Уитли Стрибер



жүктеу 3.54 Mb.
бет3/16
Дата02.04.2019
өлшемі3.54 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Глава 4

Кровавый орел

Лилит проснулась в объятиях мужчины, чувствуя, как его пальцы нежно касаются ее бедра. Что она испытывала? Удовольствие, признательность... и одиночество. Внимание к ней возвращало Лилит в сон, который разворачивался так долго, насколько хватало ее памяти, — в сон про полдень в том месте, где царило совершенное счастье. В этой части своего сна она уходила в тень цветущих деревьев, а мужчина, задержав ее на мгновение, дотронулся пальцами до ее щек и вытер слезы. "Только на час", — сказал он. Когда она в этом сне слышала его волнующе глубокий голос, в ней вновь загорался угасший огонь страсти. Как раз в этот момент она услышала: "Только на час". Этот час растянулся на целые эпохи.

— Ты — цветок моей страсти, — прошептал ей в самое ухо мужчина в поэтическом экстазе на витиеватом арабском языке.

И в это же мгновение всплыл беззвучный ответ: "А ты мой обед". Лилит взглянула на него: да, в прежние времена лица у них были проще.

— Ибрагим, — выдохнула она, — люби меня.

И он любил, о, он действительно ее любил, стараясь доставить удовольствие, то ускоряя, то замедляя свой ритм, пытаясь увидеть проблески наслаждения в ее глазах. Мужчина доставил ей удовольствие, достаточное для того, чтобы испытать самое непривычное для нее чувство — глубокое сожаление.

Лилит даже чувствовала к нему нечто вроде нежности. Он пел протяжные песни, рассказывал ей о быстротечной юности среди верблюдов, хвастался своими маленькими слабостями: часами, черным "деловым костюмом", который лежал у него в сумке: "Я бизнесмен. В Каире меня уважают. Я должен носить такой костюм".

Властительница чувствовала, как мужчина наполняет ее, видела, как его глаза начали мерцать, когда он испытал "малую смерть". После оргазма Ибрагим навалился на нее, и ощущение его веса доставило ей наслаждение. Но Лилит наслаждалась им не физически. Это чувство — поразительная правда! — таилось у нее в сердце.

Тяжело дыша, мужчина перевернулся на бок.

— Ох... Тебе было так же хорошо?

Ничего подобного он не испытал бы с обычной женщиной, но Лилит не стала распространяться на эту тему. Она повернулась и поцеловала его в губы.

Уже давно Властительницу перестали интересовать особенности жертвы. Она предпочитала, чтобы ей приносили жертву завернутой в полотно так, что она не могла даже пошевелиться. Лилит видела только шею, чувствовала лишь вкус крови, высасываемой сквозь тщательно очищенную кожу. Однако сейчас ей не хотелось заполучить Ибрагима столь бесцветным способом. Пусть все будет по-старому — с чарующей нежностью, даже со сладким уколом сожаления. И при этом она будет смотреть в его темные сверкающие глаза. Он ведь получил от нее такое удовольствие, был ей так благодарен! Пожалуй, трапеза подождет еще чуть-чуть. А если она потеряет слишком много сил, то всегда может просто повернуться к нему и взять его кровь. Для этого потребуется всего одно мгновение. Лилит положила пальцы на его сонную артерию.

— Бум-бум, — сказала она, вторя ударам сердца. — Бум-бум.

— Что ты ощущаешь?

— Твою кровь.

Он откинулся на спину и беззвучно засмеялся, его борода подпрыгивала, лицо передергивалось от наслаждения, которое одновременно было и болью.

— Я не очень хороший мусульманин, — сказал Ибрагим — Я плохой египтянин.

— Ты очень часто говоришь об этом. Что значит быть хорошим мусульманином?

— Он не должен прелюбодействовать. И хороший египтянин не будет связываться с джинном, чтобы не навлечь несчастья на себя и свою семью.

— Ты думаешь, что я демон?

Мужчина усмехнулся.

— Я знаю это.

Затем он внезапно сел. Лилит тоже последовала его примеру. Они сидели лицом к лицу, обнаженные, в дымном свете единственной лампы, освещавшей палатку.

— Твоя кожа не похожа на нашу.

Ибрагим наклонился и тронул ее руку. Лилит посмотрела на его пальцы, потом снова подняла взгляд на его лицо. Ничего, кроме тревожного удивления.

— Если я джинн...

— Я не знал, что такое случается.

— ...То ты должен бежать за помощью.

— Но твои... глаза... я заворожен.

— Это опасно — любить джинна?

— Я не думал, что такое вообще возможно, потому что считал, что джиннов не существует. Но у тебя такое холодное тело, и ты носишь имя великого джинна.

— Лилит...

— Это первая жена Адама. Она покинула его и стала родоначальницей демонов.

— Адам... — Как звучит это имя из ее снов! Лилит всегда любила его, храня глубоко в сердце. Она снова повторила: — Адам...

— Но я всего лишь Ибрагим. Можешь ты сказать "Ибрагим" с такой же любовью?

Лилит снова легла на измятые простыни и сладко потянулась.

— Знала ли я действительно когда-нибудь Адама? Просто это имя постоянно вертится у меня на языке.

— Если ты действительно та самая Лилит, то, может быть, эти воспоминания стали такими, потому что они слишком древние?

Властительница знала, какой ее видят люди. Приподнявшись на локте, она спросила:

— Ты считаешь меня старой?

— "Любовь рождается до света, Погаснет свет, любовь..."

— Замечательно.

— А дальше так: "Зажигая темноту, ищу красный полумесяц ее губ, А когда не нахожу, ищу синий полумесяц сабли смерти".

Неожиданно это показалось интересным Лилит.

— Ты бы согласился умереть ради меня?

Ибрагим только с серьезным видом кивнул в ответ.

Это ее рассмешило. Сначала и он засмеялся, но затем умолк.

Глубокой ночью Лилит лежала рядом с ним и чувствовала, что он за ней наблюдает. Тогда она притворилась спящей и в своем мнимом сне шептала его имя.

Каждое утро мальчик приносил им финики и чай с молоком. В полдень Ибрагим вместе с другими мужчинами уходил куда-то, а вечером еще более перепачканный мальчик накрывал под деревьями стол. Ибрагим ел и смотрел на нее, его глаза сверкали желанием. Он, несомненно, заметил, что Лилит никогда не ест, но никаких объяснений не требовал.

Сейчас, лежа рядом с ним уже четвертую ночь, Властительница подумала о том, что пришло время насытиться: она становилась вялой и ленивой. Лилит приподнялась на одной руке: мужчина лежал совершенно неподвижно, только слегка поднималась и опускалась его грудь. Она пробежала пальцем по курчавым седеющим волосам. Ибрагим пошевелился.

Лилит взглянула на пламя фонаря. Сегодня днем Ибрагим подрезал фитиль, и пламя теперь было ровным. Фонарь, как он ей сказал, работал на том же масле, что и повозка без лошадей.

Что снится ему — жены? Вряд ли. Иногда он со слезами на глазах уверял, что скучает по ним: "Но я пленен тобой, мой демон, и не могу уйти".

Его член слабо розовел, до отказа наполненный кровью. Ни слова не говоря, Лилит оседлала Ибрагима и погрузила его в себя. Последний раз.

Мышцы по краям его лица напряглись, и в тусклом свете оно казалось вытянувшимся. Ибрагим как-то сказал, что ему не нравится, когда она так ведет себя. Женщине не подобает столь дерзко обходиться с мужчинами. Так что иногда Лилит представляла себя плененной им и связанной так крепко, что не могла пошевельнуться. Неужели такое возможно — наслаждаться иллюзией беспомощности в руках человеческого существа? Мысли о том, как мужские руки причиняют ей боль, а она не в силах им противостоять, или о том, как пенис человеческого самца суетливо, резкими толчками входит в ее плоть, всегда забавляли Лилит.

На его глаза навернулись слезы. Лилит соскользнула с него и легла рядом. Он скорчил гримасу, растянув губы, и вздохнул.

— Я должен помолиться.

Лилит пыталась остановить его, положив руку ему на грудь.

— Не сейчас.

— Нет, сейчас. Уже поздно. Если остальные увидят, что я не молюсь...

— Ты же ни во что подобное не веришь.

— Но я не могу так рисковать, чтобы обо мне думали как о нечестивом. Ты не можешь себе представить, что они со мной сделают! Они уже обратили внимание, что я молюсь всего лишь один раз в день. Если я не пойду молиться, то они убьют нас обоих, я это чувствую.

— Кто твой бог? Амон-Ра?

Его слегка затуманившиеся глаза с любопытством посмотрели на нее. Но он ничего не ответил.

У людей есть их драгоценная "вера", которая не основана ни на каких фактах. Разве они не замечают молчание своих богов? Хотя Ибрагим заметил и молится только для отвода глаз.

— Мне тоже надо помолиться? — спросила она. — Они будут плохо о нас думать, если я этого не сделаю?

— Какая разница, молится женщина или нет?

Она нашла финик и положила ему в рот. Когда он взял его губами, глаза у него закрылись.

— Я вижу тебя звездой на небесах, — Ибрагим помотал головой, не открывая глаз. — Откуда ты взялась? Ты пришла из пустыни. Неужели демоны действительно существуют? Поэтому-то ты и забрала меня у семьи...

Лилит приникла губами к его шее. Он что-то пробормотал, наверное молитву своему молчаливому Богу. Когда ее язык проник сквозь его кожу, Ибрагим тихо, удивленно вскрикнул. Она сжала мощные мышцы, окружавшие ее живот, затем расслабила их, и ее глотка раскрылась с гидравлической легкостью, всасывая поток крови из его вен. Аштар* назвала его "движением среди всех движений".

* Аштар (Иштар) — великая вавилонская богиня любви и смерти, плотских утех и плодородия, дочь бога Ану или бога Сина. Под разными именами — Иннин, Астрата, Эстер — богиня Иштар была главным женским божеством у многочисленных древних народов, населявших Ближний Восток и Средиземноморье. Упоминания о ней имеются даже в древних кельтских источниках.

Он издал длинный булькающий звук, смесь удивления и страха, его язык начал бессвязно шевелиться во рту, пятки застучали по влажной простыне. Прекрасно. Маленький съедобный человечек.

Послышался шорох. Внезапное прибытие другого человеческого существа не обеспокоило ее, несмотря на то что момент был совершенно неподходящим для этого. Лилит положила руку на запястье Ибрагима — никакого пульса. Очень хорошо, он не сможет поднять тревогу. Она встала, накинула свой великолепный плащ и слегка приоткрыла полог.

Мальчики принесли обед, баранину с рисом.

— Мой хозяин не хочет, чтобы его беспокоили, — проворковала Лилит в приоткрытую щель. — Все в руках Аллаха.

— Все в руках Аллаха, — повторил старший из мальчиков.

Она закрыла полог и занялась останками, издававшими тяжелый мускусный запах. Кожа так плотно прижалась к костям, что даже блестела; кстати, у Ибрагима оказалась прекрасная, чистая спина, Лилит достала разделочный нож из мешочка, привязанного к плащу, где он обычно и хранился, и отрезала большой кусок кожи, несколькими ударами умело отделив его от фасций, затем, свернув, положила во внутренний карман плаща. Потом можно будет сделать что-нибудь нужное, например сандалии. Заметив в брюшной полости влагу, она перевернула тело и языком проникла в полость.

Теперь тело стало жестким и хрустящим. Лилит начала с ног, она ломала останки и растирала их между пальцами в пыль, рассыпая ее по простыне. Через несколько минут от Ибрагима осталась только кучка порошка, похожего на кофе, его любимый напиток. Поплотнее завернувшись в плащ, чтобы защититься от ночного холода, она вышла наружу и направилась к ближайшему костру.

Здесь, в оазисе, было довольно много бедняков. Из-под куч тряпья, которые валялись то тут, то там у костров, за Лилит постоянно наблюдали внимательные глаза, что, разумеется, не было для нее тайной. Ибрагим говорил, что ее считают здесь джинном. Они не слишком далеки от истины.

Властительница подошла к костру, рядом с которым на углях дымился кофейник, и высыпала в пламя порошок. Ибрагим весело засверкал взлетевшими к небу искорками, раскаленные докрасна частички его останков закружились в дыму. Вот так он и ушел, любитель поэзии, обладатель розового члена и золотисто-коричневой кожи.

Теперь, когда жизнь Ибрагима разливалась по ее телу, она чувствовала себя великолепно.

Одного взгляда на звезды было достаточно, чтобы Лилит определила свое точное местонахождение — сорок королевских миль юго-восточнее Гизы. В том направлении небо сияло так, словно там пылал непрекращающийся закат. Она не могла представить себе, что это сияние исходит от человеческого гнезда, но, очевидно, это и был Каир. Если так, то он, наверное, стал самым великим городом на Земле, а это значит, что Египет вернул себе прежнюю значимость.

Лилит быстро вернулась в палатку и начала готовиться к путешествию, закрыв свое сердце от мыслей о том, какие неприятности могут встретиться ей по дороге или что ее ждет в конце пути. Особое беспокойство вызывало исчезновение ее слуг. Во всем происходящем таилась некая угроза. Она отправится выяснять это по ту сторону гор, где лежит Каир.

Сорок миль хотя и долгий, но вполне возможный переход. Однако повозка Ибрагима домчит ее туда за несколько минут. Он это сам говорил, когда они ехали по черной восковой дороге на восток. Если человек может управлять этой штуковиной, Властительница определенно справится с этим в несколько раз лучше, она ведь наблюдала за теми движениями, которые делал Ибрагим, когда они ехали. Пошарив в карманах брюк, валявшихся в углу, Лилит нашла ключи.

Когда она пересекала пыльную полянку, то услышала, как детский голос прошептал:

— Джинн идет к своей машине.

Эта хитроумная "машина" несколько пугала ее. Тем не менее Лилит начала неумело возиться с замком, и он забрякал. Вокруг нее по оазису задвигались тени, кто-то начал звать Ибрагима. Внезапно дверца машины открылась. Лилит села на водительское место, нашла "замочную скважину" и вставила в нее ключ.

— Ибрагим! Ибрагим! — закричал чей-то голос в темноте.

Она выждала несколько секунд, чтобы дать время сработать ключу, но повозка не издавала ни звука. Тут Лилит вспомнила про движение руки и повернула ключ. Механизм тут же зарокотал. В темноте перед нею появился подпрыгивающий фонарь.

— Стой! — раздался мужской голос.

Что теперь? Нужно ногой нажать по очереди все педали. Перевести рукой рычаг. Однако, когда она повторила все эти движения, машина резво поехала назад. Не переставая удивляться, Властительница наблюдала, как огни оазиса исчезают в облаках пыли, поднятых стремительно вращавшимися колесами. Ей пришла в голову мысль о том, что эта штуковина, если им попадется на дороге утес, не остановится. У повозки мозгов нет, а сама она, чтобы управлять повозкой, не может видеть, что творится у нее за спиной. Лилит снова повернула ключ и с облегчением обнаружила, что движение и звук прекратились.

Какое-то время она неподвижно сидела в повозке, предаваясь размышлениям. Неужели люди сумели сделать такую вещь? Вполне возможно, что это единственный экземпляр, работа какого-нибудь гения. Ибрагим, скорее всего, купил ее за свои бумажки, которые он называл "фунтами". Однако как могло произойти, что гений продал эту штуку такому идиоту? Конечно же, Каир мог предложить более подходящего покупателя.

Ей снова удалось зажечь огонь внутри этой штуковины, запах от горения был не очень приятным. Ибрагим отдавал фунты за жидкость, необходимую для работы повозки, человеку, который привозил ее в жестяных кувшинах, подвешенных на спинах верблюдов. На этот раз повозка поехала вперед, сначала дребезжа и дергаясь, затем, по мере того как набрала скорость, и звук, и движение стали более ровными. Лилит научилась развивать определенную скорость в зависимости от давления на педаль. Она сумела включить огни, которые освещали ночь, но они мешали ей смотреть вперед, поэтому их пришлось выключить.

В оазисе наверняка люди уже сообразили, что с Ибрагимом что-то случилось. Властительница не вернется туда, а поедет на северо-запад, по направлению к Каиру. Для этого надо найти черную восковую дорогу. Спустя какое-то время повозка выскочила на насыпь и, подлетев в воздухе, приземлилась на черную полосу дороги с громким дребезжащим ударом и ревом. Она бы переехала дорогу, если бы Лилит не воспользовалась педалью для остановки. На самом деле управляться с этой повозкой было гораздо проще, чем с лошадью.

Лилит вышла из повозки, присела и провела рукой по гладкой поверхности дороги, которая оказалась теплой на ощупь и усыпанной мелкими камушками. Интересное вещество! Она наклонилась ниже и понюхала покрытие. Резкий запах, слегка отдающий той же жидкостью, на которой работала повозка и лампа в фургоне. Наверное, все это сделано алхимическими способами из нефти. Ее лужи Лилит видела к югу от Фив, примерно в дневном переходе по пустыне. Вот оттуда люди ее и взяли, а затем вылили густую нефть на камни и сделали дорогу, которая не будет размываться дождями. Жидкая нефть, возможно полученная после какого-то выпаривания, превратилась в жидкость для повозки.

Без всякого предупреждения раздался громкий грохот. Яркий свет ударил ей в лицо. Лилит показалось, что буквально через несколько секунд в нее что-то врежется, и рефлекс заставил ее прыгнуть в сторону. Когда она уткнулась в пыльную насыпь, мимо нее пролетела огромная повозка. Властительница успела заметить занавески на окнах и сидевших на расставленных внутри рядами сиденьях сонных людей. Затем эта штуковина исчезла, проревев, как козел в брачный период.

Лилит посмотрела ей вслед, чувствуя дрожь во всем теле. Как только подобная громадина может двигаться так быстро? Некоторое время Властительница неподвижно стояла на дороге, пытаясь собраться с мыслями, а заодно ждала, когда прекратится дрожь. Неужели ей стало страшно? Спустя некоторое время она вернулась к повозке Ибрагима, залезла в нее и направилась в сторону Каира. Ехать с такой же скоростью было опасно, так как при этом возникало ощущение, что из ее легких выдавливается весь воздух. Лилит продолжала двигаться не быстрее верблюда или хорошей упряжки лошадей, не включая света, так как хорошо видела дорогу в лунном свете.

Неожиданно свет заполнил внутренность повозки, затем у нее за спиной раздалось оглушительное блеяние. Властительница обернулась и всего в трех футах позади своей повозки увидела массивные серебристые челюсти. Штуковина металась по дороге из стороны в сторону, блея и рыча. Потрясенная ее размерами и агрессивностью, Лилит повернула руль и отъехала на дальний край дороги. По-настоящему гигантская "машина" пронеслась мимо, заставив ее повозку содрогнуться и подпрыгнуть. Владелец громадины крикнул: "Отродье больной потаскухи!" — и при этом сделал какой-то жест пальцами. Властительница почувствовала, как гнев стягивает кожу на скулах, и внутри стало так же холодно, как ночью в пустыне. Если бы нахальное маленькое существо, сидящее в этом гиганте, попало ей в руки, то она высосала бы его до остатков суше песка, а затем швырнула бы шелуху прямо в лицо ночи.

Ветер, поднятый гигантом, постепенно затих. Эта штуковина могла раздавить ее. И затем потянулись бы мучительно-бесконечные годы агонии.

Возможно, у Ибрагима была самая маленькая повозка. Нормальные повозки должны быть огромных размеров, поэтому их водители и ведут себя так агрессивно — просто не привыкли сталкиваться с такими малышами. Ей надо двигаться быстрее и включить свет, чтобы слепые по ночам человеческие существа видели ее. Кстати, не растут ли эти повозки так же, как растения?

Лилит проехала еще немного, и все это время дорога оставалась абсолютно темной. Был восьмой месяц, и Плеяды висели низко над горизонтом. Затем повозка преодолела длинный подъем, и глазам Лилит открылся чудесный вид — ничего подобного за свою долгую жизнь она не видела. Раскинувшись вдоль горизонта с юга на север, протянулся океан огней — казалось, звездам надоело светить в вышине и они решили лечь отдохнуть на землю. Властительница остановила повозку. Какое-то время она сидела, уставившись в передний стеклянный щит. Затем вышла наружу и стояла, подставив лицо ветру, откинув капюшон на спину и упиваясь чудесным зрелищем.

Ре-Атун никогда не рассказывал ей о таких постройках, появившихся в Каире. В прежние времена она ничего подобного не встречала. Кому под силу сделать такое? Человеческие строения остаются в свете звезд невидимыми, а не заставляют полыхать над ними небо.

Восковая дорога вела прямо через долину в центр моря пляшущих огней. Все оказалось совсем не таким, как выглядело издали. Когда она начала различать отдельные здания, придорожные дома, то увидела, что сверкающие словно алмазы точки — это искры, заключенные в стекло. Неужели люди научились получать осколки солнца и заменили ими свечи и лучины?

Чем ближе Лилит подъезжала к Каиру, тем больше повозок появлялось вокруг нее. Вскоре она поняла, что повозки бывают всевозможных форм и размеров, некоторые гораздо больше, чем та, что ей встретилась на холмах. Только немногие из них были такими же маленькими, как у Ибрагима. Теперь здания возвышались по обе стороны дороги, а вокруг двигалась бесконечная масса людей. Увидев такое количество пищи, Лилит подумала, что, может быть, ей стоит съесть еще одно или два маленьких создания, что бы полностью насытиться после продолжительного голода. Ей хотелось, чтобы Ре-Атун был рядом и помог ей. Куда он делся, как посмел пренебречь своим долгом?

Повозка въехала в плотно заселенные районы. Все было пропитано густыми человеческими запахами — кожи, пота и мочи, — которые смешивались с тяжелой вонью отбросов. Эти ароматы, как ни странно, возбудили сильный аппетит. Крови Ибрагима явно оказалось недостаточно.

Ибрагим...

С ней происходило что-то странное. Лилит вспомнила его запахи, благодарность в глазах, когда доставляла ему удовольствие. Она вытерла выступившую на щеках влагу и решила выйти из повозки, отправиться к этим человеческим созданиям и поесть опять. Она выберет какого-нибудь ребенка, настоящий лакомый кусочек. Человеческие дети умирают так часто, что на их смерть не обращают особого внимания.

Властительница остановила свою повозку, и все, следующие за ней, начали выть и мигать огнями. Она открыла дверцу, вышла из повозки и плотнее запахнула плащ. Затем натянула капюшон, чтобы скрыть в тени свое лицо. Осторожность не помешает: некоторые женщины, потеряв ребенка, начинают причитать сильнее, чем обычно.

Она проскочила мимо сбившихся в кучу повозок и оказалась на боковой дорожке, где смешалась с оживленной толпой. Лилит считала, что оглядываться просто неприлично, но у нее сложилось впечатление, что люди, мимо которых она проходила, оборачивались и смотрели ей вслед. Нищие на полуслове обрывали причитания, купцы отступали в темноту своих лавок и прятались среди рулонов ткани и развешанных ковров.

Лилит свернула на кривую тропинку, проходившую между огромными зданиями, напоминавшими коробки, которые пахли так, словно были буквально набиты человеческими существами. Она решила, что не будет возвращаться к повозке Ибрагима, ей не хотелось вновь оказаться среди этой беспорядочной цветастой человеческой мешанины.

Тропинка вывела Лилит на небольшую площадь, где царили мир и покой. Фонтан, украшавший центр площади, неожиданно вызвал в сердце Властительницы искру воспоминания, такого сладкого и такого древнего... На мгновение она замерла на месте, машинально прислушиваясь к тихому пению.

Две маленькие девочки в ярких платьях сидели на бортике фонтана. Сердце Лилит было в смятении, мысли спутаны впечатлениями от этого нового Каира, сильными и неожиданными эмоциями, которые она только что испытала. Она почти автоматически сделала шаг вперед, и одна из девочек взглянула на нее. Когда Властительница увидела ее глаза, то пришла в ужас... Взгляд ребенка был живой, полный душевной силы. Человечество изменилось! И все же инстинктивно Лилит сделала то, что требовало ее тело: подняла девочку на руки и прильнула к теплой сладкой шее. Она опустошила ее одним глотком; обтянутые кожей кости выскользнули из одежды и упали к ногам Лилит.

Другая девочка что-то быстро спросила у нее. Она была настолько прекрасна, с чудесной гладкой кожей — Лилит впервые видела столь очаровательное человеческое дитя. Властительница взяла ребенка на руки, аромат детской кожи наполнил ее ноздри, она уже искала своим языком тоненькую артерию. Но вдруг... Девочка повернулась к ней и запечатлела на губах Лилит поцелуй, мягкий, как крыло голубки. Фонтан... с журчанием падает чистая вода к голубым рыбкам ее детства. Детство! О, она играла у такого фонтана. И кто-то сказал... сказал... "Я буду тебя ждать..."

Властительница поставила девочку на землю, и та посмотрела на нее искрящимися, мудрыми глазами. За прошедшую эпоху человеческая душа вырвалась далеко вперед от своего первоначального животного уровня, намного дальше, чем могла себе это представить Лилит. Теперь это были вполне разумные существа.

У нее закрутило в животе, вкус крови, которую она недавно проглотила, сдавил горло рвотным спазмом. В душе она оплакивала Ибрагима и жалела девочку, чью жизнь только что загубила.

За ее спиной женский голос повысился до ужасного визга. Лилит поспешно покинула площадь, выбрав узкую улочку. Надо найти знаки Властителей, в таком городе, как Каир, они непременно должны быть. Наконец, пробегая мимо высокой стены, она заметила два неправильно положенных кирпича; нажав на них основанием ладони, Лилит открыла узкую дверцу и вошла внутрь.
Ее встретили жуткая тишина и кромешная тьма. Извилистый тоннель не привел Властительницу в пещеры — очевидно, это был всего лишь короткий переход для бегства, и спустя некоторое время она вышла наружу.

Перед ней возвышалось здание, похожее на дворец. Лилит обрадовалась: ее ждет изобилие чистой воды, покорные служанки — словом, вполне достойный прием.

Когда она пересекала лежащую перед ней площадь, то ее ушей достиг знакомый крик птицы — огромного орла с темными крыльями, какие когда-то охотились в долинах Нила. Эти птицы любой дичи предпочитали человеческих детенышей, на лету разрывая их клювами, в то время как родители детей с воем бежали внизу, орошаемые кровавым дождем. Лилит запрокинула голову, ожидая увидеть одну из этих тварей, но вместо этого на открытое пространство с визгом вылетела небольшая повозка, до отказа набитая мужчинами. На ее крыше сверкали красные и синие огни, а сквозь стиснутые серебряные челюсти вырывался крик птицы. Интересно, они прячут орла внутри или имитируют его крик?

С любопытством проследив, как повозка промчалась мимо и замерла в клубах пыли, Властительница направилась через площадь к дворцу. В это время на площадку одной из башен вышел охранник и начал на арабском языке выкрикивать какие-то фразы. Она прислушалась.

— Аллах велик и всемогущ! Объявляю, что нет Бога, кроме Аллаха. Объявляю, что Магомет — пророк Бога на земле...

Ну вот, опять этот Магомет. Судя по всему, это фараон нынешних времен. Неужели он находится в этом дворце? Следует его навестить.

Раздался треск, который эхом раскатился по открытой площади перед дворцом, заставив обычных птиц покинуть свои ветви и взвиться в воздух перепуганной стаей. Этот странный звук исходил от мужчины в коричневой одежде. Выставив вперед коротенькую палочку, он кричал:

— Иди сюда, во имя Аллаха! Мы — полиция. Мы разыскиваем тебя.

Лилит не поняла слово "полиция". В любом случае она не собирается подчиняться человеческим командам Окрик последовал еще раз, а потом снова раздался тот же треск. Мужчина на верху башни закончил свои мелодичные объявления и удалился. Лилит продолжала подниматься по широким ступеням, ведущим во дворец.

— Она оскорбляет мусульман, — закричал другой голос.

Снова раздалось несколько трескучих звуков. И тут Властительница потеряла опору под ногами — казалось, она летела высоко и долго. Нет, она просто падала! Лилит вытянула руку, чтобы удержаться, но не смогла и тяжело рухнула на ступеньки, по которым поднималась.

Какое-то время она лежала и старалась понять, почему у нее нет сил идти дальше и что означает это странное ощущение, которое появилось у нее внутри. Наконец, Лилит сообразила: ее уронило на землю то, что ударило в спину, а новое ощущение — обычная боль.

Позади раздался топот бегущих ног. Лилит обернулась. Трое мужчин, одетых в одинаковые коричневые одежды, бежали через широкую площадь по направлению к ней. Ничего интересного. Зато удар, который она почувствовала, и ее падение... Это они ее ударили? Если это так, то как люди сумели сделать это на таком расстоянии? Руки у них не были длинными, тем более она не заметила луков и колчанов. Как же у них получилось?

Из конца одной из палок, которые они держали в руках, вырвался сноп огня, и почти в то же мгновение около ее уха просвистел ветер. Значит, это катапульты, и ее ударило одним из камней. Эти несносные существа пытались подбить ее, и, судя по боли в спине, им это удалось. Но почему? Разве Лилит сделала что-нибудь плохое?

На площадь выскочила завернутая в подобие савана женщина, она бежала со всех ног, завывая и крича:

— Вот она идет, остановите ее, остановите это чудовище!

И опять катапульты издали похожий на небольшие взрывы звук. Властительница почувствовала, как камень пролетел так близко от ее лица, что она даже почувствовала исходивший от него горячий ветер. Незачем идти во дворец — когда тебя преследуют, лучше иметь как можно больше возможных путей отступления. Она бросит вызов ночи, но не окажется в легко обыскиваемом нагромождении комнат.

Значит, ее преследуют. Как страшно! Сборище людей может сжечь ее — такое время от времени случалось с Властителями. Ей надо найти знак, а еще — дом Ре-туна.

В поисках знаков Лилит наткнулась на фруктовую лавку. Некоторые фрукты ей были известны, но не все. Красные, желтые, зеленые, с волокнистой кожурой и блестевшие так, словно их сделали из керамики, — наверное, их свезли сюда из самых разных частей света. Хозяин лавки попеременно то занимался "курением", которое так любил Ибрагим, то отхлебывал из стакана какую-то горячую жидкость. Он взглянул на нее и спросил:

— Куда вы идете?

Лилит не ответила. А уже через мгновение она услышала вой повозки с рассерженными мужчинами, крики продавца фруктов, который выскочил из лавки:

— Вор здесь! Держите вора!

Запутанность улиц и переулков и незнание города замедляли ее движение. По какой улице ей удастся скрыться от преследователей, куда свернуть, на каком перекрестке? И все же Властительница продолжала двигаться вперед, стараясь не обращать внимания на боль в спине от застрявшего там камня.

Затем совершенно внезапно перед ней открылся Нил, и тут хладнокровие оставило ее. Лилит всхлипнула, этот звук настолько поразил ее, что заставил забыть даже о боли.

Ее соплеменники всегда жили вдоль Нила, в домах, соединенных тоннелями, которые вели в Гизу и к тайным залам для совещаний, что находились глубоко под пирамидами. Так было в те дни, когда здесь высились Фивы, так должно быть и сейчас. Она посмотрела вверх и вниз вдоль извилистой набережной и вскоре нашла знаки. Все правильно, в самом большом из человеческих скоплений Властители должны контролировать все.

В отдалении она слышала звуки маленькой повозки, носившейся по городу в попытках найти ее. Однако Каир был настоящим лабиринтом, здесь можно укрыться, даже если не найдешь тоннель Властителей. Вот только человеческие существа с катапультами могут этому помешать.

Боль. Опасность. Как все удивительно! Лилит быстро шла вдоль набережной, к тому месту, где кирпичи в стене одного из домов лежали с небольшим изменением общего порядка. Остановившись там, она начала рассматривать здания на другой стороне дороги, внимательно изучая их основания. А, вот опять легкое нарушение порядка, а далее вдоль всего здания тянулась балюстрада, украшенная каменным узором; если посмотреть на него под определенным углом, можно увидеть стрелку.

Наконец-то она добралась до дома Ре-Атуна! Теперь он ответит на все ее вопросы и предоставит ей убежище. Лилит стремительно пересекла улицу и заспешила в указанном направлении. Ре-Атун будет смотреть на нее с таким обожанием, что ее гнев тут же испарится.

Ступеньки вели вниз, в зловоние нижних улиц. Остановившись у заброшенного на вид дома, она нащупала седьмой шов каменной кладки стены, затем сделала серию замысловатых движений, которые служили ключом. Ничего. Лилит сделала шаг назад. Она никогда не открывала эту дверь раньше, но для Властителей не существует препятствий, так что и эта...

Дверь открылась, Лилит вошла внутрь и быстро закрыла ее за собой. Среди кромешной темноты зазвучали слова на прайме: она звала Ре-Атуна и просила его показаться.

На этот раз тишина была обескураживающей. Неужели случилось такое странное совпадение, что она пришла как раз в тот момент, когда он отправился на охоту? Лилит сделала несколько неуверенных шагов вперед и замерла, услышав невнятный шепот.

Злобно оскалившееся лицо, а ниже — какие-то серые предметы, покрытые слизью. Крылья? Нет, это не крылья. Грудь была распорота и вскрыта, обнаженные легкие и сердце сплошь усеяны личинками. Из нижней части тела вывалилась длинная извилистая кишка, напоминавшая петлю висельника. Тело несчастного Ре-Атуна было прибито к толстой металлической плите, которая, наверное, была дверью в его подземный дворец. Лилит отшатнулась. Это было самое отвратительное зрелище, которое ей доводилось видеть за всю свою бесконечную жизнь. Прочь от ужасного булькающего шепота, родившегося на сгнивших губах:

— Убейте меня... Убейте меня...

У него осталось еще достаточно сознания, чтобы понять, с кем он разговаривает, потому что фраза на прайме была построена по всем правилам.

Что здесь произошло? О да, Лилит была известна эта пытка, она называлось "кровавый орел": вскрытие груди у живого существа, древний способ пытки для тех, кто не может умереть. Некоторые древние флаги, например флаг русских царей, изображали кровавого орла, как предупреждение для Властителей.

Используя известные ей знания, Лилит могла бы его убить.

— Кто это сделал?

Но губы оставались неподвижными. А глаза-глаза, казалось, смотрели прямо сквозь нее. В отдалении слышались призрачные завывания многих маленьких повозок и крики спешащих людей.

Аля того чтобы убить Властителя, нужны огонь и время, а у нее не было ни того, ни другого. Таким образом, сейчас она находилась в смертельном капкане. Лилит наклонилась ближе к несчастному, погружаясь в вонь и отвратительную гниль его черного тела. Она открыла цветок своих губ и запечатлела поцелуй богини на живом трупе, затем отошла.

— Ре-Атун, любимое мое детище, — прошептала она.

У нее больше не было слов.

Завывания снаружи стали громче, крики людей резче и пронзительнее. Они поймали ее, они знали, что поймали Властительницу, которая сама прошла в ловушку.






Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет