, умна… Слава Богу, она уехала, оставив Людовика. Но, все же оставила след в его душе.

КОМПАНЬОНКА. А король? Король не догадывается? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Догадывается. Но мне кажется он просто не хочет верить в это. 

КОМПАНЬОНКА. Ваше Величество, вам надо проявить о том, другом сыне заботу.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. О чем вы?

КОМПАНЬОНКА. Вы же не знали о нем столько лет! Вы, как любящая мать своих детей, должны проявить сострадание...

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Я не поеду к нему! Не хватало, чтобы из-за него я повторила судьбу своей свекрови Марии Медичи. Тем более, король сказал, что если я заикнусь о нем, он будет считать меня его соучастницей!

КОМПАНЬОНКА. Тем более! Вы должны показать, что не боитесь этих угроз. Вы не знали о нем. И теперь жаждете этой встречи! Иначе Людовику это может показаться странным. Вы же знаете, он хоть и несносный самовлюбленный юнец, но мудрости и проницательности ему не занимать. Вы только узнали о сыне, и не хотите его ни видеть, ни знать о нем? Это более, чем странно. Сразу понятно, что вы боитесь чего-то. 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Да, вы правы. В конце концов, при нашем свидании, король не будет присутствовать. Надеюсь правила этикета он ещё чтит. 


13.

Кабинет БЕЗМО. ЛЮДОВИК откладывает журнал. Звонит в колокольчик. Заходит Д’АРТАНЬЯН.
ЛЮДОВИК. У вас все готово?

Д`АРТАНЬЯН. Да, Ваше Величество. Прошу Вас.


Выходят и идут в камеру для допросов. По пути Д`АРТАНЬЯН объясняет, как будет происходить случайная встреча.
В камере для допросов есть ниша с неприметной дверью. Она специально для этих целей там и сделана. Вы спрячетесь сейчас в ней. Затем приведут Франсуа, а потом втолкнут Лафейяда. Я буду за дверью.
ЛЮДОВИК. Хорошо. Мы пришли.
Заходят в допросную.
Действительно, я не вижу никакой двери.
Д`АРТАНЬЯН. Вот, пожалуйста. С этой стороны нет никакой ручки, поэтому ее и не заметно.
Открывает дверь. ЛЮДОВИК залазает в нишу, осмотрелся. Вышел.
ЛЮДОВИК. Хорошо. Ведите заключенных.
Д`АРТАНЬЯН выходит. ЛЮДОВИК подходит к столу с инструментами, осматривает их. Снимает со стены хлыст, задумчиво рассматривает его. Слышатся шаги. Король, держа хлыст в руке, прячется в ниши. Заходит Д`АРТАНЬЯН с ФРАНСУА.
Д`АРТАНЬЯН. Сударь, я вынужден оставить вас. Если вы не хотите неприятностей ни себе, ни мне, пожалуйста, не предпринимайте ничего… и не кричите. Я не должен вас оставлять одного, но… Я скоро вернусь.

ФРАНСУА. Господин д’Артаньян, вы можете не спешить, Вас я не подведу. Но скажите, меня опять будут допрашивать?

Д`АРТАНЬЯН. Я не знаю. Прошу прощения, мне надо срочно идти.

ФРАНСУА. Да, я слышал, что вас срочно вызывает король.


Д`АРТАНЬЯН выходит, закрывает дверь на ключ. Франсуа подходит к инструментам, проводит по ним рукой. Затем, резко смотрит в тот угол, где висел хлыст. Поворачивается обратно к инструментам, берет то орудие пыток, что Людовик накануне держал в руках. Слышит шаги, кладет предмет на место.
ЗК БЕЗМО. Нельзя, чтобы его величество встретил в коридоре узника. Уберите его с дороги! Куда, куда! В камеру для допросов. И не забудьте закрыть! Негодяи, все перепутали!
Открывается дверь. ЛАФЕЙЯД, чуть не падая, налетает на ФРАНСУА в маске, дверь тут же за ним закрывается.
ЛАФЕЙЯД. Кто вы?

ФРАНСУА. Господин Лафейяд?! Я и не надеялся с вами встретиться.

ЛАФЕЙЯД. Это вы?! Что с вами сделали?

ФРАНСУА. Это что я с вами сделал?

ЛАФЕЙЯД. Вы?

ФРАНСУА. Я вас предал! Сам Бог вас послал мне, чтобы я мог покаяться перед вами.

ЛАФЕЙЯД. Нет, вы ни при чем, встаньте же монсеньор.

ФРАНСУА. Господин д’Артаньян все понял тогда. Помните, когда вы пришли с приказом. Это я был виноват. Он не отходил от меня ни на шаг. Вы ушли и, я остался совсем один. Мне было страшно. Я испугался и решил уйти, вернув все на свои места. Я написал вам записку, чтобы вы бежали. Вы получили ее?

ЛАФЕЙЯД. Записку?! Нет, я не получал от вас никаких записок.

ФРАНСУА. Простите меня! (ФРАНСУА падает на колени. Из-под маски раздаются всхлипы.) Я рожден для несчастий, я всем приношу одни несчастья. Я не достоин иметь друзей.


Молчат. Скрипит дверь ниши. ФРАНСУА с ЛАФЕЙЯДОМ видят, как из ниши выходит король. ФРАНСУА встает с колен. Входят Д’АРТАНЬЯН, ЛУВУА и СЕНТ-ЭНЬЯН, БЕЗМО.
ЛЮДОВИК. Что это? Не передо мной ли вы должны стоять на коленях и вымаливать прощение, а не вскакивать с них, увидев меня?!

ФРАНСУА. Я не собираюсь перед своим палачом гнуть спину.

ЛЮДОВИК. Гооспода, он вспомнил и про свою спину, и про палача. Только, мой милый, вы верно вчера не рассмотрели палача. Господин комендант, зовите палача, и думаю, его помощник нам тоже понадобится.
ФРАНСУА дрожит всем телом. На спине рубашки кровавые пятна.
ЛАФЕЙЯД. Ваше Величество, вы подняли руку на этого несчастного!?

ЛЮДОВИК. Да, господин Лафейяд, сегодня утром спина этого узника испытала на себе удары вот этого хлыста.


ЛЮДОВИК постукивает хлыстом по своей ладони.
ЛЮДОВИК. Вам удалось вздремнуть? Да не заболели ли вы ненароком? Вас так трясет!?

ФРАНСУА. Оставьте меня. Я ничего не знаю.

ЛАФЕЙЯД. Ваше величество, вы истязаете не виновного. Он был всего лишь орудием в моих руках. Только так я мог спасти своего друга, господина Фуке, в моем положении это был единственный выход: он действительно кроме меня никого не знает. Оставьте его в покое.

ЛЮДОВИК. Господин Лафейяд, так назовите вы ваших сообщников! Не хотите же вы сказать, что действовали в одиночку. Откуда вы узнали о нем?


ЛЮДОВИК хлыстом тыкает Франсуа в грудь.
ЛАФЕЙЯД. Госпожа Шеврез продала мне эту тайну, но она далеко отсюда… теперь.

ЛЮДОВИК. Кто еще знает об этой тайне?

ЛАФЕЙЯД. Она мне об этом не сообщила.

ЛЮДОВИК. Имена сообщников! Господин Лафейяд, вы не сообщаете ничего нового! Вы специально раздражаете меня. У коменданта Бастилии был найден приказ!

Кто дал вам тот приказ? Только одно это имя, тогда вы избежите всех пыток и умрете спокойно.
ЛАФЕЙЯД молчит. Входит комендант с тюремщиком в сопровождении палача и его помощника.
ЛЮДОВИК. Вы вовремя, можете приступать! Выбор пыток оставляю за вами.
ЛЮДОВИК усаживается в кресло. Поднимает голову, видит, что палач привязывает обнаженного по пояс ФРАНСУА.

ЛЮДОВИК. Нет, начнем с него! (Показывает хлыстом на Лафейяда.) А он пусть смотрит. (Кивает в сторону Франсуа, не глядя на него.)

ФРАНСУА. Не трогайте его, он ведь все вам уже сказал! Почему вы не верите?! ЛЮДОВИК. Тебе следует о себе подумать, а не о нем! Видеть, что тебя ожидает тяжелее, чем испытывать это.

ФРАНСУА. Закончи сначала со мной!


ФРАНСУА кидается к ЛЮДОВИКУ, тюремщик, сбивает его с ног, толкая в спину. Узник ударяется солнечным сплетением о стол, за которым сидит ЛЮДОВИК. Прижимает голову ФРАНСУА к столешнице.
ЛЮДОВИК. Я знаю, что ты хочешь умереть, но не надейся, я тебе не предоставлю этого удовольствия.
С силой сталкивает ФРАНСУА со стола. Узник, измученный изнуряющей духотой маски и физическими муками, падает без сознания.
ЛАФЕЙЯД. Ваше величество, пощадите его.

ЛЮДОВИК. Что же вы о нем забеспокоились так поздно? Для него сейчас душевные муки тяжелее физических, так почему же вы не сказали ему правды?

ЛАФЕЙЯД. Какой правды, я не понимаю?

ЛЮДОВИК. Не понимаете?! (Людовик подходит к прикованному узнику ближе.)

Я не думал, что со всеми вашими достоинствами у вас есть такой недостаток, как трусость.

ЛАФЕЙЯД. Объяснитесь, sir!

ЛЮДОВИК. Господа, прошу оставить нас.
Все выходят, кроме д’Артаньяна. Слышится стон ФРАНСУА.
ЛЮДОВИК. Господин д’Артаньян, он приходит в себя. (Кивает в сторону распростертого на полу ФРАНСУА.) Вы знаете, где его камера, отведите его.
Д’Артаньян поднимает ФРАНСУА и выходит с ним. Дверь закрывается.
ЛЮДОВИК. Вас ведь не было уже дома, когда он передавал вам записку, вы в это время были уже далеко. Вы пытались бежать из Парижа сразу, как д’Артаньян обнаружил этот дурацкий приказ об освобождении Фуке. Вы первый его бросили, так почему же вы допустили, чтобы он стоял перед вами на коленях и каялся в том, в чем он совершенно не виноват перед вами?!

ЛАФЕЙЯД. Он не дал мне возможности говорить…

ЛЮДОВИК. Кто хочет сказать, тот всегда найдет время и место! А вы просто струсили перед ним, струсили, что он вас будет упрекать: не вслух, но молча! Вы хотите оставаться в его глазах спасителем, но знайте - уже при первой нашей встрече, он понял, что его обманывали, и я думаю это только маленькая часть его открытий о вас! Прощайте!
Людовик выходит.
14.

На заднем плане королевский двор ожидает выхода короля на прогулку. Обе королевы под руку прохаживаются возле фонтана, фрейлины тоже прогуливаются. Приближенные короля стоят, образовав круг, разговаривают, их не слышно. ЛУИЗА прогуливается с МАРИЭЛЬ.
МАРИЭЛЬ. Луиза, я должна вам сказать… Не знаю, может мне показалось… но меня это так мучает. Я должна вам сказать! Только обещайте, что наша дружба не умрет.

ЛУИЗА. Милая Мариэль, вас мучают те взгляды, которыми вас одаривал король на днях?

МАРИЭЛЬ. (промокая глаза платком). Вы заметили? Как же мне стыдно.

ЛУИЗА. Отчего же вам должно быть стыдно?

МАРИЭЛЬ. Меня взволновали эти взгляды. И не потому что он король… Прости меня.

ЛУИЗА. Мне не за что тебя прощать. Людовик сам выбирает на кого смотреть, кто радует его взгляд. Я не властна над ним. Это его выбор. А то, что тебя взволновали его взгляды… Так, кто же устоит перед ними?! Не плачь, Мариэль. Ты ведь тоже знаешь, все знают… Я Людовика не волновала вовсе, просто, ухаживая за мной, он отвлекал внимание всего двора от его пламенной любви к принцессе Генриетте. Он просто смеялся надо мной вместе с Генриеттой.

Мариэль. Нет. Этого не может быть. Он же так оберегал ваши встречи, чтобы никто не знал и не мог вас упрекнуть. Он так заботился о вас. Я же видела его взгляды…

ЛУИЗА. Взгляды? Такие же, какими он одаривал вас?


Молчат.
МАРИЭЛЬ. (весело). Но Луиза! Это ведь все объясняет! Взгляды при всех, они предназначены для всех!

ЛУИЗА. Я не понимаю вас. Что вы хотите сказать?

МАРИЭЛЬ. Взглядами можно играть. Генриетта ведь еще думает, что это игра с вами, вот Людовик и продолжает эту игру, но только для Мадам. Но, говорят, он перестал ее посещать, а это говорит уже о его чувствах к вам. Она может уже догадывается, тем более вы говорили, что Анна Австрийская вам читала нравоучения, и настоятельно рекомендовала охладить чувства ее сына к вам. А раз его матушка так обеспокоена, то это верно, что он не равнодушен к вам. А взгляды, брошенные на меня, это только доказывает, что он пытается вас оградить от гнева королевы-матери и Генриетты. Говорят, он уже совсем поправился. Думаю, он придет к вам и…

ЛУИЗА. Спасибо, Мариэль. Твоя версия очень радужная, но он не придет уже.

МАРИЭЛЬ. Смотрите, вот он.
Из дворцовых дверей появляется ЛЮДОВИК. Останавливается. Задумчиво наблюдает за ожидающими. Взгляд задерживается на ЛУИЗЕ. К нему подходит Д’АРТАНЬЯН.
МАРИЭЛЬ. Он посмотрел на вас!

ЛУИЗА. Или на вас? (Улыбается.)


Девушки уходят вглубь сада к остальным придворным.

ЛЮДОВИК. Д’Артаньян, это вы? А я уж подумал меня все бросили. Как странно…

Д’АРТАНЬЯН. Ваше Величество, прошу простить меня, что отвлекаю от прогулки…

ЛЮДОВИК. Господин д’Артаньян, вы никогда не отвлекаете по пустякам. Говорите!

Д’АРТАНЬЯН. Это письмо, на мое имя, адресованное известным вам человеком, в Венсенн, куда я так и не попал. Из Венсенна его только что доставили на мой здешний адрес. На письме стоит пометка: «Вскрыть восьмого января». Но учитывая происшедшие события, я решился вскрыть его. Распечатав, я нашел там это письмо и письмо на ваше имя.

ЛЮДОВИК берет письмо. Мгновение смотрит нерешительно на Д’АРТАНЬЯНА. Тот сам не менее заинтересован. Людовик, с нетерпением пробегает взглядом по письму, адресованному Д’АРТАНЬЯНУ.

ЛЮДОВИК. (шёпотом). Это письмо с просьбой к вам посетить узника Бастилии по имени Марчиалли! И поверить каждому его слову… Вскрыть восьмого января… Я покинул Бастилию третьего января. Значит, я еще пять дней должен был пробыть в Бастилии в качестве узника по расчетам этого… Этого… (Не договорив до конца, он с еще большим нетерпением открывает письмо, адресованное ему. Читает вслух.) Теперь мы квиты, но мне это не понравилось.


Д’АРТАНЬЯН читает эту фразу, заглядывая через плечо короля.

 
Не понравилось… Не понравилось мстить или быть на моем месте? 



Оборачивается, смотрит на мушкетера.

Д’АРТАНЬЯН. Я думаю, сир, и то и другое.



Молчат. ЛЮДОВИК складывает оба письма, расстегивает ворот и прячет на груди под камзолом.

Д’АРТАНЬЯН. Ваше Величество, у меня еще одна важная новость.

ЛЮДОВИК. Говорите, д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН. Господина Лафейяда полчаса назад нашли мёртвым в камере. 

ЛЮДОВИК. Что? Как это произошло?

Д’АРТАНЬЯН. Я думаю он не выдержал пыток. (Пауза.) Надеюсь второй узник более силен духом. 


Меряют друг друга взглядами.
ЛЮДОВИК. Я все делаю правильно, слышите, господин д’Артаньян! Правильно! 
Придворные не слышат этого возгласа. ЛЮДОВИК уходит к придворным. Подходит к СЕНТ-ЭНЬЯН. СЕНТ-ЭНЬЯН что-то увлеченно рассказывает, сам смеётся, король рассеянно слушает, лёгкая улыбка на губах. Поодаль слышится смех фрейлин, ЛЮДОВИК поднимает голову, смотрит долго в их сторону. Встречается взглядом с ЛАВАЛЬЕР, но та быстро отводит взгляд. ЛЮДОВИК недовольно морщится. ЛЮДОВИК подходит к королевам. Учтиво улыбается, предлагает руку матери. Прогуливаются, ЛЮДОВИК делает знак придворным не следовать за ними.
ЛЮДОВИК. Знаете ли вы, мадам, что в Бастилии умер узник? Ещё и часа не прошло!

АННА АВСТРИЙСКАЯ. И кто же этот несчастный? 

ЛЮДОВИК. Господин Лафейяд.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Господи, Людовик, да какое мне дело до этого Лафейяда. 

ЛЮДОВИК. Но вы изменились в лице, когда я вам сказал об этом, ваш голос задрожал!

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Вы сказали, что умер узник. Я сразу подумала о Франсуа. Я, как узнала о нем, ни о чем другом думать не могу, а вы мне про какого-то Лафейяда. 

ЛЮДОВИК. Откуда вам знать, что этот самозванец в Бастилии? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Где же ему ещё быть?

ЛЮДОВИК. В царстве Бога Аида. 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Поэтому-то я и подумала прежде о нем, зная вас. Людовик, позволь мне увидеться с ним. 

ЛЮДОВИК. Я же просил не упоминать о нем!
Молчат.
Вы сказали, что думали, что он умер. Значит вы знали его ранее? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Да, я навещал его пару раз, когда он был ребенком. 

ЛЮДОВИК. Где же он был? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. В деревне, под присмотром кормилицы и её мужа. 

ЛЮДОВИК. Когда он попал в Бастилию? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Я не знаю. Мне сказали, что он умер. Что это, допрос? 

ЛЮДОВИК. Можете считать, как вам будет угодно, мадам! Когда вы это узнали? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Я не помню точно... 

ЛЮДОВИК. Не помните, когда умер ваш ребёнок? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Когда этот ужас весь с Фрондой случился, когда мы бежали из Парижа. 

ЛЮДОВИК. И кто же был посвящён в эту тайну? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Господи, Людовик, как будто вы не знаете, кто тогда сбивал меня с пути истинного. 

ЛЮДОВИК. Отвечайте! 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Конечно, госпожа Шеврез. Так вот почему она мне солгала.... Она тогда была на стороне фрондеров, вот для чего она все это придумала.... Людовик, это же все объясняет! 

ЛЮДОВИК. Кто ещё знал о нем? Мазарини? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Я не знаю, не думаю... 

ЛЮДОВИК. Но кто же тогда его засадил в Бастилию, в королевскую тюрьму? 

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Может он и знал, да мне не говорил. Он же понимал, что я буду против того, чтобы упрятать собственного сына в тюрьму! Когда же Франсуа попал в Бастилию? Вы уже знаете это? Скажите мне, пожалуйста! 

ЛЮДОВИК. В 1654 году, когда ему исполнилось 16 лет. Он провел в Бастилии 8 лет. Рядом с нами.... И вы ничего не знали.... 
Молчат.
АННА АВСТРИЙСКАЯ. А ведь герцогиня де Шеврез приезжала из ссылки... 

Молчат.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Ваше Величество, я хочу передать записку Франсуа.

ЛЮДОВИК. Записку? Этому узурпатору?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Как видите, я даже не молю вас о встречи с ним. Только записку. Будьте милосердны!



Молчат.

Ваше Величество, я в этой записке прошу прощения у....

ЛЮДОВИК. Ваше Величество, мне все равно, что в этой записке. Я не хочу этого знать!

АННА АВСТРИЙСКАЯ. (настойчиво продолжает). Я прошу прощения у Франсуа.... И хочу попросить прощения у вас.

ЛЮДОВИК. У меня?! За что?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. За то, что я была недостаточно хорошей матерью. 


Молчат.

ЛЮДОВИК. В детстве, когда ещё был жив отец, вы много времени проводили с нами.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. (улыбается одними губами). А вы помните?

ЛЮДОВИК. Да, я многое помню... И кормилица часто рассказывала о тех днях. Но потом умер ваш супруг, мой отец и вы полностью переключились на государство.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Я должна была сохранить Францию для Вас, пока Вы не стали таким, как сейчас. Это мой первостепенный долг!

ЛЮДОВИК. Вы переключились на государство и на Мазарини. Когда не стало кардинала, вы вновь хотели позаботиться о государстве, не учитывая, что мне было уже достаточно лет, чтобы сделать это самому. Вы жаждете власти!

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Ах, Людовик! Вы опять об этом. Я как раз хотела вам сказать, чтобы вы прекратили меня подозревать, я покидаю Лувр. 
ЛЮДОВИК. И куда же вы едете?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Я буду жить в Пале-Рояль.

ЛЮДОВИК. В его дворце? Неужели вы и вправду так его любили? А как же светская жизнь, балы?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Людовик, если бы вы хоть каплю любили меня, так же как в детстве, или как сейчас ваш брат Филипп Анжуйский... Вы бы заметили, что мне не интересна стала светская жизнь, балы и....

ЛЮДОВИК. От чего же? Я заметил, что после смерти Мазарини, вы как облачились в чёрное, так и ходите, как монахиня. Я заметил, что вас раздражает веселье молодых людей, вы постоянно всем читаете нравоучения. И здесь не забываете даже меня! Знаете, может в вашем возрасте, я тоже стану таким, но сейчас... Это лучшее, что вы сделаете, удаляясь в этот замок.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Людовик, я больна. Врач говорит, что это опасно, но... Я вызвала другого врача, он сказал, что поможет мне справиться с этой болезнью. Но я очень устаю. И прошу передать эту записку. Вдруг это правда, и я умру, так и не вымолив у него прощенья.

ЛЮДОВИК. Ни к чему Анне АВСТРИЙСКОЙ вымаливать прощение какого-то узника! Достаточно будет, если я вас прощу!  А вы, матушка, ещё переживете этого узника и успеете увидеть его мертвым! Если я сочту, что это вам будет нужно! 
АННА АВСТРИЙСКАЯ. Как же вы умеете быть жестоким!

Молчат.

ЛЮДОВИК. Хорошо, я исполню вашу просьбу.



Протягивает руку, АННА АВСТРИЙСКАЯ отдает записку и отходит. ЛЮДОВИК подзывает Д’АРТАНЬЯНА. Д’АРТАНЬЯН подходит кланяется.

ЛЮДОВИК. Д’Артаньян, вы что-нибудь слышали о болезни королевы-матери?

Д’АРТАНЬЯН. Месяца два назад я слышал что-то об этом.

ЛЮДОВИК. Почему же мне ничего не сказали?

Д’АРТАНЬЯН. О, Ваше Величество! Это были сплетни кухарок… Королева-мать больна?

ЛЮДОВИК. Она сказала, что смертельно больна, но не верит этому. Вызвала другого врача, который обнадёжил её. Д’Артаньян, я не знаю верить ей? Или она просто манипулирует мной? Она просит передать записку узнику. Завтра утром мы с вами поедем в Бастилию. Я пойду к нему, а вы узнаете все о смерти Лафейяда. (Пауза.) Д’Артаньян, вы с Безмо земляки, вы служили кардиналу в одно и тоже время... Вы ему доверяете?

Д’АРТАНЬЯН. Как самому себе, сир! У вас есть подозрения на счет него?

ЛЮДОВИК. Он очень быстро продвигался по службе при Мазарини. Был капитаном охраны кардинала, после чего в 1654 году становится комендантом Бастилии. И в это же время Франсуа, то есть Марчиалли попадает в Бастилию. А ваш друг, де Монлезен, спустя всего лишь три года удостаивается титула маркиза де Безмо. Интересно знать, за какие такие заслуги?

Д’АРТАНЬЯН. Никогда не задавался этим вопросом.

ЛЮДОВИК. (сам себе). Нет… это точно. Франсуа - дело рук предусмотрительного Мазарини… И я не верю, что королева-мать не была его сообщницей в этом деле. (Смотрит на Д’АРТАНЬЯНА.)



Молчат.

 
Тогда в спальне, когда я вернулся из Бастилии и, по вашему совету, притворился больным... Она была так ласкова со мной. (Задумчиво.) Или все-таки не со мной? (Вскидывает голову, оживленно.) Знаете, господин Д’Артаньян, так ласкова, что я испугался. Вы меня учили, чтобы я больше молчал и слушал, как тот узурпатор. Но я не выдержал, я так испугался, когда она меня погладила по голове. Я приказал ей замолчать. Я боялся услышать, что она себя выдаст, что я пойму, что она его соучастница. 


Д’АРТАНЬЯН. А теперь жалеете, что не дали ей говорить?

ЛЮДОВИК. Да. Жалею. И мучаюсь этим.

Д’АРТАНЬЯН. Пойдемте, сир. Вы замерзли. И дамы уже сапожками постукивают.

Уходят. За ними уходит весь двор.

15.

Трое мужчин идут по коридору Бастилии. Впереди БЕЗМО, освещает путь фонарем. За ним ЛЮДОВИК, закутанный в плащ, шляпа надвинута на глаза. Последним идёт д’АРТАНЬЯН, в руках у него ночник.

Д’АРТАНЬЯН. Господин Безмо, как ведет себя этот узник?

БЕЗМО. О, господа, узнаю своего прежнего узника. Он вновь воплощение спокойствия. Вот мы уже и пришли.
Подходят к дверям камеры. Комендант отмыкает дверь.
Я, с вашего разрешения, пойду вперед, разбужу его.

Д’АРТАНЬЯН. Не надо. Любезный господин Безмо, дальше мы сами.



ЛЮДОВИК берет из рук д’АРТАНЬЯНА ночник, молча заходит в камеру. Д’АРТАНЬЯН закрывает за ним дверь (сам остаётся с БЕЗМО за дверью).
16.

ЛЮДОВИК входит в тёмную камеру. В камере еле-еле тлеет в камине огонь. Вырисовывается силуэт ФРАНСУА на фоне окна. Он стоит, повернувшись к гостю лицом, закрытым маской.


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет